Наследник войны/Heir to the war

Утро в Хогвартсе началось с газет.Не с завтрака.Не с разговоров.Не с привычного шума учеников.С газет.
Ежедневный Пророк лежал на каждом столе Большого зала.И никто не хотел быть первым, кто его откроет.Потому что все знали:если Министерство пишет о поражении — значит, поражение было серьёзным.Заголовок занимал почти всю первую страницу.

«МИНИСТЕРСТВО ПРЕСЕКЛО ОЧЕРЕДНУЮ АТАКУ НЕЗАКОННОЙ ГРУППИРОВКИ»

Гермиона прочитала первые строки.И сразу поняла.Ложь.Не потому что знала все детали.А потому что знала людей, которые писали такие статьи.
Рита Скитер.
Она всегда умела превращать правду в оружие.В статье Орден Феникса называли опасной группировкой.
Писали о нападении на Министерство.О нарушении порядка.О попытке дестабилизировать магический мир.Ни слова о погибших.Ни слова о раненых.Ни слова о том, что часть авроров пыталась сопротивляться Пожирателям.Только удобная версия.
— Они даже смерть используют как рекламу, — тихо сказала Гермиона.
Симус Финниган сидел рядом и мрачно смотрел на газету.
— Поттер там был?
Тишина.
Гермиона посмотрела на него.
— Нет.
Она не добавила:Он сейчас далеко отсюда.
Гарри и Рон исчезли из Хогвартса.Не как герои из историй.Без прощаний.Без громких речей.Теперь они искали крестражи.
И каждый раз, когда Гермиона думала об этом, она заставляла себя не представлять худшее.Потому что если представить...становилось слишком сложно продолжать.

На Слизерине новости приняли иначе.Там не было возмущения.Не было открытых разговоров.Там считали последствия.
Драко сидел за столом.Рядом Пэнси.Напротив Нотт, Забини и Гринграсс.
— Значит, Орден проиграл, — сказала Пэнси.
Драко медленно поднял взгляд.
— Нет.
Она нахмурилась.
— Но газета говорит...
— Газета говорит то, что ей приказали говорить.
Дафна посмотрела на него.
— Ты уверен?
Драко сложил газету.
— Если бы Орден действительно проиграл...
Пауза.
— Нас бы уже не оставили в покое.
Никто не спросил, откуда он знает.Потому что все знали.Малфой всегда знал больше, чем говорил.

В учительской было тихо.
Макгонагалл стояла у стола.Перед ней лежал выпуск Пророка.Спраут тяжело вздохнула.
— Дети будут верить этому.
Флитвик поправил очки.
— Некоторые.
— А остальные?
Он посмотрел в окно
— Остальные будут бояться.
Снейп молчал.Как всегда.
Но когда Макгонагалл посмотрела на него, он понял вопрос.
— Поттер жив.
Все повернулись.Снейп продолжил:
— И этого достаточно.
Макгонагалл ничего не ответила.Потому что именно это было сейчас главным.Гарри Поттер был не в школе.Но война всё равно была здесь.

Самое страшное изменение Гермиона заметила не у преподавателей.У учеников.Они начали учиться выживать.
Не учиться.Выживать.Первокурсники перестали бегать по коридорам.Старшие перестали громко спорить.Пуффендуйцы перестали помогать открыто.Когтевранцы начали прятать книги.Слизеринцы перестали говорить о крови слишком громко.
Даже те, кто поддерживал новый порядок, стали осторожнее.Потому что власть Пожирателей была страшной не только для врагов.Она была страшной для всех.
Филч изменился сильнее всех.Раньше он хотел поймать нарушителей.Теперь он хотел доказать свою полезность.Его ключи звенели по ночам.Миссис Норрис находила тайники.Запрещённые записки.Следы тренировок.И Филч докладывал.
Иногда Гермиона видела его рядом с Кэрроу.И понимала:он не просто выполняет приказ.Ему нравится власть.Это было хуже.

Вечером она встретила Драко в гостиной старост.Он стоял у окна.
— Ты слышал новости?
— Какие именно?
— Что Орден проиграл.
Он усмехнулся
—Ты же не веришь газетам.
— Нет.
Пауза.
— Но я верю людям.
Драко посмотрел на неё.
— Это твоя проблема, Грейнджер.Ты сама была там.
— Какая?
— Ты всё ещё думаешь, что люди выбирают правильное.
Она посмотрела на него.
— А ты думаешь, что нет.
— Я знаю.
Несколько секунд они молчали.За окном Хогвартс продолжал жить.
Где-то Филч закрывал очередную дверь.Где-то Кэрроу проводили очередное наказание.Где-то ученики шептались о том, кто исчезнет следующим.
А где-то далеко Гарри Поттер и Рон Уизли искали способ закончить эту войну.
Но внутри стен Хогвартса война уже давно началась.И здесь каждый день нужно было выбирать.Не между добром и злом.А между страхом и тем, что ты готов сделать, чтобы пережить следующий день.

Следующие недели стали похожи одна на другую.Это было самое страшное.Не сами наказания.Не крики.Не страх.А то, как быстро люди привыкали.Война всегда начиналась с ужасных вещей.А потом превращалась в обычные.
Ученики привыкли к тому, что за столом иногда не хватает людей.Привыкли к тому, что кто-то не пришёл на урок.Привыкли не спрашивать.Потому что ответы редко приносили облегчение.
В Хогвартсе появилось новое правило.О нём никто не говорил.Но все знали.Если человек исчез больше чем на сутки —о нём больше не спрашивали.

Макгонагалл старалась сохранить хоть какое-то подобие порядка.Но теперь порядок имел другое значение.Раньше порядок означал:не бегать по коридорам.не нарушать правила.не использовать магию вне уроков.
Теперь порядок означал:не дать Кэрроу найти тех, кого они ищут.Она оставалась профессором Трансфигурации.Деканом Гриффиндора.И одним из немногих людей, кому ученики ещё доверяли.Но даже Макгонагалл больше не могла обещать безопасность.

Однажды после урока к ней подошла девочка с Пуффендуя.Первый курс.
— Профессор?
Макгонагалл сразу заметила её лицо.Страх.
— Что случилось?
Девочка протянула ей письмо.
— Мама сказала не отвечать.
Макгонагалл открыла письмо.
Несколько строк.Слишком коротких.
"Мы в порядке. Не ищи нас. Не пиши.
Она закрыла глаза на секунду.Потому что понимала.Люди уже начали исчезать не только из Хогвартса.Они исчезали из жизни друг друга.
Северус Снейп продолжал преподавать.
Зельеварение шло как обычно.Котлы.Ингредиенты.Запах трав и дыма.Но ученики заметили:он стал жёстче.Не потому что изменился.А потому что пытался удержать контроль там, где контроля почти не осталось. Его так же ненавидели.Так же считали убийцей Дамблдора.

Когда Крэбб и Гойл смеялись над очередным учеником, Снейп не повысил голос.Он просто посмотрел.И этого хватило.

Иногда Гермиона думала:самое страшное в Снейпе было не то, что он умел быть жестоким.А то, что он умел быть жестоким и одновременно спасать людей.Как Малфой.Эта мысль ей не нравилась.

Выручай-комната больше не была тайным местом для тренировок.Теперь это был маленький город внутри замка.Там прятали:учеников, которым нельзя было возвращаться в спальни;раненых;книги;зелья;сообщения.
Невилл стал одним из тех, кто держал всё вместе.Он изменился сильнее многих.Раньше он был человеком, которого недооценивали.Теперь он был человеком, к которому приходили, когда больше не знали, что делать.
— У нас закончились лечебные зелья, — сказал Эрни Макмиллан.
Невилл посмотрел на список.
— Сколько осталось?
— Двенадцать флаконов.
— А нужно?
Эрни промолчал.Ответ был очевиден.Никогда не хватало.
Гермиона всё чаще сталкивалась с выбором.И это ломало её больше всего.
Она могла вывести одного ученика из опасной ситуации.Но тогда другой оставался без помощи.Она могла уничтожить один список.Но тогда Кэрроу создали бы новый.Она могла спасти человека сейчас.Но подвергнуть риску десятерых позже.Раньше она верила:
правильное решение существует.Теперь она знала:иногда есть только менее ужасное.
Драко заметил это.Конечно.Он всегда замечал то, что она пыталась скрыть.
— Ты стала молчать.
Гермиона подняла взгляд от документов.
— Это плохо?
— Для тебя?
Он пожал плечами
— Да.
Она нахмурилась.
— Почему?
— Потому что раньше ты спорила, когда была уверена.
Пауза.
— А теперь ты споришь только когда уверена, что можешь победить.
Гермиона посмотрела на него.
— Ты сейчас анализируешь меня?
— Нет.
Он взял перо.
— Я жалуюсь.
Она почти улыбнулась.Почти.
— Ты ужасный человек.
— Я знаю.
— И тебя это не беспокоит?
Драко посмотрел на неё.
— Беспокоило бы больше, если бы я перестал это понимать.
В тот же вечер пришло новое сообщение.Не от Ордена.От Снейпа.Короткое.Драко прочитал его один.

"Тёмный Лорд требует отчёта. Особенно о Грейнджер."

Он сжёг письмо.А потом несколько секунд смотрел на пепел.Потому что теперь проблема была не в том, что его могли раскрыть.Это было привычно.
Проблема была в другом.Слишком многие начали замечать:Гермиона Грейнджер была не пленницей Малфоев.Она была человеком, которого Малфой защищал.А это была совсем другая история.На следующий день в Хогвартс пришёл новый выпуск Пророка.
На первой странице было фото.
Гарри Поттер.Разыскивается.
А ниже:
"Опасный преступник продолжает скрываться."
В Большом зале стало тихо.Потому что теперь война была уже не где-то далеко.
Она была в каждом имени.В каждой семье.В каждом выборе.А вечером Гермиона снова увидела Драко у окна.
— Ты знал?
Он не повернулся.
— Что именно?
— Что они так быстро начнут охоту.
Пауза
— Да.
Она посмотрела на него.
— И ты ничего не сказал.
Он медленно повернулся.
— Если бы я сказал всё, что знаю...
Пауза.
— Ты бы попыталась что-то сделать.
Гермиона промолчала.Потому что он снова был прав.И это раздражало её больше всего.Они снова поссорились.
Как всегда.Почти по привычке.
— Ты ублюдок, Малфой.
Драко даже не поднял взгляда от документов.
— А ты, Грейнджер, всё ещё думаешь, что если будешь достаточно громко возмущаться, мир начнёт слушать.
Она резко захлопнула книгу.
— По крайней мере, я пытаюсь что-то изменить.
— Конечно.
Он усмехнулся, не отрываясь от пергамента.
— Великая Гермиона Грейнджер. Спасает всех. Исправляет всех. Объясняет всем, как правильно жить.
— А ты?
Она шагнула ближе.
— Ты что делаешь?
Тишина.
Она знала этот взгляд.Тот самый.Когда он злился не потому, что она ошибалась.А потому что попадала слишком точно.Их тянуло друг к другу так, как тянет к дурной привычке: один взгляд, одно слово — и всё внутри уже срывалось с цепи. Они были друг для друга ядом и лекарством, ломкой и дозой. Ненавидели — и именно поэтому возвращались. Потому что любовь, которую они не могли назвать любовью, у них всегда выглядела как война.
— Ты всё ещё прячешься за фамилией.
Его лицо стало холодным.
— А ты всё ещё прячешься за своей правотой.
Она замерла.Потому что это было жестоко.И потому что это было правдой.
— Ненавижу тебя.
— Нет.
Он поднялся.
— Ты ненавидишь то, что я тебя понимаю.
— Самоуверенный ублюдок.
— Упрямая сука,грязнокровная блядь,пытающаяся спасти все и всех в мире.Но ты не дура,Грейнджер.Ты знаешь что тебе это не удастся.Что я делаю? Интересно. Подумай, может твой гриффиндорский мозг поймет что пытаюсь сделать то,что поможет нам выбраться живыми из этой войны.
Она прищурилась.
— Осторожнее, Малфой.
— Или что?
— Или я напомню тебе, почему ты до сих пор боишься со мной спорить.
Уголок его губ дёрнулся.
— Вот теперь я узнаю Грейнджер.
Они всегда были такими.
Два человека, которые не умели говорить просто.Не умели сказать:
«Мне было страшно».«Я думал, что ты не вернёшься».«Я слишком привык, что ты рядом».Поэтому говорили другое.Грубее.
Злее.Честнее, чем могли себе позволить.
И в этом была их самая страшная правда: они ненавидели друг друга ровно настолько, насколько не могли перестать любить.
— Ты идиот.
— Это ты дура,раз считаешь что твоя правда чего то стоит.
— Ты лжёшь.
— Ты слишком много думаешь
А потом наступила тишина.Та самая, которую они оба понимали лучше любых слов.Драко сделал шаг вперёд, и Гермиона не отступила.
Он схватил её за запястье, резко притянул к себе и поцеловал так, будто хотел не просто заткнуть её — стереть последние остатки их спора, выбить из неё весь этот проклятый упрямый огонь.
Поцелуй был грубым.Злым.
Слишком долгим для ненависти и слишком отчаянным для чего-то другого.
Гермиона ответила сразу — с той же яростью, с тем же бешеным упрямством, вцепившись пальцами в его волосы.Длинные платиновые волосы были его визитной картой, а он подозревал,она выдрала бы их с особым удовольствием.
— Чёрт, — выдохнул он ей в губы, когда она укусила его за нижнюю губу.
— Заткнись, — прошипела она в ответ.
И он, конечно, не заткнулся.
Он только сильнее прижал её к себе, ладонью скользнул по её спине, вниз, к талии, и толкнул её к столу так резко, что пергаменты разлетелись по полу.
Книги, документы, недопитый огневиски — всё полетело к чёрту вместе с их последними остатками самообладания.
Это был их перелом.Не примирение.Не нежность.
Просто момент, когда они оба перестали делать вид, что могут жить друг без друга и при этом не сойти с ума.
Война отняла у них слишком многое.Она забрала у них возможность быть обычными.Возможность просто жить.
Поэтому они нашли свой способ хотя бы ненадолго забывать, что за стенами замка существует мир, где каждый день кто-то проигрывает.И в эту ночь они забывали особенно яростно.
Как будто каждый поцелуй был последней дозой.Как будто каждый вдох другого был единственным, что ещё удерживало их на краю.
Драко сорвал с неё мантию, и Гермиона с такой же злостью расстегнула его рубашку, будто хотела доказать, что он не единственный, кто умеет ломать границы.Он прижал её к кровати, и смятая простынь тут же собралась под ними в жёсткие складки.
— Сука, — выдохнул он, когда она снова потянула его к себе, не давая ни секунды передышки.

— Заткнись, — сорвалось у неё, когда он вошёл в неё резко, грубо, без всякой нежности, заставив её вцепиться в его плечи и выгнуться навстречу ему.
Он двигался жёстко, почти зло, будто всё ещё спорил с ней каждым толчком, каждым движением, каждым сдавленным выдохом.Гермиона царапала его спину, оставляя на коже тонкие красные полосы, и это только сильнее распаляло его.
— Вот так, — хрипло сказал он ей на ухо. — Вот теперь молчи.
Она только рассмеялась — коротко, зло, почти безумно — и притянула его к себе за шею, впиваясь в его рот новым поцелуем, таким же грязным и жадным, как всё, что происходило между ними.
Они не были нежными.Не в эту ночь.
Не после того, что сказали друг другу.
Не после того, как оба слишком долго держали всё внутри.Это было не про ласку.Это было про ярость.Про голод.
Про то, как два человека, привыкшие ранить друг друга словами, вдруг поняли, что больше не могут остановиться.

Когда всё закончилось, они ещё долго лежали на смятой простыне, тяжело дыша, слипшиеся от пота, злости и чего-то куда более опасного, чем просто желание.Комната выглядела так, будто по ней прошёлся ураган.
Одежда валялась на полу.Огневиски остался недопитым.Сигареты догорали в пепельнице.
А мятая простынь была, пожалуй, единственным, что осталось от их спора.
И от них самих — прежних — тоже.

Утро снова вернуло их к реальности.К документам.К приказам.К холодным взглядам в коридорах.
Гермиона сидела у камина с книгой.Драко стоял у окна.Как будто ничего не изменилось.Как будто ночью они не ломали друг друга до самого основания.Как будто не посыпались вместе — оба, сразу, без шанса собрать себя обратно.
— Ты ужасно выглядишь, — сказала она.
Он посмотрел на неё.
— Ты тоже.
Она усмехнулась.
И это было почти нормально.Потому что они всё ещё спорили.Всё ещё раздражали друг друга.Всё ещё не признавали очевидного.

Но теперь была одна разница.
Когда Драко возвращался после заданий, он больше не возвращался просто в комнату.Он возвращался туда, где его ждали.А Гермиона больше не убеждала себя, что ей всё равно.
Потому что ей было не всё равно.
Никогда не было.
Она просто слишком долго называла это ненавистью, чтобы не признать, насколько сильно ей нужен был именно он.

Они не называли это любовью.Не сейчас.
Это слово было слишком большим.Слишком простым.Слишком мирным для того, что происходило между ними.Пока это было другое.Необходимость.Привычка.Зависимость.Связь, которую они оба отрицали.
И которая всё равно становилась сильнее с каждым днём.
Потому что их любовь всегда выглядела как ненависть.И, может быть, именно поэтому она была единственной настоящей вещью, которую они когда-либо позволяли себе друг с другом.

Утро в Хогвартсе начиналось одинаково.Только раньше это было привычкой.Теперь — выживанием.
Гермиона проснулась задолго до первого урока.Несколько секунд она просто лежала, глядя в потолок.Потом встала.Война не давала права долго оставаться в своих мыслях.Драко уже был у двери.
Он держал в руках бумаги старост.
— Ты опять проверяешь всё по три раза?
Гермиона взяла мантию.
— Да.
— Зачем?
— Потому что если я ошибусь, кто-то может пострадать.
Он ничего не ответил.Потому что понимал.
Они вышли вместе.Не потому что хотели привлечь внимание.Просто теперь их обязанности были связаны.
Коридоры Хогвартса были почти пустыми.Но даже утром чувствовалось напряжение.Ученики больше не спешили на завтрак.
Они сначала смотрели, кто идёт рядом.Кто разговаривает.Кто может услышать.
Большой зал встретил их шумом.Не прежним.Другим.
За одним столом обсуждали новый выпуск «Ежедневного пророка».За другим — очередные проверки Кэрроу.Кто-то говорил о пропавших письмах.Кто-то о наказаниях.
Гермиона села за стол Гриффиндора.На секунду стало тише.Не из-за неё одной.Из-за всего, что происходило.Гарри и Рона больше не было.И это ощущалось каждый день.Раньше за столом был человек, который всегда шёл первым.Теперь им приходилось самим решать, что делать.
— Ты слышала? — тихо спросила Джинни.
Гермиона посмотрела на неё.
— Что?
— Ещё одна проверка ночью.
Невилл нахмурился.
— Они искали оружие.
Гермиона сразу поняла.Не оружие.Они искали людей.
Когда вошли преподаватели, разговоры постепенно стихли.
Макгонагалл остановилась у стола старост.
— Миссис Малфой.
Гермиона подняла взгляд.
— Да, профессор?
— После завтрака зайдите ко мне.
— Хорошо.
И на этом всё.Без пафоса.Без особого внимания.Просто официальное обращение в мире, где теперь многое стало официальным.
В кабинете трансфигурации Макгонагалл закрыла дверь.
— Ситуация в школе ухудшается.
Гермиона кивнула.
— Я знаю.
— Нет, миссис Малфой.
Минерва посмотрела на неё серьёзно.
— Вы видите последствия.
Но я говорю о причине.
Гермиона нахмурилась.
— Кэрроу?
— Да.
Макгонагалл подошла к окну.
— Они не просто наказывают учеников.
Пауза.
— Они меняют их.
Эти слова были страшнее всего.Потому что Гермиона понимала.Можно пережить страх.Можно пережить боль.Но когда люди начинают считать жестокость нормой — это уже другая война.
— Что вы хотите от меня?
Минерва посмотрела на неё.
— То, что вы всегда делали.
Гермиона слегка усмехнулась.
— Спорить?
— Нет.
Пауза.
— Думать.
Когда Гермиона вышла из кабинета, Драко ждал её в коридоре.
— Долго.
— Разговор был важный.
— Это значит «тебе снова сказали, что всё плохо»?
Она посмотрела на него.
— Да.
Он кивнул.
— Тогда всё как обычно.

Она почти улыбнулась.
Почти.
Потому что в Хогвартсе уже давно ничего не было как обычно.Впереди были новые проверки.Новые приказы.Новые исчезновения.
И где-то далеко Пожиратели уже начали искать тех, кто слишком много знал.А в самом Хогвартсе ученики постепенно понимали:война пришла не через ворота.
Она уже сидела рядом с ними за завтраком.После завтрака Хогвартс снова вернулся к привычному порядку.Только это был уже не тот порядок.Теперь порядок означал не спокойствие.Он означал контроль.На стенах висели новые распоряжения Министерства.Дополнительные проверки.Новые правила передвижения.Ограничения.
Под каждым документом стояла подпись директора.Северус Снейп.
Для большинства учеников это было постоянным напоминанием.
Хогвартс больше не принадлежал только преподавателям.Теперь здесь была власть.
Но все, кто действительно знал замок, понимали:у Хогвартса было два человека, которые держали его на плаву.
Один — официально.Снейп.Другой — фактически.Минерва Макгонагалл.
После ухода Люпина именно на неё легла большая часть защиты школы.
Римус покинул Хогвартс ещё в начале учебного года.
Официально — по личным обстоятельствам.
Так написали в «Ежедневном пророке».
Но настоящая причина была известна только тем, кому доверяли.Ордену он был нужен больше.
Ситуация с крестражами становилась всё опаснее.Пожиратели начали замечать следы.Начали искать тех, кто помогает Поттеру.
Люпин был нужен там.Вне школы.Там, где решалась настоящая война.

И он ушёл, оставив Хогвартс Минерве.
Она не была директором.И никогда не пыталась им быть.Эта роль принадлежала Снейпу.
Но Макгонагалл знала школу лучше любого человека.
Она знала, кто из учеников начинает ломаться.Кто боится.Кто врёт.Кто пытается скрыть травмы после уроков Кэрроу.Она знала, когда нужно говорить.А когда — молчать.
На совещаниях преподавателей она сидела не во главе стола.Но именно к ней чаще всего обращались.
Помона Спраут приносила сведения о Пуффендуе.Флитвик — о Когтевране.Помфри — о состоянии учеников.Хагрид, когда мог попасть в школу, рассказывал о том, что происходило за пределами замка.
А Макгонагалл собирала всё вместе.Не как директор.Как человек, который отвечал за то, чтобы утром в Большом зале всё ещё сидели ученики.Снейп видел это.И это создавало странное напряжение.Он был директором.Она была сопротивлением внутри школы.Они не доверяли друг другу полностью.Но оба понимали,
если Хогвартс падёт, проиграют все.
— Дисциплина должна сохраняться, — холодно сказал Снейп на одном из собраний.
Макгонагалл посмотрела на него.
— Дисциплина не должна превращаться в страх.
В комнате стало тихо.
Даже преподаватели понимали:это был не обычный спор.Это был разговор двух людей, которые смотрели на одну войну с разных сторон.
После совещания Макгонагалл остановила Гермиону.
— Миссис Малфой.
Гермиона обернулась.
— Да, профессор?
— Мне нужны ваши отчёты по старостам.
Она передала бумаги.
Макгонагалл просмотрела их.
— Вы замечаете больше, чем большинство взрослых.
Гермиона усмехнулась.
— Это хорошо?
Минерва сняла очки.
— Во время войны?
Пауза.
— Да.
После разговора Гермиона вернулась в коридоры.
Там снова был Хогвартс.Ученики.Преподаватели.Шёпот.Страх
На Гриффиндоре говорили о сопротивлении.На Слизерине — о выживании.И каждый факультет считал, что именно он понимает войну лучше.
На Слизерине было особенно сложно.Не все поддерживали Пожирателей.Но многие молчали.
Потому что молчание было безопаснее.Дафна Гринграсс однажды сказала Забини:
— Они думают, что если стоят рядом с победителями, их не тронут.
Блейз посмотрел на неё.
— А разве тронут?
Она закрыла книгу.
— Всех трогают.

А далеко от Хогвартса Гарри и Рон жили совсем другой жизнью.
Без расписания.Без Большого зала.Без уверенности, что следующий день будет обычным.Они жили в палатке.Искали крестражи.Выживали.
Гарри быстро понял:самое тяжёлое было не сражаться.Самое тяжёлое — ждать.Ждать информации.Ждать возможности.Ждать ошибки врага.
Раньше у них была Гермиона.Она находила ответы.Объясняла.Планировала.Теперь её не было рядом.
И это ощущалось каждый день.
Рон старался держаться.Он шутил.Иногда слишком много.
Гарри понимал:это был его способ не думать о страхе.О семье.О том, что происходит дома.О том, что они могут не вернуться.
— Мы найдём их, — сказал Гарри однажды ночью.
Рон посмотрел на него.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что это правда.
Рон усмехнулся.
— Хорошо быть тобой.
Гарри ничего не ответил.
Потому что иногда он тоже не был уверен.Новости из Хогвартса приходили редко.
Но каждая была тяжёлой.Проверки.
Наказания.Исчезновения.
И одна новость заставила их замолчать.
Гермиона Малфой.
Рон долго смотрел на сообщение.
— Я всё ещё не могу поверить.
Гарри смотрел в огонь.
— Она знает, что делает.
— Ты уверен?
Пауза.
— Нет.
Но другого ответа у него не было.

В это время в Хогвартсе Драко Малфой снова получил вызов.Он уходил туда, куда Гермиона не могла пойти.В мир, где он должен был быть тем, кем его считали.Пожирателем.А потом возвращался обратно.К ней.
Потому что война разделила их жизни на две части.Одну — настоящую.И другую — ту, которую им приходилось показывать миру.