Решения и их последствия
Обычное утро Рональда Уизли начиналось с контрастного душа, чашечки кофе и ароматного омлета, но сегодня все пошло наперекосяк:
Во-первых, сломалась душевая кабина. Черт ее возьми.
Во-вторых, кофе убежал.
В-третьих...
— Рон! — в кухню стремительно ворвалась запыхавшаяся Джинни, — Рон! Ты видел сегодняшний выпуск Ежедневного Пророка? — она швырнула газету на стол. — Посмотри что вытворяет твоя жена!
Рон чуть не швырнул чашку от злости. Что за день!
— Джинн! Ты зачем так кричишь? — отхлебнув горький кофе из чашки, он в он взял газету в руки и начал читать.
На главной полосе красовалась большая фотография Гермионы и Драко Малфоя, на которой они стояли в обнимку. Заголовок гласил:
"СЕРЕБРЯНЫЙ ПРИНЦ И ОЛОВЯННАЯ СЛУЖАНКА: Помощница или очередная пассия?"
«Вчера вечером, на министерском приеме, состоявшемся в графстве Беркшир, нам посчастливилось наблюдать очаровательную пару мисс Грейнджер и мистера Малфоя, явившуюся главным украшением вечера..."
Мисс Грейнджер?!
Возмущению Рона не было предела. Он подозревал Гермиону в изменах, но никогда не говорил об этом. А тут такое!
— Ну, как тебе? — Сестра Рона вся пылала. Но в какой-то момент ему показалось, что она торжествует.
Рон на миг закрыл глаза.
— Я с этим разберусь.
Запахло горелым.
В-третьих, сгорел омлет.
***
Гермиона не торопилась домой.
Почему-то, возможно впервые, ей туда не хотелось.
Ей не хотелось приютиться рядом с мужем на кровати, не хотелось готовить завтраки, не хотелось стычек с Джинни.
По неизвестно какой причине, у них с Джинн не было теплых родственных отношений, да и в школе они не считались подругами. Когда Гарри ее бросил, она переселилась к ним и превратилась в вечно брюзжащую, неприятную девушку. С пожизненным ПМС. Гермиона жалела ее, но терпеть ее постоянное недовольство ВСЕМ она уже не могла.
Поэтому Гермиона шла домой неторопливо, разглядывая дома, деревья и цветы, считала людей; в общем, делала все, чтобы попасть домой попозже.
Багаж привезут только завтра, а Рон не знает во сколько она вернется.
Вдруг ее внимание привлекли девушки, читающие Ежедневный Пророк. На главной странице которого...
О, Мерлин.
Срочно, срочно домой!
Мысли метались в голове, как снитчи.
"Господибожемойэтополныйбред!невероятноневозможноиумунепостижимо!"
Знакомый поворот, веселые огни домов, и вот, наконец, их парадная. Торопливо сбросив туфли, Гермиона помчалась вверх по лестнице. На втором этаже, с красным, злым лицом к ней стоял Рон. Его взгляд, казалось, может убить на месте; но нет. Она же еще жива.
— Ничего не хотите мне сказать, мисс Грейнджер? — в словах яд.
— Р-рон, если ты про сегодняшний выпуск газеты, то это неправда! — Гермиона торопливо стала объяснять. — Я им говорила, всем говорила... — Ее прервали. Пощечиной. Оглушительной и очень болезненной. Она схватилась рукой за щеку, стараясь не обращать внимания на боль, — Рон, милый, поверь! Я им говорила, что я замужем и с Малфоем у меня ничего нет!!!
— Зачем ты тогда вообще с ним поехала?!
— Рональд, но это моя работа, я секретарь...
— Твоя работа? Трахаться с этим слизняком твоя работа? Может ты перед ним там в кабинете ноги раздвигаешь? Шлюха! — Громкий всхлип жены только раззадорил его. — Что, правда глаза колет?
Он с силой схватил Гермиону за плечи, и встряхнул.
— Мерлин, ты что сдурел? — Девушка перешла на визг.
— Я сдурел? — Это даже не крик, это рев. Рев. — Ты устраиваешься на работу, хотя тебе не нужно работать! И не уходишь оттуда! Нравится работать с Малфоем? Или точнее под ним? Мерзкая шлюха! — Рон сделал паузу и глубоко вздохнул. — Убирайся из моего дома. Я не намерен таскать рога.
И опустив плечи, он побрел в спальню.
Какими бы ни были их отношения, но он любил ее. И ему было очень больно.
***
Почему, когда мы были маленькими, родители не рассказывали нам о том, какой разной бывает боль? Мы бы не поняли. Тогда нам была известна боль от разбитых коленок и порезанных стеклом пальцев. А теперь, когда мы повзрослели, нам известна другая боль - душевная. От нее хочется выть и выдирать волосы. Убить всех или убить себя. И мир весь блеклый, и солнце черно-белое, кажется, будто мы не в состоянии подняться с колен...
Но мы все же набираемся сил и идем дальше.
***
Драко Малфой сидел в Малфой-Мэноре в гостиной с бокалом огневиски и смотрел как играет огонь в камине. В голову лезли не нужные мысли.
Зачем нужно было целовать ее? Ведь он был не настолько пьян, чтобы опуститься до поцелуя с грязнокровкой. Конечно, он мог бы обманывать сам себя. Но он не врал себе. Он считал это слабостью. У Малфоев нет слабостей.
Совсем не кстати вспомнилась ее фигура, которая, для безродной девчонки, была очень даже хороша.
Драко перевел взгляд на руку и разбитые кулаки. Черт, забыл залечить. Зачем он остановил тогда этого Киркли? Почему ярость на столько затмила его разум, что он забыл о палочке и начал бить его, как простой магл? Ну трахнул бы он девчонку, в другой раз знала бы, что не стоит так себя вести.
В памяти всплыла Гренйджер, которая лежала на полу без сознания, вся растрепанная, с изодранным платьем и следом от удара на щеке. Малфой от злости сжал челюсть. Нужно было убить этого слизняка!
Стоп. Какого хера он вообще сидит и думает о, блять, Грейнджер?!
Но от раздумий его отвлекла Астория, которая появилась в камине, и, как фурия, на бросилась на него с упреками.
— Ты. Охреневший. Сукин. Сын. — Астория цедила слова сквозь зубы, трясясь от злости. — Думаешь, это сойдет тебе с рук?
Малфой поднялся с кресла, обошел его и взялся руками за спинку.
— Успокойся, дорогая. Объясни нормально, в чем дело?
— Мало я терпела твои похождения, так и еще и с секретаршей своей связался, с этой паршивой грязнокровкой? — Девушка нервно ходила вдоль камина, теребя платье. — Мало, да? Решил совсем меня опозорить?
Малфой не понимающе уставился на нее.
— Ты о статье в газете? — Драко подошел к Астории и обнял ее за талию. — Мерлин, ты же знаешь, что эти журналюги спят и видят, как бы сочинить про меня еще одну неприличную историю.
Астория отстранилась от него.
— Я устала, Драко. — Невеста смотрела ему в глаза. — Я устала. Ты вечно находишь оправдания, и я пытаюсь тебе верить. Но, к твоему несчастью, на этом приеме были и мои знакомые, которые подтвердили, что вы жили в одном номере.
— Астория...
— Я ничего не хочу слышать. Мы расстаемся. Объясняй это родителям как хочешь. А ко мне больше никогда не подходи.
Астория вошла в камин.
— Гринграсс-Холл!
Языки зеленого пламени поглотили девушку.
Драко не видел, как по ее щекам полились слезы.
Малфой снова сел в кресло. Он не любил Асторию, но уважал её. Это уважение постепенно перетекло в чувство привязанности.
Расставание даётся особенно тяжело с тем человеком, с которым ты строил будущее. Общее будущее. Так или иначе, на душе чувствовалось облегчение. Словно она избавилась от ненужного груза.
Мысли и чувства гасли, равно как и огонь в камине, и лишь огневиски в стакане оставалось таким же горячим, как и прежде.
***
Малфой появился в кабинете в тот же момент, когда и Гермиона. Блять! Что ей тут нужно? Сейчас же девять часов вечера?
— Грейнджер? Что ты тут делаешь? — Гермиона подняла на него свои опухшие от слез глаза.
— Я... Я... Забыла кое-какие документы. Вернулась забрать их. — Заикаясь, охрипшим голосом пролепетала она. — Я пожалуй пойду.
— Стой! — Неожиданно для самого себя, он схватил ее за руку, останавливая. Видимо, дело в огневиски. — Грейнджер, что произошло?
— Да все в порядке. — Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась вымученной.
— Это из-за статьи? Да? — Ее испуганный взгляд ответил сам себя.
— Ты тоже уже видел? — Хаха. Видел ли? Да благодаря этой статье, теперь весь магический мир думает, что Малфой и Грейнджер трахаются! Но этого он ей не сказал, лишь сердито кивнул в ответ.
— Ты плакала из-за Уизела? — Гермиона опустила голову и еле слышно прошептала:
— Он подает на развод.
Вот ведь олух! Ну как можно верить журналистам? Только идиот поведется на это! Хотя... Астория не была идиоткой, но тоже ведь поверила в это.
— И он выгнал меня из дома.
От ее слов Драко пришел в бешенство. Как можно было так с ней поступить?
— Эм... Грейнджер. Если тебе некуда идти, то ты можешь пока первое время пожить у меня.
Они оба опешили от этого предложения.
"Ну я и дебил..."
Гермиона, широко распахнув глаза, не отрываясь смотрела на него. Затем внезапно бросилась ему на шею и разрыдалась. Малфой опешил.
— Ну, ну. Успокойся. Это слюнтяй вскоре приползет к тебе с извинениями. — Малфой неуклюже похлопал ее по спине. Ему нелегко давалось такое общение, но впервые в жизни он понял как приятно делать что-то хорошее. Пусть даже Грейнджер.
— Драко... — Всхлип. — Спасибо тебе большое, я очень благодарна... Ты не представляешь, каково мне сейчас.
Драко... Это первый раз, когда он слышит свое имя от нее. И ему это понравилось.
А Малфой молча смотрел на эти хрупкие, трясущиеся плечи, и понимал:
Он вляпался.