Глава 2.ОРУЖИЕ
Гермиона дёрнулась от ненужных воспоминаний.
Лето, слава Годрику, давно прошло, а это значит, можно о нём забыть и никогда больше не вспоминать.
Только вот след не левой руке ты никогда не сможешь убрать, это просто невозможно, Гермиона уже всё перепробовала.
— Гермиона! Ау!
Гермиона посмотрела на рыжего друга Рона Уизли, который в недоумении стоял и ждал с галлеонами в руках.
— Да?
— Я спрашивал ты что-нибудь будешь?
Девушка посмотрела через плечо друга и увидела милую старушку с тележкой всякой вкусной всячины.
— Нет, спасибо…
И снова уставилась в окно.
Хогвартс-Экспресс уже давно набрал скорость и сейчас он мчался, как и каждый год подряд, в одно направление, гремя рельсами.
Солнечный день, на небе не облачка, всё прекрасно… В купе рядом сидит ещё один лучший друг со шрамом виде молнии- Гарри Поттер, мальчик легенда, мальчик, который выжил…
Почему не смогла и выжить она в тот роковой день в середине лета?
— Как вы до сих пор и не поняли, это был обряд посвящения или типа того… — твердил Гарри, открыв пачку Берти Боттс.
Гарри в последние время только об одном и говорит, о Малфое…
И эти разговоры жутко бесили Гермиону, они заставляли её возвращаться в сознании обратно в его особняк, обратно на пол, обратно у ног Волан-де-Морта или обратно в сырую камеру.
К пыткам и мукам, к крикам и боли…
К кошмару, который был реальностью.
— Нет, он подыскивал себе мебель! — спорил с ним Рональд.
Девушка изредка участвовала в этом, она всё чаще и чаще стала думать и вспоминать ужасные моменты её жизни.
— Он теперь один из них, говорю вам!
Один из них… Один из них…
Один из нас, можно сказать.
Нет, нельзя, я не такая, как они и никогда такой не буду.
— Ис ково? — не врубался Рон, жуя шоколадную лягушку.
Как это надоело…
Я не из Них!
— Гарри думает, что Драко Малфой отныне Пожиратель Смерти! — как можно ироничнее сказала Гермиона.
Если докопаются до Малфоя, то и докопаются до меня.
Утонет он, я потону следом.
Гермиона сделает всё, чтобы этого не произошло.Она не готова была тонуть, не готова была отправиться в Азкабан, не готова была признаваться…
Такое не просто сказать вслух, тем более, когда на тебе стоит запрет.
И именно поэтому Гермиона Грейнджер ничего не сказала о её настоящем лете своим лучшим друзьям.
Самое сложное это было врать про родителей, но она всё-таки сумела наврать и они поверили.
Она смотрела им прямо в глаза и повторяла: « Они уехали за границу и вернутся не скоро…»
Они никогда не вернутся.
И ты никогда не вернёшься.
И твоя прошлая яркая и светлая жизнь…
— Чепуха! Зачем им этот хорёк? От него нет никакого толка…
Нет, есть.
Именно он разузнал про шкаф в Горбине и Беркс, при этом почти спалился, когда золотая троица проследила за ним, Гермиона и в их числе, но к счастью с помощью её левой руки она смогла предупредить их и они свернули операцию до неизвестного срока.
И да, она чувствовала себя предательницей, с каждым враньём.
Все недавние качества Малфоя перешли к ней. Трусость, слабость, отчаяние, лицемерие…
И маска.
Он передал ей маску, которую она не снимала все двадцать четыре часа в сутки.
Как после этого жить?
А вот так, ты становишься никем, делаешь всё на автоматике, а если делаешь что-то против друзей, ты вымираешь и гниешь изнутри, но потом снова оживаешь и всё с нуля.
Новая жизнь, новые правила…
Новая сторона и новый смысл.
Служить господину, чтобы тот был доволен.
— Его отец Пожиратель Смерти, всё одно к одному.
Лучше иметь отца в Пожирателях, чем навещать его и мать на кладбище, класть цветы и уходить, роняя слезинку.
— Всё не одно к одному, Гарри. Ты не можешь винить Малфоя за ошибки его отца. — серьёзно сказала Гермиона, но он не унимался.
— Почему вы не хотите мне верить?
— Потому что у тебя нет доказательств!
— Тогда я их добуду, только вот мантию достану… — и с этими словами он полез в чемодан за мантией невидимой.
Гарри, почему ты так умён?
— Я скоро прийду…
Гермиона вышла из купе и быстрым и смелым шагом направилась к купе, заполненными Слизеринцами.
Надо предупредить его, этого идиота…
Один за всех и всех за одного?
Нет, Гермиона не хотела его предупреждать, но её тело само двигалось к нему, её подсознание подсказывало ей, куда идти и где его можно найти.
У Пожирателей особенная тёмная связь, они всегда могут узнать друг друга, даже если видят в первый раз, они всегда могут позвать друг друга, они чувствуют друг друга.
Одна тень другую.
Ведь все тени одного оттенка, только форма разная.
Увидев знакомого человека с острым подбородком и с платиновыми волосами, Гермиона высунулась из угла.
Она чуть задёрнула рукав мантии и легонько дотронулась до напоминания о прошлом лете.
Малфой сразу ощутил это прикосновение на себе и их глаза встретились.
Он поджал губы и озираясь по сторонам подошёл к ней и толкнул в пустое купе, где закрыл дверь и шторы, как параноик.
— В чём дело? — не бережно спросил он.
— В Гарри…он хочет за тобой проследить в мантии невидимки. — пояснила Гермиона без какой-либо эмоции.
Ей было всё равно, узнает Гарри об этом или нет, раскроет тайну его лучшей подруге или нет…
Хотя… Нет, это не правда.
Ей было не всё равно, иначе она бы тут не стояла и не докладывала всё сообщнику.
— Любопытный Поттер… Всё время суёт свой нос, куда не надо… Это всё?
— Да… Впредь будь более осторожным, Малфой, а то глядишь и дорога в Азкабан тебе обеспечена. — предупредила Гермиона шёпотом.
Малфой процедил сквозь зубы:
— Как и тебе, Грейнджер… А ты впредь не лезь ко мне у всех на виду. Мне всё ещё противно с тобой не то, что разговаривать, мне противно находится с тобой рядом!
Он вызывающе посмотрел на неё и вышел из купе вон.
— Взаимно… — прошептала она в пустоту.
Но Гермиона могла его понять.
Ей было тоже противно. Противно лгать, противно предавать друзей, противно быть собой…
Она была сама себе противна.
Снова смех и крики в ушах… Красная вспышка… И змеи.
Много много змей, целая стая.
Гермиона сжала руки в кулаки, чтобы прогнать всем мысли.
« Ты будешь служить мне…»
Нет, нет, нет, нет…
« Ты станешь одной из нас…»
НЕТ!
«Ты будешь убивать…»
Гермиона побежала со всех ног к туалету старост, ведь её назначили старостой в этом году.
Она захлопнула дверь, закрыла её, проверила тщательно ли закрыта, и открыла кран с холодной водой.
Сполоснула лицо, стало намного лучше… Шипение, смех и голос Тёмного Лорда утихал, жара спала.
Она не удержалась и посмотрела на левую руку.
Там красовалась чёрная татуировка черепа со змеёй.И она двигалась.
Чёрная Метка.
Она- Пожирательница Смерти.
Гермиона сполоснула и её и спрятала обратно с помощью рукава.
Взглянула на правую, которая горела от боли и тоже нуждалась в холодной воде.
На мягкой коже красными буквами красовалась надпись: « Грязнокровка».
Её сам лично выгравировал Волан-де-Морт, повторяя, что это огромная честь для неё…
Почему-то смотря на этот след прошлого, в голове Гермионы возникала зелёная вспышка, именно вспышка Смерти.
И крик какого-то мужчины.
Сполоснув и спрятав и её, Гермиона поправила волосы, закрыла кран и вышла из туалета, медленно приходя в себя.
И одевая невидимую маску черепа.
* * *
Перед воротами Хогвартса их проверяли Мракоборцы и Филч с детектором лжи.
Всё прошло довольно удачно, но и не без последствий.
Гермионе пришлось изобразить, как сильно у неё болит левая рука. Правой она держала другую, и поэтому никто не стал ничего там проверять, что было весьма глупо стороны охранников.
Так точно мракоборцы школу защитить не смогут…
А ещё они целых пол часа у ворот ждали Гарри, но он появлялся.
Девушка догадалась, что у него с Малфоем начались разборки, а может даже и драка.
И она очень волновалась за друга, зная на какую подлость способен самовлюблённый эгоист.
Она и не смогла успокоится в родной старой и уютной школе в Большом Зале за пиршеством.
Она не могла есть, в голове всё перемешалось…
А что если он будет пытать Гарри?
А что если Гарри всё разузнал?
А что если…?
— Не валнайся, он сково обьавится. — с полным ртом клубничного желе утешал её Рон.
Сможет ли Гарри понять и простить меня?
Или он всем расскажет и меня посадят в Азкабан к дементорам?
Ох, ещё и это чавканье Уизли!
— Хватит.Лопать, — Гермиона не сдержалась, вязла книгу и начала быть Рона, сама не понимая, что делает, — Сколько.Можно?
Легче.
Она вышвырнула книгу.
— Твой лучший друг пропал!
И мой.
Почему я боюсь произнести это вслух?
— Он у тебя за спиной!
И в самом деле.
Гарри прошёл мимо Невилла, который нёс распределяющую шляпу, и держал красно -алый платок возле носа, на которым засохла его кровь.
Вот и ударил Малфой по любопытному носу Гарри…
— Почему он всё время в крови? — спросила Джинни.
Потому что он герой.
— Что с твоим лицом? — потребовала ответов Гермиона, зная наперёд.Гарри подсел к ним под хохотами Слизеринцев.
Малфой гордится самим собой.
— Потом. — буркнул Гарри, — Что я пропустил?
— Ничего особенного… Шляпа призывала быть осторожной в такое время. Легко ей говорить, да? Она же шляпа!
Джинни помогала стирать кровь с носа и подбородка.
Почему это дурацкая шляпа не могла этого посоветовать в прошлом году?!
Все умолкли, когда Дамблдор подняла за свой привычный пьедестал.
Дамблдор представил нового учителя зельеварения профессора Слизнорта, а так же объявил, что должность защиты от тёмных искусств в этом году займёт профессор Снегг.
Слизеринцы ликовали, остальные же, как свечки потухли.
Но самая интригующая и интересная часть речи директора последовала только в середине выступления.
— Как вы могли заметить, каждого из вас сегодня обыскали к прибытию в школу… И вы в праве узнать зачем, — все притихли до единого, воцарилась неописуемая тишина, которую нарушал один директор, — Так вот. Жил на свете юноша. Как вы он когда-то сидел в этом Зале, ходил по коридорам этого замка…
Дамблдору было очень тяжело говорить об этом юноше, это ощущалось в каждом сказанном слове.
— Для всего мира он был таким же студентом, как любой из вас. Звали его… Том Марволо Реддл.
Он специально сделал паузу, так как предугадал, что за этим именем последует шептание.
Гермиона слушала, навострив уши.
— Более известен, как… Волан-де-Морт.
Змеи… Змеи… Змеи…
Скользкие с чашуёй, ползучие твари…
Сдерживай себя в руках, держись…
Ты сможешь…
Пальцы сводят, шея, почему-то кажется, что она вот-вот треснет.
Она вся вспотела…
— Потому стоя сейчас здесь и глядя на всех вас, я не могу забыть о главном… Каждый день, каждый час… Возможно, в эту самую минуту тёмные силы пытаются пробить брешь этого замка. Но в итоге, их сильнейше оружие…
Сердце остановилось, оно больше не бьется, не желает биться…
— …это вы.
Это я…
Гермиона могла поклясться, что на последнем слове профессор Дамблдор посмотрел на неё и если ей не показалось на Малфоя, но на неё точно.
Я — сильнейшее оружие.
Она определённо чувствовала себя ответственной.
Она чувствовала себя полнейшим злом в этом замке.
Полнейшим ничтожеством.
А может это так и есть…?