...

я смотрю на тебя и вижу в тебе рассвет
над рекой. над холодной такой рекой.
я встречаю его уже, знаешь, десятки лет,
но только сегодня в нем обрела покой.

я смотрю на тебя и слышу в тебе цветы
в январе, когда холодом стянут мир.
я так долго боялась снега и темноты,
а нынче не страшно. обними меня, обними.

я смотрю на тебя, касаюсь твоих лучей
и тихонько по имени снова тебя зову.
я ждала этот миг, чтоб уснуть на твоем плече.

я смотрю на тебя и чувствую, что живу.

@krisberry
https://vk.com/krisberry.poetry


Драко сидел на полу в комнате Гермионы, устало прислонившись к кровати и прикрыв глаза. Побелевшие от напряжения пальцы, впивались в мягкий ворс ковра. Тишину разрывало лишь прерывистое загнанное дыхание и треск поленьев в камине, пожираемых пламенем, отбрасывающим пугающие тени и не приносившим, как казалось Драко, ни капли тепла.

С тех пор как Малфой вернулся из призрачного мира Велли, скрытого в Выручай-комнате, прошло уже несколько часов. Едва оказавшись в Хогвартсе, Драко бросился прямиком в подземелья, чтобы найти Гермиону, но там он встретил лишь бледную взволнованную Блез, которая вместо приветствия кинулась к нему на шею, крепко обнимая и бормоча "ты жив". С трудом Драко удалось успокоить ее и тогда он узнал, что с тех пор, как пропал он сам и Андриан прошло уже несколько дней, а Гермиона отбыла на собрание Пожирателей смерти на следующий день после возвращения и с тех пор от нее не было никаких известий.

И вот теперь Драко был здесь, не желая ни с кем говорить и давать какие-либо объяснения. Он просто ждал Гермиону, хотя и знал, что ее возвращение возможно вопрос не нескольких часов, а нескольких дней. И все же после призошедшего в Выручай-комнате Драко знал, что никто другой его не поймет, не поддержит, что никто другой ему просто сейчас не нужен. Ожидание не было томительным – оно оттягивало момент признания в содеянном: в убийстве их друга Андриана и создании крестража, отныне навсегда погребенном под обломками мира Велли.

Драко посмотрел на часы. Давно перевалило заполночь, тело затекло, а веки слипались. Смертельная усталось навалилась как-то разом. Сделав над собой последнее усилие, Малфой поднялся, сбросил одежду и лег в кровать Гермионы. Как только его голова коснулась подушки, он провалился в беспокойный сон.

***
Гермиона провела в будущем достаточно, чтобы хотеть вернуться в свое время, но здесь у нее оставалось еще одно неоконченное дело. Снеггу удалось узнать, что кроме нее на задание был отправлен еще один Пожиратель Смерти — Антонин Долохов, из ближнего круга, один из первых присоединившихся, проведший в Азкабане 15 лет, но как и Беллатриса Лестрейндж по-прежнему преданный сторонник Волан-де-Морта. Он был опасен. Справиться с ним, даже имея способности к стихийной магии, Гермиона не рассчитывала. К тому же после рассказа Драко о том, как стихия забрала ее, оставив лишь сугроб снега на горе, Гермионе совершенно не хотелось еще хоть раз воспользоваться этой непредсказуемой силой.

Проведя несколько часов рядом со спящим Драко из будущего, Гермиона обдумывала, стоит ли ей пытаться вообще встретиться с Долоховым или же вернуться в свое время и рассказать Волан-де-Морту правду. Реакция Темного Лорда была по сути не важна, но был шанс, что он, узнав, что ждет волшебный мир, если продолжать террор, не скрываясь, прекратит на время истребление маглов и задумается. Впрочем, даже если этого не произойдет, то ничего не изменится, война продолжится, а задачей Гермионы будет, как и прежде, уберечь мир от катастрофы.

В конце концов, решив, что с нее достаточно приключений, Гермиона аккуратно поднялась с кровати, бросила последний взгляд на Малфоя и вышла из комнаты, аккуратно притворив за собой дверь. На горизонте занимался рассвет, озаряя своим холодным сиянием зимние сумерки. В большом деревянном доме скрипнула половица вслед за исчезающей девушкой и мир будущего распался.

***

Ощущение дома опустилось мягким объятием на плечи, стоило Гермионе трансгрессировать к воротам Хогвартса. Ей безумно хотелось отправиться прямиком в свою спальню, но Волан-де-Морт не был тем, кто готов ждать. Пройдя охрану, просто показав черную метку, Гермиона, оставаясь незамеченной, поднялась в директорскую башню и вошла в кабинет. Снегг резко встал со своего кресла, узнав гостью.

– Вам удалось справиться с Долоховым? – напряженно спросил после приветствия.
– Это не понадобилось, профессор, – ответила Гермиона. – Я намереваюсь сказать Темному Лорду правду.

– Правду? Вы уверены?

– Абсолютно.

И не пускаясь в объяснения Гермиона шагнула в огонь.

***

– Ты лжешь! – яростно закричал Волан-де-Морт, высоко поднимая волшебую палочку. – Я доверил тебе важнейшую миссию, а ты посмела солгать мне! Может быть ты думаешь, что можешь манипулировать мною, сообщив о победе маглов над магами? Так знай - не ты одна была отправлена в будущее, мой ближайший сторонник и друг вернулся из той же реальности, что и ты и поведал мне совсем иное.

Последнее, чего она ожидала, что Волан-де-Морт не поверит ей. Выходит, Долохов решил солгать своему Лорду. Но почему? Ответ крылся где-то на поверхности, но думать сейчас об этом, когда ярость Темного мага вот-вот должна была обрушиться на нее...

– Если ты думала, что дело обойдется парочкой Круциатусов, то ты ошиблась. Это была твоя главная проверка и ты ее не прошла. Ты солгала, предав меня. Наказание за предательство – смерть.

Будто в замедленной съемке Волан-де Морт поднял палочку и начал произносить смертельное заклинание.

– Авада...

Гермиону накрыла апатия. Не было никакого смысла сопротивляться, если Драко из будущего был прав и ни один из вариантов развития событий не был счастливым для волшебников. Возможно, магическое сообщество просто должно было исчезнуть, как исчезли когда-то язычники, верящие в Одина и других скандинавских богов. Это был конец и пусть уж он наступит здесь и сейчас, чем через годы бесполезной борьбы, страданий и потерь.

Где-то хлопнула дверь и словно сквозь стену Гермиона услышала женский крик.

– Нет! Том, нет! Не убивай ее!

Беллатриса ворвалась в комнату как раз вовремя, чтобы увидеть загорающийся смертоносный огонь на конце волшебной палочки Повелителя. Не думая о последствиях, желая лишь спасти Гермиону, Белла закричала:

– Она твоя дочь!

Волан-де-Морт отшатнулся, резко опустив палочку. Его и без того бледное лицо, стало совсем белым, словно маска в китайском театре. Зменые глаза пораженно расширились.

– Что? – свистяще прошептал он. – Что ты сказала, Белла?

– Она твоя дочь, – обреченно повторила Беллатриса Лестрейндж, шагая вперед, ближе к Гермионе.

Звенящую тишину, последовавшую за этими словами, казалось можно было резать ножом. Волан-де-Морт впился взглядом в Беллатрису и Гермиона поняла, что он читал ее мысли и воспоминания, пытаясь найти подтверждение ее слов. Вот его лицо изменилось, вероятно, цель была достигнута.

– Зря, – негромко произнесла Гермиона, но ее голос прозвучал оглушительно в этой неестественной мертвой тишине. – Зря ты ему сказала. Это не имеет никакого значения, если нас ждет то, что я видела.

– Ты... – Волан-де-Морт задохнулся, – ты знала! Знала, что я твой...

– Отец, – спокойно закончила Гермиона. – Да, я уже знаю это некоторое время. Меня призвал артефакт, дающий власть над стихией.

– Я не могу поверить в то, что ты мне рассказала. Но что ты увидела такого, что была готова к смерти? Что не попыталась защититься? – Волан-де-Морт, человек, жаждущий вечной жизни решительно не понимал подобного поведения.

– Как я и сказала: крах волшебного мира, всего мира магов. Чистокровок и маглорожденных, домашних эльфов, гоблинов и великанов, вейл и оборотней. Безусловную победу маглов над нами, в которой виноваты лишь мы сами и не потому что не уничтожили их, а потому что пытались уничтожить друг друга.

– Тебе стоит вернуться в Хогвартс, – произнес Темный Лорд, все еще неспособный взять себя в руки после известия о том, что у него есть дочь, которую он только что чуть было не убил собственными руками. И он еще винил своего отца, который бросил его! – Белла останься, нам нужно многое обсудить.

Гермиона пожала плечами и направилась к выходу. Уже у двери она обернулась и сказала:

– Удачно вам поговорить, мама и папа. Надеюсь только, что вы придумаете, что делать дальше с тем, что всех нас ждет смерть и забвение.

И прежде чем Волан-де-Морт или Беллатриса успели отреагировать на это наглое заявление, Гермиона покинула комнату и со всех ног бросилась в малую гостиную, чтобы поскорее вернуться в Хогвартс, где, теперь она это знала, ее ждал Драко Малфой с покалеченной душой, такой же, как у нее самой.

***

– Как ты могла не сказать мне об этом, Беллатриса?

Волан-де-Морт сверлил ее яростным взглядом и Белле на секунду показалось, что смерть дочери, которую она предотваритила, этой ночью настигнет ее саму. Темный Лорд не прощает лжи. Но Том, тот Том, которого она знала прежде, казалось вечность назад, он мог простить.

– Я хотела защитить ее, – тихим дрожащим голосом произнесла Беллатриса.

– От меня? Что по-твоему я мог сделать с ней?! Ты одна из немногих знаешь историю моей собственной семьи. Я бы не поступил также как мой отец, это маггл!

– Я знаю, но шла война и... я не хотела, чтобы у тебя или у меня была слабость в виде ребенка. Ты мог бы... мог бы, я не знаю, полюбить ее. Дамблдор считал любовь сильнейшим оружием и он бы использовал ее против тебя!

В глубине души, того несчастного обрубка души, что у него оставалось Волан-де-Морт понимал, что Белла права, но где-то там же и таилось чувство, какое он давно не испытавал. Очень сложносочиненное чувство. Печаль, разочарование и грусть по возможной семьей, какой он мог стать с Беллой и Гермионой. Это было странно и опредленно служило признаком того, о чем говорила Беллатриса - слабости. 

– Мне нужно подумать, – бросил Волан-де-Морт и растворился в воздухе.

Беллатриса опустошенно опустилась в кресло. Буря прошла, она выжила и даже не подверглась ни одному из проявлений гнева Темного Лорда. Но отчего-то, несмотря на все сказанной и на понимание правильности совершенного ею поступка, Лестрейндж чувствовала, что упустила что-то очень важное, не рассказав в свое время правду, что-то способоное изменить все.

***

Драко проснулся от нежных прикосновений к его волосам и щеке. На краю кровати сидела Гермиона, грустно улыбаясь и глядя на него печальным взглядом. Все еще не веря в происходящее, в тепло и свет, которые окутали его, словно он заслужил это счастье, Драко хрипло пробормотал:

– Доброе утро.

Гермиона кивнула и тихо ответила: "Доброе". Не желая разрушать мгновение, Малфой прикрыл веки, уговаривая себя не рассказывать Гермионе о случившемся с Андрианом. Но в глубине души он знал, что не может себе этого позволить. Не открывая глаз, Драко прошептал:

– Я должен тебе рассказать о том, как я выбрался из Выручай-комнаты.

– Я знаю.

Малфой распахнул глаза, пораженный ответом и ища признаки ненависти за убийство друга на ее лице, но Гермиона смотрела на него лишь с грустью.

– Драко, я была в будущем и встретила там тебя, ты мне все рассказал.

Слизеринец встрепенулся.

– И что? – нетерпеливо спросил Драко. – Что нас ожидает?

И Гермиона рассказала все: о магглах, о Ноте и Полумне, о Гарри, о собственной смерти, о маскараде Реддла и о том, что они уже пытались исправить неудачно сложившееся будущее. После того как она закончила повисла долгая тишина.
Драко задумчиво глядел в стену, а Гермиона не дождавшись никакого ответа поднялась на ноги и начала ходить вдаз вперед по комнате, теребя кольцо Лестрейнджей на пальце. Странно, но за все время, что она провела в будущем крестраж не издал ни звука и ни разу не пытался связаться с ней.

Впервые за последние полчаса Малфой зашевелился, поднявшись на ноги он подошел к Гермионе обнял ее за талию и увлек за собой на кровать. Удобно расположившись, Драко медленно заговорил, словно обдумывая каждое слово и боясь вызвать отрицательную реакцию Гермионы:

– В первом будущем, о котором тебе рассказали, Реддл вышел на битву и был побежден, во втором Реддл также вмешался в ход битвы и не позволил Поттеру исполнить пророчество. Я думаю, что все дело в этом. Пророчество гласит "Ни один из них не может жить спокойно, пока жив другой" и именно Поттер должен уничтожить Лорда, а не кто-то другой.

– Но ведь тогда и Реддл должен быть убит? – тихо спросила Гермиона.

– Да, они оба должны быть уничтожены. Реддл вообще не должен был вернуться.

– Я знаю - знаю, но Драко! Том помогает нам. Мы не можем просто использовать его, а потом... Мне кажется все пошло не так в момент, когда Гарри и Рон ушли без меня. Не случись этого, я бы возможно и не узнала, что я дочь Беллатрисы и Лорда до самого конца. Возможно Джинни была бы жива и Реддл не вернулся.  Мы с Гарри и Роном отыскали бы все крестражи по-другому! И последняя битва, она была бы правильной. Я боролась бы на светлой стороне, а Гарри победил бы Темного Лорда...

– Ты не можешь этого знать, – прервал ее Малфой. – Ты понятия не имеешь, что было бы, если бы ты ушла с Поттером.

– Я наделала столько ошибок и теперь понятия не имею, что с этим делать, – расстроенно поделилась Гермиона.

– А что вы, гриффиндорцы, обычно делаете в таких ситуациях, ведь у вас это часто происходит.

– Драко, как ты можешь считать меня гриффиндоркой после всего? Даже меч гриффиндора не признал меня! Я дочь Темного Лорда, я наследница Слизерина.

– Звучит ужасно. Ну какая из тебя Наследница Слизерина? – усмехнулся Малфой, целуя Гермиону в висок. – Ты взяла на себя слишком многое, ничем не делилась и поэтому сейчас так тяжело и страшно. Мне это знакомо. Именно так я сам вел себя в прошлом году со своим заданием, не позволяя даже Снеггу помочь мне. Но мы все исправим, я обещаю.

– Правда? – наивная надежда в голосе девушки, пережившей столько за последние полгода, продолжала удивлять Драко. В очередной раз он подумал о том, что встретил действительно особенного человека, с по-настоящему стальным внутренним стержнем, но в тоже время невероятную альтруистку, добрую, нежную и чувствительную, скрывающую это под маской, но позволяющую ему в такие моменты проникать в ее душу.

– Правда, Гермиона, – мягко ответил Малфой. – Просто доверься мне и позволь помочь тебе.

Вместо ответа Гермиона подняла голову и коснулась губами губ Драко. Ее руки скользнули ему под рубашку, поглаживая гладкую кожу спины. Малфой, почувствовав прикосновение приглушенно выдохнул и перевернулся, накрывая тело девушки своим и лаская ее рот своим языком. Гермиона застонала и выгнулась навстречу, позволяя рукам Драко скользить по ее лицу, шее, ключицам и ниже. Внутри нее будто сломалась плотина, перекрывающая все запреты.
Отныне между ними не было никаких преград, все секреты были рассказаны, карты раскрыты. Больше ничего не могло помешать им стать друг для друга самыми близкими людьми в целом мире.

***

Гермиона смотрела на себя в зеркало и впервые видела не призрачное отражение себя прежней, а живую и настоящую девушку, с раскрасневшимися щеками, счастливым блеском в глазах и улыбкой, полной радости. Столько времени она пыталась сохранить эмоции под контролем, не позволяла себе чувствовать, радоваться, любить, наслаждаться всем, что могла дать жизнь. И вот все перевернулось в один вечер. Снова и снова они с Драко теряли друг друга и находили, мирились и ссорились, но сегодня, сейчас, Гермиона вдруг поняла, что вокруг столько ужасного, что защитить друг друга от этого они могут лишь сломав высокие стены, которыми отгородились от всего мира.

"Доверься мне" – сказал ей Драко и эти слова словно прорвали плотину, выпустили все, что она заталкивала внутрь столько времени. Гермиона открылась навстречу его рукам, его телу, его душе и позволила заполнить ту пустоту, которая образовалась в ней в день, когда Гарри и Рон бросили ее, которая росла и росла, становясь непостижимой, не помещаясь внутри. Теперь Гермиона чувствовала, что пожирающая ее душу и сердце дыра больше не существовала, будто ее никогда и не было.

Было ли это настоящим? Было ли это надолго? Гермиона не знала, но сейчас было совершенно не важно, ведь она чувствовала себя такой счастливой впервые за много месяцев.

Вернувшись в комнату, Гермиона обнаружила там расслабленного Драко, который, стоило ей лечь рядом, обнял ее за талию и притянул ближе.

– Ты хочешь?.. – Малфой не закончил фразу, широко зевнув.

– Спи, – тихо ответила девушка, убирая волосы вперед, чтобы они не мешали Драко уткнуться носом в ее шею, обжигая горячим сонным дыханием.

***

Гермионе снилось, как она идет по водам черного озера. Вокруг царила идеальная тишина и непроглядная темнота. Вдруг на другом конце озера вспыхнул яркий желтый свет и подойдя ближе Гермиона с удивлением увидела, что это горит самая обыкновенная электрическая лампочка, висящая прямо в воздухе на тонком проводе. Под ней стояла темная фигура, закутанная в мантию с капюшоном. Почему-то Гермиона сразу поняла, что это вторая часть ее души. Стоило ей подумать об этом, как Лестрейндж из крестража повернулась к ней лицом. Огромные карие глаза на бледном лице выдавали волнение и неуверенность.

– Я была с тобой в будущем, – едва слышно проговорила она.

– И что же? – Гермиона внимательно следила за своей второй половиной, пытаясь предсказать, что та сейчас скажет, но Лестрейндж удивила.

– Я не понимаю, почему раз ты погибла из-за стихийной магии, то я не завладела телом.

– Мы не узнаем этого, – покачала головой Гермиона.

– Это пугает, а еще то, что мы видели. Маглы... кто бы мог подумать. И ты все еще хочешь уничтожить Лорда после этого? Не позволить ему победить и защитить нас?

– Он не защитит нас, его политика террора ни к чему хорошему не приведет. Ты помнишь про первый вариант? Уверена, что вскоре вспыхнула бы революция и маглорожденные перебили бы всех чистокровок. Нет, все должно быть согласно пророчеству.

– Согласно пророчеству мы окажемся в войне всех против всех и победить сможете лишь вы с Драко Малфоем. Ты отгородилась от него, поэтому проиграла. После сегодняшнего я уверена в этом.

– Я больше не повторю этой ошибки. А еще я верну все в самое начало. Никакого Редла в последней битве. Волан-де-Морт должен быть побежден Гарри Поттером.

– Ты вернешь меня, если так и произойдет? – как-то несвойственно жалобно спросила вдруг Лестрейндж из кольца.

– Конечно! Все, ради чего ты была создана – для того, чтобы отыскать все крестражи! Как только мы это сделаем, я проведу ритуал и мы воссоединимся. Я не стремлюсь к вечной жизни, я хочу, чтобы моя душа была целой!

– Что ж, тогда я помогу тебе. Осталось три крестража Реддла – змея, чаша и тот, о котором он не знает, но я почувствовала его, когда ты хотела уничтожить кольцо. Третий крестраж – в Гарри Поттере.

***

Рон что-то скрывал от него, Гарри чувствовал это за его неуверенными вглядами, потерянным видом и переодическими окликами, должными ознаменовать начало какого-то важного разговора, который никак не начинался. В конечном итоге, каждый раз, когда Уизли прочищал горло и называл его имя, дело заканчивалось вопросом о большем количестве дров или следующем месте их перемещения. Гарри несколько дней гадал, о чем может пойти речь, и наконец, решил любой ценой выведать сегодня правду.

– Рон, – без обиняков начал Поттер, – просто скажи то, что ты хочешь сказать.

– О чем ты, Гарри? – невинный вид у Уизли всегда получался искуственным.

– Ты несколько дней ходишь вокруг да около и мне надоело. Если нам есть, о чем поговорить, то я хочу сделать это сейчас.

Поттер старался оставаться максимально спокойным, чтобы ни в коем случае не рассориться с единственным другом, бывшим рядом с ним, как это случилось в прошлый раз. Крестраж ныне был уничтожен и теперь ничего не могло управлять его или Рона эмоциями, кроме них самих.

– Я хочу наведаться к Фреду и Джорджу, – и продолжил не дав Гарри возразить, – и нет, дело не в том, что я устал от палатки или наших бесконечных поисков неизвество чего неизвестно где, просто я знаю, чувствую, что нам нужно прийти к ним.

– Что-то я не понимаю, ты просто так чувствуешь? Вроде интуиции?

– Да, Гарри! Это как когда ты пошел в Годрикову впадину!

– Именно! Это плохой пример, там меня ждала Нагайна и Темный Лорд! Я все еще не понимаю, каким чудом спасся!

– Ты прав, но здесь другое.

– Рон, скажи мне правду. Почему ты считаешь, что нам нужно идти к близнецам?

Уизли резко поднялся с кровати, на которой сидел и прошелся по палатке.

– Ты ведь так и не научися закрывать сознание от Того-Кого-Нельзя-Назвать?

– Только не начинай и ты! – воскликнул Гарри. Ему порядком надоело, что каждый считал нужным напомнить ему о его неудачах в оклюменции.

– Если он узнает то, что я сейчас скажу, то мы потеряем очень важного для нас человека. Так почему бы нам просто не довериться моей интуиции?

Поттер открыл было рот, чтобы ответить и тут же закрыл его. Ему наконец стало ясно, что Рон действительно скрывал от него что-то и причиной было, что он знал то, что нельзя было увидеть Волан-де-Морту. Внезапно Гарри понял и другое. Уже много времени он не проникал в создание Темного волшебника, будто тот нашел способ закрыться от него. Последнее, что Гарри видел – пытки Олливандера и рассказ о Грегоровиче. И больше ничего, а ведь прошло достаточно времени. Что если связь разорвалась? Поттер машинально потер шрам на лбу. Нет, рисковать было нельзя.

– Хорошо, – напряженно ответил Гарри. – Мы пойдем к Фреду и Джорджу. Но есть твоя интуция тебя подводит...

– Нет, – отрезал Уизли. – Я уверен в ней на все сто процентов.

***

Первое, что узнала Гермиона, прийдя на следующий день на занятия, что Невилл Долгопупс изчез, а вместе с ним добрая половина Отряда Дамблдора. На карте мародеров их не было, Снегг подтвердил, что ни одного из студентов не забирали ни родители, ни Пожиратели Смерти. Десяток учеников просто пропал с лица Земли. И единственным местом, где они могли скрыться была Выручай-комната. Впрочем, оставаться там продолжительное время без еды не было никакой возможности, а значит кто-то помогал отряду Дамблдора и этот кто-то должен был находиться поблизости, вероятнее всего в Хогсмиде.

Изменив свое отношение, Гермиона, едва идея пришла ей в голову, поделилась ею с Драко. Малфой помолчал, а потом предложил пройтись по всем кафе в Хогсмиде и вычислить, с кем из них у Отряда Дамблдора была связь. Это определенно не был кто-то с улицы Делиция, в итоге оставалось не так уж много мест: Три Метлы, кафе мадам Паддифуд да Кабанья голова. Предложив не церемониться с хозяевами заведений, в первых двух Драко применил Империус и задал нужные вопросы, а Гермиона затем стерла им память. Мадам Розмерта и хозяйка кафе для влюбленных одинаково уверяли, что не общались ни с одним из исчезнувших студентов после их пропажи. В итоге оставалась только Кабанья голова. Здесь было сложнее. Около двух часов Драко с Гермионой просидели за столиком в углу, потягивая пиво из грязноватых кружек, но хозяин трактира так и не появился. В какой-то момент Драко, набросив на себя мантию-невидимку временного действия поднялся по лестнице и попробовал на запертой двери все известные ему отпирающие закликания, но ни одно из них не сработало.

– Это точно он, – с уверенностью сказал Малфой, вернувшись. – Осталось только вычислить, кто это.

– Как же я не догадалась! – вдруг воскликнула Гермиона. – Это же элементарно! Добби!

Домовик не появился.

– Добби, – снова позвала Гермиона. Конечно был шанс, что домовик занят или... нет, он бы откликнулся на ее зов в любом случае. – Добби!

–  Я отправил его помогать твоим друзьям, если они все еще тебе друзья, – раздался хрипловатый голос над головой и девушка вскочила на ноги, вглядываясь в высокую фигуру и такие знакомые ярко-синие глаза.

– Мы можем поговорить наверху? – робко спросила она, поняв, что перед ней брат Альбуса Дамблдора – Аберфорт, о котором она читала в книге Риттер Скиттер, романе, очерняющим имя покойного лидера света.

Аберфорт молча направился к лестнице, Драко и Гермиона последовали за ним. Лишь заперев за ними двери длинной латинской формулой, он повернулся к ним, недоверчиво щуря глаза, будто пытаясь понять, стоит ли говорить то, что он знал.

– Что с Гарри и Роном?  – без обиняков спросила Гермиона. – Почему им понадобилась помощь Добби?

– Они в поместье Руквудов, новом штабе Того-Кого-Нельзя-Называть.