Глава 4
«Репаро» - и вот уже целое атласное черное платье покоится на спинке стула.
Он снова посмотрел на спящую Гермиону, и кончики его пальцев закололо от нестерпимого желания прикоснуться к ней. Ему всегда нравилось выражение ее спящего лица. Оно было до безумия милым.
Солнечный луч, проникнув в спальню сквозь открытое окно, коснулся ресниц Гермионы. С трудом разлепив глаза, она обернулась и не обнаружила в квартире никого, кроме тихо сопящего Живоглота на соседней подушке. Сгребя его в охапку, чтобы как следует потискать, она осмотрелась. Ничто вокруг нее не напоминало о событиях минувшей ночи.
Ее взгляд привлекло платье, висящее на спинке стоящего неподалеку стула. «Странно, Орион же порвал его. Я точно это помню. Неужели мне все приснилось, и он ушел вместе с ребятами?» - подумала она, медленно подходя к стулу с котом на руках. «Наверное, мне показалось, что он его порвал» - пришла она к логическому заключению и направилась в ванну, чтобы привести себя в порядок.
Приняв душ, она стала собираться в Министерство, когда раздался звонок в дверь. На пороге стоял курьер с охапкой цветов. К счастью Гермионы, это были не банальные и пошлые розы, а красивые ирисы, аромат которых быстро заполонил ее небольшую квартирку. В центре букета она обнаружила небольшую открытку:
«Прости, что ушел не попрощавшись. Но ты так мило спала, что мне не хотелось будить тебя. На обороте есть мой номер. Соскучишься – пиши. На звонки, к сожалению, не всегда могу ответить.
Орион».
Записав номер, она улыбнулась, почесав кота за ухом, от чего тот довольно заурчал.
***
За время ее отсутствия в Министерстве накопилась уйма бумаг. Гермиона следующие пару недель буквально жила на работе, а приходя домой, отрубалась мертвым сном.
Приведя все документы в порядок, она все-таки решилась написать Ориону и пригласить его на чашечку кофе. Они встретились тем же вечером в небольшой кофейне на Бедфорд Стрит.
С ним она теряла счет времени. В конечном итоге, он оказался идеален. Помимо шикарного тела, парень, несомненно, обладал харизмой, обширными познаниями в литературе, изобразительном искусстве и науке. Оказалось, что он читал ее любимые произведения и разделял ее точку зрения по многим вопросам. С ним было очень легко и приятно общаться.
Они встречались не единожды, и почти каждая встреча заканчивалась постелью в ее уютной квартире. Но каждое утро Орион испарялся, словно мимолетное видение. Гермиона как-то раз, даже решила поставить будильник, чтобы застать его врасплох, но ее попытка не увенчалась успехом. Казалось, будто он уходит сразу после того, как она уснет, обессилив от его ласк.
И каждый раз он присылал ей милые подарки, в которых она находила открытки с посланием. Эти маленькие клочки цветного картона несказанно ее радовали.
Спустя несколько месяцев, Орион сообщил, что он вынужден уехать в командировку, на неопределенный срок. Он не знал, как будут обстоять дела со связью. Но стребовал с Гермионы обещание писать ему.
За время его отсутствия курьеры частенько приносили ей приятные подарки. Она не понимала, как Орион так мастерски угадывает ее вкусы. Коробка мятных леденцов, подарочный набор чая с мелиссой, книга, которую она давно собиралась купить. Она точно не рассказывала ему о таких мелочах, чтобы он мог это запомнить. Его проницательность определенно ее радовала, но червячок сомнения и настороженности засел в ее подсознании.
Когда к милым подаркам добавились, невесть откуда появляющиеся, записки, то возле двери, то у открытого окна, она начала нервничать. Получив первое послание, прикрепленное к входной двери ее квартиры, она решила, что оно от Ориона, хотя там не было подписи, и подчерк отличался. Ну, с подчерком все легко объяснить, ведь курьерские открытки подписывал не он сам, а агентство.
Она набрала его номер, и оказалось, что абонент не доступен. На ее сообщения он тоже перестал отвечать. Она могла бы решить, что просто наскучила ему и их роман на расстоянии пришел к логическому завершению. Это только любовь может преодолевать время и километры. Но говорить о ней было рано. Однако, несмотря на отсутствие звонков и смс-сообщений, она продолжала получать от него подарки.
Как-то вечером, сидя в своем любимом кресле с Живоглотом на руках, Гермиона размышляла о природе появления мелких клочков бумаги, исписанных угловатым подчерком. Рассуждая вслух, она пришла к логическому заключению о том, что Ориону нет смысла слать ей отдельно подарки и записки. Кот слушал ее очень внимательно и даже мурчал так, будто хотел с ней поговорить. Как жаль, что он всего лишь кот и не способен на долгие разговоры.
«Значит, записки присылает кто-то другой» - от этой мысли по спине прокатилась волна мурашек, и она немного вздрогнула. Ее жест не укрылся от пушистого спутника, и он недовольно заворчал в ее руках, нервно размахивая хвостом.
Раздумывая над этим вопросом дальше, она решила сузить круг лиц, которые могли оставить записки возле ее двери или у окна. Гипотетически, записка, которую она сегодня утром обнаружила на подоконнике, могла запросто быть туда заброшена через открытое окно. Конечно немного смущал последний пятый этаж, но записку можно забросить к ней стоя при этом на крыше. Однако какой псих станет это делать? Подумав еще немного и сделав глоток ароматного чая, она решила усилить магическую защиту, чтобы эти записки больше к ней не попадали.
***
«Это уже совершенно не смешно!» подумала Гермиона, обнаружив на прикроватной тумбе очередную записку. Ей казалось, что у нее началась паранойя. Ведь никак, НИКАК, записка не могла оказаться в ее спальне. Она наложила на нее с дюжину заклинаний.
Но маленький белый вдвое сложенный листок замер в ее руках:
«Доброго утра, красавица! Сегодня холодно. Оденься теплее...»
Это начинало походить на паранойю. Она мерила комнату широкими шагами, мечтая придушить того, кто играет с ней в эту непонятную игру. Сейчас ей стало очевидно, что записки присылает волшебник, ведь магл не смог бы обойти ее защитных заклинаний, наложенных на спальню.
- Неужели этот чертов мудак Рон решил так свести меня с ума!? – вслух вырвалось у нее. – Нет, вряд ли у него хватило бы на это фантазии.
На упоминание Рональда, кот зашипел, и шерсть на его загривке встала дыбом. Он внимательно посмотрел на хозяйку и юркнул в отрытое окно. Гермиона решила, что ее нервозность его порядком замучила, и он решил прогуляться.
- А что, неплохая идея. – вслух произнесла она, потянувшись за пальто.
Вечер выдался достаточно холодным. Ветер гулял по улицам, поднимая и кружа опавшие листья. Но Гермионе было тепло, ведь согревающее заклинание крепко держалось на ней. Она медленно брела по небольшим улочкам в сторону парка, когда раздался звонок.
- Привет, Орион. – ответила она спокойно, несмотря на испытываемую радость.
- Привет, Гермиона. Я наконец-то смог вернуться. Мы можем встретиться?
Его голос был немного нервным, но в нем все равно слышалась улыбка.
- Конечно. Когда? – коротко уточнила она.
- Давай прямо сейчас, в парке, что через пару кварталов от твоего дома. Я буду ждать тебя на скамейке дальнего фонтана. – произнес Орион и положил трубку, не дожидаясь ее ответа.
Гермиона заволновалась. Ориона не было почти полгода. И вот он заявляется, и безапелляционно зовет ее в парк. «Может что-то случилось и ему нужна помощь» - думала она, направляясь к оговоренному месту.
В парке, несмотря на достаточно прохладную погоду, было весьма людно. Когда она пришла, Орион уже ждал ее возле скамейки, нервно разбрасывая ботинком листья. Увидев Гермиону, парень выпрямился и широко улыбнулся. Его улыбка была очень теплой. Не дожидаясь того, что она сама подойдет к нему, он пошел на встречу и заключил ее в объятья.
- Как же я скучал. – тихо произнес он ей на ухо.
Казалось, они простояли так вечность. Гермионе не хотелось выбираться из его теплых и сильных рук. Но парень отстранил ее, проникновенно посмотрел в глаза и произнес:
- Нам нужно поговорить.
- О чем? – уточнила Гермиона, предположив дальнейший ход разговора. Конечно, сейчас он скажет, что они не подходят друг другу, что расстояние помогло ему это понять и бла-бла-бла в том же духе. Она подобралась, мысленно подбирая слова, которыми ответит ему на это.
- Прошу, только пообещай мне, что выслушаешь не перебивая. Хорошо?
Она, молча, кивнула. А что ей еще оставалось?