Длог крови

Дом Поттеров, как обычно, был шумным. Джеймс ползал по полу, держа в руках деревянную метлу, Гарри пытался отобрать у него волшебную ложку, а Джинни, с аккуратным округлым животом, сидела на диване и перебирала детские носочки.

Когда Гермиона с Драко вошли, в доме на мгновение стало тише. Лишь Джеймс хихикнул и залез под кресло, увидев Драко.

— Гермиона! — Джинни вскочила и обняла подругу. — Ты прямо светишься! Ты что, снова выучила новое заклинание красоты?

— Почти, — улыбнулась Гермиона и посмотрела на Драко. Он кивнул.

— Мы… ждем ребёнка, — тихо сказала она.

Гарри моргнул.

— Ты серьёзно?

— Да, — ответил Драко. — И да, мы тоже немного в шоке.

— Гермиона! — Джинни снова обняла её, уже крепче. — Это… это прекрасно! Ты станешь мамой!

— Снова, — пробормотал Тедди, забравшись на диван и делая пафосное лицо. — Потому что я уже давно назначил Гермиону своей мамой. И теперь она будет мамой ещё одного! У нас будет младший брат или сестра, ура!

Гарри рассмеялся, хлопнув Драко по плечу:

— Ну что, Малфой. Добро пожаловать в клуб молодых отцов.

— Ты ещё не видел моего утреннего лица, — ответил Драко. — Не думаю, что оно молодое.

— О, — вставила Джинни, — зато Альбус с радостью научит вашего малыша, как пинать маму изнутри. Поверь, он уже чемпион в этом.

---

Позже, у Андромеды, всё было тише. Женщина посмотрела на них внимательно, затем встала, подошла к Гермионе, и долго держала её руки в своих.

— Я потеряла так много. Но когда я вижу вас… понимаю, что семья всё ещё может расти. Что жизнь всё ещё умеет быть доброй.

Она обняла их обоих. А Тедди тут же прижался к ней сбоку и заявил:

— Бабушка, теперь тебе придётся вязать больше. И варить дважды больше какао!

— Будет сделано, — с мягкой улыбкой сказала Андромеда.

---

По дороге домой Тедди ехал на плечах у Драко, болтая ногами.

— Я придумал имя! Если это мальчик — назовём его Марс. Потому что он будет воином!

— А если девочка? — спросила Гермиона, смеясь.

— Тогда — Венера. Всё по науке.

Драко покачал головой:

— Или по астрономии.

— Или по любви, — добавила Гермиона. И они пошли дальше, под руку, под светом позднего солнца, в сторону дома, где теперь билось два сердца, и одна общая надежда.