Длог крови

Дом ещё спал. За окном медленно расцветало утро — туман стелился над садом, где ветер ласково шевелил мокрые листья. Тишина была нарушена только редкими, сонными вздохами близнецов, доносящимися из детской. Гермиона сидела у окна, укутавшись в мягкий серый плед, и крепко сжимала в руках чашку с ромашковым чаем. Он остыл — как и её мысли, слишком запутанные, чтобы просто сосредоточиться.

Она гладила живот — совсем плоский ещё, но такой тёплый. Её тайна была всего на день. Только вчера она вышла из отделения магогинекологии Святого Мунго, держа в руках тонкую белую карточку, на которой светилось сияющее слово: «беременна».

Это было неожиданно… и в то же время — нет. Где-то в глубине души она чувствовала это — в последние дни тошнота по утрам, невыносимая чувствительность к запахам, а главное — тот тёплый свет внутри, который она уже однажды ощущала.

Она не сказала Драко. Не рассказала Тедди. И даже не написала Джини — а та бы точно поняла с полуслова. Но Гермиона хотела… сохранить это для себя. Хоть ненадолго. Этот момент. Это состояние, когда только она знает, что внутри неё растёт новая жизнь. Ещё один малыш. Или… может быть, двое?

Мысленно она вернулась к тому утру, когда гадалка в парке с тростью, обвязанной алой лентой, с сухими, будто иссохшими глазами прошептала: «Вы снова родите двойню. Мальчика и девочку. Но позже. Тогда, когда не будете ждать».

А она ведь совсем не ждала.

На кухне скрипнула дверь. Тедди, растрёпанный, с любимым плюшевым волком под мышкой, в пижаме с драконами, зашёл босиком, потирая глаза.

— Мама… — пробормотал он и залез к ней на колени. — А ты чего не спишь?

— Просто проснулась пораньше, солнышко, — прошептала она, погладив его по спине. — Иногда мамы так делают.

— А ты не грустишь?

— Нет. Я думаю. О хорошем.

— О чём?

Гермиона прижала его к себе. Так легко было сказать. Так просто — и в то же время трудно.

— О нас. О нашей семье. Как сильно я вас люблю.

Он зевнул, устроился поудобнее у неё на груди.

— Я тоже тебя люблю, — пробормотал он и добавил с внезапной серьёзностью: — И папу люблю. Даже если он иногда заставляет меня есть брокколи.

Гермиона рассмеялась сквозь слёзы.

— Ты у нас большой мальчик. Скоро ты будешь старшим братом не только Оливеру и Оливии…

Он не расслышал. Уже заснул.

И Гермиона снова осталась наедине со своими мыслями. Она знала — скоро скажет. Но не сегодня. Сегодня — её день. День её секрета. Маленького волшебства, о котором пока знает только она и этот новый, крошечный, ещё не рожденный человек под её сердцем.