Von

Холодно, отец. Холодно.
Вчера разлетелись все термометры
с Цельсием,на которых
весна и весело,
и по обе стороны
от нуля - поровну.
Тут из шкал только Кельвин и Рихтер,
и на обоих по десять, и калорифер
бесполезен.

Дурно, отец. Дурно.
Особенно под утро,
когда тащишь свой собственный труп
в мир, труд
и медные трубы метро,
где утробно орут репродукторы.

Гадко, отец. Гадко,
когда беспомощен,
когда поделился на два без остатка,
хоть ты и нечетный,
а теперь сидишь овощем:
кормишь червей, сморщиваешься,
становишься черным.

Нужно, отец.Нужно
жить дальше,даже
когда снаружи цветут одуванчики,
а внутри душно и кашель,
и страшно хочется сказать:
«Мгновение, слушай, давай-ка остановись,
чтобы с каждым следующим не становилось хуже».

Холодно, отец. Холодно.
Был бы дом - я непременно ушел бы из дома
с узелком.
По газонам,
по начищенным дощатым
да по бессчетным мощеным,
по розовощеким лощинам
да по кирпичным трущобам.