часть 3
Тяжелые капли равномерно падали на протянутую ладонь Гермионы и зигзагообразными струйками стекали к центру ладошки, образуя крошечную лужицу на белоснежной коже. Вокруг было очень темно, и только стальной отблеск жидкости, зачем-то собираемой ею, выделялся в кромешном мраке. Грейнджер стояла неподвижно, и только рука, как будто по собственной воле иногда отодвигалась, то вправо, то влево, чтобы схватить очередную каплю... воды. Воды ли? Глупый вопрос, но ставший навязчивой идеей, поэтому Гермиона отбросила рациональные доводы и нарушила методичный ритуал по сбору жидкости, поднимая ладонь к лицу и глубоко втягивая воздух. Пахло раскаленным на солнце металлом и солью, и почему-то захотелось вытереть ладонь, потому что стальной отблеск был неприятен и резал глаза, но не хватало сил расслабить мышцы, и опустить, казалось бы, окаменевшую руку. А где-то совсем рядом продолжали методично падать капли, разбиваясь о землю с глухим звуком. И не было ничего, кроме этого звука, темноты и бесплодных попыток обрести власть над окаменевшим телом... И, когда ей показалось, что она сойдет с ума, и хотелось закричать, лишь бы только перекрыть звук этого отвратительного стука, то где-то вверху зародился новый шум. Неразличимый вначале, позже он стал нарастать, приобретать диапазон, то срываясь на болезненный фальцет, то на утробное рычание раненого зверя. И хотелось поднять голову, чтобы взглянуть, что за напасть бушевала над головой, но у Гермионы не получалось, пока откуда-то, кажется, просто из пола, не пробились молочно-белые параллели света, разрывая глаза, а через долю секунды, и голову, безумной болью. Интенсивность света все нарастала, освещая пустоту, звук агонии над головой вибрировал, как в предсмертных муках, а жидкость на онемевшей ладони зловеще поблескивала кроваво-алым...
Гермиона резко села в постели, тяжело дыша и пытаясь понять, где же она находится и что ее разбудило. Спустя мгновение воспоминания о сновидении вернулись, и она быстро взглянула на руку. Ничего... Конечно же, ничего... Никакой крови, просто ей приснился кошмар. На улице шел дождь, бодро выплясывая чечетку на оконном стекле. Видимо эти звуки и стали началом для такого необычного сна. Гермиона снова легла, подтянув колени к животу и пытаясь вновь заснуть.
Когда веки отяжелели, и из головы улетучились все мысли, где-то вдалеке послышался шум, после которого Грейнджер снова резко распахнула глаза, быстро вытащила из-под подушки палочку и напряженно уставилась на дверь. Ничего... Все снова было тихо, за исключением разыгравшейся за окном стихии, но Гермиона не могла побороть неприятное чувство, что где-то там, в комнатах Малфой-мэнора, происходит что-то страшное, из-за чего по всему дому распространяется это удушающее полотно, сковывающее движения и обжигающее легкие при каждом вздохе.
И, старательно заглушая громогласный голос рассудка, поддавшись импульсу, приправленному любопытством и осознанием, что заснуть в таком напряженном состоянии все равно не удастся, Гермиона медленно опустила ноги на мрамор пола, обулась в домашние тапочки, старые и совсем истертые, и двинулась к двери, держа волшебную палочку наготове. Она не планировала бродить по этому величественному особняку ночью, не хотелось быть пойманной кем-то и обвиненной в шпионаже или еще в чем-то похуже, просто хотела взглянуть, все ли спокойно в длинном коридоре, в который выходила дверь ее комнаты. Но планы имеют свойство рушиться под влиянием капризной судьбы, и именно так произошло с Гермионой, когда она, осмотрев коридор, тускло освещенный несколькими высокими свечами в серебряных канделябрах, услышала где-то дальше, в месте, где коридор резко сворачивал вправо, тяжелые и медленные шаги. Это не было похоже на шаркающие отголоски от мелких шажков домовых эльфов, поэтому решение взглянуть, кто же в столь поздний час бродит там, возникло молниеносно, даже не успев быть обдуманным. В конце концов, нужно убедиться, что в доме безопасно, иначе она не сможет заснуть; кроме того, ей никто не говорил, что она не может покидать свою комнату ночью. Если это окажется кто-то из Малфоев, то она просто вернется к себе. Если же это будет кто-то другой... тогда будем действовать по обстоятельствам.
Гермиона осторожно ступала, стараясь не шуметь и не решаясь осветить себе путь с помощью волшебной палочки. Вот и поворот... Сейчас там было абсолютно тихо, поэтому, крепче сжав похолодевшими пальцами палочку, Гермиона быстро выглянула из-за угла. Пусто... Абсолютно пусто... Только впереди виднелось начало лестницы, ведущей на первый этаж. Гермиона уже намеревалась вернуться назад, когда снова услышала звуки, какое-то странное приглушенное жужжание, раздававшееся, казалось, от разверзнутой пасти чернеющих ступенек. Сглотнув застрявший в горле ком, девушка подошла ближе, замерев на первой ступеньке и всматриваясь вниз, где все казалось спящим и умиротворенным, кроме... Кроме ярко-желтой, тонкой полоски света, просачивающейся сквозь щель, внизу двери одной из комнат. Кто же не спит во втором часу ночи? И стоит ли дальше подкрадываться, рискуя быть пойманной подслушивающей под дверью? Но жужжание, в котором Гермиона теперь улавливала голоса, хотя и не разбирая слов, не унималось, а общение с Гарри научило Грейнджер использовать любые возможности. А это была великолепная возможность узнать что-нибудь полезное для Ордена, ведь вряд ли в такое время происходила просто дружеская встреча.
Приняв решение, Гермиона преодолела лестницу, медленно ступая на носочках и затаив дыхание. Возле двери она замерла, вслушиваясь в голоса за дверью. Спокойный, размеренный голос Люциуса Малфоя и резкий, пронзительный Беллатрисы Лестрейндж – единственные, которые удалось услышать Гермионе до того, как на ее рот опустилась чья-то рука, больно впиваясь пальцами в кожу на щеках. Еще через долю секунды палочка выпала из руки, больно заведенной за спину, и над ухом раздалось злое шипение последнего человека, которого Гермиона хотела сейчас встретить:
- Подслушиваешь?
------
Гермиона попыталась вырваться, изо всех сил дернувшись из стальной хватки державших ее рук, но все попытки оказались абсолютно бесплодными. Еще через мгновение Гермиона услышала тихий, но жутко свирепый шепот:
- Уймись, дура! Сама же себя погубишь, - Драко, а это был именно он, крепко обхватил Гермиону за талию и быстро оттащил ее в какой-то из многочисленных темных коридоров малфоевского особняка. А уже через секунду дверь кабинета открылась, послышались приглушенные голоса Люциуса и Беллатрисы, которые явно услышали какой-то посторонний шум и решили проверить коридор. Гермиона замерла, прижатая Драко к стене. Он все еще держал руку у нее возле рта, либо действительно опасаясь, что она закричит, либо испытывая удовольствие держать одного из своих злейших врагов в таком унизительном положении. Лишь через несколько минут, когда отец и тетка Драко наконец-то успокоились и поднялись на второй этаж, он медленно убрал ладонь, предварительно окинув свою пленницу красноречивым взглядом, явно призывая ее сохранять спокойствие. Как только он отстранился немного, Гермиона поспешила выпрямиться, поправить одежду и волосы, но не успела она произнести и слова, как Драко обхватил ее запястье и, не слушая возражений, втолкнул Грейнджер в ближайшую комнату. - А вот теперь поговорим.
***
Гермиона не могла отрицать, что испугалась. Конечно же, испугалась. В чужом доме, наедине с вчерашним злобным мальчишкой, которого сейчас уже язык не поворачивался назвать ребенком, безоружна и беззащитна, застигнутая на месте преступления. И здесь ей не могли помочь ни книги, ни знания. Гермионе необходимо было найти правильные слова, потому что второй попытки у нее не будет, и Малфой просто выдаст ее своему отцу, а тот, в лучшем случае, отправит ее с позором в Хогвартс, а в худшем... Гермиона не решалась даже помыслить о таком варианте.
Драко больше ничего не говорил. Просто замер возле двери, оперевшись на нее и сложив руки на груди. Его поза была демонстративно расслабленна, веки полуприкрыты, и весь внешний облик бросал вызов, просто вопил "ну же, Грейнджер, убеги... попробуй". Но ведь Гермиона не глупа, она чудесно знала, что скрывается за этим немым приглашением, понимала, что это будет ее роковой ошибкой. Поэтому она лишь глубоко вздохнула, последний раз смотря на Драко - растрепанного, небрежно одетого, наверное, недавно проснувшегося, как и она сама. Свою палочку он держал лениво, не акцентируя внимания на ней, а вот палочку Гермионы Драко вообще бросил на пол, себе под ноги.
"Слава Мерлину, что хотя бы поднял, когда я уронила ее возле библиотеки, иначе проблем было бы не избежать, а так остался хотя бы маленький шанс", - с облегчением подумала Гермиона и, сделав еще один небольшой шаг назад, - на всякий случай - заговорила:
- Малфой... - Гермиона замялась, чем Драко не преминул воспользоваться.
- Грейнджер, - едко ответил, едва не склонился в шутовском поклоне, как будто они находились на каком-то светском приеме, а не в старой классной комнате, что можно было понять по письменному столу, заваленному старыми книгами.
- Ты собираешься меня здесь еще долго держать? Я услышала в коридоре шум, вышла проверить, увидела свет, подошла, поняла, что там твой отец и уже хотела вернуться к себе, когда ты меня схватил. Я ведь не пленница, а гость, правда, Малфой? - Гермиона, конечно же, приврала, но она искренне надеялась, что в этот раз Драко удовлетворится подобным объяснением, ведь, в конце концов, Гермиона действительно ничего не услышала, хотя и планировала.
- Конечно, Грейнджер. Ты гостья моего отца. Но не моя. А знаешь, какова моя роль во всем этом спектакле под названием "спасти крошку Грейнджер"? Я твоя нянька, - всю показную сонливость с Драко как рукой сняло, и Гермиона поняла, что, видимо, все же неправильно подобрала фразы.
- Что? Малфой, ты сам себя назначил? Тогда успокойся, я снимаю тебя с должности, - Гермиона занервничала, потому что Драко оторвался от двери и медленно, как кот, ловящий мышь, двинулся к ней. Хотелось сделать хоть что-нибудь, вернуть роли, которые у них были в школе: враги, но хотя бы на равных правах. А здесь Гермиона была бесправна, здесь ей оставалось только пятиться назад, судорожно соображая, сможет ли она сбежать, если Малфой в действительности окажется таким чудовищем, как и его отец.
- Сам? Грейнджер, я похож на сумасшедшего? В действительности сия почетная миссия была дана мне сразу двумя: стариком Дамблдором и моим отцом. Ведь мы с тобой ровесники, Грейнджер. У нас должны быть общие интересы. Мы должны вместе проводить время. Ты должна быть жива и здорова. И самое главное - ты должна быть хорошей девочкой, и не совать свой нос в то, что тебя не касается, - за время своего монолога Драко подошел совсем близко, а Гермиона уперлась в письменный стол и теперь судорожно шарила руками по толстым книгам.
- Малфой, я никуда не сую нос. Я же тебе все объяснила, - Гермиона отстранилась еще сильнее, уже едва не усевшись на стол, а потом, не успев подумать, едко добавила: - А что, твоему отцу есть, что скрывать? Опыт не учит? - Зря она это сказала. Гермиона поняла это быстро, но не достаточно для того, чтобы увернуться от руки Драко, которую он резко поднял, обхватив густые волосы Грейнджер на затылке и заставив ее запрокинуть голову. Кожа на шее натянулась так, что даже дышать стало больно, и Гермиона сипло прохрипела что-то, но слишком неразборчиво и тихо. Драко же подтолкнул ее еще сильнее назад, заставляя усесться на стол и теперь склоняясь к ней настолько близко, едва не соприкасаясь лбами.
- Знаешь, иногда в жизни приходится делать что-то отвратительное. Ну, например, выращивать всяких уродцев на занятиях Хагрида. Нужно о них заботиться: так, чтобы не сдохли, но и чтобы не забывали, что они дерьмо, не достойное внимания. Так вот ты для меня просто проект, который, поверь мне, я выполню на отлично. Ты не умрешь, Грейнджер, по крайней мере не в ближайшие сто дней. Но есть ма-а-асса способов добиться послушания. Помни об этом, когда в следующий раз решишься бродить ночью по дому. Помни, что в темных углах прячутся чудовища, - Драко еще сильнее сжал волосы, наблюдая, как у Гермионы невольно выступили слезы. Она, может, и хотела бы что-то сказать, но могла только смотреть на него своими огромными глазами, в которых, как и всегда в тяжелый момент, страх уступил место решимости и уверенности. Грейнджер умерла бы достойно, без страха. Драко ухмыльнулся, резко отпустил волосы и быстро вышел из комнаты, не сказав больше ни слова и не оборачиваясь.
Гермиона еще несколько секунд сидела на столе, жадно глотая воздух и потирая саднящее горло. Она часто моргала, чтобы прогнать непрошенные слезы. Она не будет плакать, не напишет об этом никому, не будет жаловаться. Это ее война, и она встретит следующий бой в полной готовности. И пусть это подростковый максимализм, но Гермиона хотела сейчас быть фаталисткой. Она не будет ждать, она узнает все тайны этого дома и его обитателей, даже если придется преодолевать препятствие по имени Драко Малфой.