Ты не для меня. Прости.
Меня бросили.
Не так, как это бывает в кино. Без пафоса, без разговоров, без даже одной последней встречи. Просто одно сухое сообщение в мессенджере:
«Ты не для меня. Прости».
Никаких причин, объяснений, слов. Только пустой экран, в котором я снова перечитывала эту фразу, пока буквы не начали плыть перед глазами от слёз.
Я вышла из дома, не надевая куртки. Майская ночь была тёплой, странно тихой. Воздух пах чем-то сладким и почти болезненным — как сирень, которой уже слишком много. Вокруг были только частные дома, редкие огни фонарей и темнота, густая, как молоко с грязью.
Я шла и шла. Не думая, не чувствуя ног. Меня вело что-то другое — та самая боль в груди, которая превращает тебя в привидение, живущее на инерции.
Улица закончилась. Я свернула, как будто по привычке, на тропинку влево. Она вела за город — туда, где уже не было домов, только редкие деревья, речка, поле и мост.
Старый, железный, облезлый. Он давно стоял, скрипел от ветра и ржавел дождями.
Я сидела здесь ещё в детстве. Пряталась, когда хотела остаться одна. Иногда приносила с собой дневник, иногда сигареты. А сегодня я принесла слёзы.
Я села прямо на бортик. Внизу тихо журчала вода, отражая свет луны. Небо было безоблачным, и звёзды — такими чёткими, будто природа подсовывала мне красоту, чтобы заглушить мой хриплый вдох.
Я не думала ни о чём. Просто сидела.
Пока не услышала всплеск.
Глухой, будто кто-то упал. Или всплыл.
Я вздрогнула, поднялась и подошла ближе к перилам.
Склонилась. Смотрела.
Вода была мутной, в ней плавали водоросли, какие-то ветки, блики.
И вдруг оно.
Сначала — просто тень. Что-то плывёт.
Потом — темнеющий силуэт. Человеческий.
Я прищурилась. Долго смотрела. И в какой-то момент мои глаза сфокусировались.
Это был человек.
Мужчина.
Лицом вниз.
Тело дрейфовало под мостом, неестественно медленно. Как кукла.
Я закричала.
Мой голос отозвался эхом по пустырю. Я отшатнулась и побежала. Не помню, как. Только помню, как ветер жёг лицо, как ноги не касались земли, как сердце било в ушах, будто барабаны на похоронах.
Я вбежала в дом. Родители подскочили от моего крика.
— В воде! Человек! Он... Он был в воде! — я едва выговаривала.
Папа вышел сразу, мама вызвала полицию.
Мне дали воды. Я не могла успокоиться. Меня трясло.
А потом...
Через два часа позвонили.
Я услышала, как мама приложила ладонь ко рту, и как у папы помутнел взгляд.
— Это был Майк.
— Что? — я поднялась с кресла.
— Его нашли в реке. Там, где ты сказала.
Я замерла.
Слова будто не доходили.
— Но он же... Он же мне писал... Сегодня. Что расстаётся.
Папа молча смотрел на меня.
Мама плакала.
И тогда я спросила:
— Когда... он... умер?
— Следователь сказал... — папа сглотнул. — Часов в шесть вечера. Утонул. Очевидно, сам.
Я села на пол. Ноги больше не держали. В голове гудело.
А потом... потом я вспомнила улыбку.
Ту, что он прислал мне в конце фразы. Смайлик.
Как будто... прощался.
Он хотел, чтобы я пришла туда.
На мост.
Чтобы я увидела его.
Лицом вниз, под луной.
Чтобы я запомнила.
И теперь, каждый раз, когда я прохожу мимо реки...
мне кажется, что он всё ещё плывёт.
Прямо подо мной.
Ждёт.