Мы забыли закрыть дверь
Вы когда-нибудь чувствовали, что за вами наблюдают до того, как это стало правдой?
Я почувствовала это, когда мы только свернули с шоссе в лес. Асфальт закончился резко, будто дорога сама решила: «дальше — не моя зона ответственности». Машина подпрыгивала на ухабах, а деревья сгущались так плотно, что казалось — лес просто ждал, чтобы захлопнуться за нами. Мы ехали исследовать старую психиатрическую больницу в Мэне. Закрытую больше тридцати лет назад. Там были и пожары, и слухи, и исчезновения, и всё то, что обычно звучит как «давайте не пойдём туда». Но мы всё равно поехали.
Нас было четверо — я, Елена, Скотт и Джейми. Мы не называли себя сталкерами или диггерами. Просто — любители пощекотать нервы. Каждый с рюкзаком, где фонарик, аптечка, бутылка воды и заряженный телефон на случай «если вдруг что-то пойдёт не так». И оно пошло.
Когда мы подошли к зданию, небо уже потемнело. Оно будто заранее решило создать фон для кошмара. Само здание выглядело... как будто его вытащили из чьего-то сна. Не в хорошем смысле. Окна — пустые глазницы, стены — усеяны граффити, ржавыми потёками и следами пожара. Внутри пахло плесенью, гарью и чем-то ещё... железистым. Будто в воздухе витала старая кровь.
Мы бродили по коридорам, снимали на телефоны: обвалившийся потолок, старые каталоги с именами пациентов, карикатуры врачей на стенах, в одной из палат — кукла с вырванными глазами. Всё — как обычно. Мы уже привыкли к такому.
Но вот то, что мы увидели дальше, — выбивалось из привычного сценария.
В дальнем крыле мы наткнулись на дверь. Она была не просто заперта — завалена цепями и здоровенным, как будто амбарным, замком. Железо было ржавое, но ещё крепкое.
— Чёрт, что они там прятали? — выдохнул Скотт и уже через секунду начал ковыряться с арматуриной, найденной в коридоре.
— Скотт, ну его к чёрту, — сказала Елена, — если дверь так заперта, может, не надо?
Но он уже тянул. Арматура с визгом сорвалась, и он упал на пол, вскрикнув.
— Блин, ты порезался! — крикнула я, подбегая.
На ладони у него была длинная рваная рана, кровь текла по пальцам.
— Поедем в больницу, — сказала Елена.
Но Скотт, сжав зубы, встал:
— Позже. Мы уже здесь.
Дверь поддалась. Скрип был такой, будто оттуда вырвался воздух, застоявшийся десятилетиями. Мы зашли.
Внутри... всё было неправильно. Не как в остальной больнице. Комната выглядела как жилая. Чистая. Необугленная. Кровать, застеленная покрывалом. Старый письменный стол с чернильницей. Пыльный телевизор. Лампа в углу, слегка покачивающаяся, будто кто-то недавно её тронул.
— Это кабинет? Или спальня? — прошептала я.
— Обе, похоже, — ответил Джейми.
Мы осматривались молча. Слишком тихо. Даже шаги звучали не так.
И тут...
Что-то двинулось в углу. Едва слышно. Скребок по полу. Дыхание.
— Вы это слышали? — шепнул Джейми.
Мы резко осветили тот угол.
Там.
На корточках.
Человек... нет. Существо.
Тело вроде бы человеческое. Но... не такое. Длинные руки, как у паука. Шея будто вывернута. Глаза — большие, чёрные, без век. Оно просто сидело.
И... улыбалось.
Мы развернулись и побежали. Через коридоры, лестницы, мимо кукол, граффити и сломанных стен. Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как будто сама больница не хочет нас отпускать.
На улице воздух ударил в лицо, как пощёчина. Мы молча сели в машину и уехали прочь. Никто не говорил. Никто не смеялся.
Уже за городом, на трассе, Елена вдруг сказала:
— Мы не закрыли дверь.
Все замолчали.
Скотт сжал свою перебинтованную руку.
А я до сих пор думаю: если оно было заперто там, и теперь дверь открыта, то куда оно пойдёт?