Глава 8
Казалось, прошли годы с тех пор, как она видела Виктора в последний раз. Стоя там, в его объятиях, она не могла понять, как много времени он отсутствовал на самом деле. Несколько месяцев или все-таки не меньше года?
Голова Гермионы была занята все это время совсем другим, вот почему она не помнила совершенно ничего. Время в Дурмстранге шло по своим законам, оно могло замедляться или ускоряться, а могло делать и то, и другое будто одновременно.
От него все еще пахло каким-то родным сочетанием древесины и кожи, немного холодом, но и скошенной травой. Это казалось чем-то настолько приятным, возвращающим в воспоминания о детстве, что Гермиона не сразу расслышала крики Каркарова. Она пропустила и то, как с места сдвинулся Малфой, поплелся вслед за директором вместе с друзьями, и тяжело сглотнула уже когда наблюдала за ним.
Грейнджер не смогла даже сделать шага в его сторону, пока руки Крама покоились на её плечах. Эта история была стара, как мир, и она пока не была готова становиться её частью. Не в таком смысле. Крам заметил её напряженный взгляд и едва приподнял бровь в немом вопросе.
— Мы обсудим это потом, ладно? — она взмолилась, поднимая глаза.
Потом, когда угодно, только не сейчас.
— Грейнджер, — рявкнул директор, заставляя её сделать шаг назад от Виктора в испуганной манере. — Хватит рыдать. В замок, быстро!
Они с Виктором переглянулись и быстрым шагом направились следом.
Лепестки крошечных появившихся на земле цветов рассыпались осколками под их ногами, слезы все еще стекали по лицу вниз, приземляясь на уничтоженную красоту. Гермиона обернулась и лишь издалека заметила, как теряется на арене черный тюльпан, упавший с её лацкана... цветам не место там, где растет лишь боль.
— Все здесь? – стальной голос директора граничил с криком, отчего по спине Гермионы побежали мурашки. Она сумела пройти через группу учеников и с ужасом осознала, что в шеренгах стояла вся школа. Разместившись рядом с Асторией, Грейнджер даже не рискнула повернуть голову в её сторону, взгляд Каркарова пригвоздил её к месту и вынудил замереть. На мгновение ей показалось, что она не дышит.
Крам встал среди парней где-то за спинами девушек, его присутствие, как и присутствие Малфоя, было потеряно для Гермионы.
— Вы считаете, что вы молодцы, да? — скептически протянул Каркаров, изогнув губы в улыбке. — Вы считаете, что вы справились, что вы сдали экзамены... успешно, должно быть?
Его тон проникал под кожу, и он не сулил абсолютно ничего хорошего, рядом тяжело сглотнула Гринграсс, и Гермиона нашла её ладонь своей. Их соприкосновение скрывала парочка учениц, стоящих прямо перед ними, поэтому с силой Грейнджер переплела их пальцы и приготовилась услышать самые худшие новости.
День, когда все стало плохо окончательно — так бы она его назвала.
Потому что у Каркарова билась венка на шее от гнева, скрип его зубов можно было слышать с последнего ряда. Потому что Руссо стыдливо уводила взгляд в сторону. Потому что первокурсницы дрожали в первом ряду от страха.
Не сразу Грейнджер заметила и новое лицо в преподавательском составе. Сегодня на арене она видела несколько сотрудников Министерства, как ей по крайней мере показалось, но он к ним не относился. Нет, это был совершенно другой мужчина. Его ухмылка была ей слишком хорошо знакома...
Выждав момента, когда Каркаров отвернется, Гермиона резко посмотрела себе за спину и нашла глаза Драко. Такие же. Пустые, холодные, серые. Он смотрел четко перед собой, вся его фигура казалась слишком неестественно вытянутой.
Новые слова Каркарова выдернули её до того, как девушка успела ухватить за хвост петляющую перед ней мысль, вынудили её снова встать смирно и вернуться глазами к мужчине среди учителей. Светлые волосы, завязанные на затылке, строгий костюм и трость в виде змеи. Гермиона знала имя. Но вряд ли рискнула бы произнести его когда-нибудь вслух при нём.
Люциус Малфой заметил ту самую единственную магглорожденную, о которой он, непременно, так много слышал. Слова директора терялись в пространстве, они были совершенно не важны. Не когда Малфой-старший поднял глаза на Драко и медленно, мучительно медленно, поднял брови.
Гермиона не могла позволить себе обернуться вновь, её дыхание остановилось окончательно.
Как много можно понять по взгляду? Как много можно узнать из слухов?
Удар посоха директора прошелся дрожью по всему телу.
— Меня не устраивает то, как много времени вы уделяете совершенно ненужным вам вещам. И я еще молчу о вечеринке, наказание за которую вы все, — со змеиным прищуром он обвел учеников глазами, — еще не получили. Не думайте, что вам сойдет это с рук.
Учителя всегда знают.
Каркаров был не просто директором, он сам был школой. Слышал, знал, он дышал ей, никакая деталь не могла укрыться от него. В его зрачках горел тот же огонь, что в их каминах. Он прятался в каждом портрете, в каждом углу, в каждой тени.
— Особенно меня заботят участники турнира. Для вас это шутка? Вы едете защищать честь школы! Я вижу только испуганных детей, не более. Вы не готовы к Турниру, вы не готовы к тому, чтобы защитить даже самих себя.
Потому что они и были испуганными детьми, что хватались друг за друга, как за спасательные круги. Поступив в Дурмстранг случайным образом, Гермиона уж точно не рассчитывала на то, что ей придется сражаться здесь за свое существование. Будь у нее выбор, она отправилась бы в Хогвартс, и плевать, что там сидела трехголовая собака или какая-нибудь жуткая Ива. Это было бы проще.
Каркаров делал из них солдат, забывая о том, что они все еще были детьми. Астория сильнее сжала руку Гермионы. Она готовилась к худшему, и это худшее наступило.
Повисла давящая тишина, в которой не было слышно даже то, как все присутствующие дышат. Упаси Мерлин тех, кто посмеет шептаться или сказать хоть слово...
Каркаров потер глаза большим и указательным пальцами, развернулся, сделал буквально два шага назад и развернулся снова назад к студентам.
— Я пересматриваю ваши пары. Вы смените напарников, и если я узнаю, что у вас возникли конфликты на почве личных взаимоотношений... — его красноречивого молчания хватило, чтобы понять, что ничего хорошего за этим не последует. — Ваша задача — работать и учиться! А не шляться по углам и напиваться в тайных комнатах!
Гермиона набрала в легкие воздуха, всеми силами сдерживая себя, чтобы не развернуться. Она задумалась, не стали ли она с Малфоем причиной, но ведь вряд ли из-за пары студентов отчитывали бы всю школу, да?
— Во-вторых, всем будет запрещено общаться с противоположным полом вне занятий и тренировок. Отныне вы будете жить в общих комнатах в разных частях замка. На все занятия вас будут сопровождать учителя, назначать пары также они. Никаких исключений! На любые сторонние активности будете просить разрешение.
Если бы они могли, они бы возмутились. Пожалуй, Гермиона могла предположить то количество слов, которое каждый из них вертел сейчас голове, приличных и нет. Запретить им пересекаться с друзьями, с возлюбленными, если это не было нарушением их прав, то она не знала, чем именно это было.
Как только Каркаров снова отвел взгляд, Грейнджер переглянулась с Асторией рядом, в её взгляде застыл весь ужас от происходящего. Директор вышел на новую тропу, которая нисколько не уступала жестокости при подготовке в армии, в этом они не сомневались. Но даже солдатам была позволена вольность видеться с женщинами. Ученикам Дурмстранга — нет.
Каркаров сбавил тон и уже тише проговорил:
— Вам запрещено носить красную форму. Гордиться вам абсолютно нечем. Новую форму найдете в своих комнатах, — эхо его все равно пробежалось по залу и залезло под одежду самым мерзким ощущением из всех, добралось практически до самой души. Чтобы добить атмосферу военного лагеря, директор забрал у них то, что было им всем так важно. — Бал тоже отменен. По крайней мере, пока я не увижу существенных результатов вашей работы.
Горло сдавило тисками чужих рук, перекрыло дыхание, когда Грейнджер переместила свой взгляд к Люциусу Малфою. Он ухмылялся так, словно все это было его идеей изначально, а, может быть, и чьим-то приказом. Они ведь оба известны как Пожиратели, не так ли? Это ли не новое ответвление власти Темного Лорда?
От такого количества самодовольства мутило и хотелось кричать на него. За испорченные месяцы учебы, за убитые взаимоотношения. Что станет с такими учениками? Дурмстранг и без того нельзя было назвать местом счастья, теперь это академия, в которой запретили даже смеяться. Всхлип маленькой девочки из первого ряда послышался совершенно отчетливо, она ведь не могла себе представить, что окажется в аду. Красные оттенки были как нельзя кстати.
Но Каркаров был благосклонен хотя бы к ней, поэтому он проигнорировал это и обвел всех учеников взглядом.
— Ваши новые пары.
Дальше шли имена. Гермиона ждала, достаточно терпеливо, пока легкие горели от недостатка воздуха.
Фамилия Драко прогремела на весь зал, и тогда ей было позволено обернуться. Она увидела его. Все такого же спокойного, высокомерного, но чуть менее уверенного. Она заметила, как буквально секунду он потратил на то, чтобы чуть отвести глаза в сторону.
— Ты в паре с Дианой Певерелл.
Та Диана, которая помогла Гермионе на экзамене. Что ж... это неплохой выбор для него. Такой вывод она успела сделать, как только услышала свое собственное имя.
Шаг вперед, не думать, не выдавать эмоций и паники, просто слушать. Ей было страшно. Не потому, что ей меняли пару, нет, это был другой ужас другого уровня. Взгляд Люциуса — вот, что приводило её в такое состояние, он наблюдал чересчур пристально.
— Работаешь в паре с Крамом. Ваши тренировки с Малфоем по полетам отменены.
Не то, чтобы они успели провести хоть одну.
Гермиона слышала, как она вздохнула. То ли с облегчением, то ли с недовольством, и, Салазар, это был слишком громкий звук, как со стороны. Она коротко кивнула, ступила назад. Почувствовала, как горячий воск постепенно застывает в венах и как липкое ощущение предательства покрывает кожу.
Ей нужно было с себя все это смыть, а она только могла стоять и смотреть куда-то за спину Каркарова, на потрясающей красоты витражи замка. Они смеялись бы над ними, если бы не были также напуганы, эти фигуры. Они молчали, время замерло.
Асторию разделили с Тео. Блейза с Пэнси. Они пересмотрели все пары, сделали их такими, чтобы налаживать тренировки приходилось почти с нуля, поставили тех, кто не общался друг с другом. В груди вскипела злость на неосмотрительность, на глупость. Пока они будут заново привыкать друг к другу, они могли бы отточить свои навыки лучше. Неужели экзамен был сдан настолько плохо?
Мадам Руссо объявила расписание занятий для каждой из групп по отдельности. Теперь между всеми ними стояла стена, не разрушаемая никаким заклинанием, а если попробовать, то можно навсегда попрощаться со школой. Когда-то она была для них лишь трудностью, в которой они все равно обнаружили счастье. Сейчас она стала действительно Преисподней.
Они не смогли даже переговорить своей небольшой компанией, их развернули и военным строем повели по комнатам. Грейнджер знала, что допускает ошибку, но она осмотрела Люциуса Малфоя так, будто пообещала убить его.
Общие гостиные и общие спальни, в которые переместили лишь все необходимые вещи, были заняты десятью девушками. Никаких книг, фотографий, цветов, только то, что разрешили учителя. На каждую по небольшому комоду, в котором лежала общая форма, черная, как смоль, кровать с пологом и небольшой рабочий стол со свечой. Щедро, ничего не скажешь.
При Руссо они не могли произнести ни слова, но даже когда двери закрылись, гробовое молчание никуда не делось. Это было похоже на траур. Девушки, сидящие теперь напротив друг друга, вынужденные находиться в одной компании. Диана подала голос первой, поворачиваясь к Гермионе:
— Мне жаль. Знаешь, насчет Малфоя, — жалости в её голосе, однако, слышно не было. Да кто угодно отдал бы парочку сотен галлеонов, чтобы тренироваться с ним, особенно среди женской половины их школы. Не говоря уже о том, что отдельные личности считали Гермиону недостойной роли его напарницы.
— Это не твоя вина, — холодно произнесла Гермиона и потянула водолазку, чтобы снять ту через голову и надеть новую форму.
Ощущение, что Певерелл хотела бросить что-то вроде «знаю» в ответ, но так и не снизошла до этого, повторяя действия Грейнджер. Занятий на оставшийся день у них не было, поэтому Гермиона надеялась выпросить поход в библиотеку, это-то ей должно быть позволено в этой новой версии школы.
Она невольно задумалась, что дело было ведь не только в их поведении, Каркарову всегда было все равно, что они общаются друг с другом, более того, он поощрял это, считал, что обмен знаниями, происходящий в узких кругах, гораздо более эффективен, чем лекции. Приезд Люциуса Малфоя не мог не отразиться на этом изменении. Слухов было слишком много раньше, и сейчас они их только подтверждали. Дурмстранг готовил будущих Пожирателей Смерти? Это просто немыслимо, но было бы ближе всего к правде. Сердце кольнуло на мысли о Драко. Его отец был Пожирателем, все это знали, значит, и его сын когда-нибудь им станет...
Она кинула взгляд на стол, и мгновенно её осенила другая идея. Никто ведь не запрещал им переписку с кем бы то ни было, Каркаров не упомянул ни слова о письмах. Гермиона дернула пергамент на себя и написала несколько строк под взглядом сокурсниц. Только Астория села рядом с ней и понимающе кивнула, говорить было бы слишком опасно. Теперь они все здесь враги, и сдать кого-то станет честью, а не позором.
— Не хочешь выбраться со мной в библиотеку? Думаю, нам не помешает подтянуть знания.
Гринграсс улыбнулась уголком губ, улавливая тонкий намек.
— Учитывая, что мы все дружно провалились, думаю, нам будет полезно.
Они не провалились, в том и было дело, результаты экзаменов ведь были известны, кроме практической части. Гермиона жаждала встречи с Люциусом. Взглянуть бы ему в глаза, задавая вопрос, увидеть, права ли она. При условии, что он не убьет её, как только она окажется на расстоянии метра от него. От пожирателя, ненавидящего грязнокровок, можно было ждать чего угодно.
Грейнджер сложила лист пергамента в несколько раз и сунула в карман, затем кивнула на выход. Это всего лишь библиотека, никто не обвинит их в непослушании, если они будут учиться. Или делать вид.
Астория внимательно осмотрелась в коридоре, но, не заметив никого, пожала плечами.
— И какой план?
— Прогуляться. Надеюсь, что под «сторонними активностями» Каркаров не имел в виду учебу в других частях замка.
— По-моему, если нас поймают, нам влетит, — справедливо заметила Гринграсс, и Гермиона кивнула. К счастью, что такое страх быть пойманными, они знали обе уже достаточно хорошо, особенно Астория.
Они успели обойти несколько коридоров, пока поднимались к центральной части, где и была библиотека, но так ни на кого и не наткнулись. Пока из-за угла на одном из этажей не послышался голос, который обе девушки сразу с легкостью услышали. Они прижались к стене так близко, как могли, и, казалось, едва дышали, чтобы не выдать себя.
Гермиона чуть выглянула из-за угла, тут же натыкаясь на взгляд Драко, поднятый к его отцу. Он заметил движение за плечом Люциуса и коротко осмотрел Грейнджер, затем практически сразу опустил голову вниз, чтобы оставить девушку незамеченной.
Звук голоса Малфоя-старшего отбивался от стен, но даже когда казалось, что он повышал голос, слышно его было слишком плохо, чтобы разобрать слова. Думать усиленно не было смысла — в воздухе витало заклинание приватности. Грейнджер то и дело колдовала такое, чтобы оставить разговоры в тайне, несмотря на запрет, а потому знала, как его легко можно обмануть.
Она, оставаясь за углом, вытащила свою палочку и произнесла несколько слов заклинания, сразу же прячась за стеной так, чтобы её не увидели, Астория тоже затихла и понимающе обвела её глазами. Теперь не только ей было хорошо слышно Малфоев, но и им её, нужно было быть аккуратнее. Гермиона прислушалась. Даже несмотря на то, что это было совсем не её ума дело, она подозревала, что ничего правильного в разговоре, который нужно прятать за заклинанием, не было.
— Значит, вот зачем ты приехал? Диктовать правила школе? — язвительный голос Малфоя она узнала бы из тысячи, буквально слышала, как он усмехался и закатывал глаза.
— Сам-то ты, очевидно, с дисциплиной не справляешься, — рявкнул Люциус. — Несколько лет здесь ничему тебя не научили.
— По-твоему я должен поверить во вранье, что ты заставил Каркарова перекроить все правила ради меня?
— Стоило бы доверять тем, кого ты знаешь, вместо грязнокровки, в компании которой ты проводишь многовато времени.
— Она мой напарник, — с усмешкой возразил он. — Действительно, очень странно, что я провожу с ней дни напролет.
— Тогда почему она работает в ТРИЖДЫ больше тебя? — взревел Люциус, его голос оттолкнулся от стен, заставил мурашки пробежаться по позвоночнику. Дыхание замерло где-то в горле, Гермиона прижала ладонь к ледяному камню и постаралась тихо выдохнуть.
Драко молчал, поэтому его отец продолжил тем же криком.
— Ничто не должно тебя отвлекать! Я жду от тебя победы, а тебе нравится бегать за юбками? Ты серьезно считаешь, что я позволю тебе ухаживания за грязнокровкой Грейнджер?
— Не то, чтобы я спрашивал твоего разрешения на этот счет.
Мгновенно послышался удар, а после него лишь кромешная, ужасающая тишина. Та, что бывает после насилия. От которой дрожь расползалась по телу. Грейнджер прикусила губу, чтобы подавить писк, выглядывая из-за угла. Она видела тонкую струйку крови, что образовалась на скуле у Драко от зубов трости его отца. Он повернул голову по линии удара, провел двумя пальцами по коже и резко откинул от самого себя руку, словно ему же было противно.
— Её кровь ничем не грязнее твоей, — прошипел Драко в ответ через несколько слишком долгих секунд.
Малфоя-старшего ей было видно лишь со спины, а потому выражение его лица уловить Гермиона не могла. Но она почти уверена, что он был похож на самую настоящую змею. В её фантазиях он бы прищурился, прежде чем сделать шаг на собственного сына.
Он подхватил подбородок Драко головой змеи, поднял и долго всматривался в его глаза.
Астория толкнула её в плечо, намекая, что пора бы уйти, но Грейнджер лишь мотнула головой в отрицании. Она досмотрит эту унизительную сцену, может быть хотя бы так она получит какие-то ответы.
— Потрясающе... — сорвалось с губ Люциуса злостным, но чуть удовлетворительным мурчанием. Будто он наконец нашел трещину в душе собственного ребенка, чтобы через нее пробраться внутрь и спалить внутри совершенно всё своей непроглядной ненавистью. — Как глубоко она запустила в тебя свои когти, что ты смеешь перечить мне.
— Она ничего не сделала, — грубо ответил Драко. В надежде, что это спасет её от гнева Люциуса. Не поможет, уже нет. Он прибыл в школу, прекрасно зная, что происходит, его взгляд в зале говорил обо всем, а теперь он лишь подтвердил свои догадки. Гермиона мысленно прокляла Драко за то, что он позволил ему это увидеть. Ему стоило врать, стоило изображать к ней ненависть, чтобы опровергнуть все. Но вот он, стоял с раной на лице и пытался доказать отцу то, что тот давно понял сам.
— Посмотрим... — задумчиво протянул он, в голосе слышалась улыбка. Он не успел сделать шаг назад, как Астория уже дернула Гермиону за руку и потащила за собой к лестнице наверх. Плевать, что звук их обуви был слишком очевиден, им нужно было убраться подальше. На первом же повороте, где можно было спрятаться, они скрылись за гобеленом и задержали дыхание.
Люциуса не было слышно, его шаги удалялись совсем в другую сторону, и когда его слова раздались уже далеко, где-то на первом пролете, Гермиона метнулась назад. Гринграсс не возражала, даже не попыталась остановить.
Определенно, Драко знал, что она была за тем поворотом и слышала всё. Он остался ждать её на том же месте с надеждой в глазах. Надеждой, что Грейнджер вернётся за ним. Она вернулась. Подбежала, почти врезаясь в его грудь, и подняла глаза. Вся его щека была в крови, небольших следах, но они так ярко контрастировали на светлой коже...
Астория кивнула, оставшись следить, чтобы их не застали. Все, что могла делать Гермиона — это осматривать испуганное лицо мальчишки, в жизнь которого снова ворвался отец со своими правилами.
— За что он так с тобой? — сорвалось с её губ, когда она провела по ране ласковым касанием, чтобы стереть кровь, он едва удержался, чтобы не отвернуться от нее.
— Это моя семья, Грейнджер, — Малфой дернул плечами, пренебрежительно фыркая. – Все родители хотят, чтобы их дети были лучшими.
Она промолчала, не зная, как отвечать.
— Ты не обязан выигрывать турнир ради него.
— Все не так просто, как кажется.
Гермиона сглотнула и кивнула.
— Я понимаю.
Драко лишь глухо рассмеялся, нет, он насмехался над ней и её глупостью, наивностью.
— Ни черта ты не понимаешь.
Грейнджер спокойно посмотрела на него в ответ и чуть наклонила голову в сторону:
– Правда? Думаешь, я не помню разговор про метку и Лорда?
Насмешка сменилась легкой паникой и страхом в глазах.
— Думаешь, я не знаю, что твой отец был в числе самых преданных соратников Лорда во время Первой Магической Войны? И что Гарри Поттер в Хогвартсе рассказывает всем подряд, что он вернется? – ей было слишком легко это произнести, так ровно, будто это не означало начало новой войны. — То, что мы здесь как на другом краю света, не значит, что я не получаю новостей.
— Тебе опасно знать такие вещи. Грейнджер, ты действительно не понимаешь, что, копаясь в этом, ты ставишь себя же под угрозу?
— И что мне сделать? Закрыть уши и просто игнорировать это все? Твой отец буквально появился здесь и разрушил всё, чем мы жили. Ты предлагаешь просто так сидеть и ждать, пока все закончится?!
— Всё разрушение, о котором ты говоришь, — для вида. Иначе мы бы с тобой сейчас здесь не разговаривали. Это нужно, пока Люциус в школе. До этого сама дойти ты не способна? — язвительно и грубо проговорил Драко, отворачиваясь от Гермионы окончательно и уводя глаза к окну. Он даже не ответил на её прикосновения, ни на одно из них.
— И надолго он здесь?
— Не очень. Ему гораздо интереснее промывать мозги в Министерстве, чем тут.
— Каркаров — Пожиратель? — неуверенно задала вопрос Гермиона на выдохе.
— Ответь сама на свой вопрос, смотря на все, что происходит.
Грейнджер закрыла лицо ладонями, опуская голову вниз, провела ими до линии волос, подавляя тяжелые мысли, вьющиеся на границе сознания. Драко развернулся, натыкаясь на нее в полной растерянности. Она не понимала, что делать и как спасаться. Убежать из школы они не смогут, но и оставаться здесь значило буквально стать частью армии. Гермионе в ней не было места, они убьют её в первую же секунду, как только все начнется. Первая и последняя грязнокровка в стенах Дурмстранга.
— Не езди на Турнир, — он сделал шаг обратно к ней и произнес это столь тихо, что на мгновение она подумала, что это предназначалось лишь ей одной. — Грейнджер, не езди.
— Ты смеешься надо мной? — она вскинула голову, усмехаясь со всей паникой, что он поселил в её голову теперь. — Хогвартс гораздо безопаснее.
— Если ты попадешь туда участником, ты погибнешь.
В Драко было так много серьезности, что это только добавило страха в её душу. Возможно, впервые настолько сильного за свою жизнь. Он сковывал её движения и заставлял слова застревать в горле.
— Если нет, то я погибну здесь. Там у меня есть шанс на то, чтобы выжить. Здесь — нет.
— Каркаров вряд ли пойдет на то, чтобы делать из нас армию, — заметил Малфой, наклоняя голову в сторону. — Слишком большой вызов для магического мира. Твоя смерть тут будет проблемой. Там — несчастным случаем.
— Люциусу стоило приехать один раз, Драко. ОДИН. Ты же не серьезно считаешь, что ему нечем давить, чтобы сделать так, как нужно вашему драгоценному Лорду?
Она ударила куда-то, куда абсолютно не планировала. Малфой напрягся, его плечи выпрямились, в глазах загорелся тот гнев, какого она не видела уже довольно давно.
— Вашему? — слишком равнодушно переспросил он, поднимая брови. Как перед бурей, которая готова была вот-вот взорваться и уничтожить девушку, стоящую перед ним.
Последний удар. В самое сердце:
— Сомнительно, что ты останешься вдалеке от принципов отца.
Она пожалела, как только слова были произнесены. Знала ведь, что останется, если захочет, он уже отходил от них, задумывался, правильно ли поступал, все, что он говорил ей и о ней, кричало об этом. Гермиона будто перечеркнула всё это. Может быть, так было бы правильнее, его бы спасло это, если ей уже мало что поможет.
— Действительно.
Его взгляд прошелся дрожью по всему телу. Возможно, он видел это сожаление, потому что скрыть его у Гермионы не вышло бы, даже если бы сейчас она постаралась. Она не научилась прятать от него эмоции и чувства, вряд ли научится.
— Ты пришла сюда, чтобы начать ссору? — полюбопытствовал он отстраненно.
— Нет.
— Тогда что? Пожалеть меня? Напомнить мне, кто мои родители? Или поплакаться в жилетку?
— Я... — Грейнджер потерялась под его жестокостью и обвинениями, она не знала, что отвечать. В самом деле, зачем она пришла? — Я не... — слова не находились. Чтобы он не чувствовал себя одиноким? У нее получился ровно обратный эффект. Чтобы высказаться? Она его только обидела и задела за живое.
— Как придумаешь причину — сообщи, — Драко развернулся на носках и пошел в обратную от нее и Астории сторону.
Гермиона смотрела ему в спину, все еще выискивая то, что должна ему сказать.
Нет, она не позволит своей гордости, нерешимости отвернуть его от себя, он нужен был ей, он нужен. Такой, какой есть, бесполезно было это отрицать. Уже когда он был практически на повороте к спальням, Грейнджер ринулась с места к нему.
Она перехватила его ладонь и развернула к себе резким движением.
— Не смей так уходить. Мы не в том положении, чтобы сейчас так все заканчивать.
— Заканчивать что? Судя по твоим словам, ничего и не начиналось.
— Я не это имела в виду! — Гермиона вскрикнула и пожалела, заклинание давно не действовало, и её голос сейчас вполне мог разнестись по половине школы. Она защебетала как ненормальная, пытаясь объясниться, повторяясь в своих же словах и выглядя невероятно глупо. — Я не думаю, что ты станешь таким же, как он. Но я боюсь. Мерлин, Драко, я чертовски боюсь, что он заставит тебя. На что он способен ради этого. Это наследие вашей семьи, и он не остановится, пока не сделает тебя следующим в роду во всех смыслах. Я в ужасе от того, что происходит. Мне страшно. И меньше всего я хочу потерять тебя в образе сына Люциуса. Я хочу продолжать слышать то, что ты говоришь обо мне и о чистоте крови, но не ценой твоей жизни. Я хочу видеть понимание и мысли человека, которого я вижу сейчас. Но я все еще понимаю, что влияние семьи слишком сильно, чтобы просто так оставить тебя в покое.
Она только на последнем слове смогла выдохнуть и закрыть глаза.
— Я не имею никакого права ставить тебя перед выбором между мной и отцом.
— Я бы выбрал тебя, — практически прерывая её, заявил Драко, всматриваясь в её лицо. Гермиона распахнула глаза и замерла, забывая, что такое стук сердца в груди. И прежде, чем она успела что-то сказать, он продолжил, раскрывая правду до самого её ядра, самой сути. — И дело даже не в том, что я влюблен в тебя. Этого недостаточно, чтобы жертвовать ради тебя всем, ты и сама это знаешь. Ты и он как два разных мира. И его, полный войны, убийств, насилия, мне не нравится.
— Ты... ты влюблен в меня? — все, что она могла спросить.
— В это так трудно поверить? — он приподнял уголок губ, складывая руки на груди.
Нет, совсем нет. Только вот... услышать признание от него было для нее слишком, такое прекрасное в своей открытости и искренности. У нее уходила земля из-под ног, не говоря уже о способности собирать слова в предложения, чтобы сказать что-то внятное.
Её спасло появление лисы-патронуса, которая появилась прямо между ними и голосом Руссо произнесла:
— Мисс Грейнджер, искренне надеюсь, что вы сейчас не находитесь на третьем этаже рядом с мистером Малфоем. Если так, рекомендую направиться вам в сторону библиотеки как можно скорее.
— Тебе не мешало бы поторопиться, — Малфой приподнял брови, выражая совершенно простую истину. Гермиона до сих пор стояла на месте как в оцепенении. — Грейнджер?
— Ты пригласишь меня на бал? — выдала она мгновенно, вскидывая голову.
— Ты же слышала, его не будет.
— Сам ведь сказал, что всё для вида.
Рот Малфоя растянулся в улыбке, опустил руки и в очередной раз покачал головой. Он любил её способность ловить его на всех произнесенных им словах для собственной выгоды. Драко обхватил её талию рукой и притянул к себе. Гермиона уперлась ладонями в его грудь, чуть испуганными глазами следя за каждым движением.
— Гермиона Грейнджер, пойдешь ли ты со мной на бал, если тот состоится?
Она ответила с улыбкой:
— Я подумаю.
— Подумаешь?
— Да. Мне нужно выбрать из нескольких кандидат...
Гермиона не договорила, потому что Драко наклонился и поцеловал её, притягивая только сильнее к себе. Так, как умел только он. Чтобы коленки подкашивались и мысли улетучивались, оставляя только слепое наслаждение от того, что он рядом. Она схватилась за его форму, чтобы не упасть, пусть его руки ей бы и не дали, ответила ему и приподнялась на носочках.
Всё снова потеряло свой смысл, даже патронус Руссо, который кричал о том, что пора идти, и Астория, которая добралась до них и стояла теперь, закатив глаза. Всё. Он рядом, он останется так долго, как она могла бы его просить, и ни о чем больше думать не было возможности. Даже о правилах, которые им выставили сегодня.
— Гермиона, время! — одернула Гринграсс, и Драко улыбнулся Грейнджер в поцелуй. Его большой палец очертил её скулу, и Гермиона вспомнила, что на его все еще был порез. Поэтому следующий поцелуй она оставила прямо над раной.
— Обещай, что позаботишься об этом.
— Естественно, вопрос одного заклинания.
— И что, даже никаких шрамов? — она насмешливо выгнула бровь и наконец нашла в себе силы, чтобы отступить.
— Нравятся парни со шрамами?
— Возможно...
Грейнджер улыбнулась, но Гринграсс уже схватила её за руку и потащила вдоль дверей в сторону библиотеки. Оставалось лишь махнуть рукой Малфою на прощание и бегом поспешить за ней.
Почему Руссо предпочла оставить такое сообщение — они обе не имели ни малейшего понятия, но оно было действительно большой помощью. Ворвавшись в библиотеку, Астория и Гермиона забились в дальний угол с первыми попавшимися книгами, которые только смогли схватить с ближайших полок.
Они сделали вид, что ужасно увлечены чтением как раз вовремя, потому что двери распахнулись и послышались тяжелые шаги.
Гермиона спиной чувствовала прикованный к себе взгляд, и захотелось стряхнуть его с себя. Та точка между лопатками почти была прожжена глазами, если бы это было только возможно.
Сам воздух наэлектризовался, если бы было можно, выловить искры не составило бы никакого труда. И с каждым шагом это ощущение тревоги только проявлялось, нарастало, отравляло все в груди. Все погрузилось в ужасающую тишину, похожую на ту, что бывает перед ударом. Ветер перестал гулять в щелях между окнами.
Астория до последнего не поднимала головы, но, когда сделала это, натянула самую правдоподобную улыбку, на какую была способна.
— Мистер Малфой.
Гермиона развернулась и вскинула подбородок, встречаясь со взглядом знакомых серых глаз. Всего на секунду, достаточную, чтобы внутри сердце замерло. Люциус уделил внимание Астории, коротко ей кивая.
— Приятно видеть вас, мисс Гринграсс. Не окажите мне услугу? Я хотел бы переговорить с мисс Грейнджер наедине.
Ласковый голос был намеренно обманчив, хотя и походил на такую неподдельную вежливость. Астория засобиралась, закрывая книги. Тянула время, чтобы Гермиона вспомнила все слова, какие существовали в природе для ответа.
— Не поздороваетесь? — полюбопытствовал Малфой, наклоняя голову.
— Вам нужна моя вежливость? — Грейнджер выгнула бровь и глазами проводила Асторию до угла.
Лишь когда она ушла, Малфой взмахнул своей мантией, чтобы сесть напротив, он откинулся назад и отложил трость в сторону. С интересом оглядывая Гермиону перед собой, он практически поедал её глазами, выглядывал каждую эмоцию.
— Я много слышал о вас.
— Не сомневаюсь, — девушка равнодушно закрыла книгу перед собой, которую и так не читала, и отодвинула на угол стола. — Могу чем-то помочь?
Дерзость — не лучшее твое оружие против него, Гермиона. Чем больше ты скажешь, тем больше проблем это принесет Драко потом.
— Мне было любопытно познакомиться с девушкой, с которой мой сын состоит в отношениях, или как вы это называете между собой? — он улыбнулся, хотя это было больше похоже на оскал. Грейнджер почувствовала, как у нее дрожат руки, когда Люциус наклонился вперед и уперся локтями в стол. — Скажите, мисс Грейнджер, вы много знаете о том, как в чистокровных семьях заключаются браки?