Глава 9. ВЫБОР
Как ясный свет одинокой Луны
Ты направляешь меня
Но по этой дороге — для меня нет пути
И назад уже не вернутся...
Хочешь узнать одну из частей моей души?
Ведь их будет так много...
Беги, моя жертва, ты все равно не убежишь
Этой ночью мы встретимся снова...
Возможно ли упрятать свои чувства? Возможно ли отключить эмоции? Эмпатия вовсе не нужна в этом жестоком мире и без неё ведь можно обойтись и жить счастливо, верно? Но разве не все постоянно твердят что без чувств, без так называемой любви, ты не можешь быть полноценным человеком? Просто тело, просто ещё один обычный организм из миллионов организмов, ещё один из многих, кто просто живет... или без них мы только стараемся выживать? Можно ли вообще так быть счастливым?
Хотя некоторые люди проживают свои дни, так и не познав этот опасный, ядовитый и одновременно сладкий вкус любви... так и не поняв все её прелести.
Я не хочу её познавать. Её не существует для меня. И никогда не существовало.
Я отказался от неё и не буду менять своего мнения. Мне не нужна ничья забота, ничья любовь. В моих венах течёт холодная, слизеринская кровь, а слизеринцы не умеют любить. По крайней мере я не знал ни одного змеёныша, кто бы любил кого-то больше, чем самого себя.
Прямо как я. Ведь больше всего на свете я люблю себя. Если это так можно сказать.
Том Реддл тихо сидел в своём любимом месте — библиотеке. Дочитав всю книгу от корки до корки про самую темную магию мира, он начал писать в своём личном дневнике эти странные строчки, думая о крестражах, о том, как именно он будет их создавать и конечно же об одной девушке, которая так сильно залезла в его отчаянную голову, что он никак не мог её оттуда выкинуть.
Он грациозно обмакнул кончик пера в чернильницу и продолжил описывать свои стыдливые впечатления на бумаге.
Мне нечего терять
Я давно с этим смирился
Пора жизнь заново начать
Я больше не смогу остановиться
И не бойся...
Ты потеряешь меня
И я потеряю тебя, Грейнджер... Только вот...
Ты не моя, чтобы терять! И никогда не будешь.
В расстройстве переживаний и гнева Том несколько раз перечеркнул эти дурацкие строчки и закрыл лицо руками.
Соберись. Будь Волан-де-Мортом. Думай, как Волан-де-Морт. Когда же ты уже сможешь похоронить эту ошибку природы? Пора уже давно похоронить Тома Реддла...
Но я смогу это сделать только тогда, когда создам свой первый крестраж. Но как?
План. Нужен план. И нужно создать свой первый крестраж ещё до бала, пока все заняты...
Кто будет первым, кто поплатиться?
Грейнджер?
-Том...? С тобой всё в порядке?
Я не знала, зачем я это делаю. Я не знала, зачем я его это спросила. Я не знала, что я тут вообще делаю. Но он выглядел таким усталым и несчастным...
Гермиона Грейнджер стояла прямо напротив закрытого ото всех Реддла, ступая с ноги на ногу, теребив при этом пальцы. Она не хотела подходить к нему, когда заметила его посреди учеников, она все лишь хотела почитать нужную литературу по зельям для домашнего задания. Она не хотела разговаривать с ним, слушать его, смотреть на него, думать о нём... И эта ситуация, когда он просто развернулся и ничего не сказав, ушёл от неё, как ошпаренный, не давало ей никакого покоя, лишь лишнюю трату нервных клеток.
Том медленно положил руки обратно на стол и поднял голову. Её голос был таким тихим, я думал, мне показалось, приснилось...что это моя больная фантазия.
Но нет. Кошмар рано и поздно становится явью.
— Да. С чего бы мне быть не в порядке? — непринуждённо и сухо ответил Том, убирая перо и чернильницу в сумку.
— То, что я сказала позавчера... — голос дрогнул при слове «позавчера «, так ожидаемо и банально.
Ну зачем ты затеваешь этот разговор? Зачем начинаешь давить на больное?
— Да, да, да, я не идиот, Грейнджер. Я давно уже все понял. — Том пытался держаться, держать неприятное для неё безразличие. Никаких эмоций.
— Что ты понял?
— Ты так подшутила надо мной, ведь так? Только вот нельзя никогда... — за продолжением предложения должна была последовать ещё одна маленькая угроза, но Гермиона опередила его.
— То, что я сказала, это... Это была правда. — выдохнула она и сжала свои руки в кулаки, чтобы не дать волю себе покраснеть.
Моргнул. Один раз. Два раза. Глаза абсолютно не читаемые, а взгляд пронзительный, но на нем явно были негативные эмоции.
— И не делай вид, будто ты не знал о Арагоге. — сразу же невозмутимо добавила Гриффиндорка, чтобы не краснеть дальше, как спелый помидор.
И к её удивлению, Реддл резко встал. О, я смогла разжечь огонь, не применив при этом ни одну спичку.
— О ком? — тон его повысился, а брови были нахмуренны.
— О питомце Хагрида. Ты же не просто так был там.
Она сверлила мне мозг. Она так и делала вид, будто всё знает, будто всегда будет на шаг впереди. А что если сломать тебе ноги, Грейнджер, чтобы никогда больше не делать их?
— Не сложно догадаться, что такой тупица, как Хагрид, когда-нибудь заведёт себе подобное существо в качестве любимого питомца. Это был лишь вопрос времени. Я всего лишь хотел убедится, были ли слухи Хогвартса верны или нет. — успокоившись ответил Том и встал из-за стола.
Напротив. Не давая личного пространства, надо быть на равных, чтобы выиграть этот поединок.
— И? Убедился? — ехидно спросила Грейнджер, скрестив руки на груди.
— Да. Без твоей жутко раздражающей любознательности я бы не смог убедится в правде. Спасибо тебе, подружка. — ядовитая ухмылка промелькнула между слов.
— Всегда пожалуйста, так называемый друг. Я с радостью освободила его, а так же и Хагрида от предполагаемых дальнейших обвинений в его адрес. — Гриффиндорка ухмыльнулась в ответ.
Шах и мат. Он убит.
Том поменялся в лице, казалось, оно взорвется от злобы и ненависти, которую он испытывал в эти минуты к ней. Ненависть и одновременно восхищение. Да, да, восхищение. Никто никогда ещё не испытывал его так, как это делала она.
— Ты что??? — он зажал её между его руками, не давая выхода.
Она должна была прислонится к стеллажу позади неё. Теперь они стояли так близко, что можно было увидеть каждую родинку, каждую пылинку...
— Да, Реддл. Я освободила тарантула. Ты не сможешь манипулировать людьми или обвинить Хагрида! — собравшись гордо ответила Гермиона, пытаясь смотреть не важно на что или куда, только бы не в его глаза.
Внутри у девушки всё замерло, кроме одного важного органа, которое стучало так громко, что её стук сердца могли услышать все посетители библиотеки.
— Плевать, Грейнджер. Я найду другой способ. — сквозь зубы прошипел змей.
— Способ для чего? — не унималась львица.
— Тебя не касается.
— Сделай так, чтобы касалось. — Гермиона сделала шаг вперёд, заметив, что он испугался её приближения, она улыбнулась собственному триумфу.
Что могли значить её слова? Как я должен был это сделать? А главное зачем мне это? Мне никогда не нужен был союзник, который бы знал все мои тайны, все мои планы и слабости. Ведь союзникам дано предавать своих покровителей...
И она бы предала меня. Я знаю это. Она бы никогда не смогла причинить кому-то боль. Даже мне... Хотя я заслуживаю боль. Потому что мне нравится причинять её другим.
— Что ты делаешь? — искренно спросил Том, начиная тяжело дышать и выговаривать слова.
Она стояла так близко, у неё отличные духи, аромат спелой и сладкой груши. Она стояла так близко, у неё чистое лицо, совершенное, нет никакого неприятного изъяна. Она стояла так близко, и я так чертовски хотел поцеловать её тонкие губы...
Стоп. Что? Нет, ты не смеешь хотеть запретного! Никогда! Забудь об этом! Это лишь подростковые фантазии, лишь минутная эйфория.
— Я стараюсь стать ближе... Ты такой закрытый, Том...
Он стоял так близко, и одна прядь его темных волос торчала из идеальной прически, хотелось убрать на место, но нет. Он стоял так близко, я могла наконец прочитать мимолетные послания в угольных глазах. Страх, отчаяние, внутренняя борьба. Но с чем?
— Зачем тебе это? — его шёпот.
— Я не знаю. — её шёпот. Я могу лишь догадываться.
Его разум отключился на несколько секунд, он не думал, только действовал. Одна рука потянулась к её лицу и его правая ладонь коснулась к её щеке. Её взгляд стал серьёзным, она испугалась. Испугалась не его прикосновений, а больше этого знакомого тока, эту бурю приятных ощущений, которые он мог в ней разбудить.
— Я хотел бы открыться тебе... — прошептал он, проводя пальцем по гладкой коже девушки, -... Но я не буду. Я не могу.
И он отпустил руки вниз, отдаляясь от неё и отдаляясь от порыва. Взрыва. Внутренние насилие над собой.
Слишком поздно открываться, когда ты уже на пол пути к своей мечте. У меня осталось мало времени, я не могу тратить его ни на кого.
Гермиона быстро дышала, в голове только одни вопросы. Что он хотел сделать? Что это было? Неужели он хотел...
От её глупых мыслей хотелось только посмеяться и сгореть со стыда. Навыдумала себе черт знаешь что! Ты же не думаешь, что Волан-де-Морт хотел тебя поцеловать? Ты явно потеряла рассудок!
Тем временем он уже успел отвернутся от неё, собирав все остальные вещи в сумку. Сглотнув огромный комок в горле, Том продолжил беседу.
— Я уезжаю на пару дней. И не спрашивай куда, я все равно не отвечу...
Гермиона не хотела больше ничего спрашивать, его касание привело девушку в лёгкий шок. Она потеряла дар речи и ждала, что он скажет дальше.
Она заметила, в его компании лучше слушать, чем говорить. Внимательно слушать.
— И я хотел спросить тебя, пока я ещё здесь... Ты бы хотела пойти на бал со мной? — задумчиво закончил он и повернулся обратно к ней.
Она вздрогнула, будто в неё полетели тысяча заклинаний. Он этому виной.
— Ты хочешь пойти на бал... со мной? — она не верила своим ушам. Что с ним творится? Как к нему вообще в голову ударила эта нелепая идея?!
— Да. Я могу терпеть тебя дольше всех остальных.
Он терпит меня... не то, чтобы это меня задело... Вовсе нет. И совсем неважно, что минуту или две назад он гладил меня по щеке, а теперь делает вид будто ничего и не было...
— Можешь не отвечать сейчас... У тебя есть время до понедельника. — Он прошёл возле неё, стараясь не дотронутся плечом.
Остановился, спиной ко мне. Что с нами происходит? Откуда это напряжение? Почему я не хочу, чтобы он уходил? Не уезжай, Том... Почему я хочу, чтобы он снова оказался рядом со мной? Не может быть, чтобы я хотела близости Волан-де-Морта...
Сумасшествие. Безумие. И мои... чувства? И что-то не давало мне его легко отпустить... Предчувствие. И это как-то связанно с его отъездом.
— Том... я прошу тебя... — умоляла его Гриффиндорка, тоже стоя к нему спиной., -... не делай то, о чем ты будешь потом жалеть.
— Уже сделал. — с долей грустной нотки ответил Реддл и удалился, оставив Гермиону одну, кусать губы в кровь, чтобы не поддаться волне нахлынувших чувств.
Я не буду плакать. Я не буду плакать из-за него.
Парень спустился по ближайшей лестнице, не думая не о чем. Он слишком долго ждал этого момента, слишком много литературы изучал о Салазаре Слизерине и истории Хогвартса.
Он пошёл по темному коридору. Он был уверен в своей правоте, уверен в своих силах и в своей информации, которую он усердно добывал в последние месяцы.
Он с помощью заклинаний запер дверь туалета на втором этаже. Он не боялся, он нервничал. Он прямиком направился в сторону умывальника.
На первый взгляд это была самая обыкновенная раковина, но не для Тома. Он чувствовал всем своим телом ту самою темную энергетику, которую так долго искал. И она волной исходила из одного медного крана, на котором была нацарапана крохотная змейка. И этот кран никогда не работал.
Том не заставил себя ждать, из его уст вырвалось странное шипение, представляя себе настоящую живую змею. И у него получилось.
Кран начал вращаться. Умывальник погрузился прямо в пол и пропал из виду, открыв потайную трубу вниз, под землю.
Юноша не колеблясь, прыгнул в трубу, совсем не подозревая, что за ним тихо наблюдала девочка, с кабинки напротив. А она сама не догадывалась, что часики запустили свой механизм и что остались считанные дни, когда её жизнь окажется под угрозой...
Трепещите, грязные отродья общества.
И готовьтесь к своей смерти.
* * *
Погода под вечер разбушевалась не на шутку. Ветер ударял в окна, капли были такими шумными и их стук сильно действовал на нервы. Кажется будет гроза... Может быть это был какой-нибудь знак?
Может быть сама вселенная хочет мне что-то сказать? Я же знаю, творится что-то не ладное... Надо было настоять на своём, надо было расспросить куда он уезжает, что у него за планы, и совершенно неважно, если бы он мне не ответил. А я с отступила...
— Грейнджер? — Гриша была, как всегда, не в духе. Её сердце тоже не спокойно, и причину обе девушки делили пополам. Он причина всего.
Гермиона отвлеклась от окна, ей был противен ливень, противна сырость смешанная с духотой. Погода отражало истинное настроение девушки.Мне душно от моих же собственных чувств... Они губят меня и мою душу.
— Да?
— Ты не видела Тома? У меня к нему было важное дело... — мямлила неуверенно МакЛагген.
— В последний раз я видела его в библиотеке. Но он хотел куда-то уехать, так что...
— Правда? Куда? — вопросы последовали на Гермиону, будто она была его сиделкой.
— Я не знаю...
— Врешь! — яростно возразила Гриша и встала в позу детектива.
— Прошу прощения?
У Гермионы не было никаких сил на эти детские игры и конфликты. Она знала, что Том был ей не безразличен, да даже профессора об этом знали, но иметь наглость обвинять её в чем то... Она превзошла саму себя.
— У тебя особый интерес к Тому и ты не сможешь скрыть от меня свою ревность. — Гриша сделала вид, будто раскусила свою соперницу.
— Гриша, я правда понятия не имею где он и что с ним... и я не ревную. Между прочим я его тоже... друг. — закончила Гермиона и посмотрела вновь на пол.
Друг...? Друзья не гладят друг друга по щеке, не любуются внешностью, не думают о друг друге большую часть дня... И друзья не прячут друг от друга свои чувства...
— Ладно, сделаю вид, будто я в это поверила. И так к слову, я уже утром пригласила его на бал и он сказал, что подумает. — Гриша перевела своё драгоценное внимания на свой маникюр, Гермиона же на обвораживающий огонь в камине.
Она была рада, что в башне Гриффиндора не было людно и их лепет практически никто не услышал.
— Почему ты тогда рассказала Тому о нашем с тобой разговоре? — вдруг вспомнила Гермиона. И она подловила её. И это жутко забавляло.
— В каком смысле почему? Грейнджер, он мой лучший друг! Скажи лучше спасибо, что я не разболтала ему о твоей тайне...
Вот что делает ревность с людьми... Они становятся наглыми, нечестными, завистливыми, и абсолютно не адекватными по отношению к тем, к кому они ревнуют.
— Спасибо. — холодно отозвалась Гермиона.
— Пожалуйста. Но если ты мне только дашь повод...
Вдруг портрет Полной Дамы открылся и туда вошёл Флимонт. Слава Мерлину, он спасёт меня от нападок от этой сумасшедшей...
— Всем привет... Гермиона, можно тебя на пару слов? — его тон был куда более серьёзным, чем обычно.
Они вышли из уютной гостиной обратно к лестницам.
— Что-то случилось?
— Да... Я не знаю верить в это или нет, но в общем... Малфой мне по секрету рассказал, что Реддл не куда не уезжал сегодня. — тихо сообщил Поттер.
Гермиона двинула бровью.
— Ты уверен?
— Да, Реддл и Малфой друзья с детства. Если Абраксас проговаривался, это всегда потом оказывалось правдой.
— Но тогда где же он?
— Где- то в замке... Наверное. — Поттер повёл руками.
На этот раз я не сдамся!
— Гарри, мне нужно...
— Что? Кто это?
— Извини... Флимонт, что точно сказал тебе Малфой? — четко задала вопрос Гермиона, удивляясь упоминанию будущего родственника Флимонта.
— Что-то вроде у Реддла дела... Он в поисках их будущего тайного убежища...но он так вечно шутит...
Гермиона сразу же изменила мимику лица, Флимонт это заметил. Ей стало не по себе. Голова начала кружится. Ноги тряслись, пол медленно исчезал из-под ног. Удар. Удар. Удар.
А часики прошлого тикают... И время бежит, как вода, утекает от меня все дальше и дальше... И если я не вмешаюсь, будет поздно...
Я должна спасти всех. Не жалея себя. И не жалея его.
Гермионе больше не надо было слушать бормотание Флимонта. Она точно знала, где сейчас находится Том. И что он собирался сделать или сделает...
Том Марволо Реддл. Ты все-таки открыл Тайную Комнату. Ты сделал свой выбор...
И ты выбрал его.
Волан-де-Морт возродился.
Том Реддл умирает.