38. Обещания
Гарри был уверен, что агент Барнаби Ричардс вот-вот ударит его... чего не хотелось бы допустить по трём причинам. Во-первых, Ричардс ещё полностью не оправился от ранений. Во-вторых, Гарри, вероятно, пришлось бы ударить его в ответ, из чего вытекает третья причина — у Гарри не было привычки бить пожилых людей.
— Сбавь обороты, старик, — предупредил он.
Ричардсу такой ответ явно не понравился — он с рычанием двинулся вперёд, но ему помешал Министр Магии.
— Это не поможет!
Абсолютная правда. И, честно говоря, Гарри понимал чувства Ричардса, потому что тоже испытывал их. Они были людьми действия — оба придумывали стратегию, делали подсчёты, находили нужное снаряжение. Они сначала делали, и лишь потом думали. Но ничего такого в этот момент от них не требовалось. Два оставшихся эксперта проекта «Рождество» — доктор Макаллистер и профессор Йошида — последние несколько недель ели и спали в лаборатории, чтобы быстрее закончить лекарство. Все обитатели площади Гриммо старались им помочь. Ничто не было важнее, чем спасение жизней, которые, несомненно, оборвутся после сброса американских бомб, если они не создадут вакцину вовремя.
По крайней мере, так говорил Скримджер.
Но Гарри считал, что это собачья чушь. Приоритеты и допустимые потери стоило оставить для политиков. Гарри понимал, почему Министерство хранило столько секретов, но он просто не мог их простить. Ему надоело подчиняться и сдерживаться.
Хватка Ричардса на рубашке Гарри всё ещё была сильна. Но вскоре мужчины расслабились. Ковбой отступил, выглядя усталым. Он провёл рукой по седеющим волосам.
— Ты каждый день по восемь часов летаешь над открытым океаном. Кажется, это бесполезно — вбить в твою тупую голову, насколько это опасно. Мётлы не предназначены для такого. Я знаю, что ты чёртов Гарри Поттер, но это настоящее чудо, что ты ещё не разбился. Ты должен немедленно прекратить.
Гарри упорно обшаривал береговую линию, но ни на шаг не приблизился к местонахождению флота Амарова. Поиски не имели смысла, и все в доме знали это. Ни у одного человека, даже волшебника, не получилось бы справиться в одиночку. Но Гарри скорее умер бы, чем перестал делать... что-нибудь. Хоть что-то. Он ни за что не бросил бы Гермиону.
— Здесь я вам не нужен, — заявил Гарри с таким разочарованием, что даже Ричардс на мгновение взглянул на него с сочувствием. — Что, чёрт возьми, ты от меня хочешь?
Ричардс положил руку ему на плечо.
— Возьми Лонгботтома и отправляйся на Тарансей. Он здесь как в клетке, совсем как ты. Помоги Уизли удерживать порядок.
Гарри покачал головой.
— Пусть Невилл идёт один. У Джинни всё под полным контролем. Там я тоже не нужен.
— Послушай, Поттер, — вставил Скримджер. — Если Гермиона и остальные живы...
— Она жива, — прошипел Гарри. — Я знаю это. Мне просто нужно добраться до неё.
Ричардс прищурился, глядя на Скримджера.
— Ты скажешь, или сегодня я всё-таки получу по морде?
— Скажете мне что? — Потребовал Гарри.
Министр колебался пару секунд.
— Мы эвакуируемся на Тарансей. Так было решено.
Гарри снял очки и провёл ладонью по лбу.
— Вот так значит? — Резко заявил он. — И кто это решил?
— Я, — властно ответил Скримджер.
— А я полностью его поддерживаю, — добавил Ричардс.
Гарри снова надел очки и по очереди взглянул на мужчин.
— А что, если Гермиона и другие вернутся? Как они попадут на Тарансей без палочек? Они застрянут в самом опасном городе!
— Поттер...
— Даже не начинайте, — предупредил Гарри, качая головой, — Вывозите всех. Я помогу, чем смогу, но я останусь тут.
Ричардс шагнул вперёд, сокращая расстояние между собой и Гарри. Он грубо схватил его за плечо и потащил к окну. Отодвинув плотные шторы в стороны, он крикнул:
— Смотри! Смотри туда! Что ты видишь?
Гарри увидел неизменную в последние недели картину — растущую на площади Гриммо орду зомби, будто кто-то притягивал существ магнитом. Или зомби приглашали других на вечеринку возле дома. Независимо от причины, их насобиралось уже несколько сотен. В основном они ничего не делали, лишь стояли и смотрели, время от времени подходя ближе к магическим барьерам дома.
Но чары ослабевали. Никакая магия не защитила бы дом от одновременного нападения орды. И когда зомби это поймут, то нападут на дом за считанные минуты.
— Они прорвутся, сынок, — прошипел Ричардс ему на ухо, впиваясь пальцами в руку Гарри. — День за днём они ослабляли нашу защиту. На многие мили вокруг не осталось ничего живого, и потому они заметили нас. Мы будто торт перед нетерпеливой сладкоежкой.
— Чары выстоят, — сказал Гарри сквозь стиснутые зубы.
— Конечно, но надолго ли? Я знаю, как много для тебя, сынок, и Грейнджер значит это место. Но мы не можем допустить больше потерь...
В другом месте и в другое время Гарри бы ни за что не позволил бы такому человеку, как Ричардс, увидеть его боль и наполнявшие его глаза слёзы, но он так устал. Ему было слишком больно, чтобы переживать о таком.
— Я пережил достаточно потерь, — сказал он.
Ричардс вздохнул. Он пристально вглядывался в Гарри, зная, что Скримджер стоит неподалёку.
— Я останусь с мальчишкой, — объявил Ковбой, всё ещё глядя на Гарри с прищуром. — Мы догоним вас на Тарансее.
Скримджер казался рассерженным, но совсем не удивлённым.
— Замечательно.
***
Онория приоткрыла тяжёлые веки, моргая, чтобы прояснить зрение. Хотя, внутренне она догадывалась, где находится.
Её бросили в Яму, накачав перед этим сильным успокоительным, вероятно, тем же, что Пристин ввёл Гермионе. Что ж, справедливо. Конечности онемели, и, взглянув на свои руки, она поняла, что была привязана к стулу. Напротив неё в свете прожекторов, сидел Александр. Он, как всегда, был невозмутим и надменен. Казалось, его забавляла эта ситуация. Все углы на его лице заострились. Онория прикинула, что их держали на складе около недели. Александр, в отличие от неё, уже пришёл в себя, хотя, возможно, его минула участь снотворного.
— Тебе следовало бежать, — сказал он.
Её язык был тяжёлым и сухим, ей потребовалось некоторое время, чтобы ответить.
— От них или от тебя?
— Оба варианта. Хотя сейчас это довольно спорный вопрос, — он задумчиво оглядел Яму. — Нас скоро убьют.
Это так. Онория знала об этом с того самого момента, как Генри Забини заметил её на борту Кассиопеи.
Казалось, что Яму вычистили до стерильного состояния: исчезли человеческие останки и потёки крови. Возможно, повстанцы планируют переделать Утреннюю Звезду под жилые апартаменты? Это имеет смысл, ведь теперь тысяче людей требовалось где-то жить. Люк, из которого выпускали зомби, был запечатан, жар огня намертво заварил дверь. Другой же вход — тот, через который бойцы шли на арену — был открыт.
Внутри была кромешная тьма, но Онория знала: тот, кто поместил их в Яму, был рядом.
— Должен спросить, — заговорил Александр, возвращая её внимание к себе. — Как ты собиралась сбежать?
Онория согнула локти, проверяя натяжение верёвок. Затянуты крепко.
— Я планировала украсть катер и уплыть на материк.
— И как долго, по-твоему, ты продержалась бы там?
— Бесконечно долго, — без колебаний ответила она.
Александр усмехнулся.
— Верю. Ты умеешь выживать, хотя я всегда думал, что ты более амбициозна. Я превратил тебя в нечто большее, заставил задуматься о жизни, которая приносит больше наград, чем просто ещё один прожитый день, — он огляделся, словно вспоминая былые времена, когда люди заполняли арену, желая зрелищ. — Жизнь без работы на износ.
Он намекал на то, что она присоединилась к нему сразу же после учёбы в Салемском университете. Тот год изменил всю её жизнь. Он изменил всю её жизнь.
— Мне интересно... ты жалеешь об этом? — Спросил он.
Нет. Она ни за что бы не стала, но она не собиралась доставлять ему удовольствие, сообщив об этом.
— И к этому ведут все твои обещания? Мне придётся умереть с тобой в Яме?
— Порой перемены обходятся дорогой ценой. Я никогда не говорил, что риска нет.
— Ты тоже изменился, — сказала она. — За последние недели. Твои убеждения... они другие.
— Возможно, — согласился он. — Но знаешь, что хуже всего, Онория? На самом деле ты не поддерживала меня. Заключённые, Игры... всё это не устраивало тебя. Ты не соглашалась с моими решениями. И всё же ты продолжала на меня работать. Ты делала всё, что бы я ни попросил, без веры в то, что оно того стоит. Знаешь, кем это тебя делает?
Она отвела взгляд, чтобы не дать Амарову увидеть скорбь, плещущуюся в глазах.
— Ещё большим чудовищем, чем ты.
— Знаешь, они напишут книги по истории, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Победители всегда их пишут. И ты, Онория, наконец получишь то, о чём всегда мечтала, то, как ты сказала мне в первую встречу, что заслуживаешь. Известность. Такую же популярность, как у Гарри Поттера. Он сирота, совсем как ты, не так ли? Рождённый быть великим, тогда как тебе приходилось из кожи вон лезть, чтобы получить хоть крупинку величия. Наконец тебя будут знать все: и маглы, и волшебники.
— Как и тебя, — указала она.
— Моё имя уже есть в тех книгах, дорогая, — пожав плечами, ответил он. — Я надеялся успеть создать лекарство. Оно стало бы лучшим наследием...
— Они станут теми, кто найдёт вакцину. Но всё же именно мы дали им возможность работать вместе.
Он фыркнул.
— Именно.
Ей нужно было спросить. Она не могла умереть, не узнав всей правды.
— Когда меня допрашивали, они сказали, что ты напал на Гермиону Грейнджер.
Было изумительно и одновременно больно видеть его раскаяние. Онория всегда считала, что подобные чувства для него чужды. Александр Амаров никогда не мучился сожалениями или угрызениями совести.
— Признаю, это не лучший из моих поступков, — вздохнув, ответил он.
Какое-то время они сидели молча.
— Ты удивлена? — Спросил он. — Это противоречит твоему представлению обо мне — негодяе, но не варваре?
Онория задумалась.
— Она играла тобой с самого начала, но ты не хотел нас слушать. А потом наконец понял всё сам, верно? Ты догадался после начала восстания и не смог вынести этой мысли. Она ранила тебя, ловко одурачила, и тебе захотелось тоже сделать ей больно. Как она посмела не любить тебя? Потому что именно это ты чувствовал к ней. К Гермионе Грейнджер, олицетворявшей всё то, что ты так ненавидел.
Александр посмотрел на неё со злостью.
— Думаю, тебя интересует, почему она, а не ты?
Взгляд Онории был полон отвращения.
— Мне довелось повидать многое в этом мире. Путешествуя, я встречал вещи обычные, а также совершенно особенные. Увиденного хватило бы на несколько жизней, — он перевёл взгляд на металлическую решётку в полу. — Я думал, что смогу узнать хотя бы раз, каково это — иметь человека, готового пройти ради тебя сквозь пламя...
— Я была тем человеком! — Выкрикнула Онория, срывая голос.
— Да, была.
— Она разбила тебе сердце.
Он криво улыбнулся.
— Пускай это станет доказательством того, что у меня оно всё-таки есть, моя дорогая.
— Это, конечно, очень трогательно, но у меня ещё полно дел, — вмешался Драко Малфой.
Они не заметили, когда он появился на арене. Малфой стоял возле входа, положив забинтованные руки на бёдра. Он выглядел абсолютно таким же, каким Онория запомнила его с площади Гриммо — напряжённым, менее сдержанным и неосторожным. Её всегда тревожило, что жестокость и беспощадность Александра скрывались за любезностью. Это делало его ещё бо́льшим чудовищем и добавляло ядовитой остроты его красоте. Малфой во многом был похож на него, но если мотивы Александра всегда легко было разгадать, то Малфоя она не могла понять до сих пор. Он никогда не раскрывал карты раньше времени и был из тех, кто вёл несколько игр одновременно. После успешного переворота, он присоединился к стороне победителей. Она не знала, сделало это его более или менее опасным. Онория, однако, не сомневалась: сегодня он станет их палачом.
Драко подошёл сначала к ней.
— Доброе утро, — весело поздоровавшись, он присел на корточки и какое-то время просто смотрел на неё. А затем наклонился ближе. Онория тут же напряглась, пытаясь понять, есть ли у него какое-нибудь оружие. Но руки были пусты.
— Боюсь, мне придётся нарушить обещание, — нежно шепнул он ей на ухо.
Конечно, она понимала, о чём он. Невозможно забыть угрозы Драко Малфоя. Но на всякий случай он решил напомнить.
— Я убью тебя, но ты будешь не одна, — он указал головой в сторону Александра. — Он составит тебе компанию.
Полный отчаяния взгляд Онории остановился на Александре. Но тот молчал, лишь пристально наблюдая за Малфоем. Он уже сказал ему достаточно, и шансов на пощаду у него не осталось. Малфой подошёл ко входу. Там, на полу, лежал мешок с чем-то маленьким и извивающимся. Александр был в недоумении. Он ещё не понял, что внутри, но Онория быстро догадалась.
В конце концов, именно Онория отобрала крошечную Элоизу Визиншоу у её матери.
— Драко.
Малфой прекратил развязывать мешок.
— Однажды ты спросил меня о Хогвартсе, но я так и не ответила. Ты ведь не помнишь меня, правда?
Он нахмурился, роясь в памяти.
— Нет, — наконец ответил он, глядя на неё с искренним удивлением в красивых серебряных глазах. Маленькое существо в мешке начало рычать. — Я совсем тебя не помню.
Вот почему у неё так легко получилось стать той, в ком Александр нуждался. Семь лет она провела в школе, где даже мебель была заметнее, где она, казалось, сливалась со стенами, где даже учителя не пытались запомнить её имя. Семь лет её жизни затмил ослепительно яркий сиротка — Гарри Поттер вместе со своими друзьями. И своими историями. Она была никем.
Александр смотрел на неё с несвойственной ему гордостью. Он был её творцом, и они оба войдут в учебники истории. Хотя бы там они будут вместе.
— Я знаю, — грустно улыбнулась Онория. — Никто меня не помнит. Но теперь вы запомните.
Драко уже дошёл до конца коридора, когда раздались первые крики Онории. Маленькую Элоизу никто не кормил, пока он не нашёл для неё применение. На флотилии больше не осталось зомби, потому она была вымирающим видом.
И она хотела есть.
***
Беликов ожидал на катере, чтобы переправить его обратно на главный корабль. Неудивительно, что после политики Амарова, он не одобрял действий Драко.
— Повторю снова: это дикость!
— И потому именно я сделал это, — ответил Драко, направляя судно к кораблю.
***
Драко застёгивал спортивную сумку с оружием и боеприпасами, когда дверь распахнулась. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это Блейз — комната всё-таки принадлежала ему.
— Я только что говорил с Беликовым. Ты вообще собирался сказать мне, что уезжаешь?
Драко взял пустой рюкзак и подошёл к шкафу, вытаскивая шерстяные свитера.
Но Блейз был не в том настроении, чтобы позволить кому-то себя игнорировать. Схватившись за рюкзак, он вырвал его из рук Драко.
— Ты не покинешь флотилию.
— Почему?
— Не шути так!
— Я абсолютно серьёзен. Почему я не могу уйти?
Блейз моргнул, на мгновение запнувшись.
— Потому что ты нужен здесь! Лекарство...
— Его закончит Беликов вместе с командой. Им помогут Феликс Валлен, профессора Йошида и Кэтрин Макаллистер. У них есть всё необходимое для создания вакцины. На площади Гриммо могли только мечтать о таком.
Такого Блейз не ожидал.
— Ты хочешь... чтобы мы отправились в Лондон и привезли сюда твоих коллег?
— Да, — кивнул Драко. — Сделайте то, о чём Амаров даже и подумать не мог. Объедините команды. Они нужны здесь вместе со своей магией.
— Палочки, — повторил Блейз и блаженно прикрыл глаза.
Драко сделал шаг вперёд.
— Палочки, Забини. Мы не можем жить без магии. Это наше проклятие и долго нам без них не протянуть.
— И всё же мы терпим... — Прошептал Блейз. Он устало присел на кровать, положив голову на колени.
— Не дай бог Грейнджер узнает, что я это произнёс, — начал Драко, — но мне кажется, что для нас, чистокровных, отсутствие магии ощущается по-другому. Дискомфорт более... острый.
— Но ты прожил без палочки больше шести лет, — подняв голову, заметил Блейз.
— Да, — согласился Драко. — Но даже в Азкабане меня окружала магия. Так себе замена, но хоть что-то. Когда я впервые коснулся палочки после освобождения из Азкабана, при власти был тот же Министр, что и посадил меня в тюрьму. Чувство было... — Драко прикрыл глаза, — ...фантастическое.
— Но ведь ты хотел спасти жизни людей, — заключил Блейз, тут же одарив Драко понимающим взглядом. — Или, скорее, жизнь Грейнджер. Мерлин, вот почему ты уходишь. Она попросила тебя забрать её отсюда!
— Она не настаивала. Я сам предложил, — сняв длинное тёмное пальто с вешалки, Драко проверил карманы и накинул его поверх своего синего джемпера и тёмных джинс. — Пусть ты едва её знаешь, но разве можно назвать Гермиону Грейнджер кроме как самоотверженной? Стоит лишь кому-нибудь заикнуться, что он нуждается в ней, и она, наплевав на саму себя, останется. К чёрту здравый смысл.
— Так скажи ей, что передумал! Скажи, что это невозможно!
— Это неправда, и я не передумал, — достав из сумки пистолет, Драко засунул его за пояс джинс.
— Ты не можешь покинуть флот. Люди нуждаются в твоей помощи. Те самые, что умирают на суше. Им нужно лекарство!
— И они его получат, только не от меня. Мы направляемся в поместье через час. Там полно спрятанных артефактов, которые Министерству найти не под силу. Я соберу всё, что смогу, — Драко многозначительно уставился на свою сумку в руках Блейза.
Забини встал и покачал головой.
— Ты эгоистичный сукин сын.
— И никогда этого не отрицал.
— Что ж, переубеждать тебя бесполезно, но я могу попытать удачу с Грейнджер. Я поговорю с ней!
— Блейз.
Он замер возле дверей.
— Ты был с Дафной, когда она умерла?
Вопрос был неожиданным. На мгновение Блейз потерял дар речи.
— Да.
— Она умерла у тебя на руках?
Драко произнёс это настолько безразлично, что Блейз вздрогнул. Он сглотнул, не понимая, к чему ведёт Малфой.
— Да.
— Больная. В страшных муках. Беспомощная. Такая же беспомощная, как и ты в тот момент.
Блейз сжал руки в кулаки и едва заметно затрясся.
— Ублюдок...
Драко подошёл к нему:
— Разве ты не жалел о своих поступках в те последние несчастные минуты? Что было бы, если бы ты не привёз всю семью на флот, а вместо этого попытался выжить на суше в одиночку, не положившись на тех, кого едва знал? Чувствовал ли ты сожаление, Забини? Чувствовал тяжесть всех неправильных решений? Винил себя за то, что отбросил свои сомнения в начале?
В ответ Блейз стиснул зубы, а потом медленно кивнул.
— Я возвращаюсь домой, чтобы найти что-нибудь волшебное, лучше всего палочку. Пока Малфой-Мэнор наиболее подходящий для неё вариант. Потом я отвезу Гермиону в безопасное место, где бы оно ни было, и буду рядом, пока она не решит вернуться. А ты, пока меня не будет, объединишь команды и принесёшь магию на флот. Они создадут лекарство. В нашу следующую встречу мы сможем извиниться друг перед другом за то, что только что произошло.
Блейз оцепенел. Он привалился к двери, опустив глаза в пол.
— Я могу забрать свою сумку? — Спросил Драко.
Даже не осознавая, что всё ещё держал её, Блейз передал рюкзак Драко.
— Кажется, я никогда не благодарил тебя за то, что ты для нас сделал.
— Наверное потому, что ты до сих пор не уверен, что я сделал это для тебя, — запихивая одежду, сказал Драко.
Блейз устало усмехнулся.
— Назовём это слизеринской недоверчивостью.
Надев перчатки на забинтованные руки, Драко затянул все шнурки на рюкзаке, подхватил обе сумки и направился к двери.
Блейз загородил проход.
— Ты умрёшь там.
— Возможно.
— Послушай меня! Ты не знаешь, каково там, потому что ты всё время проторчал в Азкабане. Ты и не представляешь, на что способны люди ради выживания...
Драко приподнял бровь.
— Это хуже того, что я пережил здесь?
Блейз ничего не ответил.
— Отойди, Забини, — беззлобно, но намного холоднее потребовал Драко.
С тяжёлым вздохом Блейз позволил ему уйти.