ПОТЕРЯННЫЙ РЕБЁНОК
Это случилось осенью. Уже третий день подряд лил дождь, серое небо будто навсегда застыло над городом, а сырость въелась даже в бетон. Воздух пропитался запахом мокрого асфальта и бензина.
Патрик — мой босс — разрешил мне взять чуть больше обеденного перерыва, чтобы я могла заехать домой и переодеться. Утренний кофе окрасил мою белую блузку в ржаво-коричневый цвет, словно след от чего-то мерзкого и несмываемого. Я уже знала — не отстирается.
Я накинула пальто, прикрыла сумкой голову и перебежала к машине. Пока скидывала промокшую одежду на пассажирское сиденье и включала обогрев, пальцы дрожали — от холода и от раздражения. Надо было ехать быстро, но не по центральной улице: там пробки. Я свернула на другую дорогу, ведущую через район, куда обычно старалась не заезжать. Особенно в тёмное время суток.
Люди здесь жили бедно. Беспросветно. И, как мне казалось, добровольно. Я не могла их понять. Не пытаться ничего изменить ради себя, ради детей — это за гранью. Это саморазрушение. Это гниль.
Сбавив скорость, я медленно вела машину по покосившимся улицам. Пусто. Ни одного прохожего. Дождь хлестал, как плеть, но даже это не объясняло странную тишину. Город будто задержал дыхание.
И тут я увидела его.
На тротуаре, под ливнем, сидел ребёнок. Лет четырёх. В тонкой, прилипшей к телу майке и колготках. Без куртки. Без обуви. Один.
Я замерла. Посигналила. Никто не вышел. Окна домов были наглухо зашторены. Словно жители спрятались не только от дождя, но и от чего-то... куда более страшного.
Потянулась за телефоном — нет сети. Конечно. В таких местах сигнал дохнет первым.
Я сомневалась. Может, ловушка? Обокрасть, ударить по голове, вытащить из машины? Но... этот взгляд. Ребёнок сидел и плакал, утирая лицо крошечными ладонями, словно и сам не понимал, за что оказался в аду.
Я вышла. Побежала, скользя по лужам, и подняла его на руки. Он был тёплый и дрожал. Вокруг по-прежнему никого. Я заперла двери машины изнутри и, тяжело дыша, прижала его к себе.
Он быстро перестал плакать. Просто смотрел. В упор. Его глаза были слишком спокойными. Слишком тёмными. В них не было страха. Только что-то... бездонное.
— Всё будет хорошо, — пробормотала я, больше для себя. — Теперь ты в безопасности.
Он не ответил. И не улыбнулся.
Я укутала его в своё пальто, включила обогрев сильнее и тронулась. Решила — доеду до дома, наберу 911, переоденусь, а там уже приедут и заберут его. Всё просто.
Но пока я ехала, он не издал ни звука. Только смотрел. Пронзительно, с каким-то непонятным укором. Словно я виновата. В чём?
— Не переживай. Скоро ты будешь в хороших руках. Может, даже спасибо скажешь, — попыталась я улыбнуться. Но изнутри уже ползла тревога. Какая-то гниющая, липкая, как сама эта погода.
Подъехав к дому, я сразу набрала 911. Но в трубке — не гудки, а завывание сирены, настолько громкое и мерзкое, что я уронила телефон. Он визжал, будто что-то ломалось. Или умирало.
— Перестань на меня смотреть! — взвизгнула я, не выдержав взгляда этого маленького... существа.
Он не отреагировал.
Я схватила его и вышла из машины. Поднялась домой. Посадила на диван, пошла за соком. Одной рукой — снова 911. Тот же жуткий писк.
Вернулась — его нет.
Я застыла. Смотрела на диван, потом на пол. Там были мокрые следы. Крошечные отпечатки босых ног. Они вели... к кладовке.
Щёлкнула свет — ничего. Тьма внутри была чернильной.
В этот момент снаружи грохнул гром. Такой мощный, что я упала на колени и закричала, вжимая пальцы в уши. Казалось, мир лопнул.
— Эй, давай, выходи! Я не причиню вреда! Я просто хочу... — голос дрогнул.
Я следовала за следами. Они вели в темноту. Щёлк. Щёлк. Свет не загорался.
— Пожалуйста... скажи что-нибудь...
И тут — дверь захлопнулась за моей спиной. Так резко, так оглушительно, что я закричала снова. Рывком развернулась, но было уже поздно. В темноте что-то дышало рядом. Хрипло. Близко.
Я почувствовала это у самого уха.
А потом — тишина.