Глава 40
— Как ты догадалась?
— Очень просто, — засмеялась Джинни. — По твоему несчастному выражению лица. Что может заставить так страдать женщину? Только мужчина!
Слезы все же полились у Гермионы из глаз, и она сердито их смахивала. Никогда не плакала, это не в ее обычае, а последнюю неделю хоть каждую минуту готова.
— Я... я... не знаю, что и делать, Джинни. У нас в офисе как при глубокой заморозке. Мы вообще не разговариваем — ну, разве в крайнем случае. И все потому... — И остановилась.
— И все почему? — ласково передразнила Джинни.
Гренджер неожиданно фыркнула и подняла на подругу заплаканные глаза.
— Потому что я не соглашаюсь выйти за него замуж.
— Вот это да! Так он сделал тебе предложение? — Джинни, казалось, не могла поверить.
— Сделал, — угрюмо подтвердила девушка. — А я ему сказала «нет». А он не понимает — почему.
Джинни помолчала, размышляя.
— Ну, если по правде — я тоже.
Гермиона воззрилась на нее, пораженная.
— И это говоришь мне ты? Что я должна была сказать «да»? Джинни-мужененавистница желает мне выйти замуж?!
Подруга закивала, смеясь.
— Конечно, желаю! Вовсе я не ненавижу мужчин, особенно таких сексуальных, по твоим словам, как Драко Малфой.
— В этом ему не откажешь — он сексуальный, — неохотно согласилась Гермиона. — Но это же не значит, что я должна за него выйти.
— Не значит. А вот что ты любишь его — значит. — Она пристально смотрела в лицо своей подруги. — Любишь? Я так убеждена: истинная любовь, без этих всяких шуточек, соединяет людей навеки — до глубокой старости, до гробовой доски.
Гренджер в отчаянии запустила пальцы в короткую, растрепавшуюся шевелюру.
— Вот об этом я и спрашиваю себя снова и снова последние две недели. — Подлинное страдание звучало в ее голосе.
— Ну и?.. — подсказала Джинни.
Гермиона безнадежно тряхнула головой и проглотила болезненный комок в горле. Она не может лгать Джинни — не больше, чем самой себе.
— Да-да-да! Люблю его, хочу только его! И быть с ним одним — до глубокой старости, до гробовой доски.
— Тогда... почему ты не примешь его предложение?
— Джинни, — голос у нее опять прервался, — тебе ведь известно, чем кончаются мои взаимоотношения с мужчинами. Выйду я за него— и вечно, каждую минуту волнуйся, жди: вдруг что-то с ним случится. Или молния с небес его поразит. А то и просто какая-нибудь рыжеволосая, вроде тебя например, уведет его у меня...
— Эх, дорогая, это безумие в тебе говорит, сама знаешь. К тому же третий раз всегда счастливый.
— Джинни, когда умер Виктор, я решила выбрать иной путь. До сих пор я концентрировала все внимание на том, чтобы завершить образование и сделать деловую карьеру. Я никогда... — глаза ее наполнились слезами, и она сердито сощурилась, пытаясь их скрыть, — я совершенно не хотела влюбляться.
— Но это случилось. Зачем же упускать свой шанс быть счастливой из-за того, что никогда, может, и не случится.
Утомленная, девушка подсунула себе под голову круглую подушку.
— Может, ничего плохого и не случится. Но это еще не все. Его работа настолько... ну, в общем, он помешан на ней. Настоящий трудоголик.
— В наши дни это многим свойственно.
— Да, но Драко ненавидит то, что делает. Он несчастлив из-за этого. Как я могу рассчитывать, что наш брак сохранится при таких условиях?
— Одно могу тебе сказать абсолютно точно: что-то не выглядишь ты особенно радостной. Не знаю только, что лучше — несчастливой быть с ним или без него?
Гренджер размышляла над словами Джинни, когда раздался звонок в дверь.
— Я открою, дорогая. — Джинни встала. — А ты подумай-ка над моими словами.
Через несколько секунд вслед за Джинни в комнату важно вступила Меган. Удивленная и донельзя обрадованная, Гермиона вскочила.
— Меган, ты... почему здесь?
Меган была явно чем-то озабочена.
— Я взяла такси. Пожалуйста, не говори папе, он думает — я в библиотеке.
— Что-нибудь случилось?
Джинни, стоявшая за ними, многозначительно закашляла.
— Пойду-ка на кухню, лимонад сделаю, ладно?
Гермиона кивнула и потянула Меган к кушетке.
— А теперь скажи-ка мне, девочка, что случилось?
Меган как-то странно на нее смотрела.
— Не могу понять — почему ты больше к нам не приходишь? Спросила папу. Он объяснил: ты его избегаешь после того, как он сделал тебе предложение. Это правда?
— Много всего произошло, Меган. — Девушка взяла девочку за руку. — Но тебя я не забыла.
— Я так рада! — На лице ее ясно выступило облегчение. — Думала, может, это из-за меня ты не хочешь выйти замуж за папу?
Гермионе казалось, что сердце ее сейчас разорвется на части.
— Конечно, нет, дорогая! С чего это ты вздумала?
Меган характерным жестом опустила подбородок и пожала одним плечом.
— Ну, мало ли... Может, ты только своих, собственных детей хочешь, а тут я под ногами путаюсь.
Гермиона обхватила ладонями румяные щеки девочки.
— Все, что ты выдумала, — неправда. Рада была бы стать твоей мачехой.
— Тогда почему ты не хочешь выходить за папу? — Девочка с надеждой посмотрела на возлюбленную ,её отца. — Он говорит — боишься.
Гермиона закрыла глаза — ей стало как-то спокойно.
— Прав твой папа, очень боюсь.
— Ох, Гермиона , не бойся ты моего папу! — воскликнула Меган, тряхнув копной кудрей. — Я, когда переехала к нему, тоже боялась. Считала, он, во-первых, брюзга, во-вторых, злющий и находиться с ним под одной крышей — не дай Бог. А теперь, знаешь...
Гренджер посмотрела в синие глаза Меган — как они похожи на глаза Драко !
— Что, девочка?
— Теперь я больше не боюсь. Наоборот, рада, что живу с ним в одном доме. Раньше, до моего переезда, он был такой одинокий. И он любит меня! И тебя он тоже любит, Гермиона. Так любит! А мне... он мне письмо написал и оставил. Хочешь прочитаю? Тут и о тебе есть. Вот слушай:
«Дорогая Меган, десять лет я вынужден был следить за твоим ростом по фотографиям и воскресным визитам. И вот неожиданный случай позволил мне вновь стать тебе папой не только по выходным. Я испытывал глубокое волнение от этой перспективы: дочь возвращается в мою жизнь.
Когда ты вошла в дом, со своей оглушительной рок-музыкой, беспорядком везде и своеволием, честно говоря, я растерялся. Четко понимал, что не справлюсь с ролью отца, тем более — отца не по годам развитой девочки-подростка.
А знал я лишь одно — что очень тебя люблю и хочу, чтобы ты была счастлива. Потом Гермиона подсказала мне, что быть хорошим отцом вовсе не значит обязательно отправить тебя в частную школу, стараться дать тебе все самое лучше. Главное — это любить, просто любить тебя, моя крошка. А я так тебя люблю.