10. Подозрение
Гермиона открыла глаза.
Она уставилась в потолок. Непокрашенный, с открытыми вентиляционными трубами и кабелями, потому что при возведении подземных пристроек на площади Гриммо не проводился конкурс на лучший дизайн интерьера. Гудки и шум медицинского оборудования были ей хорошо знакомы, как и стерильный антисептический запах. Гермиона разогнула левую, а затем правую руку, ощущая пластырь, удерживающий канюлю на месте. Шевелить ногами было труднее, они были придавлены огромным количеством одеял.
О, хорошо. Её ноги всё ещё были... ну, на месте.
Здравомыслящая часть её разума, которая упорно работала даже когда всё выходило из-под контроля, сейчас пыталась донести до неё, что она может потерять ноги из-за осколочных ранений.
Осколочные ранения из-за... из-за...
Информация медленно складывалась в пазл.
Из-за взрыва гранаты в теле зомби, которого они собирались исследовать с помощью магнитно-резонансной томографии.
Она была на площади Гриммо, лежала на больничной койке в одной из подвальных камер. Это легко понять. Остальное... остальное может подождать. Она повернула голову вправо, откуда доносился тихий храп.
У неё сразу потеплело в груди, когда она увидела спящего Гарри. Он сидел в кресле, склонив голову к груди. Мгновение она просто смотрела на него, любуясь. Гарри в свежей, но помятой рубашке и в одной из двух пар поношенных джинсов, которые были у него. Единственным заметным отличием было то, что он побрился. Без бороды он выглядел невероятно молодым. Иногда Гермиона задумывалась, не отращивал ли он её именно по этой причине.
— Гарри, — сказала она хриплым шёпотом, но, тем не менее, он проснулся и подскочил.
Он подтащил свой стул поближе к её кровати, снял очки, чтобы протереть глаза от сна, затем снова надел их и пристально посмотрел на неё.
— Как ты себя чувствуешь?
— Как будто я могу танцевать от счастья, — сказала она ему, сияя. Она попыталась сесть, но Гарри слегка толкнул её обратно. — Когда ты вернулся?
— Лежи, — выругался он. — Тебе нужно идти на поправку.
— Как долго я была в отключке?
— Почти пять дней.
— Что? Так долго?
— Гермиона, ты чуть не умерла. Я вернулся три дня назад.
Счастье испарилось, когда она начала вспоминать произошедшие события. Затем она подумала о Мире Хан и Джейсоне Лэме, и закрыла глаза. К горлу подкатил ком. Гарри, кажется, всё понял. Он сжал её пальцы, стараясь не задеть канюлю.
— Это не твоя вина.
— Я знаю.
— Ага, — сказал он с полувздохом. — То, что ты знаешь, и то, что чувствуешь — две разные вещи. Повторяю, это была не твоя вина.
— Что насчёт Ричардса и Кент? Мы потеряли с ними связь. И как Рон?
— Они все в порядке. Кент аппарировала первой. Ковбой добрался до МРТ-кабинета, чтобы найти тебя и Мерсера, но Малфой к тому времени уже перенёс вас обоих.
Она вздохнула с облегчением.
— Значит, Мерсер и Малфой вернулись целыми и невредимыми?
— Ну, технически да, — подтвердил Гарри. — Это хорошо, учитывая риски, связанные с аппарацией, когда часть твоей компании без сознания, а другая — магл, и ты используешь чужую палочку. Кстати...
Гарри полез в кобуру своей палочки и вытащил её палочку, которая лежала рядом с его собственной. Он вложил ту в её левую руку.
— Полагаю, это твоё.
Гермиона посмотрела на палочку, а затем на Гарри. Она не знала, что сказать. Гарри, похоже, тоже. Он шумно вдохнул, прежде чем заговорить.
— Обычно меня трудно удивить. Но то, что сделал Малфой, очень удивительно.
— Ты предполагал, что он сбежит.
Гарри кивнул.
— А ты нет? Честно, я ожидал, что он убежит сразу же, как только появится здесь.
На самом деле, Гермиона не знала, чего ожидала. В любом случае, здравый смысл, очевидно, превозмог. Это не имело никакого отношения к моральным прозрениям, искуплению или чему-то столь клишированному. Возможно, на этот раз Малфой решил сделать правильный шаг? Светлая сторона таила в себе такие перспективы. Гораздо больше, чем любые неопределённости и неудачные планы побега.
— Что случилось на Тарансее? — спросила Гермиона у Гарри. — Мы посылали сов. Все сообщения вернулись непрочитанными.
Гарри тяжело откинулся в кресле.
— Поговорим об этом в присутствии Скримджера. Вместе с Мерсером, возможно, — он бросил на неё предупреждающий взгляд, когда она попыталась возразить. — Поверь мне. Они объяснят это гораздо лучше, чем я, когда пытался объяснить им это. Здесь есть что рассказать. А пока меня волнует только то, что Уизли в безопасности, ты в безопасности. О, Джинни тоже здесь.
Понятно, почему он побрился.
— Джинни! Я умираю от желания увидеть её! — Гермиона попыталась перекинуть ноги через край кровати, но у неё ничего не вышло. От усилий, затраченных на то, чтобы просто сдвинуть тяжёлые одеяла, у неё закружилась голова. — Ой, — воскликнула она, когда тёмные пятна начали мелькать перед глазами. Она почувствовала руки Гарри на своих плечах, а потом провалилась в темноту.
Когда Гермиона пришла в себя во второй раз за этот день, она открыла глаза и увидела, что на неё смотрит Падма Патил. Тёмные миндалевидные глаза с упрёком смотрели на неё. Хотя, похоже, она не сердилась на Гермиону.
— Я сказала не перенапрягать её, Гарри.
— Прости, — ответил Гарри. Он топтался у двери с виноватым выражением лица.
Гермиона облизала губы. Её рот был словно набит ватой. Изогнутая соломинка мягко уперлась в край её рта, и она с облегчением начала пить прохладную воду, которую предложила ей Падма.
— Спасибо, — сказала она со вздохом. — Не вини Гарри. Это я виновата. Я хотела увидеть Джинни.
— И Джинни хочет тебя видеть, — заверила Падма, — но из-за того, что я недавно влила в тебя пару литров крови, лучше, чтобы ты немного отдохнула.
— Всё настолько плохо, да?
Падма подняла бровь. Не говоря ни слова, она подошла к комоду с металлическими ящиками в углу комнаты и достала небольшой пластиковый пакет на молнии. Внутри находился деревянный талисман, который профессор Йошида дал ей с собой на задание в Велвун. Бледно-жёлтое дерево теперь было окрашено в тёмно-бордовый цвет из-за её крови. В центре дощечки было отверстие размером с крышку от бутылки. Падма потянулась в карман своего лабораторного халата и вытащила стальной болт невероятно большого размера.
— Я решила очистить это для тебя, — сказала Падма. Она вставила болт в отверстие в центре талисмана. Он легко проскользнул в отверстие до самой головки. — Благодаря этому маленькому кусочку дерева, болт задел только бедренную артерию, поэтому Малфой практически пропитался твоей кровью, когда доставил тебя на мой операционный стол. На несколько сантиметров глубже и... — Падма быстро заморгала, её глаза заслезились. Она сухо улыбнулась Гермионе.
Падма никогда не плакала. Никто, кроме её покойной сестры Парвати, не мог вспомнить, чтобы грозная бывшая ученица с Рейвенкло проронила хоть одну слезинку. Падма была настолько же стойкой, насколько Парвати была сентиментальной. Чтобы спасти гордость подруги, Гермиона быстро сменила тему.
— Поговорим о дьяволе. Где Малфой?
— Я заставила его работать в лаборатории. Это уморительно. Ну, настолько, насколько это вообще возможно сейчас. Он возится с нашим электронным микроскопом с тех пор, как я сообщила ему, что у нас такой есть. Малфой охотно делится им, но, неважно, обучен он или нет, никто другой не подходит к нему ближе, чем на три метра.
Гарри фыркнул, стоя в дверях.
— Неудивительно. Постоянная бдительность, как говорил Грюм.
Гермиона была вынуждена согласиться. Даже в те редкие моменты, когда ей казалось, что она действительно понимает Малфоя, в его глазах всегда было что-то особенное, что заставляло беспокоиться. Он был похож на волка, которого Гермиона однажды видела в документальном фильме на Би-Би-Си. Дрессировщик воспитывал животное с тех пор, как оно было ещё щенком. Он играл, охотился, любил, когда кто-то чесал ему живот и даже был ласковым, но не дай бог кто-то попытается отобрать его добычу. В животном была дикость, которую не вытравить никаким кратковременным приручением. Малфой был таким — их пленным волком.
— Иди, Гарри. Я собираюсь проверить швы у Гермионы, — сказала Падма, натянув пару латексных перчаток и начав обрабатывать порез возле виска Гермионы. — Уверена, что видела, как Джинни помогала Онории в саду.
— Ты имеешь в виду наш глиняный сад? — добавила Гермиона. — Скримджер сказал, что там можно вырастить лишь урну.
— Мира никогда не прекращала пытаться вырастить немного Волчьего аконита для Валлена, — тихо сказала Падма. — Так что мы продолжим попытки.
Гарри послушно удалился. Гермиона сидела в задумчивом молчании, пока Падма заканчивала наносить на порез домашнюю мазь Йошиды и накладывала свежую повязку. Она откинула одеяла, чтобы осмотреть рану на бедре Гермионы, которая, по её словам, хорошо заживала.
— Я, конечно, чертовски хорошо зашиваю людей, но боюсь, что у тебя на лбу останется шрам. Не сильно, но при определённом освещении он будет виден.
Гермиона осторожно нащупала порез и тут же почувствовала себя виноватой за беспокойство.
Падма, должно быть, уловила её взгляд. Она фыркнула.
— Тебе можно беспокоиться, Гермиона.
— Есть другие, более важные вещи, о которых стоит волноваться. А не думать про ещё один шрам.
Падма покачала головой.
— Необязательно должно быть что-то одно. Тебе разрешается признавать общий пиздец последних пяти дней. Включая новые шрамы.
Гермиона была впечатлена. Падма ещё никогда не ругалась.
— Мы хотя бы достали нужные нам данные?
В ответ Падма просияла.
— Да. Миссия не была напрасной. Мерсер изучает данные с тех пор, как вы вернулись. По его словам, это нечто. Мы отправили их коллегам Ковбоя, чтобы их люди в Штатах тоже взглянули.
— А мы знаем, почему у нашего образца в кишках застряла эта чёртова граната?
— Понятия не имею, — призналась Падма. — Гарри пытался расспросить Ковбоя, но Ричардс пока молчит.
Было очевидно, что у агента Ричардса было больше всего ответов на всё, что искала Гермиона. Возможно, существовал другой, более лёгкий путь.
— Мне нужно увидеть Скримджера, — сказала Гермиона Падме.
Падма фыркнула.
— Встань в очередь. Тебе придётся подождать до завтра, по крайней мере. Сейчас ему запрещено покидать свою постель.
— Что? Что с ним? Он болен?
— Нет, поскольку у него у единственного такая же группа крови, как и у тебя, он сдал кровь для переливания. Но поскольку он в три раза старше нас, он не так быстро оправится. Так что, ради Мерлина, лежи, отдыхай и отблагодари его тем, что поправишься.
Это был самый убедительный аргумент.
***
Ричардс нашёл Гарри в саду. Прежний герой британского волшебного мира блаженно улыбался младшей сестре Рональда Уизли — дерзкой рыжеволосой девчонке, которая сразу же понравилась Ричардсу, как только они познакомились.
Джинни Уизли вместе с Онорией Клут пыталась воткнуть совок в утрамбованную землю. У дам было несколько пакетов семян на посадку, и они обе были весьма оптимистичны.
— Не мог бы ты подать ту лейку, Гарри?
Поттер выполнил просьбу (Ричардс не сомневался, что тот, скорее всего, делает большинство вещей, о которых его просит мисс Уизли), и небольшая группа взрослых стала наблюдать, как вода, которую Джинни налила в кашпо для цветов, совершенно не впитывается в глинистую почву.
— Хм, — сказала Джинни. Однако она не собиралась останавливаться. — Может быть, мы могли бы проделать в земле несколько отверстий, чтобы вода стекала внутрь?
Ричардс достаточно задержался.
— Поттер, пойдем со мной.
Гарри Поттер предпочёл бы остаться на улице под солнечными лучами со своей девушкой, но он понял тон Ричардса.
Оба мужчины вытерли ноги о ковёр, прежде чем войти в дом. Ричардс повёл Гарри вверх по лестнице, по пути остановившись, чтобы поприветствовать вирусолога Кейт Макаллистер, а затем направился в кабинет Скримджера. Он закрыл за Гарри дверь.
— Что у вас на уме? — спросил Гарри.
— Это, — ответил Ричардс. Он подошёл к углу комнаты, где располагался большой шкаф, тот самый, из которого Малфой достал Ремингтон 870. Достал ключ, прицепленный к золотой цепочке на шее, и открыл дверцу шкафа достаточно широко, чтобы можно было пройти. Он шагнул внутрь.
Через мгновение зажёгся свет, и удивлённый Гарри присоединился к нему в помещении, которое оказалось хранилищем боеприпасов. Пару минут Гарри осматривался вокруг. Здесь были не только дробовики. Много полуавтоматических пистолетов и винтовок, всевозможные бронежилеты, и то, что выглядело как снаряжение спецназа, противогазы и канистры с чем-то, как Гарри мог предположить, похожим на газ, разгоняющим толпу.
Ричардс наклонился и достал из-под полки большой матово-чёрный кейс. Он открыл его и отошёл, чтобы Гарри мог заглянуть внутрь. Гарри увидел ряды ручных гранат, вмонтированных в пенопласт. Всего было четыре ряда по пять гранат в каждом.
Только...
Гарри присел на корточки, чтобы посмотреть поближе.
— В списке боеприпасов, который я захватил с собой, когда прибыл в Лондон, указано, что у нас было двадцать отдельных осколочных гранат М67, — сказал Ковбой.
— Одной не хватает, — заключил Гарри. Он нахмурился и посмотрел на Ричардса. — Почему вы не говорили нам, что в доме всё это время был целый арсенал оружия?
Ричардс слабо улыбнулся.
— Эти запасы находятся здесь по необходимости, и, что более важно, их нужно использовать в нужный момент.
— Но Министр знает об этом?
— Это он настоял, чтобы я привёз их.
Лицо Гарри исказилось от шока.
Ричардс вздохнул.
— Я понимаю, что не всем вам, британским волшебникам, нравится магловское оружие.
— По понятным причинам, — сказал Гарри с некоторым раздражением. — Большинство считает, что палочки — это более цивилизованный вариант.
Ковбой резко посмотрел в ответ.
— Палочка может распотрошить так же хорошо, как и ручная граната, но если ты хочешь убить или ранить, то ничто не превзойдёт палочку в точности. Ты бросаешь гранату, надеясь на лучшее. Или на худшее, в данном случае. Может быть, она снесёт кучу людей с ног, а может быть, оторвёт кому-то голову. Кто знает? Может быть, ничего из этого не произойдёт. Но когда ты, например, применяешь Лацератус и прицеливаешься... вот так, — Ричардс провёл рукой по животу Гарри, задев рубашку, — ты действительно хочешь кого-то разрезать. Без колебаний. Так что не надо говорить, что оружие более жестоко. Оно просто допускает больше неизвестных переменных.
Всё ещё сидя на согнутых ногах, Гарри уставился вниз на кейс с гранатами.
— Вы предполагаете, что кто-то украл гранату отсюда и поместил её внутрь зомби, который взорвался рядом с Джейсоном, Мирой и Гермионой? Вы понимаете, как это звучит? Это безумие. Это саботаж.
Взгляд Ричардса стал пронзительным.
— Я не предполагаю этого, сынок. Я говорю тебе, что так и было.
Гарри поднялся на ноги, на его лице появилось выражение болезненного неверия.
— Нет. Это не может быть кто-то из этого дома! У кого ещё есть доступ к этой комнате? — Он пристально посмотрел на цепочку на шее Ричардса. — Кроме вас.
— У Скримджера, агента Кент и у меня.
— Фантастика, — пробормотал Гарри. — Как будто перспективы того, что среди нас появился второй махинатор и убийца, недостаточно, и теперь я узнаю, что главные подозреваемые — представители охраны, которые прежде всего должны были защищать нас!
— Я расширю круг подозреваемых, если тебе от этого станет легче, — сказал Ричардс. — В день миссии в этой комнате находились пять человек — Скримджер, агент Кент, доктор Мерсер, Драко Малфой и я.
Рот Гарри слегка приоткрылся.
— Что, во имя Годрика Гриффиндора, Драко Малфой делал в нашем хранилище боеприпасов?
— Единогласно было решено, что Малфою нельзя пользоваться палочкой. Вместо этого мы дали ему ружьё...
— Потому что ружья менее точно приводят к смерти, — сухо прервал Гарри.
— ...и одели его в защитное снаряжение, — невозмутимо продолжил Ричардс. — Он был здесь с Алеком Мерсером десять минут. Под наблюдением агента Кент, конечно же.
— Мерсер тоже получил ружьё? — недоверчиво спросил Гарри.
Это, казалось, слегка позабавило Ричардса:
— Нет, но не потому что он не попросил. Мы решили, что хорошему доктору лучше иметь что-то поменьше.
Гарри провёл рукой по волосам.
— Скримджер знает о пропавшей гранате?
— Да, но это останется между нами. Последнее, что нам сейчас нужно, это чтобы пошли слухи и необузданные подозрения. Мы только что потеряли двух человек. Если боевой дух упадет ещё ниже, у нас будут проблемы.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Я всего лишь один человек, Поттер. Мне нужна лишняя пара ушей и глаз, не занятых разглядыванием пробирок. И мне нужно, чтобы ты присматривал за Грейнджер.
— Гермиона не может иметь к этому никакого отношения! Она чуть не погибла на том задании!
— Возможно, она и непричастна к саботажу, — сказал Ковбой, — но она будет очень тесно сотрудничать с Малфоем, так?
— Я всё ещё думаю, что было ошибкой приводить его сюда, — сказал Гарри с мрачным видом.
— Ты можешь быть прав, — согласился Ричардс. — Что наталкивает меня на мысль... вы ведь выросли с этим парнем, верно? Каким он был тогда?
Гарри всем своим видом показал презрение.
— Он был избалованным ублюдком и расистом. Прямо как его отец.
— Он действительно похож на своего старика? — спросил Ричардс. — Я просмотрел его досье. Он вёл довольно роскошный образ жизни до тех пор, пока не окончил Хогвартс.
— И что?
— Когда я смотрю на него, я не вижу следа богатства и привилегий. Я вижу прагматика. Я вижу мужчину, играющего в долгую игру. Я вижу терпение. И мне это не нравится, потому что это не соответствует тому, что я прочитал в его досье.
Казалось, Гарри собирался ответить, продолжая оскорблять Малфоя, но затем он, похоже, решил обдумать вопрос Ричардса.
— Давайте посмотрим: четыре года в бегах, затем поимка и шесть лет в одиночном заключении, — Гарри пожал плечами. — Думаю, вот ваш ответ.
— Страдания, — предположил Ричардс. Он погладил свой подбородок.
Гарри кивнул.
— Ничто не может сравниться с долгим страданием, чтобы привести к такому.
— Хм. Именно этого я и боялся. О какой перспективе мы сейчас говорим? Что важно для человека, у которого было всё, а затем потерял это?
— Что вы имеете в виду? - спросил Гарри, нахмурившись.
— Я ещё не уверен, но здесь чего-то не хватает. Какой-то аспект его мотивации помогать нам, который я не могу понять. Но я разберусь с этим, — Ричардс повёл Гарри к двери. Они остановились прямо перед порогом. — Ах, да, Поттер, ещё кое-что. Если ты когда-нибудь покинешь этот дом, не согласовав это ни со Скримджером, ни со мной, я буду рассматривать это как дезертирство. А там, откуда я родом, мы расстреливаем дезертиров. У всех есть там семья. Никто из нас не позволяет себе роскошь отправляться на личные задания, когда нам вздумается. Ты не получишь особого отношения только потому, что однажды тебе удалось уничтожить местного Тёмного Лорда. Ты меня понял, сынок?
Гарри на мгновение замолчал, останавливая виноватый взгляд левее от головы Ковбоя.
— Я должен был быть здесь и отправиться на ту миссию в Велвун...
— Да, ты должен был. Но тогда, возможно, ты был бы мёртв, как Кхан и Лэм. Если уж на то пошло, я рад, что ты не поехал. У нас полный дом нервных учёных, бывший заключённый, который строит из себя героя, когда не играет в игры разума, Министр Магии, который сейчас не в строю... и ты.
— И кто же я?
— Ты, Поттер, живое, дышащее напоминание о триумфе над непреодолимыми трудностями. И нам это сейчас необходимо.