Глава 1
Драко сидел за слизеринским столом и неотрывно смотрел на ненавистную девчонку, не уразумевая, когда она вдруг стала такой миловидной: ухоженные кудрявые локоны, гладкая, обласканная солнцем кожа, грациозные движения, женственное тело… Если все это по каким-то внеземным причинам принадлежит Гермионе Грейнджер, возникает вопрос: куда он, черт возьми, смотрел все эти годы?
Он украдкой взглянул на Блейза, когда тот присоединился к нему за завтраком, и промычал что-то вроде приветствия в ответ на его вежливое «доброе утро».
Проследив взгляд Драко, сосредоточенный на Гермионе Грейнджер, Блейз заговорил:
— М-м-м, вот оно что. Пялиться на Грейнджер — твое любимое занятие, я смотрю. Понимаю, она очень даже ничего. Кстати, как дела у моего дорогого наблюдателя сегодня?
— Все также, Блейз. Честное слово, я замучился уже, — пробормотал тот тихо, сунув руку под стол, чтобы поправить штаны, в которых все напряглось.
Блейз с интересом наблюдал, как Гермиона Грейнджер медленно облизала ложку.
— Думаешь, она нарочно это сделала? — спросил он, когда та умиленно улыбнулась, подняла бокал с соком и сделала глоток. Высунув кончик языка, она облизала бледно-розовые губы и улыбнулась рядом сидящему Гарри Поттеру. Гермиона засмеялась, когда тот начал что-то рассказывать ей, положив руку на ее плечо.
— Я бы с удовольствием врезал ему, — пробормотал Драко сердито, вонзив вилку в яичный желток.
— Ну-у-у, — задумчиво протянул Блейз, наблюдая за парочкой. — Он ни разу за семь лет не назвал ее грязнокровкой.
— Я перестал ее так называть года три назад, — сказал в свою защиту Драко. Его угрюмый взгляд вернулся к новоиспеченной пассии. — Когда она стала такой хорошенькой?
— Наш цветочек расцвел еще на третьем курсе. Ты как раз был одержим своей чистокровностью и родословной.
— К чертям все собачьим... — усмехнулся Драко. — Отец пустил все под откос, когда связался с Сам-Знаешь-Кем. Отныне безупречная фамилия Малфой запятнана грязью.
Блейз испытующе взглянул на Гермиону Грейнджер и проговорил:
— Знаешь, Драко, если ты примкнешь к кружку благородных людей, то сможешь вернуть былую честь и славу своей семье.
Драко недоверчиво глянул на друга.
— Ты говоришь о Грейнджер?
Блейз усмехнулся:
— Нет. О Поттере. Блин, ну что ты за болван! Конечно, я говорю о Грейнджер.
— Но она ненавидит меня, — простонал Драко, уронив голову на стол.
— Ненавидит? Ты преувеличиваешь. Она вполне нормально с тобой общается. Тебе просто нужно подготовить почву и, так сказать, бросить семя своего безукоризненного обаяния.
— Это что-то из области гербологии, — пробормотал он в скатерть.
— Ты иногда такой тугодум, — на выдохе произнес Блейз. — Вот пара советов: оставь дверь ванной открытой, когда пойдешь мыться. И еще, свободно разгуливай по общей гостиной в боксерах, или обернись в полотенце. Покажи ей, что она теряет. Девчонка клюнет на это.
— Ты же знаешь, что я не ношу боксеры.
— Боже, — простонал Блейз. — Ты невыносим.
— Плавки, Блейз.
— Хорошо, пусть будут плавки. Так она нравится тебе?
Драко поднял голову, и дугой выгнул бровь.
— Ты издеваешься? Я хочу завернуть ее сладенькое тело в латекс и трахать в комнате с зеркалами.
— Достаточно было сказать «да» или «нет». Ну, раз нравится, так иди и возьми ее. Трусоват ты, брат, стал...
— Как ты не понимаешь: я не гриффиндорец, Блейз. И я уж точно не трус, — прорычал Драко шепотом.
— Ну что ж, смотрю ты втюрился заправду, а раз так, то я готов тебе помочь, — заявил Блейз.
— Как?
— Мы вдвоем к ней подберемся. Даю слово, она не сможет нам отказать, — сказал тот уверенно, наблюдая за Гермионой, которая встала из-за стола и направилась к выходу из Большого зала.
— Вдвоем? То есть будет что-то типа trois d'entre nous*? — спросил Драко.
— Именно это я имею ввиду. Ни один лев не сравнится с двумя змеями вроде нас, — как бы хвалясь проговорил он.
— Знаешь, а мне нравится твоя идея, — его взгляд вернулся к пустующему месту за гриффиндорским столом, где несколько секунд назад сидела Гермиона, он представил ее образ у себя в голове. — Рыбка даже не догадывается, в чьих сетях она скоро окажется. Начнем игру.
trois d'entre nous* (франц.) — между нами тремя