Эпилог
Магический Лондон изменился.
Запреты и строгие законы постепенно уступали место новым временам: в мраморных залах Министерства теперь звучала музыка, а на улицах — даже в самых респектабельных кварталах — можно было встретить смешанные пары.
На балконе старинного дома в Кенсингтоне, под звон бокалов и далёкое эхо джаза, Драко и Гермиона смотрели на огни города.
Его профиль, всё ещё аристократически чёткий, был мягче, чем в юности; её улыбка, когда она ловила его взгляд, хранила ту же решимость и дерзость, с которой она когда-то пошла против общества.
В гостиной играла пластинка — саксофон тянул долгую мелодию, словно из другой эпохи.
Внизу, в саду, маленький мальчик колдовал искры над клумбой, заставляя розы переливаться золотыми огоньками.
— Скорпиус, не так высоко, — позвала Гермиона, но в её голосе не было строгости. Лишь смех.
Драко, не отрывая глаз от сына, чуть крепче сжал её ладонь.
— Я никогда не думал, что буду счастлив вот так, — тихо сказал он.
— А я всегда знала, — ответила она.
И в этом коротком обмене репликами было всё: годы борьбы, упрямство, вера друг в друга — и новое будущее, где любовь оказалась сильнее крови и сословий.
Саксофон смолк, и над ночным Лондоном зазвучала тишина, но для них двоих это была самая прекрасная музыка.