- 4 -
Рон
Гарри остался на ночь, пробыл у Рона весь следующий день, но пришло время возвращаться обратно. Пропускать работу он не мог, а его форма, как назло, находилась дома — он взял ее постирать как раз перед той стычкой с бандой Дадли. Рон очень не хотел его отпускать, но все же проводил до Тисовой улицы.
— Беги ко мне, если что, — сказал он уже на пороге.
— Спасибо, — показал Гарри и обнял Рона на прощание. — По... ле… боты… ра… у… т… бе.
— Сразу-сразу после работы, обещаешь?
— Да.
— Ладно, давай. Мне уже тоже на свою работу нужно.
Но что-то не сложилось. Вечером Гарри так и не пришел. Рон опять застыл возле окна в тупом ожидании неизвестного чего.
— А… о… ве… ик… омал… я, — донесся до него голос Джинни.
— Чего?
— Да так, не твои заботы, — махнула она рукой, гипнотизируя взглядом их телефон. — Гарри опять опаздывает?
Жестовое имя Гарри хорошо прижилось в разговорах.
— Опаздывает, да. У меня нехорошее предчувствие.
— Если будет драка, я иду, — на лице Джинни застыло такое упрямое выражение, что Рон не осмелился спорить.
— Трое лучше двоих. Особенно против четверых, — пожал он плечами.
Джинни захватила карманный фонарик, и они отправились навстречу Гарри, надеясь с ним не разминуться.
Часть фонарей на Тисовой улице уже погасла, видно, из экономии. Так что Рон и Джинни подобрались к четвертому дому почти незаметно. По крайней мере Рон надеялся, что он топал не слишком громко.
Машины на подъездной дорожке не было. Наверное, тетя и дядя Гарри куда-то уехали — в ресторан, театр или куда еще там ходят обеспеченные люди. В окнах, выходящих на эту сторону, свет не горел. Может, они вообще все уехали?
Рон и Джинни перелезли через забор и увидели, что на втором этаже не «спали» как минимум две комнаты. На одном из окон была решетка.
Они переглянулись.
Рон не сомневался, что им нужно в комнату с решеткой — и как раз туда можно было забраться по трубе.
Первым полез Рон. Труба страшно шаталась, а воображение рисовало, что Гарри лежит в комнате побитый и связанный, и что как-то надо его оттуда вытащить, и…
Эй, какого хрена!
Рон наконец-то забрался на нужную высоту и заглянул в окно. Гарри спокойно себе сидел на кровати и читал книгу. Никаких серьезных повреждений на нем Рон не заметил.
Он постучал в окно и сделал злое лицо.
Гарри вздрогнул, схватился за сердце и, насколько Рон уловил движения его губ, выругался. Потом с виноватой улыбкой подошел к окну, открыл его и присел на подоконник.
— Что… ы… ес… лае? — спросил он.
— Что я здесь делаю? Тебя спасаю, блин! — возмутился Рон, дергая решетку. Та даже не сдвинулась с места.
Черт, когда он лез сюда, совсем не подумал, как ее открывать! И как он Гарри спасать собрался? Пялиться в окно с осуждающим выражением лица?
Гарри что-то там дернул, и решетка стала отъезжать в сторону.
— То есть ты не заперт?
— Нет!
— Тогда какого хрена я здесь делаю?
Гарри пожал плечами.
Рон посмотрел вниз, собираясь сказать Джинни, что Гарри офигел и чувствует себя прекрасно, но она куда-то пропала.
Да что ж такое!
Рон хотел было сказать о ней Гарри, как вдруг дверь за его спиной отворилась и в комнату вошла Джинни.
— Как ты?..
— Меня он впустил, — ответила Джинни, указывая на кого-то за своей спиной. Это был Дадли. Рон влез в открытое окно и сел рядом с Гарри.
— Как так?
— Я постучала в кухонную дверь.
— Гениально!
— Спасибо.
Дадли что-то сказал Джинни, но Рон не понял.
— Взрослые уехали на вечер, — Джинни не знала слово «благотворительный», поэтому просто показала букву «Б». — А мы в приставку поиграем.
Это не было вопросом, Джинни озвучивала свои планы, не собираясь принимать какие-либо возражения.
Вот тебе и поворот.
Джинни ушла с Дадли, закрыв за собой дверь. Рон повернулся к Гарри и заметил, что тот тоже выглядел удивленным.
— Знаешь, ей вполне по силам его перевоспитать, — заметил Рон.
Гарри активно закивал, соглашаясь.
Рон осмотрелся. Комната Гарри тоже была маленькой, но все же просторнее, чем у него. Или так казалось из-за небольшого количества вещей?
Пока Рон оглядывался, Гарри что-то писал в блокноте. Очень долго писал. Рона это слегка напрягло. Ему казалось, что Гарри сейчас выкатит ему простыню претензий за вмешательство в личное пространство или что-то в таком роде. Но когда тот наконец-то протянул Рону блокнот, он понял, что там просто было написано объяснение, почему Гарри не пришел к Рону:
— Соседка настучала в социальные службы, что я шляюсь по ночам и дерусь с кем попало. До моего шестнадцатилетия несколько дней осталось, я с тетей поговорил, и мы решили переждать все мирно и спокойно, чтобы не влипнуть в какое-то разбирательство. Такие процессы могут тянуться бесконечно, стану совершеннолетним, а меня так и будут дергать. Я оставил сообщение на вашем автоответчике, тебе никто не передал?
Рон прокрутил в голове сегодняшний вечер. Джинни долго тыкалась в телефон и даже что-то говорила о нем, но Рон почти ничего не расслышал.
— Я понял! — щелкнул он пальцами. — Автоответчик сломался!
Гарри улыбнулся.
— Теперь я чувствую себя идиотом, — проворчал Рон, садясь на кровать рядом с Гарри.
Гарри
— Есть немного, — ответил он на реплику Рона.
Рон снял с себя ботинки и залез с ногами на кровать. Выглядел он слегка приунывшим. Гарри вспомнилась его реплика, что он считает себя королем неловких ситуаций.
Гарри схватился на блокнот и принялся быстро писать.
— Здорово, что ты пришел. Без тебя скучно!
И Рон сразу приободрился.
— Какая же прелесть, — протянул он, положив руку на плечо Гарри.
— А я выучил еще несколько жестов! — сказал Гарри.
Рон понял его не с первого раза, но когда до него дошел смысл фразы, просиял:
— Правда? Покажешь?
И Гарри принялся перечислять названия всех овощей, фруктов и разных вкусностей, что он успел выучить сегодня во время перерыва. В подсобке был телевизор со встроенным видаком, так что его обед оказался не только вкусным, но и познавательным.
— Погоди, «огурец» не так показывается, — произнес Рон, хватая его за руки. Он помог Гарри правильно согнуть пальцы и показал нужное движение.
Гарри понял замечания, но все равно повторил свою ошибку, чтобы Рон снова взял его за руки.
И продолжил так делать, пока Рон не разгадал его бесхитростную хитрость:
— Ты специально все делаешь неправильно?
Гарри довольно прищурился и кивнул.
— Тебе нравится меня изводить или просто хочется подержаться за ручки?
— И то, и то.
— Гарри, Гарри, Гарри, очаровательный же ты подлец, — выдал Рон со свойственной ему театральностью.
Гарри зачесал челку назад и подвигал бровями. Он поймал себя на мысли, что раньше никогда ни с кем не заигрывал и даже не подозревал, что способен на такое. Но с Роном все просто складывалось само собой.
Рон погладил тыльную сторону его ладони.
— Хочешь, покажу тебе свой самый любимый жест? — спросил он.
Гарри кивнул.
Рон скрестил ладони и положил их себе на грудь.
— Как думаешь, что это означает?
Гарри задумался. Руки лежали как раз над сердцем, и жест был таким очень трогательным на вид, значит, это однозначно что-то доброе, теплое и нежное.
— Любовь, — ответил Гарри.
— Угадал!
— Да?
— Ага!
А ведь Рон тоже с ним заигрывал! В своей немного странноватой манере, но Гарри не возражал. Прямолинейность и простота Рона ему даже нравилась. Никакого двойного дна — все честно и открыто.
— Хочешь, покажу тебе второй свой любимый жест?
Гарри кивнул, уже настроенный на продолжение томной беседы.
Рон составил из пальцев букву «П», а потом одной рукой сделал небольшой круг.
Итак, буква «П», да? Кроме «пениса», в голову ничего и не приходило.
Он пожал плечами.
— Пицца!
Гарри на мгновение закрыл глаза и глубоко вздохнул. Хотелось треснуть Рона по голове за то, что сбил к чертям все настроение.
Но тот так широко улыбался, что долго злиться не получилось.
— Ты дурак, — сказал Гарри с легкой улыбкой. — Просто возьми меня за руки и замолчи.
Рон послушался. И не только взял за руки, но и еще притянул к себе, прислонясь лбом к его лбу.
Гарри улыбнулся и закрыл глаза, наслаждаясь моментом.
Он просидел бы так всю ночь, чувствуя тепло рук Рона, ощущая его дыхание на своем лице. Сердце в груди трепыхалось, но волнение не было болезненным. Скорее… предвкушающим. Как перед важным и хорошим событием.
И тут он услышал, как внизу хлопнула входная дверь. Тетя и дядя вернулись.
Гарри застонал и отстранился от Рона.
— Что такое?
Гарри показал пальцем вниз и произнес:
— Вернулись.
— И что?
— Вам надо идти.
— Никуда я… — начал говорить Рон, и Гарри поспешил прижать палец к его губам — тот плохо контролировал свою громкость.
Рон схватил блокнот и написал:
— Никуда я не пойду!
«Не» он подчеркнул несколько раз, а в конце наставил кучу восклицательных знаков.
Гарри вырвал блокнот из его рук.
— Ты шумный! — написал он. — Нам обоим влетит!
— Тормоза придумал трус! — ответил ему Рон на несколько строк ниже.
— Что? — прошептал Гарри. — Это тут вообще причем?
Рон ничего не ответил. С хищной улыбкой он снял с себя джинсы, оставшись в трусах и футболке, и забрался под одеяло.
И Гарри понял, что тот твердо намерен остаться.
— Ладно, — вздохнул он с недовольным видом, хотя где-то внутри него все ликовало от одного факта, что Рон никуда не денется. — Разведаю обстановку.
Рон показал большой палец и закинул руки за голову. А Гарри выглянул в коридор. Как раз в тот момент из спальни Дадли вышла Джинни и тихонечко прокралась по коридору к нему.
— Дадли ушел вниз за едой.
— Ты тоже решила остаться? — тихонько застонал Гарри, предчувствуя проблемы.
— У нас игровой турнир в самом разгаре! — громким шепотом заявила она.
Гарри тяжело вздохнул.
— Будь осторожна, Дадли не любит проигрывать.
— Ничего, полюбит! — махнула рукой Джинни.
Вот что Гарри нравилось в Джинни, так эта ее очаровательная наглость. В Роне эта нагловатость тоже была, но не в таких количествах, как у его младшей сестры.
— Вы же там ничего делать не собираетесь? — спросил он, прищурившись.
Все-таки ей было всего четырнадцать…
— Тот же вопрос к тебе и Рону!
— Что?
— То! — округлив глаза, заявила Джинни.
— Короче, сидим тихо и не высовываемся? — спросил он, желая закрыть эту тему.
— Договорились, — Джинни протянула ему кулак, и Гарри стукнул в него своим.
Потом он вернулся в комнату.
Рон что-то писал в блокноте.
Гарри погасил верхний свет, оставил настольную лампу и забрался к Рону под одеяло.
— С Джинни все в порядке, она тоже остается.
Рона показал ему большой палец, а потом повернул блокнот:
— Я правда такой шумный?
Гарри тяжело вздохнул.
— Немного громче, чем остальные, — написал он ниже.
Рон подозрительно прищурился.
— Да честно-честно! — одними губами произнес Гарри.
Рон все равно смотрел на него с сомнением.
— А говорю достаточно четко?
Гарри кивнул. Рон говорил немного приглушенно, как будто бы в себя, но понятно и различимо. Если бы Гарри не знал о глухоте, скорее решил бы, что у Рона какой-нибудь иностранный акцент, вроде австралийского. Иногда бывало, что он произносил какое-то слово недостаточно четко, но из контекста Гарри все равно понимал, о чем шла речь.
Правда, как сказать об этом Рону, он не знал. Слишком много для писанины, слишком сложно для жестов.
Рон отвернул несколько страниц назад и показал Гарри его собственные записи. Там он написал о том, что после шестнадцатилетия будет съезжать из дома тети и дяди. Гарри собирался показать ему эти письмена при следующей встрече, но та случилась раньше, чем он планировал.
— Я бы тоже хотел съехать от своих, — написал Рон. — Может, вместе?
Губы сами собой расплылись в улыбке.
— Да, — шепнул он, подвигаясь поближе к Рону.