21
Проснувшись утром, Дин понял, что в этот день он непростительно поздно встал. Часы показывали одиннадцать, и давно уже пора было завтракать, а он только тер глаза, не желавшие открываться. Не глядя доковыляв до ванной, он привел себя в порядок и вышел уже более бодрым, чем был. «Еще кофе, и я в норме». В комнате у окна сидел Сэм, внимательно что-то изучая в ноутбуке. Он обернулся на звуки шагов и, опять уставившись в экран, сказал: — С добрым утром. — И тебе того же, — зевнув, ответил Дин и тут же устроился на втором стуле. Случайно посмотрев на кровати, он вдруг понял, что обе пусты. — А где ведьма-зазнайка? — Я думал, ты перестал ее так называть, — не отрываясь от компьютера, сказал Сэм. — Она уехала, пока ты изволил мирно почивать. — А дождаться, пока проснусь, чтобы сказать «пока-пока, ребята» никак нельзя? — недовольно пробормотал Дин, опираясь подбородком о сложенные на столе руки. — Она хотела, но скоро устала ждать твоего пробуждения, Спящая Красавица. Поэтому кое-что оставила. Дин осторожно, как сокровище Клеопатры, развернул поданный ему листок бумаги, а потом усмехнулся — в центре была лишь одна фраза: «Надеюсь, больше не встретимся, страшный охотник на ведьм». — Эй! Ты куда? — выкрикнул Сэм, когда Дин схватил куртку и, ничего не объясняя, полетел к двери. — Она все-таки на меня запала! — победно улыбнувшись, Дин выскочил на улицу. * * * Упаковка вещей никогда не нравилась Гермионе. Нужно было как можно компактнее сложить все по коробкам, не забыть подписать, где что лежит. Счастье, что в ближайшем магазинчике оказалось с десяток коробок из-под одежды, и они любезно отдали их ей. После первой коробки Гермиона решила еще раз нарушить собственный запрет и поколдовать. Дело пошло куда быстрее, но собиралась она все равно с тяжелым сердцем. В этом доме она никогда не была счастлива. Даже кошку или собаку не удавалось завести, потому что сутками она пропадала на работе. В коридоре затрезвонил телефон; Гермиона сняла трубку. — Да, Мириам, здравствуй. Одобрили перевод? Куда? В Луизиану? Прекрасно, спасибо, Мириам. Удачи, может еще увидимся. Пока. Там она начнет новую жизнь, еще лучше, чем эта. Но почему ей никак не удавалось заставить себя вновь приступить к сборам? Вместо этого она стояла в коридоре, облокотившись поясницей о столик, и думала, думала, думала. Кто-то нажал на дверной звонок, и Гермиона, поморщившись — как ей не нравится этот трезвон! — пошла открывать. Она думала, пришли из риэлтерской компании, чтобы осмотреть дом, но ошиблась. — Даже на порог не пустишь? — ухмыляясь, спросил Дин, подметив, что она со всей силы вцепилась в дверь. — Заходи, — Гермиона вздохнула и пропустила его в коридор. Они остановились у входа в гостиную, и, как бы Гермиона не старалась закрыть собой коробки, он увидел разбросанные по комнате вещи. — Уезжаешь? — Да. — Почему? Она позволила себе улыбнуться, правда, немного печально, но не ответить — нет, объяснять она не желала. — Испугалась страшного охотника на ведьм? — Гермиона и не сообразила, когда он успел обхватить ее за сложенные на груди руки. — Нет. — А что тогда? — Испугалась того, что страшный охотник на нечисть больше не кажется мне страшным. Она сделала глубокий вдох, приготовившись к насмешкам, но их не последовало. — А если страшный охотник скажет, что злая ведьма больше не кажется ему злой? — Тогда ведьма скажет, что, наверное, они больше не обязаны враждовать друг с другом. — И не должны были, — прошептал Дин, наклоняясь, чтобы поцеловать ее, и снова повторил перед тем, как коснуться ее губ своими: — И не должны были… По его телу разливалось новое, ранее неведомое ощущение эйфории, счастья и бесконечной благодарности. За что он был благодарен? Трудно поверить — за то, что она позволяла себя целовать, хотя с месяц назад он даже представить не мог девушки, которая не захочет этого. Гермиона первая отстранилась от него: не из-за того, что настырный внутренний голос просто заходился возмущенными криками, а потому что ей просто перестало хватать воздуха. — Первый раз мне трудно дышать из-за поцелуя, — улыбаясь, сказала она. — Зависит от того, кто тебя целует. Привыкай. — Что значит — привыкай? Что ты задумал? Дин ухмыльнулся так, как умеет делать это только он, и уверенно заявил: — Значит, что ни в Джорджию, ни в Айову, ни в Массачусетс — или куда ты там собралась — ты не поедешь. По крайней мере, без меня точно. Гермиона едва не завизжала, как эксцентричная школьница, когда ее подхватили на руки и закружили по коридору. Она только обхватила Дина руками за шею, чтобы ненароком не упасть. — Поставь меня на место! — все-таки не удержавшись, взвизгнула она. — И не подумаю, крошка! Я намерен вцепиться в тебя всеми конечностями. — И что ты от меня хочешь? — Много чего. Но пока начнем с чашки кофе. Я не позавтракал. * * * Тринадцать лет спустя Над Лондоном клубились тучи, обычные для этого времени года. Хлынул дождь, и разноцветные зонтики, как цветы, одновременно раскрылись. У вокзала остановилась желтая машина такси, и из нее, пошатываясь, практически выполз высокий коренастый мужчина. За ним последовали невысокая шатенка в строгом бежевом пальто и русоволосый подросток. — Чтобы я еще раз согласился на этот ваш… как же… — ворчливо сказал мужчина, поднимая воротник кожаной куртки. Он открыл багажник и принялся вытаскивать оттуда чемоданы. — Порт-ключ, пап, — подсказал подросток, а потом схватил его за рукав, пытаясь затащить отца под крышу вокзала. Втроем они пробежали по лужам и оказались в зале ожидания. — Никогда не любил ваши колдовские штучки! — отряхиваясь, сказал мужчина. — Ой, прекрати ворчать! — не выдержала женщина, видимо, мать семейства. — Ты мог остаться в Канзас-Сити. — Еще чего! Я же говорил, что никуда вас не отпущу одних. — Ты мог попросить дядю Сэма, — вставил мальчик, с интересом оглядывая перрон. Мужчина не ответил. Женщина уверена вела их к нужной платформе. Остановившись между девятой и десятой, она указала на стену. — Джон, разбегайся и не останавливайся. Жди нас с другой стороны. — А почему я один? — немного испуганно спросил мальчик, с опаской поглядывая на стену. — Что значит «разбегайся и не останавливайся»? — воскликнул мужчина. Женщина проигнорировала второй вопрос: — Либо ты пройдешь с папой, либо я с ним. Его одного стена не пропустит. — И, уже обращаясь к мужу, сказала: — Винчестер, не ворчи. Нужно было внимательнее слушать или оставаться дома. Семья Винчестеров переглянулась между собой, а после Джон, собравшись с духом, разбежался и исчез, коснувшись стены. Дин, не веря своим глазам, тупо уставился на стену. — Идем, храбрый охотник на нечисть, — ласково сказала Гермиона, подхватывая его под локоть. — Джон может запаниковать. — Ничего подобного, — самодовольно заявил Дин. — Он же Винчестер! Хохоча, она потянула его к стене. Волшебный барьер разверзся, пропуская их. С Джоном они встретились уже с той стороны: мальчик стоял, вцепившись в тележку, и заинтересованно оглядывался на волшебников на платформе. Школьники, от мала до велика, прощались с родителями до каникул — кто-то сдержанно кивал головой, другие, особенно первокурсники из маггловских семей, прижимались к матерям, не желая и на шаг отойти. — Последний инструктаж, парень. — Дин повернулся к сыну и с серьезным видом начал: — На уговоры нечисти не поддаваться, с вампирами и оборотнями не разговаривать. Писать минимум раз в неделю, иначе твоя мать с ума сойдет. Настойчивое покашливание жены он пропустил мимо ушей. — Ясно, пап, — протянул Джон, обнимая родителей. — Пришлю вам фотографии, если выйдет. Дяде Сэму и Мэри привет! Мальчик сорвался с места и помчался к поезду. С помощью двух старшекурсников он затащил чемоданы в вагон, и родителям оставалось только ждать, когда поезд отойдет от перрона. Гермиона смотрела на все тот же красный экспресс и никак не могла понять, как время умудряется бежать так быстро? Кажется, вчера она сама поступала в Хогвартс, а сегодня отправляет туда сына. Украдкой она взглянула на Дина: с годами он становился похож на своего отца. Легкая седина на висках придавала ему строгий и солидный вид, и Гермиона понимала, что любит его каждый год все больше и больше. Все же кое-что оставалось неизменным: кожаная куртка, приличное состояние которой она поддерживала заклинаниями, конечно, втайне от самого Дина, талисман-божок одного из африканских племен и те же зеленые глаза. — Не понимаю, чем ему не нравилось в Вермонте, — вдруг сказал Дин, вглядываясь в толпу. — Его счастье, что я вообще отпустил его в эту школу малолетних фокусников. — Все никак не привыкнешь? — Гермиона положила голову ему на плечо, почувствовав внезапный прилив нежности. За это она его любила — за то, что он умеет исполнять желания близких, даже не понимая их смысла. — Джон просто без ума от Хогвартса, он грезил им почти два года. Илвермони не подходил ему по духу. — Пригрел британца на груди, — хмыкнул Дин, приобнимая ее рукой за талию. — Надеюсь, Мэри не свяжется со всей этой чертовщиной. Как тебе Мэри Винчестер, выпускница Йельского университета? Гермиона тихо засмеялась, смешно морща нос: — Если способности проявятся, ничего ты не сделаешь. А если нет, то я только «за». Разговор прервал протяжный гудок отходящего поезда. Из окон высовывались юные волшебники, чтобы помахать родителям перед тем, как начать или продолжить новую жизнь вне дома. — Мам! — из окна крайнего купе высунулся Джон и едва не вывалился на рельсы. Гермиона ахнула от испуга, а Дин погрозил сыну кулаком: — Сиди смирно, балбес! Конечно, многие обратили на них внимание: ученики с интересом расспрашивали о мальчике, а старшее поколение оглядывалось на его родителей. Вдруг сквозь толпу к ним протиснулось четверо: двое мужчин и две женщины. Один из них, возглавляющий импровизированную процессию, внимательно посмотрел на Гермиону: — Гермиона? Узнаешь? — Гарри! Дин отошел чуть в сторону, чтобы не мешать этой долгожданной встрече. Гермиона обнимала то одного, то другого, то и дело восторженно вскрикивая: «Джинни! Боже, Рон! Как я скучала!» Он улыбнулся вслед уезжающему поезду и тихо сказал, будто для самого себя: «Все хорошо».