Колыбельная

Гермионе снился невероятно волшебный сон, как что-то неожиданно грубо вытолкнуло ее обратно в реальный мир. Потребовалось несколько секунд, чтобы окончательно проснуться.
— Северус? Что случилось? — прошептала она, осознав причину внезапного пробуждения: муж уже не обнимал ее, а, ссутулившись, сидел на краю кровати, прижимая к груди левую руку.
— Мне нужно идти.
Гермиону словно окатили ведром ледяной воды. Остатки сна как рукой сняло. Живот скрутило от дурного предчувствия. Прижавшись к спине мужа, она взволнованно зашептала, еле сдерживая слезы:
— Пожалуйста, будь осторожен. Я…
Не в силах продолжить, она лишь крепче прижалась к нему, жалея, что не может так просто взять и растворить его в своих объятиях, защитить от жестокой действительности.
Северус повернулся и, заключив ее в кольцо своих рук, начал целовать лоб, нос и наконец завладел губами в глубоком и страстном поцелуе, от которого Гермионе лишь сильнее захотелось плакать.
— Я скоро вернусь, обещаю, — он с трудом заставил себя отстраниться и нежным прикосновением смахнул слезинки с ее щёк. — Спи.
Гермиона не стала говорить, что заснуть ей уже не удастся, пока он не вернется к ней целым и невредимым. Вместо этого она молча наблюдала, как он одевается и применяет очищающее заклятие, чтобы стереть с себя любые намёки на ее запах.
— Только возвращайся, — Гермиона даже не поняла, что произнесла это вслух, пока он не остановился на пути к террасе и не оглянулся через плечо.
— Как и всегда.
И он исчез за дверью, больше не оглянувшись. Мгновение спустя послышался хлопок аппарации.
Гермиона осталась одна. Тишина давила, а в голове царил хаос. Как много она хотела ему сказать! Как много не успела. И вот его нет. Она пыталась успокоиться, внушая себе, что он обязательно скоро вернется, нужно лишь немного подождать, но напряжение не отпускало, живот все сильнее скручивало от страха.
Руку взметнулась к шее, и Гермиону накрыла волна паники. Подвески с камнем не было! Усилием воли заставив успокоиться глупое сердце, она прокрутила в памяти прошлый вечер и, наконец, вспомнила, что оставила украшение в ванной.
Отпихнув в сторону мешавшееся одеяло, Гермиона вскочила с кровати и бросилась в ванную. Найти бриллиант не составило труда, черный камень ярко выделялся на фоне молочного мрамора.
Гермиона схватила украшение и побежала обратно в спальню за палочкой.
— Северус Снейп, — чётко произнесла она, прижав кончик волшебной палочки к камню.
Тот незамедлительно вспыхнул зелёным светом, и на поверхности стали проступать строчки:
Северус Снейп. Состояние: здоров. Местоположение: неизвестно.
Гермиону прочитанное ничуть не успокоило. Северус только что ушёл, и, возможно, еще не встретился с Волдемортом, мало ли куда того угораздило занести.
Проклиная всё на свете, Гермиона надела подвеску и прижала холодный бриллиант к груди.
Небо за окном потихоньку светлело, предвещая первый в ее жизни рассвет в качестве замужней женщины. Медовый месяц начался хуже не придумаешь, и даже если бы Северус вернулся через несколько минут, вряд ли бы это изменилось. Они должны были проснуться только через пару часов в объятиях друг друга, возможно, вновь занялись бы любовью, оделись, позавтракали, а потом гуляли бы по Парижу… не обязательно же сразу возвращаться в Хогвартс.
А вместо этого она, голая, торчит одна в роскошном номере, а в голове только волнения. Будь проклят Волдеморт и все его дружки!
* * *
— А где папа? — поинтересовалась Серафина, когда Гермиона спустилась вниз на завтрак.
Гермиона с удовольствием осталась бы в номере, в котором провела незабываемые часы в объятиях супруга, но решила, что наворачивать в одиночестве круги по ковру — не лучший вариант. Прождав три часа наверху, вздрагивая от каждого звука, Гермиона отчаялась услышать долгожданный хлопок и поняла, что нуждается в смене обстановки. Надпись на подвеске продолжала упрямо показывать, что Северус непонятно где, но здоров. Или же она просто сломала чары своими нескончаемыми проверками.
Гермиона решила дать зачарованной драгоценности отдохнуть. И приняв душ, заставила себя одеться и спуститься в ресторан.
— Он… занят, — ответила она на вопрос дочери и продолжила ковырять вилкой блинчики.
Серафина заметно напряглась, нахмурив брови.
— Занят?
Гермиона выразительно взглянув на дочь, повторила: — Да, занят.
Серафина опустила вилку и с непонятным выражением на лице откинулась на спинку стула.
— Я не понимаю.
Терпение у Гермионы было на пределе — слишком насыщенное выдалось утро.
— Его вызвали на работу.
Серафину это, казалось, еще больше смутило. В поисках помощи она взглянула на Драко, будто Гермиона говорила на непонятном ей языке.
— Но это невозможно!
Теперь настала очередь Гермионы в замешательстве хмурить брови.
— Что невозможно?
Серафина, нервничая, схватила с колен салфетку и сжала в руках. Закусив нижнюю губу, девушка словно ушла в себя. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она наконец перевела испуганный взгляд на мать и прошептала: — Его не должны были вызывать сегодня.
— О чём ты? — Гермиона почувствовала, как живот вновь скручивает от страха.
Зарывшись пальцами в волосах, Серафина ответила:
— Он был с тобой на протяжении всего медового месяца! Его вызвали лишь месяц спустя!
— Малышка,— Драко успокаивающе сжал руку девушки, — не волнуйся, наверное, ты просто что-то перепутала.
Серафина затрясла головой, так что темные волосы растрепались.
— Нет! Я точно помню! Точно! Целых шесть страниц и его имя почти в каждой строчке… Что-то изменилось! Что-то пошло не так!
Гермиона вскочила на ноги, высматривая хоть одно знакомое лицо, чтобы позвать на помощь.
— Дамблдор уехал ещё вчера, — Драко словно прочитал ёе мысли, — как и все остальные.
— Мне нужно в Хогвартс. Я должна поговорить с Дамблдором.
Драко и Серафина тут же поднялись из-за стола.
— Мы уезжаем через час, — Драко говорил слишком уж спокойно, что раздражало. — Можешь поехать с нами, и мы вместе поговорим с директором.
Час — это слишком долго. Гермиона не могла ждать.
— Послушай, сейчас или через час, разницы никакой. Дамблдор ничем не сможет помочь, — и опять Малфой будто читал ее мысли. — Нужно дождаться Снейпа, как ни крути. Паникой здесь точно не поможешь! Мы должны успокоиться и думать рационально, — он повернулся к Серафине и прижался губами к ее руке. — Подумай хорошенько, ты точно уверена, что его не вызывали?
Серафина кивнула, слезы уже блестели в ее глазах.
— Я уверена. Я перечитывала дневник много раз, я помню, что родители пошли осматривать город. Они купили фигурку Эйфелевой башни! Я собственными глазами её видела! Она стояла над камином рядом со свадебной колдографией… Но сейчас я вспоминаю и уже не вижу ни фигурки, ни колдографии!
— Всё в порядке, ш-ш-ш, — Драко притянул Серафину к себе, когда та начала в панике повышать голос. — Значит, что-то изменилось и совсем не обязательно в плохую сторону.
Девушка чуть отстранилась от его груди и заглянула в глаза.
— Драко, я теряю свои воспоминания! Всё начинает меняться, а если изменится слишком много, то я….
Драко напрягся, но не позволил голосу дрогнуть.
— Я этого не допущу.
* * *
Спустя час Гермиона перенеслась из каминного зала отеля в родную Англию. Похожий на тролля мужчина направил их через уже знакомый камин, но в этот раз местом назначения были не подземелья, а кабинет директора.
Дамблдор поднялся из-за стола и махнул рукой в сторону кресел. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
— Мистер Малфой объяснил мне сложившуюся ситуацию в своем письме. Садитесь, прошу вас, — заговорил директор, опустившись на свое место. — Не могу сказать, что я удивлен, — вздохнул он. — После появления Серафины я ожидал чего-то подобного. К сожалению, совершенно неясно, приведут такие изменения к лучшему или же нет.
— Что с Северусом? — спросила Гермиона, прекрасно осознавая, что ответа на ее вопрос у директора нет. Но ей нужно было услышать хоть что-то, чтобы не дать страху и панике вновь завладеть ее сердцем. — Если Волдеморт узнал…
— Это невозможно, — Дамблдор покачал головой. — Все гости принесли Непреложный Обет. И даже без него я абсолютно уверен в верности каждого из присутствующих на свадьбе.
— А до свадьбы? — прервала директора Гермиона. — Ведь всем в Ордене известно о Серафине уже некоторое время.
Невозможно было понять, о чем задумался директор после ее слов.
— Члены Ордена давно уже доказали свою приверженность делу, ни один из них не способен на предательство…
Вдруг Серафина пронзительно вскрикнула, согнувшись от боли.
Драко тут же оказался рядом. Опустившись на колени перед девушкой, он попытался заглянуть ей в лицо.
— Что такое? Не молчи! — потребовал парень, легонько встряхнув ее за плечи.
— Воспоминания, — прошипела сквозь зубы Серафина, — исчезают…
Она схватилась за волосы, будто желая вырвать их с корнями, пальцы побелели от напряжения, а на лбу выступили капельки пота, дыхание стало рваным.
— Директор? — Гермиона только сейчас осознала, что стоит рядом с дочерью.
— Нужно немедленно извлечь ее воспоминания. Мы не можем позволить им бесследно исчезнуть.
— Сейчас?! — закричала Гермина. — Ей больно, разве вы не видите?!
— Уверяю вас, хуже не будет. Нам нужно поторопиться, мы должны знать, к чему готовиться!
Гермиона опустилась на колени рядом с Драко и ласково коснулась Серафины.
— Просто дыши, всё будет хорошо.
Краем глаза Гермиона видела, как Дамблдор левитировал к ним хрустальные фиалы.
Последующие несколько минут показались вечностью. Драко ни на дюйм не сдвинулся, сжимая свободную руку Серафины, пока она палочкой извлекала серебристые нити из своего сознания и помещала в пустые бутылочки. Дамблдор стоял рядом.
— Все хорошо, — успокаивал директор, не позволяя остановиться.
— Я устала… — прошептала Серафина, ее ресницы дрогнули, и рука, державшая волшебную палочку, стала медленно опускаться.
— Нет, рано, — Драко перехватил ее бледную руку. — Малышка, еще совсем чуть чуть, ты сможешь.
Серафина послушно погрузила еще несколько нитей в фиалы.
Гермиона, прижав ладонь ко рту, безмолвно наблюдала. Ее сердце сжималось от тревоги за дочь. С каждым извлеченным воспоминанием Серафина бледнела всё сильнее, вот уже её глаза закрылись, будто она заснула, но Дамблдор убеждал ее продолжать.
— Всё, довольно! — не выдержала Гермиона. — Взгляните на неё, она совсем без сил!
— Согласен, — поддержал Драко. — Профессор, думаю, этого вполне достаточно.
Непохоже, что Дамблдор считал так же, но он воздержался от возражений и молча кивнул. Собрав заполненные фиалы, директор левитировал их обратно в шкаф.
— Серафина? — Гермиона мягко коснулась щеки дочери и вдрогнула, почувствовав насколько холодна ее кожа.
Девушка не ответила и через мгновение со стоном резко качнулась вперед. Драко успел поймать ее и поднял на руки.
— Я отнесу ее в больничное крыло.
Гермиона уже собиралась было последовать за ним, но вдруг резкая боль пронзила всё ее тело с головы до пят. Боль была настолько сильная, что Гермионе на мгновение показалось, что она ослепла, а мир вокруг взорвался белым пламенем.