Глава 24
Драко:
Она была бесконечно прекрасна, целиком завёрнутая в одеяло. И даже неважно, что я проснулся ни с чем. Она слегка похрапывала, и если большинство посчитало бы это раздражающим фактором, я находил это милым.
Если слышишь похрапывание - значит, рядом с тобой кто-то есть, и ты не один.
После войны я остался совсем один. Отца отправили в Азкабан, а мать замкнулась в себе, сидя в имении. Она писала мне два раза с тех пор, как снова началась учёба. Вероятно, она сходит с ума и разговаривает с домовыми эльфами.
- Драко, - пробормотала Гермиона, сопровождая бормотание храпом погромче.
- Уизел, - пробормотала она, и я засмеялся.
Она разговаривала во сне. Это так забавно.
- Нет, нет, нет... Драко, не бей Уизела, - громко проговорила она.
- Опусти его! - взвизгнула она и вскочила.
Она посмотрела на меня и закричала. Неожиданно, в воздух взлетели кулаки и встретились с моим носом.
- Опять, - воскликнул я, прикрывая нос.
- Драко! Прости меня, пожалуйста, - пискнула она, обвивая меня руками.
- Чтобы ты знала, я на самом деле не обижал Уизела, - сообщил я, и её рот приоткрылся, а щёки покраснели.
- Ты слышал? - спросила она с застенчивой улыбкой.
- Да, и ты кричала, чтобы я опустил его на землю, - сказал я, ухмыляясь.
- Вообще-то он превратил тебя в хорька и поднял в воздух, - заявила она, усмехаясь, - удивительный скачущий хорёк.
Я нахмурился.
- Чёртов Уизел не посмел бы меня тронуть.
- Успокойся, - сказала она со смехом.
- Не смей опять смотреть сны о нём. Я единственный, о ком ты должна видеть сны, - проговорил я, полный ревности, и она ухмыльнулась.
- Конечно, но могу ли я спросить, а снятся ли тебе сны обо мне? - поинтересовалась она с лёгкой ухмылкой.
- Ясное дело, снятся, только сразу хочу сказать, что в моём сне висит табличка, гласящая, что в комнату Драко заходят только при 100% отсутствии одежды, - сообщил я, и мы оба рассмеялись так, что мои щёки покраснели.
- Как хорошо звучит, мне нравится, - подмигнув, выдала она.
Кто эта девушка? Я без ума от неё.
- Конечно, тебе нравится, - сказал я, подмигивая ей в ответ.
- Поцелуй меня, - прошептала она, и я ощутил её дыхание на своей шее.
Она зарылась пальцами в волосы на моём затылке и мягко потянула их; как же это приятно.
Наши губы встретились, вызывая удивительные ощущения, как и всегда. Ты никогда не устанешь целовать кого-то настолько удивительного, как Гермиона, и она никогда не сможет устать от поцелуев со мной по той же самой причине.
- Ты выглядишь восхитительно в моей рубашке, а твои ножки в ней бесконечно длинные, - проворковал я, проводя рукой вверх по её ноге и останавливаясь на её кремовом бедре.
- Да ты в хорошем настроении, - удивлённо заметила она.
- Обычно по утрам я мерзкий, но ты, должно быть, очень мне нравишься, раз уж я до сих пор не убил тебя за то, что ты стянула у меня всё одеяло.
- Я не специально, - сказала она, целуя меня в нос.
- Я знаю, - отреагировал я и заправил ей за ухо выбившуюся прядь.
- Твоя причёска после сна неплохо смотрится, - с издёвкой заметила она.
- Не знал, что ты умеешь издеваться, Грейнджер, но, если ты думаешь, что моя причёска ужасна, то посмотри в зеркало. Думаю, ты вновь вспомнишь старые добрый дни, когда твоим волосам ничего не помогало, - поглумился я в ответ.
- О, а ты, я смотрю, вспомнил старые добрые дни, когда был скотиной. Вероятно, от них никогда не избавиться, - выдала она, с такой ухмылкой, что с лёгкостью составила бы мне конкуренцию.
- Очень смешно, - огрызнулся я и увидел, как на ее лице появляется удовлетворённая усмешка.
- Мне, пожалуй, стоит вернуться в нашу гостиную и как можно скорее. У Рона случится истерический припадок, если он узнает, - с грустью произнесла она.
- Тебе не следует беспокоиться о его мнении. Он о тебе явно не беспокоится, - отрезал я, гораздо грубее, чем планировал.
- Вот уж спасибо, но есть кое-что, что ты должен знать, - сказала она.
- Продолжай, - приподняв бровь, отозвался я.
- Пару дней назад Рон сказал, что любит меня, - выпалила она, но я не смог прочесть эмоции на её лице.
- А ты его любишь? - поинтересовался я с пустым выражением лица (так вот значит, что ты чувствуешь, когда умираешь).
Её прекрасное лицо исказила гримаса отвращения.
- Конечно, нет, - со странным выражением на лице ответила она.
- Я запутался, я думал, он встречался с этой, как там её зовут. Ну, знаешь, с той самой, которая реально раздражает и постоянно пытается высосать ему лицо, - пояснил я, стараясь припомнить имя этой противной девчонки.
- Лаванда, но я не знаю, в любом случае, очень может быть, что он врал, - сказала Гермиона, выплюнув это имя настолько ядовито, насколько смогла.
- А, точно, Лаванда, девушка, которую ты, вероятно, ненавидишь больше, чем ненавидела меня, - ухмыляясь, сказал я.
- Ненавидела. Да брось, я до сих пор презираю твоё высокомерное лицо и... - проговорила она, прежде чем я прервал её.
- И бесконечно сексуальное тело? - уточнил я, и она фыркнула.
- Нет, я собиралась сказать про крошечный член, - выдала она, и я фыркнул громче, чем когда-либо.
- По крайней мере, в нём не 1 дюйм, как у Уизела, - проворчал я, и мы оба зашлись в приступе хохота.
- Мне нужно бежать, пока Джинни ничего не натворила, - сказала она, все ещё давясь от смеха.
Нет, пожалуйста, не уходи...
- Да, пожалуй, нужно, - нахмурившись, подтвердил я.
Возьми себя в руки, идиот!
- Проводишь меня, когда я оденусь? - спросила она.
- Гермиона, если бы я мог, я бы привёл тебя прямо в вашу гостиную, - честно ответил я.
- О да, и мог бы страстно поцеловать меня на глазах у всех, - с сарказмом сказала она.
- Хотел бы я посмотреть на лица каждого из них, - мечтательно заметил я.
- Может, когда-нибудь сможешь, - с оживлением глядя на меня, заявила она.
Может, и смогу.