Кодекс Чести

В Азкабане витал сырой солёный воздух. Здесь было тихо, но тишина эта ощущалась напряжённой. Казалось, сейчас раздастся чей-то истошный крик или сдавленный стон из многочисленных камер.

      Гарри не обращал внимания на окружающую атмосферу, а вот Купер дёргался от каждого шороха.

      — Может, надо было взять с собой Смита? — в который раз срывающимся шёпотом спросил он.

      — Да, давай притащим весь Аврорат, — раздражённо ответил Гарри, не сбавляя шага. — Самая обычная процедура — допрос заключённого в тюрьме. Успокойся.

      — Мне каждый раз здесь не по себе! — поёжился Купер и с опаской бросил взгляд назад, как будто боялся, что их кто-то преследует.

      — Окклюменция, Купер, и сразу станет легче, — бросил Гарри и завернул за угол коридора.

      Наконец они подошли к нужной камере. Гарри сверился с записями и применил отпирающие чары. Железная решётка со скрежетом начала отъезжать в сторону. В нос ударил запах плесени.

      — Может, надо было с ним из-за двери поговорить? — Услышал Гарри дрожащий шёпот Купера и поморщился. Взмахнул палочкой, накладывая на всякий случай чары Оглохни.

      В темноте глаза различили бесформенный силуэт, привалившийся к стене. Гарри сделал шаг, чтобы разглядеть узника получше. Он буквально затылком чувствовал, как Купер нервничает и сжимает древко волшебной палочки.

      — Мистер Лестрейндж? — окликнул Гарри неподвижную фигуру, и та грузно зашевелилась.

      — Авроры? — прохрипел он, ворочаясь на полу камеры. — Это хорошо... Мне есть, что вам сказать, сукины дети, прежде чем я сдохну.

      И он сделал резкое движение. Купер ахнул и трусливо отпрянул. Гарри настороженно следил, как Рабастан уселся поудобнее, ладонями сжимая голову, как будто мучился от мигреней.

      — О чём вы хотели сообщить, мистер Лестрейндж?

      На грязном, измождённом лице медленно расцвела зловещая улыбка. Глаза были стеклянные и зрачки бешено вращались. Смотрелось это на редкость мерзко и даже пугающе, и Гарри опять с неудовольствием услышал позади себя судорожный всхлип.

      — Ты Поттер, да? — оскалился Рабастан. — Я ослеп тут, в этой дыре. Плохо вижу. Но слышу, что это ты. Память у меня хорошая. Когда я трезвый, — уточнил он, и лающий смех заполнил камеру.

      — Если это всё, то...

      — Не спеши, — перебил его Лестрейндж и вытянул ноги. — У тебя впереди целая жизнь, а у меня — уже обратный отсчёт.

      Гарри вглядывался в безобразное лицо, пытаясь понять, а не спятил ли человек перед ним. Впрочем, человеческого у этого существа явно не осталось.

      — А знаешь, почему я скоро сдохну? — спросил Рабастан и продолжил, не дожидаясь ответа. — Потому что я проклят. Да, слышишь? Я умираю медленной смертью. Подыхаю, как животное в этом склепе.

      Гарри ничего не ответил. Купер тяжело дышал, и его сопение раздражало.

      — Меня прокляла какая-то ведьма. Сука, она заломила слишком высокую цену, она столько не стоила. И я попользовался ею бесплатно. А потом убил. — При этих словах Гарри стиснул зубы. — Но умирая, она прокляла меня всей силой своей ненависти. Вот мразь, да? Сама сдохла, и меня за собой потянула.

      И снова неприятный хохот. Гарри поморщился. Слушать эти откровения было неприятно. Очевидно, что Лестрейндж сошёл с ума. Но вдруг он заговорил, понизив голос:

      — А знаешь, почему я оказался в Париже? Не зна-аешь, — ухмыльнулся он. — Я выполнял поручение. Да, то самое, которое скрываю под непреложным обетом. И я сейчас тебе всё расскажу, Поттер. Всё равно осталось недолго — проклятье убьёт меня совсем скоро. Так какая мне разница — помереть сегодня или через неделю? — он откинул голову на стену, и его руки судорожно сжались, как будто бы от нестерпимой боли. — Пусть этот ублюдок не радуется, что старина Рабастан сдох в Азкабане. Я хочу, чтобы он тоже сгнил, как последняя тварь. Ведь это из-за него я подался в Париж и изнасиловал ту суку!

      Лестрейндж схватился за горло, задыхаясь. Гарри стиснул палочку и невольно сделал шаг вперёд.

      — Так вот слушай, аврор, — каждое слово давалось ему с трудом, и выходило с хрипом. — Акромантула убил я. Добыл яд и переправил его в Париж.

      Всё его тело дёргалось, а голос напоминал шипение.

      — А организовал всё это... — Рабастан из последних сил втянул воздух в лёгкие и выплюнул: — Драко Малфой!

      Губы растянула злорадная улыбка, но в следующий момент Лестрейнж забился, как в лихорадке. Его тело извивалось в жутких конвульсиях, и лицо обезобразило выражение нестерпимой муки. Невидимая сила подбросила Рабастана вверх. Из его горла вырвались булькающие звуки, и он застыл. Медленно его тело принялось оседать на грязный пол камеры.

      Гарри моргнул и отвёл взгляд. Зрелище не из приятных. Он отвернулся, подавляя тошноту. А вот Купера вывернуло. Он стоял, привалившись к стене, и выглядел так, словно готов отправиться к праотцам.

      — Фиксируй время смерти, — механически сказал Гарри, не глядя в сторону мёртвого тела. — О, Мерлин, Купер!.. Поверь, это не самое ужасное, что может быть.

      — Я... Я....— Он начал заикаться и хвататься за горло. — Я не могу здесь оставаться, мне нужно на свежий воздух.

      — Дракл с тобой, — выругался Гарри и сам сотворил диагностику над Лестрейнджем. Затем резко повернулся.

      — Ты знал, кто за этим стоит?

      — Что? — встрепенулся тот. — Нет.

      — Не лги мне, аврор Купер, — тихо сказал Гарри. — Я всё знаю.

      Бледное его лицо исказил страх. Купер не мог сейчас врать. У него тряслись руки и пот струился по лицу.

      — Да, чёрт возьми, да. Я знал! Но мне угрожали, меня заставили!..

      Гарри остановился напротив и с презрением оглядел аврора. Жалкое зрелище. Что он делает в Аврорате, если смерть от нарушения обета его полностью выбила из колеи?

      — Под сывороткой правды подтвердить сможешь? — спокойно спросил Гарри. — Или, может, поделишься воспоминанием, как тебя заставляли?

      Купер затравленно молчал, пряча глаза.

      — Да, это тебе не взятки брать, аврор Купер. Что же мы будем делать? За тобой слишком много грешков, — театрально вздохнул Гарри. — Как бы тебе самому в этой камере не оказаться. Какая была у тебя доля в деле с управляющим Малфоя?

      Тот вжался в стену.

      — Сорок процентов... — выдавил он, и Гарри цокнул языком.

      — Неплохо, неплохо. Ну что ж, я услышал достаточно.

      — Нет! — из глубины души вылетел вопль. — Поттер, умоляю, не надо! Хочешь, я... Всё тебе отдам!..

      Молниеносно Гарри приставил палочку к горлу Купера.

      — Я сделаю вид, что не слышал этого. Ты знаешь, где прячется управляющий?

      — Знаю, знаю! — выпалил Купер срывающимся голосом. — Он в Ирландии, в Дроэде! Я покажу, только...

      — Очень хорошо, — Гарри убрал палочку и сделал шаг назад. Повернулся в сторону тела и невидящим взглядом уставился поверх него.

      Итак, Малфой не имел отношения к распространению запрещённых зелий. Неплохо.

      То, что он и есть заказчик яда акромантула, ни для Купера, ни для самого Гарри новостью, конечно не явилось. Но это уже проблема.

      Если дать ход делу, то на Мерлинов свет вылезет слишком много грязи. Гарри поморщился. Молли, Артур, Малфой, Джинни и он сам — каток проедется по всем. Сплетни будут множиться, и зацепит даже Пэнси.

      Нужно просто объявить, что Лестрейндж признался, что убил акромантула, а проклятье ведьмы убило его. И обет сгинул вместе с ним.

      Осложнялось всё тем, что теперь Купер знал, что Гарри в курсе, и это дало бы лишнюю пищу для размышлений трусливому аврору. Доверять ему нельзя. Уверенности, что когда-нибудь Купер не использует эту информацию, не было.

      Ну, это решаемо.

      Внезапно решившись, Гарри резко развернулся к аврору. Поднял палочку.

      — Обливиэйт.

***

      Драко переступил решётку каминной ограды в мэноре и огляделся. Хлопок — и перед ним возник домовик.

      — Добрый день, сэр! — он склонился, дёрнув ушами. — Хозяин с хозяйкой обедают в малом зале. Сообщить, что вы присоединитесь?

      — Нет, — ответил Драко. — А где моя жена?

      — Молодая миссис с ними.

      — Да неужто, — усмехнулся Драко и направился в малый зал. Он ощущал себя грязным и помятым после ночи в камере. Но привести внешний вид в порядок быстро он не мог. Придётся пока пожить без волшебной палочки, как магл. Драко не терпелось увидеть своими глазами, как родители и Джинни обедают вместе, а потом уже отправляться в душ.

      Двери распахнулись при его приближении, и он вошёл в малый зал.

      Малфои-старшие подняли головы. Джинни сидела спиной. Она порывисто обернулась и тут же встала. Быстро пересекла расстояние между ними и обняла его. Драко приобнял её в ответ и легко коснулся губами волос. Посмотрел на родителей поверх головы Джинни.

      Люциус, пряча улыбку, вернулся к обеду. Мать несколько ревниво следила за ними, но в её взгляде уже не было прежней враждебности.

      — Добрый день всем, — поздоровался Драко. Джинни сделала шаг назад, но он удержал её. — Я забираю свою жену. Мы пообедаем в комнате.

      — Через час жду тебя в кабинете, — не оборачиваясь, сказал Люциус. — Надеюсь, этого времени тебе хватит, чтобы привести себя в надлежащий вид.

      — Несомненно, — хмыкнул Драко.

      Оказавшись в комнате, он мельком увидел их багаж, который перевезли из гостиницы. Драко повернулся к Джинни.

      — Ты не уехала.

      — Я не могла.

      Он долгим взглядом посмотрел на неё, а затем кивнул.

      — Тебя освободили? — с волнением спросила Джинни. Драко помрачнел.

      — Я под домашним арестом. И палочку пока изъяли.

      — Но как...

      — Я чертовски хочу в душ, Джиневра. И распорядись пожалуйста, чтобы обед подали сюда. Я страшно голоден, — сказал Драко и поцеловал её в висок. — Все разговоры позже.

      Через четверть часа они закончили обед. Драко поднялся.

      — Прогуляемся? Кажется, мне неприятно находиться в замкнутом пространстве.

      Джинни машинально посмотрела в окно. Рыхлые тучи грозились вот-вот прорваться осенним дождём. Но она не стала спорить. Лишь нетерпеливо кивнула, и тут же ей в руки прилетела тёплая мантия, которую она накинула на плечи.

      Они неторопливо шли по ухоженным дорожкам парка. Влажность так и ощущалась в воздухе, но небо сдерживалось и не проливало дождь на землю.

      — Ты расскажешь мне, как всё произошло?

      Впереди виднелась белая ротонда. Летом она была увита плющом до самого купола, но сейчас смотрелась сиротливым скелетом среди чёрных тонких ветвей.

      Драко наконец произнёс:

      — Ни к чему. В камере было скучно, а допрос невероятно нуден.

      — Думаешь, так просто от меня отделаешься? — Джинни сверкнула глазами и нахмурилась.

      — Очень бы не хотелось втягивать тебя в это. И вообще, отправляйся в Америку. Тебе нужно тренироваться, скоро твоя первая игра в составе «Квинс». Можем прямо сейчас организовать портключ.

      Джинни приоткрыла рот от изумления. Она смотрела так, словно не верила услышанному. Резко остановилась на полпути к беседке.

      — Кажется, в нашем свадебном обряде были слова «и в горе, и в радости» и «до скончания ваших дней», — медленно проговорила она. — А теперь ты просто хочешь удалить меня, чтобы я не мешалась?

      — Дракл, Джинни, — Драко обхватил ладонью лицо и обречённо покачал головой. Убрал руку и посмотрел на неё: — Я хочу оградить тебя от лишних переживаний, разве это не понятно?

      — Но я твоя жена, — твёрдо произнесла она. — И больше переживаний мне доставит неизвестность. Как, по твоему, я буду жить в Америке, пока ты находишься под следствием?

      — Спокойно.

      — «Спокойно»? — вспылила Джинни. — Да иди ты к соплохвосту, Малфой!

      Она пронеслась мимо. Чёрная мантия, как крыло птицы, взметнулась от её порывистого движения. Драко тяжело вздохнул и негромко пробормотал:

      — Ну, я хотя бы попытался.

      Он нагнал её в беседке. Джинни стояла к нему спиной, прислонившись плечом к белой колонне. Драко подошёл к жене и обнял, положив подбородок ей на плечо. Джинни раздражённо дёрнулась.

      — Это какая-то проверка была, или что?

      — Нет, — ответил Драко, прижимая её крепче.

      — Тогда я не понимаю, зачем тебе нужен мой отъезд.

      — Я не хочу, чтобы твоя карьера закончилась. Со мной всё будет хорошо. Я отправлюсь в Америку сразу же, как с меня снимут обвинения.

      Джинни сбросила его руки и повернулась.

      — Ты что-то скрываешь.

      — Нет, — он попытался привлечь её к себе, но Джинни вывернулась из его объятий.

      — Или ты говоришь, как есть, или... — она вздёрнула подбородок, — или я выясню всё сама!

      И её решительный вид не оставлял сомнений, что именно так она и поступит. Драко смотрел на упрямо сжатые губы, на её вздымающуюся от возмущения грудь. И ему одновременно нравилось и не нравилось то, что он видел.

      — Управляющий, которого уволил отец, торговал запрещёнными зельями. Ингредиенты заказывались через мою фирму. Таким образом, я не виновен, но это нужно доказать. Управляющий в бегах.

      — Его ищут?

      — Не знаю, — поморщился Драко.

      Джинни пытливо смотрела на него. Прожигала взглядом без легилименции.

      — Это ведь не всё? — скорее утвердительно произнесла она, и Драко стиснул зубы. Как же не хотелось говорить об этом.

      — Когда допрос был окончен, Поттера вызвали в Азкабан. Один... Заключённый захотел поговорить с ним.

      — И какое он имеет к нам отношение? — подхлестнула Джинни, не отводя взгляд.

      «К нам». Как было бы хорошо, если бы это её не касалось.

      — Я нанял его, чтобы он достал яд акромантула.

      Джинни моргнула. Но решительности в ней не убавилось.

      — Кто он?

      — Неважно.

      — Ты — мой муж, — с напором произнесла она. — И мне важно всё, что тебя касается.

      — Лестрейндж, — выплюнул Драко и отвернулся. Он опёрся ладонями на ограду между колоннами. Белый камень был холодным и неприятно сырым. Боковым зрением он видел, как Джинни тихо встала рядом.

      — Деверь твоей тётки? — спросила она ровным голосом.

      — Да.

      — И почему мне это нельзя было сказать?

      — Потому что, Джиневра, если этот головорез решит нарушить непреложный обет, который дал мне, то отвертеться от громкого суда будет сложно. Ещё и твоё участие во всём этом может выплыть, если копнут поглубже. Как тебе такое — подвергнуться допросу Визенгамота вместо тренировок?

      Джинни молчала. Она стояла рядом и смотрела куда-то вглубь парка. Несколько тонких рыжих прядок завивались от влажности, и Драко невольно захотелось их пригладить.

      Он оттолкнулся от перил и убрал руки в карманы брюк.

      — Вот поэтому — отправляйся в Америку. Пока ты там, мне спокойнее. Мы с отцом решим это.

      Она не двигалась. Стояла, как изваяние и молчала.

      — Уезжай. Пожалуйста.

      Джинни медленно повернулась к нему.

      — Вчера я разговаривала с Грейнджер. Потом с Гарри. У меня было ощущение, что я бьюсь головой о бетонную стену, — хрипло сказала она. — Я была в отчаянии, и тьма нашёптывала... То же самое, что ты говоришь сейчас. Я ей не поддалась. — Она воинственно посмотрела Драко в глаза. — И тебе не поддамся. Никуда я не уеду. Меня всё равно вызовут в Аврорат, где бы я ни находилась.

      Драко напряжённо смотрел на Джинни несколько мгновений. Прислонился к колонне и перевёл взгляд на ровную дорожку, убегавшую в глубь парка.

      — Ты сказала однажды, что не боишься быть слабой. Но сейчас, когда нужно уступить, дать мне возможность защитить тебя — ты упрямишься.

      — Ты хочешь, чтобы я была слабой, потому что тебе так удобно, — тихо проговорила она. — Но это так не работает, Драко.

      Её голос дрогнул. Тишину нарушил ветер, зашелестевший сухими ветвями деревьев.

      — Ты не сможешь поселить меня в стеклянный купол. — Услышал он и невольно сжал кулаки в карманах. — Гераклид говорил, что это невозможно — избавиться от негатива полностью. Понимаешь, не получится, Драко. Всегда будут переживания и какие-то проблемы. Это неотделимо от жизни.

      Капли дождя хаотично забарабанили по перилам беседки. Ноябрь в Англии — почти беспросветная серая мгла. Не к месту вспомнилась солнечная Калифорния. Там они были счастливы. Хоть и недолго.

      — Да, — рассеянно проговорил Драко, — неотделимо. Но Гераклид говорил так же, что должно быть что-то, что поддерживает тебя, не даёт впасть в уныние.

      Она неопределённо пожала плечами.

      — Так вот, — продолжил Драко, внезапно ощутив слабость, — как бы ни повернулась эта история с ядом и управляющим, я хочу, чтобы ты знала: я тебя люблю. Если это поможет тебе бороться с тьмой, то дави её этой информацией.

      Он встретился с широко открытыми глазами Джинни, такими яркими на фоне серого пейзажа. Она смотрела на Драко, не отрываясь и не моргая. Сделала шаг, второй. Упала в его объятия.

      Драко прижимал Джинни к себе, целуя её глаза, и шептал какую-то чепуху, а в душе росла уверенность, что вот теперь точно все идёт так, как надо.

***

      Нарцисса стояла у окна, скрестив руки на груди и неотрывно смотрела в парк. Пальцы постукивали по её локтю, выдавая недовольство. На лице застыло нечитаемое выражение.

      В дверь вошёл Люциус и стремительно пересек комнату. Встал рядом. Проследил за взглядом жены и хмыкнул.

      — Я жду его уже четверть часа.

      Нарцисса ничего не ответила, пристально глядя, как в белой ротонде слились две фигуры, смешались длинные рыжие волосы и светлые короткие пряди.

      — Молодость, — цокнул языком Люциус и с некоторым презрением покачал головой. — Ладно, может, наследники хотя бы не заставят себя ждать.

      — Всё ещё не могу смириться, что моя невестка — дочь убийцы моей сестры, — процедила Нарцисса.

      Малфой-старший фыркнул.

      — О, Салазар, да в твоей сестре было меньше человеческого, чем в горном тролле. К тому же мать защищала свою дочь. Разве ты поступила бы иначе на её месте?

      Нарцисса поджала губы, и черты её лица заострились.

      — А что, ты уже готов обсуждать маглов со своим новоявленным тестем?

      — Я готов обсуждать даже способы размножения соплохвостов с лесничим, если это поможет мне получить положительную характеристику и возможность приобрести волшебную палочку раньше срока, — надменно произнёс Люциус и отошёл от окна. — Брось, дочка рыжего Уизли — не самый худший вариант. Во всяком случае, она чистокровная.

      Миссис Малфой медленно кивнула. Перспектива родства с грязнокровкой, в каком-то бреду предлагаемая её мужем, по-прежнему ужасала. Не приведи Мерлин, как дочь Андромеды... Если уж выбирать, то чистокровные Уизли действительно были лучшей партией. К тому же, их плодовитость могла помочь снять проклятие, из-за которого в семье Малфоев вот уже на протяжении многих веков рождался лишь один ребёнок. У самой Нарциссы ничего не вышло, как она ни старалась. Пусть теперь дочка Молли попытается.

      Род деятельности невестки, конечно, был просто возмутительным. Но наверняка, стоит ей понять, что зарабатывать на жизнь больше не нужно, она бросит этот свой квиддич.

      Две фигуры наконец-то разлепились и медленно направились по дорожке к дому.

      — Люциус, — негромко позвала Нарцисса, провожая пару глазами, — сын скоро будет у тебя.

***

      Гарри шепнул отпирающее заклинание и зашёл в дом. И тут же вздрогнул от неожиданности.

      Посреди комнаты безмолвным изваянием стоял старик Паркинсон. Как неизменный атрибут, чуть позади него застыл эльф с волшебной палочкой на золотом блюдечке. Пэнси нигде не было видно.

      Гарри невольно ощутил себя вором, застуканным на месте преступления. Хотя он уже давно заходил таким вот образом, но прежде его встречала Пэнси.

      — Добрый вечер, — проговорил Гарри осторожно.

      Глаза старика недобро обшаривали гостя.

      — Аврор? — вместо приветствия обличающе уронил Паркинсон.

      Гарри так спешил после работы к Пэнси, что даже не переоделся. Так и явился — в форменной мантии и значком Министерства на груди.

      — Да, но я ... — Гарри чуть запнулся, — по личному вопросу к вашей дочери.

      Под суровым взглядом Гарри чувствовал себя мальчишкой, забравшимся в окно спальни к соседской девчонке.

      Паркинсон продолжал разглядывать Гарри. Было не понятно, как он настроен — враждебно или наоборот.

      — Думаешь, я не знаю, что ты таскаешься к моей дочери? — задал вопрос хозяин дома. — Может, мне пора спросить о твоих намерениях прямо?

      Гарри подавил порыв нервно рассмеяться. Он прочистил горло и как можно убедительнее заговорил:

      — Я очень уважаю Пэнси, и намерения самые серьёзные. У меня к ней чувства.

      Старик сухо рассмеялся. Где-то в глубине дома, словно вторя ему, раздался переливчатый потусторонний смех. Странно, но с тех пор, как Гарри стал постоянно посещать Пэнси, привидение не показывалось ему на глаза.

      — Я передам миссис Паркинсон поговорить с Пэнси. А что до тебя... — он снова окинул взглядом Гарри, прищурившись, точно примерялся, как бы половчее его проклясть. — Чувства! — передразнил он.

      — Папа! — в гостиную быстро вошла Пэнси и легко кивнула Гарри. — Тебе же нельзя подниматься! Рени, проводи отца в спальню, — сказала она домовику.

      — Не будь столь дерзка, юная леди, — грозно сверкнул глазами мистер Паркинсон, разворачиваясь к ней. — Я в состоянии дойти до своих покоев самостоятельно.

      — Да, конечно, — терпеливо согласилась Пэнси и ловко подхватила его под локоть, увлекая в длинный коридор. Она обернулась и посмотрела на Гарри, взглядом призывая немного подождать.

      Когда Пэнси вернулась, Гарри быстро подошёл к ней.

      — Ты рано сегодня, — улыбнулась она.

      — Торопился увидеть тебя, — Гарри взял её руку и медленно потянул рукав халата вверх. Ткань обнажила чистую кожу, без единого шрама. Гарри поднял голову.

      — Я ещё утром заметила, — сказала она негромко. — Это значит?..

      — Да, — коротко ответил Гарри. После паузы он добавил: — Его убило проклятье.

      Что-то мелькнуло в глазах Пэнси. Гарри медленно поднёс её руку к губам и поцеловал мягкую ладонь, прежде изуродованную шрамами.

      — О чём с тобой говорил отец?

      — Он сказал, что я непростительно дерзок, что смею втайне таскаться к тебе.

      Пэнси фыркнула и хотела пройти в гостиную, но Гарри удержал её.

      — А я, знаешь... — он огладил подушечкой большого пальца её скулу. — Я с ним согласен.

      Пэнси удивлённо изогнула бровь и посмотрела на Гарри.

      — Давай больше не будем скрывать наши отношения? Мне надоело прятать тебя, — проговорил он, и в горле пересохло.

      Пэнси усмехнулась и склонила голову.

      — Хорошо, — сдержанно ответила она. — И как это будет происходить?.

      — Меня пригласили Рон и Лаванда на годовщину свадьбы. Я бы хотел, чтобы ты пошла со мной.

      — Думаешь, мне будут рады? — скептически спросила Пэнси.

      — Они знают о тебе, — уголком губ улыбнулся Гарри. — Но мне кажется, что не слишком-то верят.

      — Сделаю вид, что я в них тоже не слишком-то верю.

      Гарри рассмеялся вместе с ней. Он смотрел, как она деловито отдаёт распоряжение эльфу подать пунш, и думал, что прежних ошибок он больше не допустит. Только не с Пэнси.

      На следующее утро Гарри явился в Аврорат в приподнятом настроении. Вот только записка на столе сразу вернула его на землю. Это был срочный приказ Робардса зайти к нему, и Гарри обдало жаром.

      Неужели Робардс узнал о вмешательстве в память Купера?

      Вчера Гарри казалось, что он всё просчитал. В памяти Купера осталась только информация, что Лестрейндж признался в убийстве акромантула, и на этом проклятье убило его. Дальше в своих воспоминаниях он свалился в обморок и очнулся уже в Аврорате.

      О том, что Купер связан с распространением запрещённых зелий, все должны будут узнать только, когда найдётся сам управляющий.

      Воспользовавшись моментом, он порылся в голове Купера и не без труда нашёл адрес убежища. Теперь осталось только отправить туда пару ловких авроров, и преступник у них в руках.

      Но записка от Робардса красноречиво намекала, что не всё так просто.

      Гарри шёл по коридору Аврората и готовился к увольнению. За вмешательство в память, за сокрытие преступления его по голове не погладят. В Азкабан, конечно, не отправят, возможно, отстранят по тихому, но... Чёрт, он в первый раз за годы службы нарушил закон и попался тут же.

      Теперь скрыть историю с ядом акромантула и зельем для Молли не выйдет.

      Он вошёл в кабинет начальника, как на плаху.

      — Доброе утро. Вы просили явиться?

      Робардс что-то быстро писал в пергаменте и едва бросил взгляд на Гарри. Он кивнул и указал на стул для посетителей. Разговор, очевидно будет долгим.

      Гарри сел и приготовился к самому ужасному выговору в своей жизни.

      — Аврор Поттер, — Робардс отложил своё перо в сторону. — Я позвал тебя, чтобы серьёзно поговорить.

      Гарри опустил глаза. Вон оно. А начальник продолжал:

      — Видит Мерлин, я повидал в жизни многое. Прошёл две войны, участвовал в серьёзных заварушках...

      Робардс говорил, говорил, а Гарри становилось всё хуже. К чему он ведёт? Скорее бы уже добрался до сути.

      — Ты, аврор Поттер, всегда был лучшим. Верно служил на благо магической Британии, — разглагольствовал Робардс. Гарри подобрался при этих его словах. — Но годы идут, времена меняются. И, знаешь, что? Я решил уйти на пенсию.

      Гарри вскинул непонимающий взгляд на начальника, а тот по-отечески смотрел на него.

      — Я назначаю тебя начальником Аврората, Поттер. Видит Мерлин, ты заслужил.

      Если бы Робардс внезапно станцевал ирландский рил прямо на столе, Гарри был бы шокирован меньше. У него буквально отпала челюсть при этом заявлении. А начальник уже протягивал ему пергамент.

      — Поставь тут подпись. В понедельник явишься, чтобы принять дела.

      Как во сне, Гарри поставил росчерк волшебной палочкой. Поблагодарил Робардса. Что-то ответил на поздравление с назначением. Кивнул секретарю Мэгги и, всё ещё сжимая пергамент, отправился к себе.

      На автомате он зашёл в кабинет, опустился в своё кресло. Положил пергамент перед собой на стол.

      «Начальником Аврората назначен Гарри Джеймс Поттер. Ноябрь, 2008г.»

      Гарри вдруг расхохотался. Громко и безудержно он смеялся до слёз.

      Затем достал чистый пергамент и написал Пэнси, что сегодня они пойдут в ресторан, отмечать его повышение.

      И в этот миг он ощутил себя по-настоящему счастливым.