Часть 14. Шепот боли и горький смех
Я вышла из туалета и побрела в сторону гриффиндорской башни, чувствуя себя униженной и слабой. В голове крутился один и тот же вопрос: почему я не смогла ей ничего ответить? Почти не смогла постоять за себя? Я была в ярости — не столько на ту слизеринку, сколько на саму себя за свою беззащитность.
Я шла по коридору, одной рукой придерживая локоть. Боль была пронзительной, пульсирующей, отдаваясь во всей руке. В глазах стояли слезы досады, которые я отчаянно смахивала.
Идя по пустынному коридору, я заметила знакомую белую голову. Малфой стоял спиной ко мне, облокотившись руками на подоконник, и смотрел в окно. Я шла, невольно изучая его спину, необычайно прямую и собранную даже в момент уединения.
Он словно почувствовал мой взгляд. Резко развернул голову и посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был не насмешливый, а скорее отстранённо-любопытный. Затем его глаза скользнули вниз, к моей руке, которой я инстинктивно прижимала локоть, и он нахмурился. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — не сочувствие, нет, скорее... понимание? Осознание?
Я не стала ждать, чтобы это выяснить. Сгорая от смущения и боли, я поспешила удалиться, ускорив шаг.
И тут в голову пришла идея. Я развернулась и направилась в подземелье, к кабинету Северуса Снейпа. Может, он даст какое-нибудь зелье, чтобы боль утихла. Рискованно, но вариантов не было.
Я постучала в тяжёлую дверь. — Входи, — послышался его безжизненный, протяжный голос.
Я вошла. В кабинете пахло сушёными травами и чем-то кислым. — Здравствуйте, профессор. Мне нужно что-нибудь, чтобы боль утихла, — сказала я тихо, показывая взглядом на свой локоть.
Снейп медленно повернулся. Его чёрные, как смоль, глаза безразлично скользнули по мне, затем по моей руке. Он молча подошёл к полке, взял небольшую пробирку с мутной зелёной жидкостью и протянул мне. — Выпейте это. Полностью. Эффект наступит через несколько минут.
— Спасибо, профессор, — прошептала я.
— Не за что, мисс Т/ф, — ответил он с лёгкой, почти незаметной язвительностью в голосе. — Постарайтесь в будущем быть... аккуратнее.
Выйдя из кабинета, я одним глотком выпила зелье. На вкус оно оказалось просто отвратительным — горьким, терпким, с привкусом протухших яиц и полыни. Я скривилась и сглотнула слюну, пытаясь заглушить послевкусие.
Решив пропустить оставшийся урок, я побрела в библиотеку. Там было тихо и пустынно. Я бродила между высокими рядами книжных стеллажей, не в силах сосредоточиться на чтении. В итоге я просто остановилась у высокого арочного окна и смотрела, как первые звёзды появляются на вечернем небе. Боль в локте понемногу утихала, сменяясь приятным онемением, но тяжесть на душе никуда не девалась.
По окончании уроков я вернулась в комнату. Гермиона уже была там. — Т/и, где ты была? Я искала тебя после зельеварения.
— Мне стало плохо, — соврала я, опуская глаза. — Голова разболелась. Не смогла вернуться на занятие.
Она посмотрела на меня с лёгким подозрением, но вроде бы поверила. — Ложись отдыхай. Ты бледная.
Вечером в общей гостиной собралась почти вся гриффиндорская семья. Фред и Джордж принесли кучу волшебных конфет из «Зонко», и вскоре комната наполнилась мычанием, кваканьем и взрывами смеха. Я ела шоколадную лягушку и пыталась подражать её кваканью, что вызывало новый приступ хохота у окружающих. На какое-то время я забыла о боли, о злой слизеринке, о загадочном взгляде Малфоя и о горьком вкусе зелья Снейпа. Мы были просто студентами — весёлыми, беззаботными и счастливыми.
Когда конфеты закончились и все устали, мы разошлись по спальням. Я рухнула на кровать и почти мгновенно провалилась в глубокий, безмятежный сон, где не было ни боли, ни страха.