Глава 1-2
Вечернее солнце золотыми лучами освещало платформу 9¾, где толпа студентов и их родителей шумно прощалась. Среди гомона было сложно не заметить Гермиону Грейнджер — уверенную, с высоко поднятой головой, в строгой манте старосты. На её лице читалась решимость, а в глазах блеск чего-то нового. После войны она изменилась — стала холоднее и сдержаннее. Её желание быть идеальной оставалось, но теперь в её действиях чувствовался оттенок строгости, почти недоступности.
Она огляделась. Хогвартс-Экспресс, такой же, как и прежде, стоял, готовый увезти её обратно к волшебной школе, которая теперь выглядела больше полем битвы, чем домом. Гермиона глубоко вздохнула, её пальцы крепко сжимали ручку чемодана.
По другую сторону платформы стоял Драко Малфой. Его серебристо-серые глаза бесстрастно наблюдали за происходящим. Малфой был другим. Его когда-то высокомерная осанка теперь казалась натянутой, а во взгляде читалась тревога. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать, как некоторые родители торопливо отводят детей подальше от него. Ему было плевать. Или он пытался убедить себя в этом.
Когда поезд тронулся, Гермиона оказалась в купе с Гарри и Роном. Гарри, как всегда, старался поддержать беседу, но она улавливала нотки усталости в его голосе. Рон же постоянно отвлекался на то, как её волосы ловили солнечные лучи через окно.
— Всё-таки странно возвращаться, — пробормотал Гарри, скрестив руки на груди.
— Да, но мы справимся, — ответила Гермиона, и в её голосе звучала уверенность, которую она выработала за время войны.
Драко, напротив, сидел в одиночестве. Он наблюдал за ландшафтом за окном, в голове крутились мысли о возвращении. Каждый взгляд, каждая насмешка, которые ему придётся терпеть в школе, усиливали его раздражение.
Когда поезд остановился, а двери Хогвартса открылись для студентов, в зале воцарилась смесь волнения и напряжённости. Гермиона заметила, как Малфой вошёл, словно остриё ножа, разрезая толпу.
Они встретились взглядами. На мгновение мир словно остановился, но затем оба отвернулись, как будто ничего не произошло.
---
На следующее утро Гермиона с ноткой гордости надела свою мантию с алой отделкой, подчёркивающей её статус. Волосы, собранные в высокий пучок, открывали шею и делали её ещё строже. Она хотела произвести впечатление на собрании старост.
В комнате для совещаний она появилась первой. Разложив свои записи, Гермиона мысленно проговаривала повестку дня.
Дверь распахнулась, и в комнату вошёл Драко. Его мантия была идеальна, как всегда, но что-то в его движениях выдавалось — словно ему не хотелось быть здесь.
— Ты, как всегда, первая, Грейнджер. Боишься, что кто-то займёт твоё место? — прозвучал его голос, полный колкой иронии.
Она подняла глаза и, выждав паузу, ответила:
— Я предпочитаю полную подготовку. Это полезно, если, конечно, ты знаешь, что это слово значит.
Он усмехнулся, но в его глазах мелькнула искра раздражения.
— Я знаю больше, чем тебе кажется, Грейнджер. Хотя уверен, что ты в со временем это оценишь, если будешь в состоянии
Их перепалку прервала профессор МакГонагалл. Она объявила, что Гермиона и Драко будут работать вместе над организацией Рождественского бала.
— Вы шутите? — одновременно воскликнули оба.
МакГонагалл, игнорируя их протесты, строго посмотрела на них:
— Я уверена, что вы справитесь. Война научила нас важности сотрудничества. Я надеюсь, что и вы поймёте это.
Гермиона, нахмурившись, посмотрела на Драко, который, напротив, казался совершенно равнодушным.
---
Библиотека была заполнена учениками, но уголок у окна, где сидела Гермиона, был её личной крепостью. Она окружила себя свитками и книгами, тщательно изучая магические тексты.
Когда Драко тихо сел напротив неё, она даже не подняла глаз, но её рука крепче сжала перо.
— Если ты здесь, чтобы мешать, лучше уйди, — сказала она, продолжая писать.
— Заманчиво конечно, но нет — ответил он, откидываясь на стуле. — Я здесь, чтобы помочь.
Она бросила на него взгляд, полный сарказма.
— Помощь от тебя? Это как просить дракона разжечь камин.
— Я вижу, у тебя талант к аллегориям. Жаль, что их смысл зачастую не попадает в цель
Их спор продолжался весь вечер. Гермиона предлагала красный и золотой как основные цвета, Драко настаивал на зелёном и серебряном.
— Грейнджер если ты не в курсе то это не твой личный вечер — сказал он, отбрасывая перо.
— Конечно, не мой. Просто вечер, на который никто не хочет смотреть через твою слизеринскую перспективу.
— А я думал, ты за равенство, — его голос звучал с показной мягкостью.
Она прищурилась, вглядываясь в него.
— Равенство, Малфой, не означает соглашение с очевидной чепухой.
Их работа оказалась безуспешной: ни одно из предложений так и не было утверждено, но напряжение между ними, казалось, с каждой минутой росло, и с каждой минутой они все больше и больше друг друга раздражали