Цвет Надежды

Глава 44. Тени прошлого.
Ты ведь будешь меня вспоминать?
Пусть нечасто, пускай лишь однажды.
Для меня это важно знать,
Ты поверь - действительно важно.

Если будешь, то стоит жить
И терпеть это странное бремя.
Значит, мы еще в силах любить,
Значит, что-то не губит время.

Если сердце в ночи глухой
Отзовется вдруг гулким стуком,
Значит, мы еще живы с тобой,
Мы не умерли в этой разлуке.

Значит, будут еще слова
И до боли знакомые жесты.
Значит, в мире, где серая мгла,
Место есть для цвета Надежды.

А ведь несколько дней назад он и подумать о подобном не мог.
Сириус Блэк усмехнулся своему стакану с соком. Ему с детства нравилось сравнивать свои ощущения до заклятия и после. Вот и сейчас он с азартом занимался самокопанием. Вчера вечером Джеймс наконец-то решился на заклятие Хранителя. Хранителем тайны стал Питер, с которым Сириус не виделся вот уже несколько дней, и как раз сегодня они договорились о встрече. Питер задерживался, и Сириус коротал время за выискиванием изъянов в заклинании. Дело в том, что местоположение дома Поттеров начисто стерлось из сознания всех, кто там когда-либо бывал. Это было настолько странно, что Сириус никак не мог к этому привыкнуть. Да, он знал, как действует заклятие. Но одно дело знать... К тому же каждый человек в глубине души считает себя уникальным, вот и Сириус с завидным упорством пытался вспомнить то, что знал в мельчайших подробностях еще несколько дней назад. Не получалось. Кажется, вот-вот и...
Он помнил кухню в доме Джеймса и Лили. Помнил, где стоит сок, а где можно отыскать напитки покрепче. Помнил розу в большом горшке, которую сам подарил Лили на прошлый день рождения. Бутоны касались края шторы на широком окне. Сириус помнил розу, помнил штору, помнил подоконник, а вот пейзаж за окном словно вырезали из памяти.
Сириус помнил зеркало в коридоре, которое регулярно отчитывало его за кожаную куртку. Помнил гостиную. Помнил камин в гостиной, помнил семейные колдографии на стенах, помнил комнату малыша Гарри. Но ничего из того, что могло натолкнуть на мысль о местонахождении дома, в памяти не всплывало. Сириус потер переносицу и залпом допил сок, который заказал в ожидании Хвоста.
- Повторить? - бармен с улыбкой кивнул на опустевший стакан.
Сириус проследил за его взглядом.
- Нет, спасибо.
Он снова бросил взгляд на часы. Хвост опаздывал на двадцать минут. На него непохоже. Как бы чего не случилось. Сириус выбрался из-за барной стойки:
- Дилан, я буду во дворе. Питу скажешь, когда он появится?
Бармен отсалютовал пустым бокалом.
Сириус направился к выходу, по пути оглядывая немногочисленных посетителей. Это вечером здесь яблоку негде упасть, сейчас время не то. Обед прошел, а до окончания рабочего дня пока рановато. Сириус распахнул входную дверь и на миг зажмурился от яркого света. В баре царил полумрак, а на улице солнце щедро дарило свое тепло. Сириус расправил плечи и подавил желание сладко потянуться. Как давно он не бездельничал! Все последние дни на работе было жарко. Аресты, набеги, обыски. За всей этой кутерьмой забывалось, что на дворе лето - самая пора выбраться на природу на денек другой, погреться на солнышке, забыть о проблемах. Вот только отпуск сейчас - непозволительная роскошь. Когда-нибудь, когда закончится эта война...
Сириус вытащил из кармана шоколадную конфету. Неделю назад он купил по пути к Джиму гору всяких сладостей, за что получил от Лили нагоняй. Оказывается, Гарри сладкое есть рано, а сама Лили наотрез отказалась, мотивируя это тем, что сладкое вредно. Сириус тогда посмеялся. У Эмили в последнее время такой же бзик. Она с чего-то решила, что поправилась, и теперь Сириус отдувался отсутствием сладкого в собственном доме, потому что самому по магазинам ходить некогда, а Эмили из чувства солидарности с собой посадила и его на жесткую диету. Вот Сириус с Джимом и Ремом под завистливые взгляды Лили и Эмили поедали запасы, купленные для Гарри.
Сириус улыбнулся, вспомнив крестника. Все-таки дети - самые невероятные создания. Ведь всего лишь год, а он уже что-то соображает. Характер проявляет. И людей для себя поделил по какому-то ему одному ведомому принципу. Он почему-то наотрез отказывался идти на руки к Питу, сколько тот ни порывался с ним поиграть. Гарри вообще был забавным созданием. Его обожали все, потому что он умудрялся найти подход к каждому. Так с Ремом они могли часами разглядывать картинки в книжках. Лили всегда повторяла, что Гарри ни с кем так долго не сидит на одном месте. Видимо, Лунатик действовал на него умиротворяющее. А с Сириусом он бесился так, что стены дрожали.
- А куда крестника дели?
Сириус в очередной раз отмахивается от зеркала в коридоре и направляется в ванную мыть руки. Благо, здешнее зеркало менее консервативно.
- Его Лили укладывает.
- Так день же.
- Дети спят днем.
- Хочу быть ребенком, - Сириус бросает взгляд на свое замученное отражение. - И днем спишь, и ночью. И никаких забот.
- Да уж, - в улыбке Джеймса непривычная нежность. Метаморфоза отцовства.
Они на цыпочках пробираются в спальню и тихо приоткрывают дверь.
Лили сидит у кроватки и качает на руках почти уснувшего Гарри. Сириус останавливается на пороге. Все-таки мать и дитя - самая удивительная картина, которую только могла создать жизнь. Сириус чувствует безграничную нежность к этим людям. Они стали его семьей за эти годы. Было всякое: ссоры, примирения, обиды, но они всегда были рядом.
Сириус на цыпочках входит в комнату. Лили вскидывает голову, заслышав его приближение. Гарри тоже открывает глазки. Сириус подмигивает крестнику, Гарри улыбается.
- Сириус! - в голосе Лили обещание убить. - Он только-только начал засыпать.
- А я что сделал? - шепотом возмущается Сириус, снова подмигивая крестнику, с которого слетели остатки сна.
- Сам теперь будешь его укладывать.
- Запросто.
Сириус осторожно берет ребенка на руки. Дети должны спать днем? Он так и не смог втолковать это Гарри.
Сириус блаженно улыбнулся. Нужно непременно состыковать выходные дни всей их честной компании и выбраться на пикник. Куда-нибудь, где шелестит листва и плещется вода у ног.
Он вспомнил последнее пребывание на природе. Это было в саду у Джима, когда они с Хвостом вешали качели для Гарри. Качели были странными - Лили купила их в маггловском магазине и впридачу надавала ему и Питеру всяких непонятных принадлежностей для их крепления. Хвост сразу предложил наплевать на маггловские штучки и прикрепить магией, но Сириус, в силу природного упрямства, решил блеснуть знаниями по маггловедению. В Хогвартсе он посещал этот предмет целый год. Ничего, правда, не вынес, но это уже детали.
После получаса мучений, отбитого пальца и поцарапанного плеча ему удалось повесить качели. Сириус гордился собой целых десять минут, пока не объявился Рем и не решил их испробовать. Пять минут магии, и разломанные качели, как новенькие. Обидно только, что Лили так и не поверила в то, что он справился. Сириус вновь улыбнулся. Как же занятно! Он помнил сад Поттеров. Помнил старое дерево, к которому они крепили качели, помнил виноград над крыльцом, из которого Лили упорно старалась вырастить живую беседку. Сириус не верил в успех предприятия, потому как однажды они с Ремом обнаружили там целую ораву Крипсов. Этих тварей практически невозможно было вывести, но Лили старательно отказывалась верить в то, что виноград не растет. Порой она была жутко упряма.
Сириус бросил взгляд на часы. Ну где же Хвост? В душу закралось беспокойство: может, зря он переложил ответственность на Питера? И дело не в недоверии, нет. Просто... У Пита не было должной подготовки. Он вообще был создан для спокойной жизни. Тихий, рассудительный, немногословный. Сириус нахмурился. Вдруг с ним что-то случилось? Не нужно было оставлять его одного. Но, с другой стороны, не переезжать же к нему жить. К тому же при таком графике работы видеться часто совсем не получалось. Однако это все пустые оправдания. Выход можно найти всегда. Сириус огляделся по сторонам. Во дворе было немноголюдно. Резвились детишки, о чем-то спорили два пожилых волшебника.
Сириус подошел к своему мотоциклу, по пути споткнулся о камень и внезапно почувствовал, как в ушах зазвенело и в носу засвербело. Юноша потер переносицу, чихнул. Странное ощущение вызвало озноб. Как от заклинания. Сириус потер мочку уха, потряс головой. Неприятное чувство ослабло. Юноша глубоко вздохнул. Что там говорят колдомедики? Нужно больше отдыхать? Вот он и отдыхает. Первый выходной за несколько недель. Сириус бросил взгляд на часы. Питер опаздывал на час. Связаться с его домом? Не выйдет. Хвост должен ехать с работы. Справиться в Министерстве или еще подождать? Ну не может с ним ничего случиться. Не должно. Сириус провел рукой по царапине на мотоцикле. Нужно отдать в мастерскую. Интересно, где он так умудрился? Юноша задумался и почти сразу вспомнил. Ну конечно, на прошлой неделе он в дождь подъезжал к дому Джима, и мотоцикл занесло. Помнится, Лили чуть в обморок не упала, когда он появился на пороге грязный и злой. У них вообще подъезд к дому дурацкий: дорога под уклон. Зимой - ледяная горка, в дождь - река. А ведь он говорил, что не стоит покупать дом в низине. Хотя сама Годрикова Лощина была чудесным местом.
Пальцы, скользящие по царапине на корпусе мотоцикла, замерли. «Годрикова Лощина?» Сириус сделал шаг назад и в панике оглянулся по сторонам. Во дворе все было так же: веселые улыбки, негромкие голоса. Кто-то сильно задел его плечом. Юноша резко обернулся на седовласого волшебника, извинившегося за собственную неловкость. Сириус даже не кивнул в ответ.
«Мерлин, пусть это будет моя уникальность! Пусть это я такой особенный, и заклятие перестало действовать именно на меня».
Сириус рванул обратно в бар.
- Питера не бы... - бармен замер на полуслове, увидев взгляд Сириуса.
- Мне нужен камин.
- Там, - бармен указал направление. Сириус часто здесь бывал, вот только камином не пользовался ни разу.
Он подлетел к камину, схватил порошок и...
- Молодой человек, вы разучились читать? Камин не работает, - пожилой волшебник меланхолично чистил какую-то деталь.
- Мне срочно нужен камин! - рявкнул Сириус.
- Через полчаса. Не раньше.
Сириус в раздражении швырнул порох на пол. Захотелось прибить этого флегматичного старикашку. Он бросился обратно в зал:
- Дилан! Мне нужен камин. Срочно!
- Сириус, я совсем забыл: приказ Министерства проверить все камины. Сейчас как раз проверяют эту часть города.
Юноша схватился за голову.
- Ты же на мотоцикле, - осторожно подсказал Дилан, всерьез обеспокоенный поведением молодого аврора.
Сириус выскочил на улицу. Другого выхода не было. Резко взмыв в воздух, он направился в Годрикову Лощину самым коротким путем. Он плевал на средства антимаггловской безопасности: летел прямиком через маггловские кварталы. Знал, что за это ждет отстранение от должности, разбирательство и решение комиссии. Но ему было плевать. Плевать на все, кроме одного: успеть к дому Поттеров раньше, чем тот, кому Питер открыл его местонахождение.
Как он собирался справиться с величайшим черным магом последних лет? Сириус не знал. В этот миг он не строил планов, не рисовал в сознании героических сцен. Он просто хотел увидеть уютный домик Джима в целости и сохранности.
Только бы успеть. Только бы успеть.
Он старался не думать о Питере. Вопрос «почему» он ставит до лучших времен. Сейчас нельзя давать волю гневу. Он должен справиться. Мотоцикл с ревом разрезал небо, подгоняемый мольбами своего хозяина.
С Джимом ничего не случится. С ним ничего не может случиться. Не имеет права. Сириус так отчаянно повторял это, чтобы отогнать липкий страх. Он не думал в этот момент о Лили и Гарри. Так получилось, что над Джеймсом Поттером частенько витала смерть, как и над самим Сириусом. Потому-то он не раз представлял себе возможность гибели друга, но всегда отгонял подобные мысли прочь. С Джимом ничего не может случиться. Это же Джим. Его ждут дома жена и ребенок. Он... не имеет права.
Что же касается Лили и малыша Гарри, то слово «смерть» никоим образом не сочеталось с их именами. Они были из той, другой жизни, где нет места смертельному заклятию авада кедавра, нет места крови. Только лишь свет и радость.
Даже находясь рядом с семьей Джима в те дни, когда Сохатый дежурил, Сириус не отдавал себе отчета в том, что он их охраняет. Нет, в случае опасности, он готов был отдать жизнь за этих людей. Но это - инстинкт, это магия дружбы. А разумом он не верил в опасность. Не верил, что счастливую семью Джима может постичь участь тех людей, в дома которых они были вынуждены входить по долгу службы.
С ним все будет хорошо.
Все будет замечательно.
Сириус повторял эти слова вполголоса, чтобы они превратились в реальность. Ведь мысли материальны. Если верить, все сбудется. Если верить...
Опытный глаз аврора увидел черную Метку издалека. Но сердце не желало этого принимать. Сириус до рези в глазах вглядывался в уродливое облако впереди. Черная Метка... Юноша на миг зажмурился, отчаянно надеясь, что когда он откроет глаза, небо впереди окажется чистым и ясным. Мотоцикл повело в сторону. Сириус открыл глаза, выровнял полет и только тогда вновь посмотрел на Метку.
Надежда рассыпалась в пыль. Сириус малодушно подумал: «Пусть это будет другой дом. Пусть это будет что угодно, только не дом, во дворе которого они несколько дней назад вешали детские качели».
Великий Мерлин не услышал его молитвы. Великий Мерлин насмехался оскалом черепа со змеей, выползающей изо рта.
В тот день Сириус подумал, что напрасно верил ему все эти годы. Спускаясь к полуразрушенному дому, он понял, что в нем больше нет ничего: ни Веры, ни Надежды, ни Жизни. Весь его мир в одночасье превратился в руины, подобно некогда уютному дому его лучших друзей. И это - лишь его вина.

* * *

На следующий день после знаменательного события Люциус Малфой решил дать обед в своем поместье. Обед для людей, объединенных Меткой. Что он ожидал от этого дня? Увидеть единение? Почувствовать, что Лорд не исчез навсегда? Поверить в то, что все закончилось? Люциус не знал. В миг, когда стало известно о произошедшем в доме Поттеров, Люциус понял, что он наконец может вздохнуть с облегчением, расправить плечи и жить своей жизнью. Он был огорчен падением Лорда? Он не знал. Пока не знал, потому что нужно было понять, как жить дальше. Ведь все последние годы он делал лишь то, что требовал от него мужчина с пронзительным взглядом. Мировое господство стало заоблачной мечтой. А мечтал ли Люциус сам о нем когда-нибудь? Наверное, нет. При всей его амбициозности мировое господство представлялось Люциусу довольно хлопотным делом. Да его, в общем-то, всерьез на эту роль и не брали. Роль приближенного, роль правой руки. А теперь все повисло в воздухе. Именно для этого Люциус собирал гостей: чтобы понять, что делать дальше. Какие ходят слухи, домыслы... Он не верил, что Лорд погиб. А это означает, что нужно придерживаться осторожной линии поведения. С одной стороны, попасть в Азкабан совершенно не хотелось, а если вскроется его участие в делах Лорда, то этого не избежать. Его семья и так оказалась в невыгодном положении: сестра Нарциссы была арестована, как одна из самых ярых сторонниц Лорда. Это обстоятельство, естественно, не прибавляло Люциусу уверенности в будущем. С другой стороны, публично отрекаться тоже было чревато, потому что в случае возвращения Лорда, Азкабан покажется райским уголком.
А еще оставался сын, на которого наложено древнее заклятие. Мальчик должен вырасти великим волшебником, только нужно правильно его воспитать. Но теперь Люциус уже не мог понять, где это «правильно». Он не желал себе признаваться, но в присутствии сына чувствовал себя неуютно. Почему? Да потому что мальчик рос совершенно не таким, каким был он, Люциус. Понятно, что в столь раннем детстве он себя не помнил, но, по рассказам матери, Люциус был плаксив, болезнен. Драко же не плакал вообще. Был требовательным и упрямым. И это лишь начало. Что с ним делать дальше, Люциус понятия не имел. Чем больше он об этом думал, тем отчетливее понимал, что не был готов к отцовству. Его вполне устраивала жизнь без семьи.
Ну, ничего. Время все расставит по своим местам.
В его доме собралось много людей. Все те, кто носил на предплечье черную Метку. Те, кто был отягощен виной перед волшебным миром. Смерти магглов и авроров, применение непростительных заклятий... Люциус смотрел на знакомые лица, словно ожидая ответа на свой невысказанный вопрос. И что же делали они? Те, кто должен дать ответ? Они изучали. Они так же, как и Люциус, вглядывались в лица друг друга, не спеша высказывать свое мнение. Званый обед напоминал игру. Говорили о чем угодно, но не о случившемся вчера. А ведь эта тема обсуждалась всем волшебным сообществом. Газеты трубили: «Тот-Кого-Нельзя-Называть пал». А люди, собравшиеся в этом замке, не спешили подключаться к общему хору. Безусловно, были и ярые сторонники Лорда, часть из которых не пожелала откликнуться на приглашение. Но были и те, кто служил из страха, как, например, виновник вчерашних событий Хвост, который пропал неизвестно куда. А впрочем, возможно, Блэк действительно его убил. Люциус не сожалел об этом человеке. Тот, кто предал одну сторону, рано или поздно предаст другую. Лорд все равно собирался покончить с ним.
Большинство собравшихся были из той - первой волны Пожирателей. Первые татуировки делались скорее из любопытства. Это потом жизнь круто изменилась, но ведь это не означало, что все сидящие за этим столом приняли взгляды Темного Лорда. Люциус посмотрел на Фреда Забини.
Тот был молчалив и хмур. Люциус не удивился бы, узнав, что Фред всерьез переживает из-за смерти Поттера. Люциус никогда не мог понять, почему Лорд держит Фреда. Обычно неугодные погибали. А Фред здравствовал и процветал. Почему? Не то чтобы Люциус был не рад этому. Так или иначе, Фред входил в число немногих людей, которых Люциус мог назвать друзьями. С натяжкой, правда, в силу того, что у него вообще не было друзей. Однако он не мог не признать, что Забини совершенно не проникся идеей Пожирателей. Он принял Метку по настоянию отца, но однажды наотрез отказался участвовать в «забавах» Пожирателей. В тот день Люциус думал, что видит Фреда в последний раз. Но нет. Лорд нашел применение таланту мистера Забини. Фред, который очень тонко разбирался в рунах, стал кем-то вроде переводчика древних трудов. Лорд использовал много старых книг, а сам, видимо, не владел этим языком в достаточной степени. Хотя Люциус сомневался, что тот мог бы в этом признаться. Скорее всего, хорошей отговоркой стало отсутствие времени. Вот Фред и занимался творческой работой. Нравилось ли ему это? Вряд ли.
Частенько благодаря его переводам с Лордом происходили трансформации, делавшие его все менее похожим на человека. Люциус как-то даже подумал, что Фред мог бы перевести что-нибудь не так, и тогда все могло бы измениться. Но он сразу отогнал подобные мысли. Фред не был похож на самоубийцу. Да и на палача собственной семьи тоже.
За большим столом их взгляды встретились. Никаких эмоций. Люциус так и не смог понять, о чем думает Фред Забини.
Обычный светский прием. После обеда гости разбились на группы «по интересам». Сам воздух старого имения был пропитан недосказанностью и фальшью. Люциус прислушивался к разговорам гостей и... ничего. Он почти хотел, чтобы что-то разорвало это затишье. Чтобы грянула буря, и всем наконец стало понятно, что все закончено, или же, наоборот, все продолжается, лишь нужно выработать какую-то новую тактику. Что взамен Лорда есть новый человек, за которым все пойдут, и этим человеком считают Люциуса. Он отчаянно хотел какой-то определенности. Вот только сам сделать первый шаг не мог. Это значило бы выступить открыто, обозначить свою позицию и практически неминуемо наткнуться на противников. Люциус не умел так действовать, да и не хотел. Ему было проще спровоцировать чей-то шаг. В случае удачного хода всегда можно вступить в игру, а в случае ошибки... что ж, в случае ошибки отвечает тот, кто делает этот самый шаг.
Но все молчали. В первый раз на памяти Люциуса желающих выступить не нашлось. Он еще раз бросил взгляд на Фреда. Но мистер Забини молча курил, сидя в одном из кресел. Люциус про себя выругался. Наивно полагать, что в этом доме могут говорить то, что думают.
Здесь он ошибался, потому что дух показного равнодушия и напряженной недосказанности, пропитавший обеденный зал, гостиную, холл, каминную старого поместья, не достигал тяжелых резных дверей библиотеки. Наверное, поэтому за ней не было недостатка в эмоциях. А возможно, дело было в пропасти между толпой, связанной узором, впечатанным в кожу, и двумя людьми, чьи души не затронула суть Метки, в ком по-прежнему продолжали бушевать юношеские порывы и нешуточные страсти. Их внутренний мир привычно прятался под маской вежливости, хороших манер и умением держать себя в руках, но бывали минуты, когда стены разлетались в пыль, а нормы поведения окружающего общества сметались шквалом эмоций.
- Это неправда! Это не может быть правдой! - как заведенная, повторяла Нарцисса Малфой, сжимая в руке газету.
Северус Снейп упорно молчал. Молчал уже около двадцати минут, прислонившись к подоконнику и неотрывно глядя на широкий письменный стол. Молчал потому, что не мог говорить, потому что до сих пор не мог поверить в случившееся, не мог понять и принять. Переживал ли он падение Лорда? Да плевать ему было на Лорда. Он не испытал ни радости, ни ужаса, ни печали, ни разочарования. Ему было плевать на то, что случилось с этим чертовым Темным Лордом, потому что случилось что-то более страшное, чем изменения в судьбе всего волшебного мира. Взорвался и разрушился мир самого Северуса, разрушился, подобно дому в Годриковой Лощине, погребя под обломками часть его души: яркую и солнечную. Он еще не понимал этого до конца, но сухие факты в газетах говорили сами за себя. Там кричали, трубили о победе Добра, о падении Темных сил, о том, что в мир пришел мальчик, способный остановить зло. Ему тут же придумали звучное имя - «Мальчик-Который-Выжил». Его восхваляли, его возносили до небес. И маленькой ремаркой информировали о гибели его родителей. И всему этому беснующемуся от радости волшебному миру было невдомек, что за этой маленькой строчкой скрывалось... Северус не мог подобрать определения этому. Горе? Беда? Кошмар? Апокалипсис? Все эти слова звучали напыщенно и высокопарно, и в то же время они даже в малой степени не передавали то, что творилось в его душе.
Если бы время можно было повернуть вспять... Он ни за что не позволил бы ей выйти замуж за этого чертова Поттера. Как? Он не знал. Знал только, что свернул бы горы, лишь бы уберечь ее. Почему осознание приходит непростительно поздно? Почему все эти годы Северус спокойно жил, веря, что когда-нибудь что-нибудь случится, и она будет его. Только его. Почему это случилось? Почему именно ей была уготована судьба стать матерью Чертова-Мальчика-Который-Выжил?! Почему? Северус не чувствовал сострадания к мальчику-сироте. Пока он даже не чувствовал ненависти к виновнику ее гибели. Все это придет позже, когда он сможет осознать. И тогда он сделает все, чтобы отравить жизнь этому ребенку за то, что тот так похож на отца, виновного в ее гибели, за то, что сам выжил, каким-то образом отразив смертельное заклятие. А ее не стало...
Но все это будет потом. Пока же его душа, словно замерзла и онемела. Он не понимал, что делает в этом доме на этом непонятном обеде. Он не хотел есть, не хотел разговаривать, не хотел жить. И ему совершенно не хотелось отвечать на вопросы Нарциссы.
- Нужно что-то сделать! Должен быть выход. Это ошибка! Он не мог!
Глаза Нарциссы лихорадочно блестели, но пока ни одна слезинка не упала на нарядную мантию. Она сжимала в руках газету с колдографией Пожирателя Смерти, который открыл Темному Лорду местонахождение семьи Поттеров. Северус скользнул безразличным взглядом по снимку. Ненавистный Сириус Блэк. Словно кошмар из прошлого, явившийся сейчас, чтобы убить близкого ему человека... Блэк на этом снимке был непохож сам на себя: осунувшийся, подавленный, с безразличием во взгляде. Но Северус даже не испытал злорадства. Ему было все равно. Даже ненависть пока молчала. Сначала было легкое удивление оттого, что писали в газетах. Но и оно быстро прошло, сменившись безразличием. Какая разница, кто что говорит? Важно лишь то, что ее больше нет.
Северус Снейп резко оттолкнулся от подоконника и двинулся к выходу. Он не хотел ничего знать. Нарцисса отбросила газету и крепко схватила его за рукав мантии.
- Северус, может, можно что-то придумать? Ведь это чудовищная ошибка...
Юноша резко обернулся. Мольба в серых глазах - глазах, которые всегда смотрели с безумной нежностью на этого чертова гриффиндорца... На того, кто, пусть косвенно, но виновен.
- Нарцисса! Твой ненаглядный Блэк сдал своих друзей Лорду, - Северус отчеканивал каждое слово, с тенью злорадства видя, что причиняет Нарциссе боль. - Если и есть ошибка, то только в том, что Блэк появился на свет.
Девушка отшатнулась.
- Зачем ты так говоришь? Как ты можешь?
Юноша равнодушно пожал плечами, понимая, что не имеет права причинять ей боль, но самому было так плохо, что остановиться он уже не мог. Нарцисса резко отняла руки от лица и в упор взглянула на Снейпа:
- Посмотри мне в глаза и скажи, что веришь в это!
- Во что? - Снейп возвел глаза к потолку.
- В то, что Сириус предал друзей.
- Да какая разница, верю я или нет?! - взорвался Северус. - Что это изменит?!
- Для меня это важно. Я хочу знать, что кто-то еще верит в его невиновность.
Северус резко расхохотался. Нарцисса схватила отвороты его мантии и дернула вперед:
- А не слишком ли ты много от меня хочешь? - зло прошипел Северус в ее лицо. - Мне плевать, почему он так поступил, мне плевать на то, что с ним будет. По его вине она погибла!
Слова сорвались с его губ прежде, чем он осознал, что сказал.
Нарцисса чуть нахмурилась, а потом ее озарило. Потрясение на миг вытеснило все прочие чувства и эмоции. Девушка разжала руки, отступила на шаг, споткнулась о ножку стула и резко сжала край стола.
- Ты... об Эванс?
Северус дернулся от звуков этого имени, как от удара хлыста. Он резко развернулся, подошел к окну и замер, судорожно вцепившись в край подоконника. Жгучая волна боли нахлынула вновь. Он уже и не помнил о том, что собирался уйти из библиотеки. Он просто стоял и отчаянно старался сосредоточиться на пейзаже за окном. Ясный солнечный свет. Яркий, пронизывающий. От него больно глазам. Только бы не заплакать сейчас при ней. Он не делал этого много лет, но...
Ледяная ладошка накрыла его руку.
Северус резко выдернул пальцы и замотал головой. Он не выдержит жалости.
Нарцисса отступила, напряженно глядя на его сгорбленную спину. Почему она не замечала этого раньше? Почему никогда даже мысли не возникало о чувствах Северуса? Девушка закусила губу. Она не знала, что сказать. Она не могла поставить себя на его место. Каково это любить безответно? Да, она была оторвана от Сириуса, но ведь ее сердце не верило холодному взгляду и равнодушному пожатию плечами. Разум верил, глаза верили, а сердце нет. Оно знало, что его сердце стучит в унисон. А здесь... Без веры, без надежды.
Нарцисса устало потерла висок. Да, она знала о гибели Поттеров. Расстроило ли ее это? Да, конечно. Всегда страшно понимать, что твои ровесники, люди, которых ты знала, вдруг погибают. Это значит, что судьба уже открыла счет и твоего поколения. Значит, что, возможно, следующим станешь ты. Но Нарцисса не успела это толком осознать, когда прочла о Сириусе. Эта мысль затмила и гибель Поттеров, и падение Лорда. Так бывает. Трагедия или триумф одних могут совсем тебя не затронуть, потому что твой мир состоит из других вещей. А мир Нарциссы Малфой состоял из Драко, Сириуса, Северуса и Марисы. Вот такой маленький и уютный мирок. И неважно, что эти люди часто вообще не пересекались в жизни. Что Северус и Сириус ненавидели друг друга, а Драко вообще никого к себе не подпускал. Неважно, что Северус скептически поднимал бровь, когда речь заходила о Марисе, а Мариса забавно морщила нос при упоминании о Северусе. В сердце Нарциссы они жили в мире и согласии. Жили по законам ее мира.
А вот теперь...
Нарцисса обхватила себя за плечи. Помочь Северусу она не могла. Просить помощи у него - тоже. И все же... Девушка вновь подошла к окну и встала рядом.
- Я с тобой, - негромко проговорила она. Северус долго молчал, а когда заговорил, голос прозвучал надтреснуто.
- Ее никогда не будет, - негромко проговорил он. - Никогда. Страшное слово.
Нарцисса вновь сжала его руку, и в этот раз он ей позволил.
Она не стала ничего говорить не потому, что терпеть не могла Лили Эванс. Смерть стирает подобные вещи из памяти. Просто сказать здесь было нечего.
Большая дверь распахнулась, и на пороге появился хозяин дома. Окинул взглядом их понурую компанию.
- Милая, выйди к гостям, будь добра.
Нарцисса отошла от Северуса, разгладила мантию.
Снейп не стал дожидаться ее ухода. Он быстрым шагом вышел из библиотеки.
Нарцисса проводила его взглядом и посмотрела на мужа. Ожидала упреков в неподобающем поведении. Но Люциус молчал. Нарцисса посмотрела на газету, но забрать ее не решилась, вместо этого быстро направилась к выходу.
- Нарцисса! - голос Люциуса заставил остановиться.
Он редко называл ее по имени, заменяя его безликим «милая». Девушка обернулась, ожидая чего угодно, но не того, что последовало.
Люциус вдруг произнес:
- Блэк невиновен.
Нарцисса задохнулась от неожиданности. Они никогда не говорили о Сириусе. С самой школы он был запретной темой. Всегда старательно делали вид, будто человек по имени Сириус Блэк никогда не существовал, и вдруг...
- Почему ты...
- Я считаю, ты должна знать.
Они какое-то время смотрели друг на друга.
- Я и так это знаю, - наконец произнесла Нарцисса и вышла из комнаты.
Забавно порой получается. Она услышала слова, которых так ждала, не от друга, а от... него.
А Люциус взял в руки газету, оставшуюся на столе. Потерянный взгляд, шок, непонимание. И это некогда самоуверенный Блэк? Блестящий аврор и любимец девушек? Люциус усмехнулся. Сейчас он проявил милосердие к Нарциссе. Победителям легко быть милосердными. Им это ничего не стоит. А в споре с человеком, изображенным на снимке, он победил. По всем статьям.

* * *

Северус Снейп сидел на подоконнике в углу большого зала и с безразличием наблюдал за небольшими группками, на которые разбились участники этого странного обеда. Слышались приглушенные голоса, словно монотонное жужжание насекомых. Северус на миг зажмурился, сжав переносицу. Виски нестерпимо ломило - давали о себе знать последствия пережитого стресса. Боль, тупая боль утраты, прочно засела где-то в груди, мешая толком вздохнуть. Говорят, лучше всего выплакаться, излить душу близкому человеку. Но плакать Северус разучился, а близкий человек... Нарцисса в библиотеке судорожно сжимала в руках газету со снимком Блэка и вряд ли была способна сейчас слушать. К тому же она - живое напоминание о том счастливом времени, когда мечты летели вдаль и не встречали никаких преград. А сейчас бережно лелеемая в сердце Надежда уперлась в стену, которую возвело холодное и равнодушное слово «смерть».
Северус вновь окинул взглядом зал. Что он здесь делает? Зачем ему эти люди? Фальшивые улыбки, настороженные взгляды... Не нужно было приходить. Хотя... куда ему деться? Сидеть в доме, новом доме, который он сумел купить, работая на Темного Лорда? В его новом доме было уютно, светло. Нарцисса приложила руку к оформлению интерьера. Самому Северусу было все равно, какого цвета шторы будут укрывать его от людских глаз, но полученный результат понравился. Появилось чувство, что это - дом, в который можно привести ее. Уютное жилище, где могут расти дети. Он никогда не задумывался об этом всерьез, но где-то на краю сознания его мечта была уверена в том, что все так и будет. А теперь ее нет. И Северус понял, что совершенно не хочет возвращаться в уютный дом, где его никто никогда не будет ждать.
Внезапно его внимание привлекло негромкое покашливание. Северус вздрогнул и поднял голову. Слева от него стояла женщина, которую боялись, боготворили. Он не раз слышал шепоток, звучащий за ее спиной. Зависть, осуждение, ненависть, раболепие. Как много эмоций она вызывала в этой среде. Северус был одним из немногих, кто не испытывал ничего из вышеперечисленного. Он вообще не обращал на нее внимания. Конечно, они были знакомы. Точнее не так. Он знал, кто она такая. Она же вряд ли удостоила его хотя бы одним взглядом. И Северуса это устраивало, потому что даже слух о возможной связи с ней грозил стать причиной загадочной смерти. Почему? У Темного Лорда было паршивое чувство юмора. Что она нашла в таком человеке, как Лорд был непонятно. Она была блестяще образована и, пожалуй, красива. Высокая, изящная. В ней чувствовалось то, что называют породой. Черные, как смоль, волосы, дерзкий взгляд и нос с горбинкой. Женщина Лорда.
Ее так и называли между собой. Но у нее было и другое имя. Мелодичное, музыкальное. Властимила.
И сейчас эта женщина стояла напротив, чуть насмешливо глядя на него сверху вниз. Вот только у Северуса это ничего, кроме досады, не вызывало. У него не было ни сил, ни желания вести светские беседы.
Он бросил на женщину недружелюбный взгляд, вызвав у нее новую усмешку. Две пары черных глаз смотрели друг на друга несколько секунд, а потом юноша раздраженно отвернулся, с преувеличенным интересом разглядывая людей в гостиной.
Краем глаза он уловил ее усмешку.
- Любезный юноша не предложит даме прикурить?
Северус раздраженно оглянулся. Захотелось сказать, что, во-первых, он не юноша, а во-вторых, любезным его можно назвать разве что издали.
Он заметил в изящных пальцах длинную тонкую сигару.
Хорошие манеры вступили в неравный бой со злостью. Но все же юноша с демонстративным вздохом извлек из кармана волшебную палочку.
Женщина прикурила, разглядывая его, как диковинное животное. Северусу только этого сегодня не хватало. Он выдавил из себя кривое подобие вежливой улыбки и спрыгнул с подоконника. Как из-под земли вырос официант с подносом, полным бокалов с кроваво-красным вином. Властимила взяла два бокала и протянула один Северусу. Тот неохотно принял его, решив, что лучший способ отвязаться от нее - уступить один раз и освободиться навсегда.
- Вы пьете за падение Лорда или за его будущее воскрешение? - ее голос был низким и словно усталым.
- А вы? - Северус бросил на нее быстрый взгляд. Проверяет?
Женщина рассмеялась. Смех прозвучал неожиданно резко, даже зло.
- А я пью за себя, - некоторое время она помолчала и добавила: - И за вас.
И резко чокнулась своим бокалом о его. Часть вина выплеснулась на руку Северусу.
- Извините, - она достала белоснежный платок и протянула ему.
Северус автоматически принял платок и промокнул руку. На белой ткани проявились красные пятна. Словно кровь. Северус невидящим взглядом уставился на платок в своей руке. Блэк был там. Он видел развалины дома. Он видел еебездыханной. Вспомнился потерянный вид ненавистного гриффиндорца на колдографии в газете. Блэк осознал и поверил, а сам Северус вряд ли когда-то сможет.
Красное вино на белоснежной ткани... Юноша тряхнул головой и, поставив бокал на подоконник, двинулся прочь из зала.
Женщина посмотрела вслед. Дикий, необузданный мальчик. Скольких таких она повидала на своем веку? Этот - всего второй.
Северус Снейп направился через зал, скользя взглядом по знакомым лицам. Он собирался отыскать в этой толпе Нарциссу и предупредить, что уходит. Пару раз он на кого-то натолкнулся, но едва извинился. Хотелось выйти из этого дома как можно скорее. Ему было чертовски душно в этих вековых стенах.
Наконец он заметил Нарциссу, беседующую с несколькими дамами. Северус на миг притормозил. Еще не хватало этих тупоголовых женушек. Но ситуация не предоставляла ему особого выбора.
- Можно тебя на минутку? - он чуть тронул девушку за локоть, проигнорировав презрительно вздернувшую нос Белинду Макнейер. Теперь она носила какую-то другую фамилию, но суть от этого не менялась.
Нарцисса извинилась перед собеседницами и отошла с ним в сторону.
- Я ухожу, - Северус старался не смотреть ей в глаза, с интересом изучая ее витиеватую сережку. Наверное, жутко дорогую.
- Хорошо, - просто ответила она. - Уйдешь камином?
- А кто там?
Северус наконец решился взглянуть ей в лицо. Немного бледная, чуть уставшая. Сколько же нужно сил, чтобы ни одна живая душа не догадалась, что она сходит с ума от беспокойства за этого...
- Нотт, Гойл, Забини и еще, кажется, Алан Форсби.
Северус передернул плечами.
- Пожалуй, пройдусь пешком до ворот.
Нарцисса кивнула, а потом перехватила и на миг сжала его ладонь. Северус сжал ледяные пальцы в ответ, отведя взгляд от ее лица. Она, пожалуй, единственная, кому он мог позволить проявление жалости.
- Все наладится, - с каким-то тупым упрямством проговорил он.
Он не имел в виду Блэка. Нет. Слишком свежа была ненависть. И... конечно, не имел в виду Лили, потому что даже магия не в силах вернуть человека, ушедшего за черту. Наверное, он говорил о них двоих. О том, что они смогут, справятся. Иного выхода нет.
Нарцисса отрывисто кивнула и проговорила:
- Будь осторожен, пожалуйста.
Он кивнул и пошел прочь.
Когда домовой эльф захлопнул за ним тяжелые двери, Северус вдохнул полной грудью. На улице шел дождь. Летний дождь, пропитавший собой все вокруг. В воздухе пахло грозой и мокрым камнем. Несмотря на ранний час, казалось, вот-вот стемнеет. Он не думал о вчерашнем известии, не думал о завтрашнем дне. Он медленно спустился с лестницы, считая ступени. А потом переключился на подсчет шагов.
Ледяные струи дождя стекали по лицу, затекали за воротник, неприятно холодили шею. Северус шел по дороге, втянув голову в плечи и периодически стряхивая мокрые пряди с глаз. Конечно, разумнее всего было бы вернуться в дом и преспокойно отправиться через камин. Но Северус не хотел никого видеть. Можно было бы использовать магию, наколдовав зонтик или наложив на себя заклинание импервиус. Но все это казалось таким мелким и несущественным сейчас... Поэтому он с упорством считал шаги под проливным дождем, отмеряя бесконечную каменную дорогу.
Наконец ворота открылись, выпуская его за стены замка. Северус привычно прислушался. Нет, не скрипнули. Слишком громко шумел дождь. Юноша тряхнул головой и свернул в сторону каминного домика для гостей. Его внимание привлек экипаж, стоявший как раз напротив. Северус посмотрел на незнакомый герб и неспеша приблизился. Внезапно дверца экипажа распахнулась, и сквозь струи дождя юноша различил женщину, от которой он сбежал не так давно.
- Я могу вас подвезти.
Северус покачал головой и развернулся спиной к экипажу.
- Камин не работает, юноша!
Северус все же вошел вовнутрь. Она не обманула. Камин действительно не работал. Над ним колдовал какой-то человек. Возможно, Люциус пытается избежать визита авроров, раз решил покопаться в своей каминной сети.
Северус стер капли дождя с лица и сердито шмыгнул носом. Надо же так влипнуть. Да еще сейчас придется возвращаться к этой... особе, неизвестно по какой прихоти обратившей на него свое внимание.
Юноша окончательно разозлился на все вокруг и, расправив плечи, вышел из домика. Дождь тут же заставил сжаться в комок.
- Предложение еще в силе, - со смехом крикнула женщина из своего экипажа.
- Нет, спасибо. Я люблю гулять под дождем.
Правда, весь его вид говорил об обратном, но какое это имеет значение.
Северус бодро обошел карету и направился по размокшей от дождя тропке в сторону близлежащей деревни. Несколько месяцев назад они с Нарциссой там были. Северус помнил небольшой трактирчик. Там должен быть камин, ну а если не камин, так хотя бы выпивка и теплый очаг.
А женщина в экипаже пристально смотрела на ссутулившегося юношу, исчезающего за струями проливного дождя. В один миг человек может потерять целый мир, равно как и обрести...
Что они о ней знали? Ничего. Только имя. Властимила Армонд... Женщина, которая в раннем детстве попала под воздействие сложного заклятия. Сумасшедший волшебник целую вечность назад практиковался в каких-то диких чарах. Вот в такой же летний день. Трехлетняя девочка, бежавшая навстречу маме под веселую дробь грибного дождика, вдруг упала посреди парка. Почти год между жизнью и смертью. Колдомедики разводили руками, специалисты по душевным болезням были бессильны. Девочка таяла на глазах.
Позже говорили, что ее отец продал душу темным силам. Правда это или нет, но однажды ребенок очнулся. Радости родных не было предела. А потом... что было потом, Властимила предпочитала не вспоминать. Она предпочитала, чтобы все видели ослепительно красивую женщину, которой не ведомы горести. Никто не должен знать о том, что близких ей людей без конца постигали несчастья. Отец, мать, братья... Властимила предпочитала не вспоминать, не думать. Она ничего не могла сделать тогда, как не могла сделать сейчас. Никого из ее родных не осталось в живых. Рок? Совпадение? Цена ее выздоровления?
Она тратила огромные суммы из своего состояния на изучения последствий ритуальных заклинаний, она спонсировала исследования, она помогала встать на ноги талантливым ученым. Но все было безрезультатно. Шло время, стирая близких ей людей с лица земли. Вот не стало никого из ее семьи, вот умерла от старости единственная подруга. И лишь Властимилу Армонд время обходило стороной. Для нее жизнь словно остановилась. Никогда не называя свой истинный возраст, она вот уже не один десяток лет была женщиной, о которых говорят «около тридцати». Властимила с горечью думала, что не за горами то время, когда она сможет добавлять к этой фразе «веков».
С течением времени перестают волновать те или иные вещи. Сердце черствеет, осознавая, что привязываться к чему-то слишком нелепо. И не остается ничего, кроме желания узнать тайну и осознания того, что это невозможно сделать.
И вот однажды, много лет назад, Властимила, уже отчаявшаяся увидеть в этой скучной жизни что-либо интересное, отправилась в путешествие. Даже не то чтобы путешествие, так... развлекательная поездка с целью проверить, как идут дела по вскрытию древних гробниц. Властимила поняла, что разгадку странного действия заклятия, наложенного на нее, нужно искать в глубокой древности, раз современность его не помнит. Внезапно начался проливной дождь. Ледяные капли стучали по крыше экипажа, заставляя сердце тревожно сжиматься. Властимила ненавидела дождь с того самого дня, когда ей было три года, и она бежала к маме по теплым лужам. Она ненавидела дождь, даже если он был летний и радостный. Она боялась дождя, потому что он ассоциировался с неизвестным проклятием, настигшим ее в тот день.
Женщина остановила экипаж напротив гостиницы. Быстро перебежать, и вот уже тяжелая дверь укрывает от нещадных капель. Хозяин гостиницы проводил гостью в бар и принялся расписывать достоинства собственного заведения. Женщина чуть улыбнулась и попросила горячего чаю.
Ей предложили уютный столик, но она решила сесть за барную стойку. Почему? Властимила любила бросать вызов. Вот и сейчас благодушное лицо хозяина вытянулось от удивления. Еще бы. Приличная, богато одетая дама и вдруг - за барной стойкой. Однако, как известно, у знати свои причуды. Через минуту напротив нее стояли горячий чай, фрукты и фирменная выпечка.
Женщина улыбнулась и осмотрелась по сторонам. В баре было почти пусто. Двое мужчин в углу о чем-то переговаривались. Дама с двумя детьми, видимо, тоже пережидающая дождь. И... юноша, сидевший тут же, за барной стойкой.
Он явно вошел не так давно. Воротник его мантии был поднят, а мокрые волосы прилипли ко лбу. Властимила вдруг испытала практически материнское желание ласково убрать прядь черных волос с его глаз.
Да, она прожила долгую жизнь, но своих детей никогда не имела. Просто потому, что боялась. Боялась того, что они могут уйти так же, как ушли все близкие ей люди. Женщина быстро отвернулась к своей кружке и попыталась отогнать грустные мысли. Всему виной дождь.
Через пару минут она вновь посмотрела на мальчика. Он сидел все так же неподвижно, грея руки о кружку с чаем. У него были красивые руки. Только сейчас они покраснели от холода. А еще на его руке красовался диковинный перстень.
Властимила с любопытством пригляделась к узору.
- На нем изображена змея, - спокойно откликнулся мальчик.
Женщина удивленно подняла взгляд. Она привыкла ставить на место наглецов. С чего этот мальчишка решил, что она захочет с ним разговаривать? Но, встретившись с его взглядом, она проглотила резкий ответ.
Мальчик? Материнские чувства?
На нее внимательно смотрела пара черных глаз. Скорее всего, они были карими. Просто при таком освещении... Женщина почувствовала легкое беспокойство. Давно позабытое чувство. Всему виной дождь.
Она не стала отвечать. Чуть пожала плечами и отвернулась от наглеца. Краем глаза заметила, что он отпил из своей кружки и вновь принялся греть руки.
Властимила покосилась на этого человека. И ведь понимала, что ведет себя странно. Ей ли, женщине, повидавшей на своем веку стольких мужчин, украдкой подглядывать за каким-то странным подростком.
Но что-то в этом мальчике притягивало. Только спустя много лет она поймет, что именно. За свою долгую жизнь Властимила встречала слишком мало сильных мужчин. Нет, не физически, а вот таких, как этот мальчик. Стальной стержень и... отсутствие души. Наверное, это и взбудоражило ее любопытство в тот день, когда она встретила на своем пути человека, которого позже мир узнает под именем Темного Лорда.
Наверное, сама Судьба заставила ее остановить экипаж напротив именно этой гостиницы, как и сама Судьба привела Волдеморта от упавшего к его ногам тела Билла Маррета к этим же стенам.
Но все это она узнает потом. А в тот день она глупо, исподтишка, наблюдала за мальчишкой, поражаясь его выдержке. Ведь он чувствовал ее взгляд, но никак не реагировал. Его, казалось, гораздо больше интересовала кружка горячего чая.
В тот день это заставило Властимилу разозлиться. Она решила уйти, как вдруг...
- Мисс Армонд, какими судьбами? - услышала она знакомый голос.
Рей Мосс, один из специалистов, чью работу она финансировала, шел к ней, раскидывая руки для дружеских объятий. Властимила улыбнулась мужчине. Она была рада его видеть, но еще большую радость испытала оттого, что мальчик окинул ее внимательным взглядом, услышав имя.
А потом она весело болтала с Реем, бросая взгляды в сторону покинутой барной стойки до той поры, пока мальчик не ушел, быстро расплатившись.
В тот миг ей стало грустно. Грустно оттого, что придется выходить под дождь, а еще оттого, что странный мальчик ушел.
На выходе из гостиной к ней подошел портье.
- Вам записка, мисс.
Она сразу поняла, от кого.
На небольшом листе пергамента аккуратным почерком было написано всего два слова:
«Дырявый котел. №13».
Ни имени, ни пояснений.
Женщина почувствовал себя уязвленной. Да что себе возомнил этот мальчишка?!
Но, садясь в экипаж и поплотнее закутываясь в дорожную мантию, она улыбнулась. Чертовски самоуверенный мальчик однако не остался равнодушным.
Властимила тогда решила отложить свою поездку. Два дня она провела в моральной борьбе с самой собой. С одной стороны, она жутко злилась на подобную глупость, но, с другой - в ее крови бурлил давно позабытый азарт охотницы. Она не любила легкую добычу, а, как правило, попадалась как раз такая. Впервые за несколько десятков лет она встретила чертовски красивого и чертовски самоуверенного мальчика. С одной стороны, ей жутко хотелось поставить его на место, а с другой - она боялась разочароваться. Вдруг ей лишь показалась его внутренняя сила? Вдруг ее ждет пылкое признание, глупые сантименты? Она насмотрелась на это сполна.
Но женское любопытство победило осторожность. Два дня спустя она постучала в дверь номера 13 в «Дырявом котле».
Дверь открылась почти сразу, заставив разочарованно вздохнуть. Он что, ждал ее все это время?
На пороге стоял все тот же мальчик. Только сейчас на нем вместо промокшей мантии были белая рубашка с жилеткой, да и волосы не липли мокрыми прядями к лицу. А жаль.
- Добрый день, - она вновь услышала его голос.
Странный это был голос. Не звонкий, какой ожидался бы у мальчика его возраста. Кстати о возрасте. Семнадцать? Восемнадцать? Сорок? Последняя мысль появилась, когда она взглянула в черные глаза. Снова освещение?
- Вы войдете? - вежливая улыбка не отразилась в его взгляде.
Властимила вошла в небольшую, аккуратно убранную комнату. Окинула взглядом. Он явно небогат, скорее всего, не знатен, хотя... перстень. Но аккуратен, педантичен - вон какой порядок в бумагах на столе.
- Чаю по окончании осмотра?
Властимила резко обернулась:
- Юноша, вы забываетесь!
- Прошу прощения, - он чуть поклонился, - я просто пытаюсь быть вежливым.
Властимила отметила про себя, что он не испытывает неловкости от присутствия зрелой женщины в его комнате, как не испытывает смущения от убогости своего обиталища. Все в нем словно говорило: «Я такой, какой есть, а ваше недовольство - ваши проблемы».
- Зачем вы оставили мне записку?
Он чуть пожал плечами.
- А вы как думаете?
- Ну, признаться, пока я ехала к вам, в голове крутилась масса вариантов, - она решила сыграть ва-банк - так давно хотелось разнообразия. - Я была готова к разному развитию событий: от признания в любви до похищения с целью выкупа.
Он снова улыбнулся и приподнял бровь:
- И последнее вас не испугало?
- Нет, я люблю приключения.
- Да, ваш похититель, чувствую, пожалел бы о своем поступке.
Странный это был разговор. Потом они пили чай и обсуждали новый приказ Министерства об ограничении на ввоз ковров-самолетов. А потом еще говорили о какой-то малозначительной ерунде.
Внезапно она рассмеялась:
- Я до сих пор не знаю вашего имени.
- А я - вашего, - парировал он.
- Вы лукавите. Вам знакома моя фамилия - я заметила это там, в баре.
Теперь рассмеялся он.
- Вас не проведешь, мисс Армонд. Собственно говоря, целью моего приглашения было узнать вас получше. Меня влечет все тайное.
- Признаться, впервые мужчина испытывает ко мне чисто исследовательский интерес.
Ожидала, что мальчишка покраснеет. Напрасно.
- Смею предположить, что другие виды... интереса вас порядком утомили.
- Не слишком прилично напоминать даме о возрасте.
- А что плохого в возрасте?
Он встал и прошелся по комнате. Властимила проследила взглядом за его перемещением. Легкость, ловкость. Как у зверя перед прыжком.
- Вы рассуждаете о том, чего не знаете. Сколько вам? Восемнадцать? Двадцать?
- Восемнадцать, - просто ответил он и с улыбкой добавил: - Но время мне покорится.
Тогда она лишь покачала головой, однако этот мальчик знал, о чем говорил.
Пройдут годы, и она признает его правоту. Время замрет пред этим человеком, время падет на колени и застынет в обликах его жертв.
Перед уходом она сказала то, что беспокоило ее весь вечер:
- У меня ощущение, что вы не слишком беспокоитесь о впечатлении, которое производите на людей. Самоуверенность?
- Вы правы. Мне все равно. Но я бы назвал это реальным взглядом на окружающие предметы.
Словосочетание «все равно» стало своеобразным девизом их странного общения. Да и слово «окружающие предметы» определило его отношение ко всем и вся. Все люди для этого мальчика были не больше, чем «предметы». Иногда полезные, иногда нет.
Властимила тогда ушла, но они встретились снова, а потом снова.
Они подолгу разговаривали, спорили, рассуждали. Чем больше времени она проводила рядом с этим человеком, тем отчетливее понимала, что этот мальчик - избранный. И не в той миссии, которую он сам для себя определил. Нет. В глубине души Властимила не разделяла его упорной веры в чистоту крови и предназначение великих. Но она понимала, что такие люди рождаются не каждое тысячелетие. Мальчик, чья ненависть способна разрушить мир. Или скорее не ненависть, а одержимость.
Шло время, а они продолжали встречаться в разных уголках мира. То она уедет на раскопки, а он внезапно объявится поблизости, то, напротив, она внезапно вернется домой, а там ждет записка. Зачем это было ему, яснее ясного. Он - изучал. Он пытался открыть тайну ее сущности.
- Я хочу тебя попросить...
- Да? - она бросает на него взгляд поверх дымящегося кофе.
- Я бы хотел взять твою кровь для исследования.
- О Мерлин, ее исследовали миллион раз.
- Но не я.
Она театрально закатывает глаза.
- Ты против?
- Мне все равно... - она повторила слова, которые частенько слышала от него.
Он лишь пожал плечами. Ему действительно было все равно. Она была для него не более чем экспонат. Все равно...
Властимила часто задавалась вопросом, что же держит ее рядом с этим человеком? Человеком, которому все равно. Ответ был всегда один. За свою долгую жизнь она познала не одного мужчину. Мужчины были разными, но каждый готов был бросить к ее ногам мир. Они отдавали свои сердца. Наверное, потому, что у них были сердца. А у этого мальчика не было. Он не играл в холодность, он не притворялся равнодушным. Он был таким. Он жил некой великой целью, а все, что его окружало, являлось средством для ее достижения. И она в том числе.
Она будет все так же финансировать исследования, но уже с меньшим азартом ожидать их результатов. Странно, но ей уже не так отчаянно будет хотеться раскрыть свою тайну. Потому что в этом случае не останется ничего, что еще будет интересовать этого мальчика в другом человеке.
Лорд Волдеморт. Нелепое прозвище, которое будут бояться произносить.
Что испытывает тот, кому говорят о хорошо знакомом человеке: «Он совершает страшные вещи. Он - убийца, воплощение зла»? Конечно же, шок, недоверие. Верила ли Властимила в черный шлейф деяний, который оставался на пути Лорда Волдеморта? Ей не нужно было верить - она знала наверняка: этот человек способен на убийство, способен на безумство.
Она уезжала, пытаясь скрыться от этих вестей, но слухи следовали по пятам. Слухи сочились из газет и разносились шепотом по свету. И везде звучало имя Тот-Кого-Нельзя-Называть. Безумие. Сплошное безумие.
А потом они снова встречались. Его вежливая улыбка, пожатие плечами... Властимила упорно отказывалась вникать в слухи, потому что помнила мальчика в пропитанной дождем мантии с прилипшими к лицу прядями черных волос. А бездонная пропасть его взгляда в тот день... это лишь неверное освещение, всему виной дождь. Властимила отказывалась верить, когда год за годом он возвращался все менее похожим на человека. Даже такая привычная чернота его взгляда временами исчезала, сменяясь совсем нечеловеческим оттенком. Исчезли юношеские черты. Их стерло не время. Этот человек стер их сам. В каждое свое появление он с неким подобием интереса следил за ее реакцией. Она чуть пожимала плечами - ей было все равно. Она не лукавила. Потому что за маской его нового лица она видела юного мальчика, а за нелепым прозвищем «Лорд Волдеморт» слышала простое имя - Том.
Она была последним человеком, которому он представился этим именем. Зачем? Наверное, он и сам не знал. Впоследствии она замечала, что он недовольно морщится при звуках своего старого имени. Но она позволяла себе эту малость, и он ей позволял.
А вот вчера его не стало. Верила ли Властимила в это? Нет, не верила. Она твердо знала, что он вернется. Еще более ужасным и сильным, чем когда бы то ни было. Но это будет потом. А пока... Пока она не знала, как относиться к новообретенной свободе. Свободе от него, от самой себя. Чтобы она ни говорила, как бы ни твердила всем вокруг о том, что сама выбирает свою дорогу, что делает то, что ей заблагорассудится, на деле все было не так. На деле за ее плечом всегда стояла тень этого страшного человека. Тень чудовища, которое выросло и обрело силу на ее глазах. Не раз и не два она задумывалась: а что если покончить с ним? Каким-нибудь до нелепого простым способом. Ведь великие люди часто гибнут нелепо. От яда, от падения с лошади. Но ни разу эта мысль не задержалась достаточно долго для того, чтобы воспринять ее всерьез. Почему? Наверное, она привязалась к чудовищу, которое вырастила. Нет. Она не страдала манией величия, решив, будто она создала ему условия для завоевания мира. Не было бы ее, был бы другой человек. Но Судьба выбрала ее. Возможно, это снова проклятие, которое преследовало ее с детства. А вот теперь он исчез, и она получила свободу. На год, на два, а может, на несколько человеческих жизней. Властимила не знала. Знала только, что вчера она осталась одна.
На званом обеде Люциуса Малфоя была толпа людей, объединенных уродливой татуировкой. Зачем пригласили ее? Ведь она не входила в их число. Ответ был прост: Женщина Лорда. Идиотское прозвище. Знали бы они, что они все люди Лорда. Все - ступеньки на пути к его величию.
В этом фальшивом доме не было ни одного искреннего взгляда, ни одной искренней эмоции. Никто не горевал и не радовался. Все выжидали.
Она уже собралась отправиться домой, но дворецкий сообщил, что на улице начался дождь. Дождь. Опять проклятый дождь. Властимила бросила взгляд на ливень за окном. Лучше переждать в теплом доме, а потом исчезнуть, раствориться.
Внезапно ее взгляд зацепился за человека, сидящего на подоконнике в углу зала. Молодой мальчик, весь сжавшийся в комок и словно согнувшийся под тяжестью неведомого груза. А она-то думала, что в этом доме нет ни одной живой, чувствующей души. Ну конечно, не падение Лорда заставило этого мальчика так тоскливо разглядывать пол у своих ног.
Властимила направилась в его сторону. Зачем? Она и сама не знала. Просто вспомнила ночь... дождь... и равнодушного мальчика у барной стойки. Хотела ли она увидеть некое подобие того Тома? Нет! Скорее хотела поставить точку в этой истории. Осознать, что тот мальчик исчез, и принять решение.
Молодой человек вскинул голову и смерил ее недружелюбным взглядом. Властимила усмехнулась, но сердце замерло. Безразличие, злость и досада. Не так на нее должны смотреть.
- Любезный юноша не предложит даме прикурить?
Он разве что не назвал ей адрес, по которому она может отправиться. Но все-таки вытащил палочку. Властимила напрягла память - лицо мальчика показалось знакомым.
И точно. Несколько месяцев назад отряд Пожирателей вернулся с какого-то задания. Они смеялись, куражились. Все, кроме одного мальчика - белого, как мел.
- Да, мистер Снейп, - со снисходительной улыбкой проговорил тогда Лорд, - вы созданы для стен лаборатории, а не для работы с людьми.
Взгляд мальчика о многом сказал в тот день.
«Мистер Снейп, значит».
Пообщаться не удалось. Мистер Снейп невежливо покинул ее в разгар беседы. Властимила проследила за ним взглядом. Что ж. Можно просто выйти под дождь.
Что-то заставило ее остановить экипаж у ворот. Почему? Она не знала. Просто не могла решить, куда направиться. Быть одной не хотелось, а человека, которого бы она хотела сейчас видеть, тоже не было.
Чугунные ворота отворились, и на дороге появилась чья-то фигура. Властимила едва не рассмеялась над шуткой Судьбы. Под хлесткими струями проливного дождя по каменной дороге, втягивая голову в плечи, шел ни кто иной, как недружелюбный мальчик. Она окликнула. А он просто ее проигнорировал. Это было ново. Хотя нет, не ново. Это уже было - немного в другой форме.
Он не послушал ее предупреждение и сам направился проверять исправность камина, хотя на дверях домика висела очень красноречивая надпись.
Он появился на пороге через несколько минут. Злой и промокший.
- Предложение еще в силе.
- Нет, спасибо. Я люблю гулять под дождем.
Мальчик направился по разбитой дороге в сторону деревни. Мокрые пряди черных волос... Властимила откинулась на спинку сиденья. Каприз Судьбы. Взросление одного такого она уже видела, наблюдать подобное второй раз не хотелось. Властимила направила экипаж домой. Она не будет провоцировать Судьбу.
И ей было невдомек, что Судьба уже все решила.

* * *

Нарцисса Малфой безостановочно ходила по залитой солнцем террасе. Погода творила презабавные вещи: вчера вечером начался проливной дождь, а сегодня с утра светило яркое солнце. Однако земля за ночь так пропиталась влагой, что, несмотря на солнечные пятна на стенах и полу, на открытой террасе было сыро и прохладно.
Нарцисса зябко куталась в теплую шаль и отмеряла шагами минуты.
На успевших высохнуть перилах сидела понурая Мариса Малфой, втянув голову в плечи, и, периодически поднимая и опуская ногу, пыталась поймать ботинком солнечного зайчика. В таком состоянии они находились уже довольно долго.
Вчерашний обед не внес в ситуацию никакой ясности. Впрочем, Нарцисса и не надеялась. Ей вообще было плевать на то, что случилось. Она хотела видеть Сириуса. Люциус исчез в неизвестном направлении. Скорее всего, направился в Министерство всеми правдами и неправдами пытаться отвести от себя подозрения. Ее муж быстро ориентировался в ситуации.
А Нарцисса маялась от бездействия. Нужно что-то сделать. Как-то помочь. Внезапно она остановилась.
- Суд ведь назначен на сегодня?
Мариса вскинула голову:
- Суд?
- Да! Суд!
Мариса не обратила внимания на вспышку гнева. С тех пор, как она появилась в доме брата час назад, Нарцисса успела на нее накричать, вместе с ней поплакать и отчитать ее за безрассудство - в такое время отправиться одной в такую даль. Каминная сеть заработала лишь двадцать минут назад.
- Я должна попасть на суд.
- С ума сошла?
Мариса спрыгнула с парапета и отряхнула брюки.
- Как ты себе это представляешь?
- Никак! Я просто приду в качестве...
- В качестве кого?
- Зрителя, - негромко закончила Нарцисса.
- И ты думаешь, Сириусу это поднимет боевой дух? Подумай о нем хоть минуту. Ему и так несладко, ему нужно собраться и доказать, что он - невиновен. Все против него. А тут появишься ты и все испортишь.
- Я незаметно, - негромко проговорила Нарцисса, останавливаясь напротив подруги и заглядывая ей в глаза.
- Ты? Незаметно? Да тебя видно за милю.
- Я надену плащ и...
- Ага. И капюшон. В зале суда всех обыскивают. Там такие меры безопасности, что никому и не снилось. Список допущенных лиц строго ограничен и контролируется.
- Ты-то откуда знаешь?
- Я прочитала прессу до конца, а не только ту часть, что посвящена арестам.
- И что же мне делать?
- Ждать.
Мариса подставила лицо утреннему солнцу. Нарцисса посмотрела ей в спину. Эта девчонка, которая младше Нарциссы на пять лет, порой казалась гораздо мудрее нее. Нарцисса устало опустилась на стул.
- Почему все так? Почему я не могу ему помочь?
Мариса с силой сжала парапет. Что она могла сказать?
- Слушай, раз этот... Лорд исчез, заклинание должно пропасть. Нет?
Нарцисса встрепенулась.
- Нет. Оно пока не пропало, но я думаю, это вопрос времени. Оно немного ослабло.
Нарцисса впервые улыбнулась.
- Ой, смотри, Драко погулять вынесли. Пойдем?
Мариса быстро сбежала в сад в сторону небольшой процессии. Нарцисса взяла себя в руки и последовала за ней. Подойти близко она пока не могла, но расстояние сокращалось с каждым днем. Она это чувствовала. Это давало надежду. Молодая женщина опустилась на скамейку и стала наблюдать за малышом.
Драко расположился на непромокаемом покрывале и начал складывать домик из кучи разноцветных камней. Нарцисса на миг позабыла обо всех своих горестях. Белокурый мальчик, похожий на ангелочка в ясное солнечное утро. Будто ничего плохого не происходит. Мариса подбежала к племяннику, но на ее пути тут же вырос Смит.
- Даже не думай, - очаровательно улыбнулась Мариса охраннику.
Она попыталась пройти мимо, но мужчина с силой сжал ее локоть. Мариса бросила быстрый взгляд на ближайшего домового эльфа. Хватка Смита тут же ослабла, а сам он застыл, как изваяние.
Мариса потрепала эльфа по макушке и устроилась рядом с Драко.
- Привет, - она улыбнулась и тронула детское плечико. - Будешь со мной играть?
Она тут же начала пододвигать к себе часть камней.