Глава 6.
Но что случилось с утверждением о том, что нам нужно быть сдержаннее? — довольно умело пародируя интонации Гермионы, спросил Рон, чем подлил масла в огонь.
— Ничего, Рон, ты сам всё слышал — я ничего такого не сказала.
Гермиона оторвала взгляд от расширенного пособия по зельеварению, которое сейчас не имело никакого смысла — ни единое предложение о пользе и вреде лунных растений не откладывалось в её голове.
— Она действительно не имеет права запрещать использовать магию на её уроках, особенно если после изучения любой теории идёт практика, — отрезала Грейнджер, бросив недовольный взгляд на друга, который сидел напротив и скептически смотрел на неё.
Этот день был просто... удушающим. На самом деле, злость Гермионы в первую очередь была направлена на себя. Потому что девушка знала, что Рон прав. Она действительно не сказала ни слова неправды на уроке Амбридж, но также ей следовало помнить, с кем они имели дело. И особенно иронично это было после того, как Гермиона едва не придушила Гарри за последнее полученное взыскание. А теперь она бросала раздражённый взгляд на настенные часы, отмеряя время до того, как сама должна будет отправиться на отработку за «дерзость учителю». Её губы выравнивались в тонкую полосу, как только Гермиона думала об отвратительном лице Амбридж, на котором расплывалась слащавая улыбочка, когда она извещала её о том, что Грейнджер должна являться к ней три дня для отработок за своё поведение.
И последней ложкой дёгтя в этот и так лишённый любого подсластителя день была короткая записка со словом «Молодец», сарказм которой пропитал отпечатки пальцев насквозь за те две секунды, пока Гермиона держала её в руках. Потом она согнала наглого филина с подоконника и закрыла окно так, что оно задрожало от удара.
Амбридж по просьбе Ургхарта дала освобождение всей слизеринской команде от урока взамен на обещание выучить пропущенный материал самостоятельно. Это будто было намеренное издевательство над гриффиндорцами, которые только сегодня выбрались на полноценную тренировку, так как поле оказалось свободно, и Гарри наконец смог участвовать в полётах после занятий.
— Ну, она явно не рассчитывала, что ты вызубришь абсолютно весь учебник, — вздохнул Рон, понимая, что делу уже ничем не поможешь. — Гермиона, это же понятно, что после Гарри ты — её самая раздражающая красная тряпка.
— Эта тётка просто ужасна, — покачала головой Грейнджер, смотря в стену напротив.
Она сомневалась, что хоть когда-нибудь испытывала к кому-то большую ненависть. Кончики её пальцев впивались в корешки книги, пока она пыталась контролировать дыхание. Гермиона говорила себе, что отправиться в кабинет этой суки в таком состоянии — это не лучшее, что можно придумать.
— Именно поэтому нам стоит...
— Ничего страшного, это просто переписывание, — Гермиона, перебив Рона, хлопнула книгой, положила её на стол и встряхнула волосами. — Я потерплю несколько дней, мне как раз нужно поразмыслить над парочкой вещей, использую это время во благо, — кивнула она.
Её голос звучал уж слишком беспечно, чтобы содержать в себе правду, и понимание совершенно очевидно читалось во взгляде друга, но Гермиона сделала вид, что не заметила. Это будет просто. Вряд ли Амбридж задастся целью заставить её переписывать какие-то интересные вещи, скорее всего, Гермиона просто механически станет переносить буквы на бумагу, а сама сможет подумать. Да, верно. Возможно, это даже к лучшему. Гермиону всё ещё ел тот факт, что в последний раз она была на отработке на первом курсе по милости Драко, но её сознание изрядно успокоилось, когда девушка вычеркнула Амбридж из листа адекватных учителей.
— У Макгонагалл скоро нервы сдадут из-за этой жабы, — скривился Рон. — Сначала Гарри, потом ты...
Честное слово, создавалось ощущение, что Рон буквально задался целью. Гермиона раздражённо вздохнула. Сразу после ЗоТИ, прямо во время обеда, к ним подошла декан Гриффиндора и выразила крайнее разочарование лучшей ученицей школы и тем более старостой. И это давило больше всего.
— Если уж совсем быть честной, я понятия не имею, как Дамблдор мог допустить её присутствие в школе, это просто... немыслимо, — раздражённо произнесла Гермиона, надеясь, что это не звучало как жалкая попытка оправдаться. — Она здесь мало того что следит за нами, будучи глазами Фаджа, так ещё и бросает на произвол судьбы абсолютно неподготовленными к миру! — то, что она повысила голос, Гермиона поняла уже после того, как поймала несколько заинтересованных взглядов от соседних столиков, люди за которыми даже перестали болтать. — Что? — рявкнула Гермиона на них, после чего две девушки уткнулись носом в записи, сделав вид, будто ничего не произошло. Грейнджер подскочила с кресла, понимая, что дальше оттягивать этот момент нельзя. — Если ты будешь тут, последи за моими конспектами, я не думаю, что взыскание продлится больше стандартного часа...
— Нет, мне нужно уйти, я несколько... — засуетился Рон. Он сменил свою расслабленную позу на кресле и тоже стал нервно поглядывать на часы.
— Куда уйти? — нахмурилась Гермиона, нехотя складывая конспекты в сумку и забрасывая её на плечо. Девушка повернулась, бегло прошлась по головам студентов и не нашла там той, которую искала. — Мне казалось, вы с Лавандой перестали находить общий язык, — она сделала акцент на последнем словосочетании.
Ещё летом они переписывались, и Рон краснел от ярости, зачитывая мысли своей нерадивой девушки о том, что дружба с Гарри могла плохо повлиять на его репутацию, и всё в таком духе. Гермиона в целом считала, что это к лучшему — едва ли Лаванда была хорошим вариантом. Но не ей об этом судить. Это уж точно.
— Лаванда тут ни при чём, — быстро ответил Рон. — Я просто... погуляю, — стушевался он под конец.
— Там дождь идёт, — с сомнением протянула Гермиона, услышав, как лёгкая морось разбивалась о крышу замка, то и дело подгоняя секундную стрелку. — В общем, ладно, если я ещё и опоздаю на взыскание... — она махнула рукой, развернулась и вышла из портрета, решив, что Рон в состоянии наколдовать себе зонт.
Гермиона подняла голову и сказала себе, что это будут пустяки. Она сцепилась с Амбридж, потому что её чувство справедливости не могло справиться с речами этой женщины, но Рон в итоге был прав: жаба именно этого и добивалась. Девушка точно видела, как глаза Амбридж вспыхнули удовольствием, как только Гермиона во весь голос заявила о несогласии со школьной программой, наплевав, насколько близко к ней подошла профессор и зашептала, чтобы предотвратить провокацию.
Грейнджер потянула ручку двери на себя и зашла в кабинет. Её домашние задания были готовы. Она отстанет всего на день от самостоятельно составленной программы по подготовке к экзаменам, но у неё будет целая суббота, чтобы наверстать упущенное. Всё в порядке. Гермиона силой напрягла мышцы и растянула губы в напряжённой улыбке, возвращая жабе её неестественно-жуткое выражение лица.
— Добрый вечер, профессор Амбридж, — сдержанно произнесла Гермиона.
Профессор довольно хмыкнула. На какую-то долю Гермионе стало интересно, стояли бы они в тишине вечно, если бы она всё же не соизволила поздороваться первой.
— Присаживайтесь, дорогая, — профессор указала на первую парту.
Девушка обрадовалась, что хотя бы она не была покрыта кружевной салфеточкой, как все остальные поверхности в этом кабинете. Хотя, честное слово, одним видом этого розового сумасшествия можно было пытать людей.
Гермиона отодвинула стул и присела. Перед ней опустился лист белого пергамента.
— Сегодня вам потребуется написать кое-что пару раз, — хихикнула Амбридж как полоумная.
Гермиона силой удержалась от взгляда. Отлично. Девушка взмахнула палочкой, нарочно игнорируя доступность сумки, и подняла перо со дна, на которое Амбридж посмотрела так, будто его выдернули из задницы одного из котов, резвившихся на блюдцах.
— Положите ваше перо обратно, мисс Грейнджер, — напряжённо произнесла профессор. — Я дам вам своё.
Девушка нахмурилась, но сжала зубы и послушалась. Возможно, чёртова параноичка боялась, что на канцелярию учеников могли быть наложены какие-то заклинания, которые помогали бы переписывать или... Мерлин, какая чушь.
Гермиона сжала в руке тёмно-коричневое перо с загнутым хвостиком и довольно тяжёлым наконечником и начала искать чернила.
— Чернила вам не понадобятся, — небрежно бросила женщина. — Я хочу, чтоб вы написали фразу... — она посмотрела в верхний правый угол так, как будто размышляла над словосочетанием, — «я научусь уважению», — улыбнулась Амбридж. — И вы будете писать, пока это буквально не въестся в вашу память.
Гриффиндорка знала, что рассказы близнецов о том, что отработки у учителей могут проходить на нижних этажах Хогвартса и особо непослушные студенты станут начищать ботинки Филча, — это просто байки, но могло быть куда хуже.
Она вывела ровным почерком первые буквы, невольно сравнивая. Её рука писала легко, с небольшим наклоном, но Гермиона знала, чей почерк был буквально безупречным. «Молодец». Пусть идёт к чёрту.
«...учусь уважению».
Девушка поставила точку и вскрикнула, от неожиданности выронив перо на парту. Она создала звонкий звук соприкосновения металла наконечника и дерева доски, когда её тыльную сторону ладони обожгло огнём. Гермиона перевела шокированный взгляд на обожжённую кожу, где проступили слова, написанные её собственным почерком, и почти сразу исчезли, забирая боль, как от прикосновения иголок. Это... не могло быть правдой. Гермиона открыла рот и медленно перевела взгляд на Амбридж.
— Что-то не так, дорогая? — не скрывая удовольствия спросила профессор, несколько раз быстро моргнув выпучившимися глазами.
— Вы же это не серьёзно, — глядя на Амбридж, выдохнула Гермиона, всё ещё не в состоянии постигнуть то, что происходило.
Перо брало свои чернила прямо из её тела. Высекало фразу кровью, как шрамирование, заставляя кожу затягиваться, чтобы рассечься снова. Это даже звучало ненормально.
— Боль запечатывает воспоминания куда лучше воспитательных бесед, милочка, — профессор произнесла эту фразу елейным тоном и улыбнулась. — Лично я всегда считала, что порки были отменены зря. Нужные вещи быстрее доходят до мозга через первичные инстинкты, вам ли это не знать, мисс Грейнджер, — протянула женщина с долей язвительности.
— Вы не имеете права, — её голос дрожал от ярости, пока она качала головой, не веря своим глазам.
— Тогда пожалуйтесь на меня кабинету министра, — хихикнула Амбридж и взяла в руки книгу в блевотно-розовой обложке. — Есть вещи в Хогвартсе, которые требуют немедленных вмешательств, и, будьте уверены, дорогая, это только первые из них.
Это звучало угрожающе. Так, словно Амбридж совершенно точно знала, о чём говорила.
Гермиона закрыла глаза и перевела дух. Мерлин. Чёртово переписывание. Ей просто в это не верилось. В её голове вертелись десятки действий: прямо сейчас пойти к Макгонагалл, достучаться до Дамблдора или написать в Пророк, чтобы осветить эту ситуацию, возможно, даже надавить на Скитер, чтобы она... Но мысли Гермионы были оборваны одним единственным аргументом. Гарри. Создавалось такое чувство, будто всё Министерство, все СМИ были сосредоточены только на одном — на том, чтобы сделать репутацию Гарри ещё более провальной. Возможно, это не было преувеличением с её стороны, возможно, они действительно хотели исключить его из Хогвартса и забрать палочку. Гермионе слабо представлялось это возможным, пока школой управлял Дамблдор, но раньше ей слабо представлялись увечья, нанесённые на кожу студентов в качестве наказания.
Гермиона сжала зубы и взяла в руку перо. Она подумает, что с этим сделать. Ей нужно немного времени. Выиграть пару дней, посоветоваться с друзьями и, кажется, перестать тянуть со своей идеей. Она никогда не была человеком, который создавал прецеденты, она была той, кто по неволе оказывался в их эпицентре, но кажется, ситуация настолько изменилась, что пришло время расставить приоритеты.
Фраза врезалась в её руку второй раз, и плечо девушки дёрнулось. Она знала, что Амбридж смотрела, и пыталась не отрывать глаза от листа. Но с каждым штрихом кожа начинала пылать всё сильнее. Было такое чувство, будто на тыльной стороне ладони невидимый человек вырезал витиеватые буквы, задевая косточки.
— Если будете замедляться, придётся просидеть здесь дольше, — внезапно произнесла Амбридж спустя какое-то время, — чтобы мы могли быть точно уверены, что информация закрепилась как следует.
Рука Гермионы дрожала после полутора часов написания, и она инстинктивно замедлялась, стараясь уменьшить частоту вырезания букв на коже. Амбридж звучала так, словно смаковала стекающую кровь с руки Гермионы, как рафинад на языке. Грейнджер не привыкла к физической боли. Она точно знала, что могла пережить любые моральные сломы, падения, кошмары по ночам, которые успокаивались, кажется, пугаясь запаха Драко, всё ещё запечатанном в волокнах хлопка, в котором она спала. Гермиона была уверена в том, что могла справиться с любой логической задачкой. Но когда сотня иголок разрезала её кожу вот уже второй час... Она чувствовала, как на глазах выступали слёзы от постоянного нервного напряжения, а под ладонью собиралась кровь, делая пальцы влажными. Гермиона сглотнула, медленно вдохнула в себя воздух, и вывела новое предложение. Она не доставит этой суке такого удовольствия.
***
Гермиона чувствовала, как слова Джинни о том, что свитер объёмный, но не слишком тёплый, вспоминались прямо на глазах. Её оголённое плечо заледенело по пути к Запретному лесу.
— Чёрт, нужно было одеваться теплее, — пробурчала она, сложив руки на груди и в очередной раз оглянувшись.
— Я уверен, там всё будет в согревающих чарах. Осталось ещё немного, — произнёс Рон, который тоже не слишком озаботился своим здоровьем и шёл в одной водолазке.
До начала вечеринки осталось всего ничего — десять минут до полуночи. Гермиона считала это полным сумасшествием — устраивать такие тусовки вне территории замка. Если Амбридж заметит, сколько старшекурсников выскользнуло из Хогвартса, и пойдёт по этой же дороге на поляну, лежащую за первой лесной полосой...
— Мне вообще не кажется это хорошей идеей, — произнёс Гарри, когда Гермиона уже в третий раз обернулась за плечо, неосознанно набирая шаг. — Вечеринка со змеями. Такое никогда не заканчивается хорошо.
— Во-первых, насколько я знаю, там будут не только слизеринцы. Вечеринку в первую очередь устраивают когтевранцы, — произнесла Джинни, которая шла в чёрном коротком платье и, видимо, у неё работал принцип, что если она была одета красиво, то температура не играла никакой роли. — А во-вторых, вы могли и не идти, не то чтобы вас звали, — хмыкнула она, скосив взгляд на парней.
Луна освещала дорогу, благодаря чему они могли обойтись без Люмоса, но точно так же, как лунный свет помогал им найти путь, для Амбридж был больший обзор. Мерлин, в какой момент все стали опасаться не Филча, а её?
Рука Гермионы неприятно запульсировала. Девушка натянула на левую ладонь мягкий рукав голубого свитера.
— Гермиона идёт! — воскликнул Гарри, оправдывая себя. — Я в жизни больше не отпущу её одну на подобное сборище. В прошлый раз...
— Я в состоянии справиться, Гарри, — перебила его Гермиона. Её голос должен был звучать строже, но морозь в воздухе изрядно притупляла пыл. — Меня попросила Джемма, если бы не это, я бы тоже не пошла.
Она всё ещё считала вечеринку дурацкой идеей. Как слизывать что-то с до безумия острого ножа вслепую. Оно просто того не стоило. Бильярдный турнир. Гермиона потёрла себя руками.
— Тебе действительно лучше не попадаться Амбридж, — Рон сочувственно посмотрел на руку подруги. Гермиона несколько часов держала её в растворе бадьяна, и теперь она была перемотана телесным бинтом.
Гарри аргументировал тем, что понятия не имел, что Амбридж настолько свихнётся и использует своё садистское наказание на ней. Такой ответ ничуть её не убедил. Гермиона едва не убила его за враньё о простом переписывании. Но в этом был смысл. В его словах о том, что стерва просто испытывала их.
Дамблдор почти не появлялся в школе, и тревога Грейнджер в отношении Хагрида росла. Гермиона пыталась понять, могло ли отсутствие директора быть связано с неудачей их задания, но старалась гнать от себя эти мысли и концентрироваться на проблемах, которые находились на расстоянии вытянутой руки.
Амбридж действительно имела власть. Пойти к Макгонагалл — первое, что приходило в голову, но почему-то слова Гарри о том, что если их декан станет спорить с Министерством, то на Хогвартсе это скажется только хуже, были достаточно убедительными. Поэтому девушка сцепила зубы и сделала ещё один моток вокруг кисти, заметив, что рука Гарри без маскировочных чар по-прежнему не выглядела полностью здоровой. Неаккуратные «я не буду лгать» всё ещё можно было прочитать, несмотря на покрывшиеся коркой буквы.
— Пусть кто-то один зажжёт, — предусмотрительно сказала Гермиона, когда они зашли в лес и лунный свет спрятался за густыми ветками деревьев.
Она помнила наставления Джеммы: девушка отмерила три шага вправо, затем прошла прямо десяток шагов и только тогда ощутила лёгкую перемену воздуха — так всегда чувствовалась магия, затягивавшая пространство невидимой шалью.
Гермиона, задержав дыхание, переступила через барьер. Она слегка вздрогнула всем телом, преодолевая едва заметное сопротивление — стену, разделявшую тихий, кажется, безжизненный лес и поляну. Девушка оглянулась, убеждаясь, что её друзья так же без проблем проходили через щит, и вновь повернулась, оценив обстановку. На ветках деревьев висели огоньки, которые были разбросаны хаотично — тот, кому поручили декор, особо сильно не утруждался. С одной стороны поляны стояло несколько бильярдных столов — у них активно шли игры. Однако там было большое сосредоточение девушек, которые пытались привлечь внимание. Кресла-мешки, стоявшие прямо на сухих иголках и усеявшие землю к середине октября, и костер посередине, который, судя по поленьям, поддерживался механически, а не посредством магии. Умно.
Её правая серёжка в ухе внезапно нагрелась, послав мурашки по шее с одной стороны. Гермиона коснулась металла, посмотрев на стену. Это было не сильно, просто как будто...
— В чём дело? — нахмурившись, подскочила к ней Джинни и начала подозрительно осматривать стену. Она рябила с этой стороны, показывая границу, за которой простирался только Запретный лес.
— Ни в чём... — потерянно ответила Гермиона.
Она отвернулась. Это волшебство — физическая энергия отдачи. Когда волшебник творит сильную магию, она смещает атомы воздуха, замещая их, создавая эту сложную, невозможную конструкцию, которую нельзя увидеть, но по сути, это отпечаток его энергии, который вполне мог резонировать.
Её серёжка нагрелась, почувствовав знакомый отклик. В украшении была заточена магия. Гермиона подозревала, что это так: когда она открыла коробочку, её пальцы задрожали от концентрации. Тогда девушка не стала спрашивать — она никогда не имела дела с волшебными драгоценностями такой величины, возможно, в них всегда заточали какое-то волшебство, чтобы их невозможно было украсть или заколдовать. Но теперь Гермиона нахмурилась, почувствовав неладное.
Она ещё не успела оценить громкость музыки, которая откуда-то звучала, когда её за руку кто-то дёрнул. Гермиона инстинктивно вырвала свитер, защищая тыльную сторону ладони.
— За вами никого не было? — быстро спросила Джемма, привлекая внимание девушки. — Вас было четверо, мы оговаривали, что люди будут приходить по трое, ты долж...
— Кто-то должен стоять на дежурстве, — раздражённо перебила её Гермиона. Грейнджер возмущала мысль о том, что идея устроить вечеринку в Запретном Лесу никого не смущала, а вот четыре прибывших человека теперь были проблемой.
— Что? — непонимающе моргнула Джемма.
Она стояла в топе, в котором, даже несмотря на согревающие чары и огонь, просто не могло быть комфортно. Гермиона поставила бы свою голову на то, что здесь находился кто-то, в кого староста школы была влюблена.
— Какое дежурство?
— За пределами щита, — Гермиона указала за спину. — Кто-то должен следить за тем, не пронюхала ли Амбридж или другие учителя. Или миссис Норрис.
— Она не может...
— Ты не знаешь этого точно, — оборвала её Гермиона. — Тем более нужно наблюдать, не теряет ли щит своей силы.
— Но когда я проверяла, из него даже не доносились звуки, — произнесла Джемма так, будто Гермиона чего-то не понимала, но гриффиндорка бросила на неё острый взгляд, обрубая это на корню.
— Во-первых, здесь огонь, и, я думаю, насколько тебе известно, он всегда разжижает магию. К тому же чтоб щит такой силы и масштаба держался как следует, Драко Малфою нужно будет не пить и оставаться... — Гермиона слегка замедлила речь, посмотрев за спину Джеммы. Она нашла его почти сразу: он сидел у костра в компании Нотта и слизеринок и пил что-то из бутылки. Естественно. — Абсолютно трезвым, — закончила она уже с явными язвительными нотами.
— Откуда ты знаешь, что это щит Драко? — свела брови на переносице Джемма.
Гермиона моргнула и нервно прочистила горло.
— Потому что... я видела испытания в прошлом году. Думаю, не так много волшебников в школе, которые в состоянии удерживать подобное волшебство под контролем, учитывая территориальность, — быстро нашлась она.
Джемма выдохнула и поджала губы. Кажется, это то, о чём она не подумала.
— Чёрт, — цокнула девушка языком, оборачиваясь. — Я думаю, можно будет дежурить по очереди... — с сомнением произнесла она. — Я найду тебя, когда поговорю со всеми?
Гермиона нехотя кивнула. Она обернулась и начала искать глазами мальчиков. Они стояли, переговариваясь с Ли Джорданом, и он здесь, на удивление, выглядел крайне гармонично. Гермиона не могла вспомнить, видела ли его ещё на каких-то тусовках, и поймала себя на мысли, что успела побывать на большем количестве запрещённых вечеринок, чем некоторые парни-гриффиндорцы.
Девушка, услышав смех Малфоя, повернула голову и очертила его взглядом. Тёмные джинсы с потёртостями. Те самые. Грубая ткань, небрежность, только показательная, потому что сидели они отлично. Гермиона помнила, какая эта ткань на вкус, когда проводишь по ней языком. Пока она натянута. Худи безупречно слизеринского цвета, под которым не было ничего — это можно было понять по голым ключицам, виднеющимся под воротом. Драко снова был одет слишком легко, почти неряшливо, но сохранял в себе лоск, который, кажется, носил в молекулах кислорода, в отпечатках пальцев, которыми сейчас держал бутылку, в изгибе ухмылки. Малфой лениво развалился на импровизированном диване, стоящем на деревянных поддонах, и поджигал сигарету, слегка склонив голову. Он выглядел как чёртов амбассадор самого себя — самая точная ассоциация.
— Грейнджер привела вместе с собой своих головастиков, — послышался приглушённый смешок.
Гермиона моргнула и перевела взгляд, потому что поняла, что пялилась.
Теодор прижал руки к телу и начал нелепо дёргаться, видимо, визуально демонстрируя собственную шутку. Драко, усмехнувшись, выдохнул дым и бросил взгляд на Гарри с Роном.
— Как насчёт того, что нам нужно докладывать учителям, если вдруг кто-то надумает устроить вечеринку? — с издевкой спросила Паркинсон, сидевшая напротив — с другой стороны поддонов. — Ты здесь для этого? Чтоб настучать?
— Не скажу, что ожидала от тебя большего, Паркинсон, но это даже для тебя слишком плоско, — безразлично ответила Гермиона и упала в кресло.
Было некомфортно. Сидеть здесь вот так. Она чувствовала чётко проходящую линию, стену, читавшуюся в каждом взгляде, который Малфой отводил; в каждом дне, когда вёл себя так, словно они не знакомы. Они не разговаривали четыре дня. И наверное, это было нормально. Так ведь? У них не ситуация, где они стандартная парочка, которая могла зажиматься по углам, и всё, что им за это светило — пара снятых баллов от учителей или же импульсное заклинание от Амбридж, которое отшвырнуло бы их друг от друга на несколько метров. Но Гермиона слишком хорошо чувствовала то, о чём знала. Он не рядом.
— Дамы, не ссорьтесь, — улыбнулся Питер — парень, учившийся на Пуффендуе старше их на год. На самом деле, Грейнджер пророчила ему место старосты школы, но... — Гермиона, — Питер протянул ей небольшую стопку. Подняв взгляд выше, он взмахнул палочкой и привлёк к себе вторую такую же стопку и отлевитировал её куда-то выше головы гриффиндорки. — Джинни. Пьём до дна, чтоб согреться, — подмигнул распределяющий рюмки на всех Питер.
Гермиона выдохнула и попыталась задержать воздух, опрокидывая зелёную жидкость, которая на вкус была как очень концентрированный сироп от кашля, потом обжигающий горло мятой.
— Господи, — скривилась она, коснувшись рукой горла, в попытке остановить этот странный эффект, но он пропал через несколько секунд, оставив только что-то пощипывающее на языке.
— Не понравилось? Крепкое дерьмо, — засмеялся Питер. — Ты всегда можешь попросить Блейза наколотить что-то послабее. Блейз?
Гермиона перевела взгляд несколько левее, где стоял Забини за довольно любительским баром, который больше был похож на держащуюся на магии конструкцию из бутылок.
— В твоих мечтаниях меня зовут Биби или я ношу набедренную повязку на заднице? В какой момент ты увидел во мне эльфа? — Забини бросил полотенце в пуффендуйца, и тот лишь беззлобно ухмыльнулся.
— Перестань, мне казалось, ты не против помочь дамам, — высокопарно заявил Питер, и Забини сжал губы, переводя полный высокомерия взгляд на Гермиону.
— Ну? — нетерпеливо спросил он. — Здесь только абсент и водка. Могу в содовую добавить сироп.
— Мне черничный, — ответила Гермиона.
Краем глаза она увидела, как усмехнулся Драко, хотя не была уверена, что он слушал. Его тело было на три четверти повернуто к слизеринцам, и, кажется, Малфой совершенно не вникал в чужой разговор.
Забини закатил глаза и через несколько минут отдал им с Джинни напитки. Подруга пристроилась рядом, говоря о том, что клубничный сироп слишком сладкий.
— Грейнджер? — послышался голос Джеммы.
Гермиона повернула голову. Волосы девушки растрепались и на фоне костра выглядели подсвеченными.
— Ты постоишь на дежурстве? Через час. Недолго, минут на тридцать, — добавила староста, увидев выражение лица гриффиндорки. — Драко потом тебя сменит. Если не надерётся до этого времени, — с укором сказала она, бросив недовольный взгляд на Малфоя как раз в ту секунду, когда он сделал глоток янтарной жидкости из бутылки.
Парень, глотнув виски или что бы это ни было, облизал нижнюю губу. Гермиона задержала на этом жесте взгляд, почувствовав, что её дыхание сбилось. Она соскучилась по его поцелуям. А коктейль в стеклянной бутылке, в которую была воткнута трубочка, оказался даже наполовину не таким по вкусу, каким бывал его язык, когда Драко открывал губами её рот, закидывая голову девушки назад.
— О чём бы ни шла речь, я не собираюсь в этом участвовать, — лениво произнёс Малфой, зарываясь рукой в волосы так показательно, что удивительно, как Джемма не задохнулась от этого пренебрежения, дающего по лёгким.
— Но это бы не понадобилось, если бы ты не пил, — она сложила руки на груди, встав в оборонительную позицию. — Ты ведь знаешь, что щит слабеет точно пропорционально... — начала Джемма так уверенно, как будто сама только что не думала об этом, если бы Гермиона не сделала на этом акцент. Драко перевёл на Фарли взгляд, заставив её замяться, хотя даже не проронил ни слога.
— Тогда наколдуй сама ебаный щит, Джем, — сказал он по слогам, а потом, слегка фыркнув, смерил девушку блестящим от алкоголя взглядом. — Если ты, конечно, способна.
Джемма приоткрыла рот в возмущении. Это выглядело настолько некрасиво, что Гермиона была уверена — её щёки покрылись пятнами от неловкости за другого человека. Грейнджер отвлёк голос, раздавшийся сбоку.
— Эй, и ты здесь! — радостно произнёс парень.
Гермиона повернулась и увидела Энтони. Он потянулся к ней, и она поднялась, чтобы не задеть Джинни, принимая его объятия. Энтони стал так здороваться с ней ещё во время их первого дежурства. И это было мило, наверное. У неё давно не появлялось друзей, которые не знали бы её сотню лет.
— Привет, Энтони, — Гермиона, отстраняясь, провела по его рукам. — Как ты?
— Мне кажется, после твоих рассказов история Хогвартса может стать моей любимой книгой, — улыбнулся он, удерживая её руку. Энтони говорил так, как ему свойственно — сразу переходя к делу. — Я даже скучаю по декламированию глав на дежурстве, я в жизни так хорошо не читал параграфы, — Энтони подмигнул ей.
Гермиона смущённо засмеялась. Впервые кто-то отзывался об Истории Хогвартса как о чём-то интересном, а не о нудятине, как говорили об этом Рон с Гарри. Или Драко.
— Брось, у тебя прекрасная память, и мне кажется, тебя они слушали куда внимательнее.
Гермиона махнула другой рукой. Она слышала, как жидкость билась о стенки бутылки, сливаясь со звуком шуршащих листьев под ногами.
Девушка внезапно ощутила странное покалывание и инстинктивно повернулась в сторону, увидев, куда был направлен взгляд Драко. Его челюсть напряглась, и Гермиона выдернула ладонь из руки Энтони так быстро, словно обожглась, и ухватилась двумя руками за бутылку.
— Да, но это всё благодаря тебе, — он указал на неё пальцем в шутливом жесте, кажется, не уловив напряжения. — Я удивляюсь, как Гарри с Роном до сих пор не круглые отличники, мне кажется, ты любую информацию способна подать интересно.
Гермиона заправила волосы за ухо, неловко улыбаясь.
— Подари ей котёнка, Голдстейн, чтоб уж точно впечатлить, — пропел голос, полный насмешливого яда. Мерлин, Гермионе казалось, что даже если изменить звучание его связок, она всё равно узнала бы по перчёным нотам.
— Малфой, я не замечал тебя долгое время, и, признаюсь, это было лучшее из ощущений, пока ты не подал голос, — протянул Голдстейн в попытке звучать насмешливо, но дело в том, что Драко не парировал. Он даже не слушал. Малфой просто сказал что-то и отвернулся к своим друзьям, как будто когтевранец даже не стоил его внимания.
Гермиона прикрыла глаза и повернулась обратно, думая о том, как разбавить атмосферу. Забини избавил её от мучений своим возгласом:
— Так, у нас есть бутылка бурбона семидесятых годов и пять претендентов на приз, неужели все остальные трусливые киски?
Забини встряхнул бутылкой с насыщенно коричневой жидкостью в тусклом свете фонариков, которые изредка начали мигать, но на это никто не обращал внимания. В воздухе пахло сыростью и подкрадывающимися шагами зимы; их могли спугнуть только ощущения внутри — теплеющие чувства, которые возникали, когда кто-то смотрел на тебя вот так. Как она на него.
— Может быть, все остальные просто выше этого? — протянул Тео, с явной претензией осматривая народ, который повернулся на крик Забини.
Гермиона увидела, как, нахмурившись, подошли Гарри с Роном; в руках у них были стаканы. Малфой скользнул по ним взглядом, но никак не прокомментировал. Это едва ли можно было считать мирным соглашением. Скорее... молчаливой войной.
— Все знают, что те, кто не участвует в состязаниях, просто слишком трусливы, чтобы проиграть, — фыркнул Блейз.
— Я сыграю, — Драко поднялся с мягкого кресла и ловко спрыгнул с поверхности. Слишком ловко для пустующей трети в бутылке, которая осталась на одном из поддонов.
По людям тут же прошёлся недовольный гомон и рой бурчания.
— Нет, Малфой, не сыграешь, в этом нет никакого смысла, — отмахнулся от него лучший друг и повернулся к толпе. — Нужна пара Джеймсу, или он будет играть с кем-то, кто останется после первого захода.
— Так и быть, старина, я спасу твой турнир и поучаствую в нём, — с нарочито подчёркнутой снисходительностью произнёс Нотт, поднялся и призвал к себе кий. Таким образом, он стал шестым.
— Хочешь затмить своим позором новеньких? Спасибо за твою жертву, Тео, — серьёзно кивнул Блейз, и несколько людей прыснули от смеха. Такая возможность посмеяться над дерзкой шуткой про того, про кого сам пошутить не в состоянии. — Становитесь за столы, разыгрывайтесь, — кивнул мулат участникам. — Пока что без драк. Я ещё не определился, на кого буду ставить в случае мордобоя.
— Тогда у меня будет свой турнир, — громко воскликнул Малфой и, дотянувшись до кия, повернул его меж пальцев, едва не заехав какому-то слизеринцу по голове второй стороной. — Вы же слишком боитесь играть на что-то интересное, так пускай это будут деньги, — усмехнулся он, подходя к игральному столу — единственному, который остался не у дел.
— Кому нужен дорогущий бурбон, когда есть возможность обыграть Малфоя, — захохотала девушка, сидящая на диване. Ей явно было достаточно, судя по тому, как она икнула после.
— Призрачная, как надежда на то, что Гойл сдаст экзамены, — прокомментировал Блейз.
Гермиона выдохнула, отставила бутылку на стол и поднялась.
— Я хочу, — произнесла она, протиснувшись мимо сидящих людей и выйдя на поляну.
Ветер, пробравшись через щит, видимо был просто зверским за его пределами, так как Гермиона перешла через магическое препятствие, и его силы хватило, чтобы обдать теплом её щеку, захватив тепло костра. Как раз вовремя, чтобы согреть от взгляда Малфоя. Но не леденящего, не такого, каким он мог быть. Заинтересованного. Игривого даже. Но всё равно холодного. Это, наверное, никогда не изменится. Он никогда не изменит отношение к ней так, как ей хотелось бы.
— Это что, какая-то традиция, Грейнджер? — засмеялся Теодор. — Ты втянулась в то, чтобы быть униженной?
— Прикиньте, она всё лето училась, чтоб сейчас провернуть этот троп, где главный герой разъёбывает врагов после долгих тренировок, вы поняли? — начал ржать Пьюси, повернувшись к однокурсникам, едва Теодор договорил.
— Не думаю, что то состязание было уж настолько впечатляющим, чтоб вдохновить меня на этот троп, — безразлично ответила Гермиона, призывая к себе кий.
Наверное, его следовало натереть мелом, как это делал Драко с лёгкой улыбочкой на лице, но она всё равно ни черта в этом не смыслила. Это был импульс, гонимый... Гермиона не могла сказать о мести. Нет. Здесь было что-то другое. Она не могла подойти, уткнуться ему носом в плечо, как только что сделала Дафна. Забини повернул к ней голову, и прошло пару секунд, прежде чем он выдохнул и всё-таки приобнял её. Кажется, между ними не всё было гладко, потому что ему понадобилось время, чтобы снизойти до объятий. Гермиона не могла попробовать на вкус напиток, слизав его с языка Драко, который опустошил бутылку на треть, не могла обнять его. Они должны были держать дистанцию, притворяясь врагами. Разве всё не просто?
И в такие моменты ей казалось это проще простого, потому что всегда, когда он показательно не обращал на неё внимание, она сомневалась в том, что они играли роль. Потому что Драко был неизменно холоден. Не тогда, когда маска слетала с его лица, когда он толкался в неё, очерчивая зрачками её лицо так, будто пытался выгравировать его в памяти, так, будто запоминал. А когда держал на расстоянии вытянутой руки.
Ты — мой. То, что она повторяла перед сном, засыпая в его футболке. Он — её. Но это не чувствовалось. Гермиона всё ещё подходила к нему осторожно, не зная, можно ли ей. Как сейчас. Но ей хотелось знать, что можно. Знать, что всё не так, как было в прошлом году. Как знать о том, что он не подпустит её к своей душе на пушечный выстрел, но слышать шёпот: «Убеди меня, умоляю, убеди меня в обратном».
— Разве? — многозначительно выгнул бровь Малфой, откладывая мел. — Сегодня одна? Больше никаких покалеченных жизнью рыцарей не будет? — язвительно спросил он.
По толпе прошёлся смешок. Люди точно знали, к кому эта отсылка. Низко.
— Гермиона, ты... — послышался обеспокоенный голос Гарри, который лавировал на нервах и неуверенности, потому что он понятия не имел, что думать, если это был Малфой. Точнее, теперь, когда это был Малфой.
— Всё в порядке, — спокойно ответила она, не отводя взгляда от парня. Драко поправил зелёный капюшон, глядя на неё в ответ.
— Нет, не в порядке, — возмутился Энтони, и у Гермионы сжались лёгкие. — Мне кажется, ты много себе позволяешь, Малфой, — высокопарно заявил когтевранец. У него была эта странная чопорная манера разговора, которая всё делала слишком вычурным. — На месте её парня, я бы...
— Да уж, мне кажется, на месте её парня не будет жалкого подобия, вроде тебя, — оборвал его Малфой, ядовито усмехнувшись. — Выбирай вид пула, — обратился он к ней, не давая шанса на продолжение диалога.
Кто-то выдал протяжное «у» и начал с кем-то переговариваться.
— Аттракцион невиданной щедрости, — произнёс Гойл, чокнувшись с кем-то бутылками.
— Слабым нужно уступать, — небрежно ответил Малфой.
— Ты никогда не придерживался этого правила, — прищурилась Гермиона, крепче цепляясь за кий. — Пусть будет снукер, — смело заявила она.
Нотт рассмеялся вместе с некоторыми людьми.
— Это что, какая-то суицидальная миссия? — спросил слизеринец.
Нервы Гермионы натянулись, потому что... это было что-то новое. Малфой улыбнулся и опустил глаза на стол, не переставая вращать кий. Не было похоже, что она играла против него. Было похоже, что они водили за нос остальных. И поэтому данная ситуация вызывала трепет.
Гермиона слегка повернула голову и уткнулась во взгляд Забини, который смотрел на них исподлобья с абсолютно сомкнутыми челюстями.
— Правила игры знаешь? — высокомерно спросил Драко.
— Меня научили, — повела плечом Гермиона.
Он взмахнул палочкой, распределяя цветные шары по зелёному полотну. Гермиона в уме расставляла количество очков для каждого из них. Это должно быть легко. Чем больше весил шар, тем больше очков. Конечно, от их баллов зависело то, насколько легко их было достать, но также всё будет очень зависеть от разбивки пирамиды.
— Эй, вы не определили сумму! — воскликнул Питер своим вечно весёлым голосом. — Просто так играть неинтересно.
— Пусть будет стандартная. Мне всё равно сколько не платить, — усмехнувшись, Драко сделал акцент на последнем слове. Он ожидал реакции от толпы. Которая никогда его не подводила.
Гермиона закатила бы глаза, если бы её не обескуражил голос Нотта.
— Десять галлеонов, — кивнул он, давая понять, что именно это — стандартная сумма.
Чёрт возьми. Десять галлеонов за игру. Это было просто... Гермиона облизала губы, задумавшись о развлечениях слизеринцев, которые поголовно шли из состоятельных семей. Избалованные богатенькие дети, которые понятия не имели о ценности денег.
— Сколько?!
Грейнджер показалось, что Рон даже подпрыгнул со стаканом в руке.
— Гермиона, хватит валять дурака, — перебив друга, напряжённо сказал Гарри.
— А по-моему, весело, — заговорщически протянула Джинни, обратив на себя внимание присутствующих. Она, закинув ногу на ногу, сидела на мешке и болтала коктейлем в бутылке.
— Придётся выложить всё, что маггловские мамочка и папочка дали на новые перья в школу, — покачал головой Теодор.
Кто-то поддержал его издевку, но их перебил звук шаров, ударившихся друг о друга. Драко наклонился над столом и ударил по пирамиде легко, но коротко, как будто не дал кию упорхнуть далеко. У него получалось так просто. Медленные движения, отмеренные. На это хотелось смотреть, но Гермиона силой отвела взгляд, делая вид, что интересовалась расстановкой шаров. Тупая боль медленно раскручивалась внутри.
— Эй, биток почти не отскочил от пирамиды! — разочарованно воскликнул Нотт, подошедший ближе. — Ещё легче могло быть, если бы ты просто забил её кием, — закатил глаза он.
Гермиона всмотрелась и поняла, что биток действительно остался в очень выгодной позиции. Было бы куда тяжелее дотянуться хотя бы до одного значимого шара, если бы Драко дал им разлететься по полотну.
— Я люблю натягивать кого-то долго, — протянул Малфой, а затем фыркнул вместе со всеми.
Гермиона выдохнула и встала в стойку. Она положила руку, как треногу, опёрла о неё кий. Расслабилась. «Бить не предплечьем, а кистью». Она помнила. Гермиона выдохнула и ударила. Белый мяч толкнул зелёный, прогнал его вперёд, но он остановился прямо перед лузой. Как будто не хватило силы удара. Видимо, для того, чтобы понять, как он это сделал тогда, нужно было концентрироваться на движениях, а не на его дыхании возле шеи.
— Как можно было проебать такой удар, — простонал Нотт, словно ему было физически больно на это смотреть.
Малфой молча обошёл стол и добил её шар. Три очка. Он бросил взгляд на игральное полотно и, почти не выгибаясь, чёрт, кажется, нарушая все технические данные снукера, загнал жёлтый шар в лузу. Гермионе казалось, что чемпионат, который устроил Забини, стал пользоваться куда меньшим спросом, чем следовало. Драко чиркнул по ней взглядом, медленно нагнулся и ударил по красному шару, но недостаточно, чтобы тот попал в цель. Видимо, нужно быть очень хорошим игроком, чтобы не попадать нарочно, потому что даже этот удар оказался идеально выверен.
Гермиона вздёрнула подбородок, услышав смешки. Чёрный — это семь очков. Он лежал почти недостижимо, конечно, она могла попасть в него, но чтобы он таки угодил в лузу, ему пришлось бы сделать небольшую дугу, совсем крошечную, но всё же. Девушка слегка прикрыла глаза, а затем сконцентрировалась и ударила. Биток точно ткнулся в бок чёрного шара, но по амплитуде его движения было ясно, что он торопился удариться о бортик, только если... Поток её стихийной магии заискрился на пальцах, заставляя чёртов шарик слегка сменить траекторию. Сделав нужный кружок, он пропал из поля зрения и принёс ей семь очков.
— Может, теперь моя очередь уступить тебе ход? — Гермиона нагло подняла подбородок.
Она слышала, как её голос дрожал от адреналина, но это вполне могли расценить как волнение. Малфой не наложил на стол заклинание, которое пресекло бы воздействие магии. И не было ни единого шанса, что он не понял.
Драко рассмеялся, качая головой.
— Забавно, — протянул он неоднозначно, пробуя это слово на языке.
Наверное, кто-то что-то комментировал, но кровь в ушах шумела так сильно, что не было никакого смысла прислушиваться. Он сделал это быстро. Чёрный шар, недавно вернувшийся из её лузы, оказался в его за пару секунд. Магия игры вернула его обратно на стол только для того, чтобы через мгновение он вновь упал вниз. Гермиона сжала губы, когда он в третий раз медленно склонился над столом и, смотря ей в глаза... промазал.
— Что, чёрт возьми, происходит? — неловко хохотнул кто-то.
Ладони Гермионы стали ещё более влажными. Чёрт.
— Малфой пытается очистить карму — поддается особенно обездоленным, — холодно произнёс Блейз.
Это было так очевидно. Ну конечно. Очевидно было всё, кроме того, что он не сделал её в первые три хода. Но это было... забавно. Это заглушало боль, которая говорила ей, напоминала каждый раз, что она не могла к нему подойти. Гермионе нельзя смотреть на него слишком долго. Коснуться. Заговорить. С игрой жжение внутри было чуточку проще переносить.
Гермиона нацелилась на синий шар и подтолкнула его магией к цели. Малфой упёрся руками о бортик, наблюдая за тем, как она мухлевала, и усмехнулся уголком губы. Его это очевидно веселило. Гермиона стала в стойку, примеряя следующий удар. Кий случайно потёрся о кожу слишком сильно, и она зашипела, дёрнула ладонью и забила в лузу белый шар. Конечно же, штрафной.
Но боль вспыхнула на тыльной стороне левой руки, и Гермиона опустила её вниз, игнорируя комментарии и смешки наблюдавших. Драко повернул голову и нахмурился, глядя на состояние игрового полотна. Ей казалось, ему не потребовалось даже времени для того, чтобы отмерить собственные удары. Пара минут — и на зелёном материале больше не осталось никаких шаров, кроме красных. Как будто это самая лёгкая вещь в мире.
— Это было мило, — выпрямившись, хмыкнул Драко.
Аплодисменты и гомон утихли. Народ расслабился, наконец-то освободившись от оков неприятной ситуации, где они не могли понять в чём дело.
— Выигрыш, Грейнджер, — потребовал Гойл, откидываясь в кресле.
— Отдаст потом, — бросил Малфой.
Он поправил капюшон и вернулся обратно к столу, призвав к себе бутылку. Гермиона посмотрела, как Драко сделал глоток, и отмерла. Она опустила кий на место, когда свет над столом погас. Внимание людей наконец переместилось на чемпионат, которым руководил Забини, и девушка вернулась к друзьям под их осуждающие взгляды.
— Что? — шикнула она им.
Гермиона всё ещё чувствовала адреналин в крови. Словно она не сыграла с Драко в бильярд на глазах у всех, а прыгнула с парашютом. Захватывало дух.
— Мило. Он сказал «мило», — шёпотом засмеялась Джинни, допивая коктейль, которого у Грейнджер было выпито всего пару глотков.
— Гермиона, ты в порядке? — нахмурился Гарри, коснувшись рукой её плеча. Его голос звучал настолько обеспокоенно, словно ей удалось выпрыгнуть из пасти дракона целой и невредимой. — Он...
— Он просто валял дурака, всё нормально, — отмахнулась Гермиона, наблюдая за тем, как Драко упал на кресло и его тут же окружили девушки, тянувшие через трубочку алкоголь и хихикавшие, бросавшие в её сторону уничижительные взгляды. Не было сомнений по поводу того, насчёт кого они шутили.
— Теперь ты должна ему выигрыш? — сочувственно спросил Рон.
— Рон, я думаю, Гермиона сможет с ним договориться, — засмеялась Джинни.
Она явно веселилась здесь больше всех. Уизли сделала последний глоток и отлевитировала пустую бутылку на место у бара, где уже собралась целая пирамида таких. Иногда Гермиона задумывалась, каким образом слизеринцы протаскивали с собой в школу такое количество алкоголя. Филч был озабочен навозными бомбами совершенно зря.
— Он на тебя так странно реагирует, — загадочно произнесла Уизли, посмотрев на Гермиону.
— Что? — нахмурилась она, поправляя свитер. Гермиона чувствовала себя не в своей тарелке, словно все смотрели на неё, пытаясь найти изъян. И обязательно находили.
— Ага, его поведение... — Джинни закусила одну сторону губы, скосив взгляд на слизеринца. — Оно меняется.
— Неправда, — буркнула девушка. — Он просто... — она вздохнула и распрямила плечи. — Думаю, ему было весело. Малфой любит выходить победителем из всех ситуаций, это то, без чего он не может жить — без потехи своего эго. А это просто спектакль.
— И всё равно, — пожала плечом Джинни, явно имея своё мнение по поводу этого вопроса.
Гермиона повернула голову, как будто та верёвочка, тонкая леска, что была натянута между ними, дёрнулась, в очередной раз делая из неё марионетку. Она повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Крэбб передавал скрученную в трубочку штуку, от которой шёл лёгкий дымок. Короткая и смятая, от неё веяло запретностью, весельем и этим самым возрастом, который так подходил выпивке, костру на заднем плане и чувству разбитого сердца, остававшемуся целым, только если Малфой был где-то рядом. Так... подходяще.
Драко усмехнулся на реплику рыжеватой девушки, сидевшей рядом, взял косяк двумя пальцами и вдохнул. Он прикрыл глаза и медленно выдохнул дым, который был не таким густым, как от сигарет. Его кадык дёрнулся, когда мышцы лица расслабились. Он выглядел почти так же, когда кончал, только скулы выделялись резче, а лицо сейчас не было запятнано мазками похоти, Драко просто... находился в своей тарелке. В этом было дело. Гермиона просто не принадлежала этому всему, неважно, сколько он поддавался ей в игре.
— Думаю, мне нужно проветриться, — произнесла она тихо, вообще сомневаясь, что её кто-то услышал. Плевать. — Колин? — Гермиона повернула голову, посмотрев на старосту школы, который стоял, забросив руку на плечо девушки, что была на год младше, но Гермиона не помнила, с какого она факультета. Её короткая юбка и свитер не говорили ни о чём. — Где Джемма? Я пойду подежурю.
— Да, ладно, я ей передам, — кивнул Колин, хотя Гермиона вообще не была уверена, что он знал, о чём шла речь. Боже.
— И Колин? — Гермиона привлекла его внимание ещё раз и кивнула на слизеринцев. — Наркотики? Серьёзно?
— Это просто травка, Гермиона, — он посмотрел в ту же сторону и ответил так, будто это было в порядке вещей.
На самом деле, существовала вероятность того, что Колин был просто не в состоянии это проконтролировать. Едва ли Драко — самый приятный человек в споре. Гермиона по-прежнему помнила его поведение в купе, когда старосты пытались исполнять свою работу, но... чёрт, это же просто немыслимо.
— Мы ведь даже не на территории школы, — добавил парень, ища себе оправдание.
— Просто травка? — изумилась Гермиона. — Чудесно.
Гермиона развернулась и пошла по направлению выхода из-под щита. Она чувствовала, как смущение внутри сменялось раздражительностью. И это было куда приятнее. Чувствовать злость всегда было не так растаптывающе.
— Думаю, Дамблдору действительно стоит пересмотреть приоритеты, когда дело доходит до назначения старост, — буркнула она себе под нос и вздрогнула, когда прошла мимо бесцветной поверхности и услышала, что звуки тут же пропали.
Гермиона повернулась, проверяя целостность щита, и увидела, что он был полностью в порядке. Идеальная иллюзия леса и тишины. Гермиона раздражалась ещё больше, думая о несправедливости. Насколько Малфой должен набраться, чтобы это отразилось на его магии, как на всех нормальных людях? Это было уже слишком.
Холодный ветер пробрал её до костей. Гермиона вновь обняла себя руками. Она прошла дальше, вышла с поляны и остановилась там, куда совсем слегка попадал лунный свет и было видно дорогу в Хогвартс. Девушка встала возле дерева, отказавшись от идеи прислониться к нему спиной — кора уже была достаточно холодной, чтобы сделать пребывание Гермионы здесь ещё более неприятным. Она обдала себя согревающим заклинанием, расправила плечи, надеясь, что буря не станет издеваться и позволит густоте деревьев спрятать её от холода.
Гермиона стояла с опущенной вниз головой, изучая количество шишек под ногами, когда услышала шаги. Лёгкие, неспешные, как будто ленивые. Гермиона не знала, что это — странная магия, которая всегда давала ей знать. Но она не повернулась.
Через пару секунд его руки приподняли её волосы. Драко собрал их в растрёпанный пучок в ладони и слегка потянул на себя, оголив шею девушки. Гермиона прикрыла глаза, пытаясь держать себя в руках, но так всегда бывало, когда ей так сильно, так болезненно не хватало этого.
— Кто тебя расстроил, Грейнджер? — протянул Малфой слегка затуманенным голосом и коснулся носом её шеи. Почти невесомо. — Скажи мне, я убью их нахуй.
Гермиона сглотнула.
— От тебя несёт травой, — произнесла она строгим голосом, который всё равно предал её, дрогнув. Чары тепла развеялись от вышедшего из-под контроля глупого сердца, и спину усеяли мурашки. Маленькие плохие приметы.
— Я сделал всего две затяжки, — хмыкнул Драко даже без нот оправдания в голосе.
От него пахло сладковатым дымом и собственным одеколоном. Это не было неприятно. Просто раздражало. То, что он был таким беспечным.
— Пришёл за выигрышем?
Гермиона всё ещё пыталась. Искренне пыталась держать расстояние, но знала, что он улыбался ей в шею, чувствовала это по его тону и... Уже осточертело это глупое сердце.
— Думаю, ты сможешь заплатить мне по-другому, если хорошо попросишь, — произнёс Драко.
Он закусил кожу на её шее и заставил инстинктивно прижаться к себе спиной, чтобы не было так больно. Она буквально ощущала, как разрывались капилляры под кожей, окрашивая её в тёмно-синий под его губами. Драко опустил руку ниже и сжал её задницу.
— Ну же, Грейнджер, — прохрипел он.
Гермиона закусила язык. Принципиально не давала ему желаемого.
Драко развернул её и бесцеремонно прижал к дереву. Ледяная кора ободрала спину Гермионы, но его губы были такими горячими, что... пусть. Она выдохнула, провела рукой по лицу Драко. Он оттянул её губу, осознанно делая больно, чтобы потом облизать это место. Драко приподнял свитер Грейнджер. Боже. На улице было слишком холодно. Слишком. Но. Он разогнал кровь алкоголем, его тело было тёплым, заставляющим прижиматься ближе. Его пальцы прошлись по косточке лифа, из-за чего Гермиона задрожала от холода.
Грейнджер поддела край худи Драко, забралась под него руками и почувствовала, как парень напрягся. Все мышцы стали твёрже, как всегда, когда она его трогала, ровно на пару секунд, прежде чем он убедил себя, уговорил расслабиться. Но это продлилось всего мгновение, его дыхание было сбитым, и Гермиона ощущала похоть на вкус. В резкости движений Драко, в том, как пальцы проходились по ткани, как он раздражался из-за наличия одежды.
Малфой схватил руку Гермионы, грубо провёл вниз по своему телу, и она вскрикнула и отскочила от него. Перед её глазами плясали искры боли, рука дрожала, а на месте сжатия пульсировало.
Гермиона спрятала руку за спину, пытаясь выровнять дыхание. Драко ошарашенно смотрел и заметил этот нервный жест.
— Что там? — напряжённо спросил он.
— Н-ничего.
Её связки дрожали. Это был самый логичный ответ, который нашёл мозг. Потому что Гермиона кое-что знала о нём. То, как он относился к собственным травмам. Как к слабости. Гермиона не хотела, чтобы Малфой считал её слабой.
Прошла ровно секунда, прежде чем Драко грубо взял Грейнджер за локоть, силой его распрямил и посмотрел на левую руку. От вспышки боли с тыльной стороны ладони испарились маскировочные заклинания, и телесные бинты покрывала кровь.
— Чёрт... — Гермиона сжала зубы.
Она поддела кончик бинта, решив, что будет лучше наколдовать новые, предварительно очистив рану. Вырезанные слова всё ещё пульсировали от болезненных ощущений, когда Гермиона сняла первый слой ткани слегка дрожащей рукой.
— Какого хера? Грейнджер, что это, блять?
Малфой осторожно взял её окровавленную ладонь и всмотрелся в высеченную на коже фразу, пока она убирала кровь магией, надеясь, что её умений достаточно, чтобы всё сделать правильно. Потому что это первое правило — раненый не должен лечить себя, магия слишком сильно связана с физическим состоянием. А судя по тремору рук, у неё оно было не самым лучшим.
— Амбридж, — сжав зубы, объяснила Гермиона, прежде чем наложила ещё одно очищающее заклинание, из-за которого стало жечь. Ладонь девушки дёрнулась в его руке. — Её... отработка, — хмыкнула девушка, понимая, как нелепо это звучало.
— Я думал, это блядское переписывание, — судя по тому, что слова из его рта вылетали сквозь зубы, Драко был в едва сдерживаемой ярости. Едва-едва.
— Ну, это переписывание. Формально, — фыркнула Гермиона, не поднимая взгляд от новых бинтов, закрывающих рану, — за тем лишь исключением, что перо берёт чернила из твоего собственного организма, высекая слова на обратной стороне...
Драко несильно, но довольно ощутимо сжал её подбородок двумя пальцами, заставив Гермиону поднять голову и посмотреть ему в глаза.
— Почему ты не сказала? — потребовал ответа он, прожигая девушку взглядом, который вполне мог бы конкурировать с температурой воздуха.
— Ты не спрашивал, — просто ответила Гермиона.
— Я должен обо всём, что с тобой происходит, узнавать таким способом? — раздражённо спросил Малфой, убрав руку от её лица так, что чирк его пальца останется покраснением на коже.
— Я не знаю, Драко, мне не казалось, что ты очень заинтересован. Ты даже не подходил ко мне эти четыре дня, — Гермиона изо всех сил пыталась сделать так, чтобы её голос не звучал настолько... угнетённым, но поделать было нечего. Горечь даже могла быть добавлена в коктейль вместо кампари — идеальная оскомина в горле, вяжущая тоска.
— Это претензия? — хмыкнул Малфой, бросив на неё колючий взгляд.
Гермиона поёжилась, понимая, что холодный октябрьский ветер был едва заметным прикосновением по сравнению с такой его реакцией. Впрочем, вряд ли стоило ожидать чего-то большего. Он никогда не был её, несмотря ни на что. Он никогда не давал ей понять обратного.
— Нет, не претензия, — Гермиона сглотнула и опустила глаза. Она посмотрела на руку, наплевав на данное себе обещание так не делать. Плевать. Это... — Я просто...
Драко повернул голову, услышав слабый стон. Грейнджер, как ошпаренная, отскочила за дерево. Из-за щита вышла парочка. Блондинка схватилась за живот, какой-то парень придерживал её за талию. Он посмотрел на Драко.
— Амелии плохо. Мы постараемся уйти так, чтобы... — затараторил парень, как будто кому-то было дело, явно истолковав раздражённый взгляд Драко за интерес.
— Съебитесь уже, — бросил он и отвернулся.
Парень просто кивнул и скрылся за очередным лесным бугром. Малфой посмотрел за дерево и обнаружил там только прикосновение ветра — холодную пустоту.
— Блять.
Малфой чувствовал себя точно так же, как этот октябрь. Пусто.
Он закурил и поднял голову вверх, пытаясь расслабиться. Не пытаясь отогнать от себя напряжённый разговор, остатки возбуждения, которые растворились при виде её крови на ладонях, не пытаясь выбросить это из головы. Просто... просто. Чёртова Грейнджер.
Драко пытался вспомнить, как она себя вела на следующий день после наказания, но не обнаружил в голове ничего странного. Такая же ровная спина на ЗоТИ, такой же тугой галстук и гетры, которые заканчивались чуть выше колена, оставляя между нижним краем юбки и ними совсем небольшой участок кожи, когда она сидела, забросив ногу на ногу, но этого хватало, чтобы он не мог отвести взгляд. Гордая птичка вела себя как обычно, Драко мог поспорить, даже её голос не отличался ничем, если бы вспомнил, задавала ли ей Амбридж хоть какой-то вопрос во время урока. Потому что Грейнджер была вылеплена из этого теста — высокомерного и неподкупного, из чего-то, что заставляло её прятать рану, как будто... Да, пора это признать. Вот настолько она не доверяет тебе, парень. Как будто ты способен укусить прямо в уязвлённое место. Впрочем, он делал так всю жизнь, так что похуй.
Драко только зашёл внутрь щита, как почувствовал, что тепло обдало тело. Его глаза ещё не успели найти её кудрявую шевелюру, как сигарета выпала из его руки от грубого резкого толчка в плечо.
— Скажи мне, дружище, насколько сильно ты надрался? — пальцы Блейза грубо повернули его лицо к себе и треснули по щеке. — Что ты там устроил?
— Эй, отвали, — отмахнулся Малфой.
Он увернулся и прислонился плечом к дереву. Это было так очевидно — ярость Блейза. Предсказуемо.
— Блять, тебе не приходило в голову, ну, знаешь, поддаться ей? — с издевкой спросил он. — Дать выиграть? Могу поспорить, ей бы понравилось.
— Ну, я подумал, это будет слишком палевно, — протянул Драко нарочито сомневающимся тоном, как будто ему было мало.
Это ведь была его роль, верно? Разрушать всё. Подливать бензин в горящее пламя и наблюдать, как кожа слазит лоскутками. Он всегда хорошо справлялся с поставленной задачей.
— Правда? — Забини прищурился и сделал шаг вперёд. — Более палевно было бы только если бы ты выебал её прямо на том столе, — с яростью сказал мулат.
— О, Блейз, это не мой фетиш. Это ты любишь, когда смотрят, — процедил Малфой, делая то, что делал идеально. Надавливал на нужные точки.
Вспышка ярости погналась по тёмным глазам лучшего друга, и в следующий миг Драко выдохнул, потому что его дыхание выбил удар лопатками о ствол дерева. Он сорвался и толкнул Забини в ответ, бросив на него убийственный взгляд. Почувствуй, блять.
— Эй, вы чего? — голос Нотта издалека звучал слегка панически, хотя Драко не мог оценить точно. Злость смешалась с алкоголем и нашёптывала разные вещи.
— Всё нормально, Тео, здесь взрослые разговорчики, — ответил Малфой.
Он, веселясь, всё ещё смотрел на раздражённое лицо лучшего друга. Драко видел, как привстала Дафна. Только её ещё здесь не хватало. Он бросил взгляд на Тео, давая понять, что они сами разберутся.
— Ты кретин, Малфой, — выплюнул Забини, взглянув на него в упор и понизив голос. — Я не понимаю, почему до тебя не доходит, что это не шутки. Дело уже не в том, что ты просто трахаешь грязнокровку.
— Серьёзно? — выпучил глаза Драко, думая о том, что это была его последняя сигарета в портсигаре, и за то, что Забини выбил её у него из руки, он был готов выбить из друга всё дерьмо. — А то я переживаю, какое мнение обо мне составит Крэбб, — продолжил Малфой с сарказмом. — Кстати, он уже наблевал как обычно, или ещё ждём?
Блейз подошёл к нему вплотную и сказал прямо на ухо отрывистыми фразами, игнорируя клоунаду:
— Если хоть кто-то узнает о вас, представляешь, с какой скоростью Волдеморт убьёт тебя, сложив в голове элементарный пазл, который быстро даст ответ на вопрос, как Поттеру удалось свинтить с той вечеринки, да ещё и захватить с собой подружку? Но знаешь, нет, — хмыкнул Забини. — Сначала он запытает нахуй Нарциссу на твоих глазах, потому что я уверен, наказание за предательство в этой организации малость хуже, чем начищение ботинок Филчу.
— Хватит говорить со мной так, будто я не знаю! — рассвирепел Малфой.
Это было слишком. Он всё лето засыпал, выстраивая вокруг своего мозга крепость, которая перегружала лёгкие, кровеносную систему, каждый из отделов мозга. Как Блейзу в голову могло прийти, что он не в курсе, чем рисковал? Но Драко заебался. Риск обнимал его со спины, утыкался в позвонки своим стальным носом, вонзал шурупы меж костей. Как будто напоминал: «Это не продлится долго, так что... наслаждайся». И он пытался.
— Хватит вести себя так, из-за чего потом люди задают вопросы! — прошипел Забини, ткнув рукой на толпу, которая сидела слишком далеко, чтобы слышать хоть слово, и Теодор развлекал их достаточно, чтобы взгляды лишь изредка возвращались к перепалке.
— Я никому не давал повода для...
— Да им не нужен повод, это, сука, не так работает! — перебил его Блейз таким тоном, будто Драко нёс полнейшую чушь. — Это всегда детали. Дай им заметить что-то неладное, и они соберут всю картину воедино, — он покачал головой и вернул Малфою прямой взгляд. — Раз тебе похер на себя, — вкрадчиво заявил Блейз, сделав ещё шаг вперёд, — то знай, если ты вдруг попадёшься, я надеюсь, ты будешь подыхать с мыслью о том, что я лично притащу её Реддлу. Чтоб он смог поквитаться с той, из-за кого это всё произошло.
Драко понадобилась секунда, чтобы осознать. Нет. Это же... Забини смотрел на него с такой откровенной решимостью, что его мышцы сработали автоматически, даже не спросив команды. Драко со всей дури толкнул Блейза, затем сжал его куртку в руках и встряхнул друга.
— Не смей угрожать мне ею, — прорычал он.
— Нет вещи, которую я бы не посмел, Драко, — произнёс Забини и оттолкнул его. Их физическая сила была примерно равна, и Малфой точно мог сказать, что это был самый близкий момент, когда они оказались за полшага до драки. — Если это единственное, что на тебя действует, знай: она будет следующей после тебя.
Они стояли и смотрели друг на друга с нескрываемой ненавистью. Малфой чувствовал, как кровь в его теле нагревалась, словно он готовился к удару. Искренне желал ударить. Заставить друга заткнуться. Чтобы он пообещал, что не притронется, блять, к Грейнджер пальцем, что бы ни произошло. Дал грёбаный Непреложный обет, что не будет. Что он не станет.
Драко никогда не отбрасывал эту возможность. Они ходили по мине и точно знали, что рано или поздно их взорвёт. Обоих. Но дело было не в адреналине, больше нет, это было о том, что он не чувствовал себя живым. Отчаяние затапливало горло так стремительно, что Драко не успел закрыться, потому что оно отразилось в глазах Забини, смешавшись с гневом.
— Чёрт возьми, я не собираюсь хоронить друга! — произнёс он, глядя на Малфоя.
Драко захотелось набрать воздух в лёгкие и заорать. Потому что он заебался находиться в капкане, который невозможно обойти — его нога уже была раздавлена под металлическими пазами.
Малфой открыл рот, понятия не имея, что собирался сказать. Просто ему казалось, что он обязан что-то сказать, что это заявление не должно повиснуть в воздухе грёбаным ядовитым концентратом, чем-то, что могло их рассорить, поставить стенки, но почему-то никогда так не работало. Словно все человеческие законы взвинчивали к херам, когда дело доходило до этой дружбы.
Но визг неожиданности прервал его мысли. Они синхронно повернулись в сторону. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дафна выпрямилась, выронила из руки стакан с коктейлем, который мягко приземлился на траву, хотя, наверное, даже если бы он упал на натёртый мрамор, никому бы не было дела, потому что она стояла в одном светлом лифчике.
— Ой, Гринграсс, прости, я хотела заставить исчезнуть гору мусора и, видимо, промахнулась, — фальшиво хихикнула девушка. Её голос был чертовски похож на тот, которым проговаривали какое-то дерьмо об апельсиновом чае.
Малфой перевёл взгляд, понимая, что Мелоди стояла рядом с двумя подругами и моргала глазами, пока затянутые алкоголем сознания поворачивали головы, потихоньку понимая, что произошло. Блять.
— Очень жаль, Мелоди, что ты такая косорукая, — огрызнулась Дафна, и Блейз сорвался с места, когда всё стало... очевидным.
Этот шёпот. Порой даже не особо стремящийся к тому, чтобы быть скрытым. Как сплетни, которые рассасывали на языке, как леденец, передавали изо рта в рот, как в грязной похабной подростковой игре, но на людях говорили, что ненавидели этот сорт конфет. Все присутствующие смотрели на предплечья Дафны. Все, как один.
— Что у неё с руками?..
— Я говорила, что мне тогда не показалось...
Слышался гул, перебиваемый только треском поленьев. Слизеринка сжала губы и обхватила себя руками за секунду до того, как к ней подскочил Блейз.
— Дафна?
Он бегло осматривал её, проверяя, всё ли с ней в порядке. Затем Блейз развернулся и толкнул хихикающую Мелоди так, что её условно тихие перешёптывания с подружками и смешки превратились в мокрый звук застрявшей в горле слюны, когда она свалилась на холодную землю.
— Блейз, — предупредительно произнёс Драко, схватив его за локоть.
— Да что, блять, с тобой не так?! — Забини смотрел на шокированную когтевранку, к которой подскочили девушки, как только она начала рыдать. Хотя Малфой был уверен, толчок не был таким болезненным.
— Выглядит очень по-рыцарски, Блейз, — произнесла Астория пренебрежительно-веселящимся тоном, смотря на развернувшуюся сцену. — Пока не знаешь правду.
Забини бросил на неё острый взгляд и, проигнорировав, стащил с себя куртку. Он набросил её Дафне на плечи. Драко всё ещё видел, как его трясло от агрессии, бушующей под кожей. Он знал, как это чувствовалось. Адреналин, меняющий атомы кислорода, превращающийся в ярость. Такую особенную злобу, которая сублимировалась в жестокие, почти неконтролируемые планы мести. И это всегда происходило из-за чего-то похожего. Поломанного взгляда из-под ресниц, всхлипа и едва заметного жеста, где она ёжится, и ты чувствуешь, как тебе срывает нахер башню от желания свернуть кому-то шею. Драко понимал. Теперь.
— Пойдём, давай, иди, — Малфой осторожно приобнял Дафну за плечи, направляя её по тропинке.
Не было смысла успокаивать Блейза, он просто пойдёт за ней. Драко пришёл раньше всех на место вечеринки, потому что заколдовывал поляну, и парень наколдовал несколько кресел за деревянной изгородью, где стояли ящики с алкоголем и остатки гирлянд, с которыми Джемма устала разбираться.
— Спасибо, — выдохнула Дафна, когда он завёл её за изгородь и усадил на пуф.
Гринграсс куталась в куртку Блейза, смотря себе под ноги пустым взглядом. До них до сих пор доносились отголоски обсуждений. Драко был уверен: завтра эта история обрастёт новым слоем сплетен. Пиздец.
— Я уверен, они... — начал Блейз, присевший перед Дафной на корточки. Он положил ей руки на колени, но она покачала головой.
— Они сделали это специально, — хмыкнула Дафна, вытирая нос. — Ариадна, её подруга, видела, как я переодевалась.
Малфой сжал губы, склоняясь к тому, что это правда. Иногда его ужасало то, на что способны влюблённые девчонки. Пока не вспоминал себя. Он был уверен, что ненавидел это чувство с каждым днём всё сильнее.
— Впрочем, это естественные вещи, ничего страшного, — натянуто хохотнула Дафна, подняла голову и поправила блондинистые волосы. — Несколько столетий назад гастролировали шатры, где людям показывали уродства. Они собирали большие залы, поэтому все вполне...
— Перестань, — грубо оборвал её Блейз, осознав, к чему она вела. Подбородок Гринграсс начал трястись, и она вновь уткнулась глазами в пол, сжимая пальцами слишком большие для неё рукава куртки Забини. — Даф, пожалуйста.
Это было больно слушать. Драко ёжился, слыша эти ноты в голосе лучшего друга, как будто кто-то в его связках ходил по раздробленному стеклу босиком. Он хорошо помнил тот вечер, когда услышал их впервые. Впервые за всю жизнь. И это была уже третья причина ненавидеть это чувство — что оно такое, если заставляет ощущать себя вот так?
— Я сама виновата, — Дафна покачала головой и вытерла щеку. — Мама предупреждала о том, что если я не стану нормальной, мне не будет места в нормальном обществе, и очевидно, она права.
— Твоя мама ебаная психопатка, — сухо произнес Драко, смотря на Дафну в упор, когда она подняла на него мокрые глаза. — И я надеюсь, это общество никогда не достигнет того уровня нормальности, чтобы соответствовать шкале приемлемости твоей семьи.
Не Драко было об этом говорить. Но... Дафна — девочка. И этот факт почему-то в его голове делал эту ситуацию ещё более мерзкой. Драко на секунду представил голос матери Грейнджер, который он слышал в голове за лето раз миллион, повторяющий одну и ту же фразу обеспокоенным тоном... Он представил... Блять. Драко не знал, как Блейз это выносил.
— Поздно, — едва слышно фыркнула Дафна.
Она опять опустила взгляд. Дафна втянула в себя воздух, подвернула рукава и подняла материю куртки до локтя. Драко сжал зубы. Он знал. И Дафна знала, что он знал, но видеть это было... иначе.
Частые тонкие шрамы, комкающие кожу на предплечьях, как жатую бумагу — следы тонких ногтей, которые впивались в кожу, расцарапывая её до крови. Раз за разом. Это происходило, видимо, так часто, что кожный покров просто не успевал восстанавливаться.
— Это уродливо, — произнесла Дафна, проводя рукой по шрамам.
— Неправда, — твёрдо сказал Блейз.
— Ты просто...
Было видно, что она хотела отмахнуться, но Блейз перехватил её руку и сжал запястье, чтобы выпрямить сустав в локте. Он склонился и прошёлся губами по шрамам. Дафна едва слышно вздохнула, пока Забини зацеловывал отметины.
— Ты красивая, — сказал Блейз, чиркнув кончиком носа по её предплечью и посмотрев на неё. — Дафна, ты такая красивая. Это вообще ничего не значит, слышишь? — он провёл пальцами по её щеке, убирая скатывающиеся слёзы, затем вздохнул и поднялся. — Иди сюда.
Он усадил её к себе на колени, позволив уткнуться в шею, и, видимо, Дафна была одной из тех, кто плакал сильнее, если начинать жалеть.
Драко вспомнил, как Грейнджер делала что-то похожее. Целовала шрам под его ключицей, как будто давала ответ, разрешала рассказать ей, обещала принять, что бы это ни было. Неважно, что он никогда бы не стал.
— Что, если я никогда не стану нормальной? — всхлипнув, глухо пробормотала Дафна и прижалась ближе, пока руки парня успокаивающе гладили её. — Если это никогда не изменится?
— Это неважно. Никогда не было важно, — Блейз убрал волосы с её лица и слегка повернул голову. — Я люблю тебя, — произнёс он шёпотом, и она сомкнула руки на его шее сильнее.
Малфой вздохнул. Как жестоко это было. Иногда ему казалось, что после таких историй люди не должны чувствовать что-то подобное. Это омерзительно. Было бы куда лучше, если бы Блейзу всё ещё было плевать. Вы просто теребите раны друг друга собственным присутствием, и это никогда не заканчивается. Херово, когда твоё собственное успокоение — твой же личный сорт триггера. Как пластырь, который единственный под рукой, но он смочен в солевом растворе.
Иногда ему казалось, что Дафна пережила бы это проще, если бы не сидела у Блейза на коленях, всё ещё не доверяя, и не всхлипывала. Но она просто не в состоянии отпустить. Ему казалось, что лучше бы Блейз забыл эту историю, и она осталась максимум угрызением совести, спрятанным на подушке с парой светлых волос. Потому что это выглядело как издевательство над ними обоими, как будто им мало досталось до.
После некоторых событий люди обязаны были оставаться врагами. Малфой сжал зубы, почувствовав давление на челюстях. После чего-то вроде издевательств, унижений, ненависти, которая нитью проходила через года, чтобы потом зачем-то превратиться в провод под напряжением, доходившим прямо до её карамельных глаз, и всё. Всё больше не имело смысла. Когда перестало иметь?
Ему нравилось думать, что это тело, гормоны, влечение. Они выросли. Теперь Малфой смотрел на её волосы и думал не о том, как оскорбить сильнее, а о том, как она вздыхала, когда он зарывался в них пальцами и притягивал её голову к плечу. Это было что-то вроде естественного, верно? Неестественно было то, что после всего произошедшего он мог бояться думать о ней, потому что тогда ей угрожала бы опасность. Смешно, но почему-то собственная смерть пугала его не так сильно. Как лишиться её. Как какая-то фантомная боль — тихий отголосок из одной из параллелей. Было просто отвратительно, что она могла просить его быть ближе так искренне, целовать его губы с почти что благоговением после того, как эти губы смешивали её с грязью столько лет подряд. В этом не было ничего романтичного, просто какое-то вывернутое уродство, ведь он понял бы, если это был бы просто секс. Но не то, что чувствовалось внутри, как раздробленный голос, когда она плакала. Как у Блейза. Просто насмешка. Как будто Бог держал их друг другом в тонусе, закалял сталь.
— За ними нужно следить, будьте тут, — кивнул головой Малфой, разворачиваясь. — Я дам вам знать, когда все начнут сворачиваться.
— Драко?
Он повернулся на оклик Блейза.
— Узнай, кто это сделал.
Малфой на секунду замер, но потом кивнул, получив едва заметный кивок в ответ. Забини выдохнул и, отняв ладонь от бедра Гринграсс, провёл ею по волосам девушки.