Империо
Сижу. Сижу и не знаю, как начать разговор. Приятное поглаживание по волосам доставляет чувство безмятежности. Какое-то время мы сидим молча, затем рука с головы исчезает, и начинает шуршать ткань. Сижу не шевелясь и боюсь, что Лорд заметит пропажу палочки. Однако, как только он надевает мантию, то снова возвращает ладонь на мою голову. Закрываю глаза, собираясь с мыслями, и рассматриваю сползающий со стола плащ. Внутренняя сторона испачкана… нами, а точнее мной. Ничего не могу поделать со своим телом и низко опускаю голову, прячась от собственного стыда. Стыдно не перед Лордом. Перед собой.
Мысленно упрекаю себя в чрезмерной открытости и… доверии. Я на самом деле доверяю Риддлу и своё тело, и свою… душу. Нет! Перестань! Сейчас не время для душещипательных размышлений, но я хочу сказать Лорду что-нибудь… не знаю точно, но что-нибудь приятное и искреннее. В любом случае, нужно начать диалог, иначе я не добьюсь нужной информации. Пока есть возможность, нужно пользоваться предоставленным. Мне легче от того, что я сижу к нему спиной и не вижу лица, а то наверняка отвлекалась бы на его реакцию. Риддл зарывается пальцами ближе к корням волос на затылке, а я неумышленно делаю расслабленный выдох, который явно слышен позади. На мгновение Лорд останавливается, а потом продолжает неторопливо перебирать мои кудри. Нужно начать. Как? Хороший вопрос! Про погоду с ним точно не поговоришь. Что можно сказать — весна нынче весьма холодная?! Может спросить о его ближайших планах? Глупая! Так он тебе и скажет! Что ж, выбора нет, идей нет, поэтому я говорю то, на что он может отреагировать: — Основное действие янтаря - это усиление защиты зачарованной крови? Задерживаю дыхание, боясь отсутствия реакции, но Лорд не меняет движений и по-прежнему спокойно гладит меня по голове. Сажусь по-турецки и слегка запрокидываю голову для более удобного прикосновения. Виском как прежде облокачиваюсь на его ногу и выпрямляю спину. — Нет. Его короткий ответ я встречаю с заметным удивлением, поскольку не имею других предположений. Волдеморт ничего не поясняет, вынуждая меня спросить, но, как только открываю рот, слышу за спиной бесстрастный голос: — Усиление защиты моей крови. Бессознательно сажусь ровно, теряю контакт и размышляю над его словами, не совсем понимая разницы в значениях. Если только… возможно, Лорд имеет в виду, что янтарь не связан магическими свойствами с кровными обрядами Слизерина, а помогает только непосредственно его ребенку. Неужели? Значит, он использовал какие-то личные защитные чары, наделяющие камень особой силой. Это так… заботливо с его стороны. Не будь я такой трусихой, обязательно поцеловала бы его в щеку ещё раз. Стоп! Снова не то! Дело! У меня есть дело! Хагрид, кольцо! Кольцо, Хагрид! Говори, говори! Нужно вести диалог! — Я думала, ты выберешь изумруд! Из-за ровной осанки я перестаю ощущать прикосновения пальцев и с трудом представляю его реакцию на свои слова. Меня правда интересует этот вопрос — почему янтарь? Слизеринцы предпочитают камни своего факультета… — Ты достойна изумруда, грязнокровка? — как же сложно разговаривать с ним не глядя, по его отсутствующей интонации нельзя понять, серьезен ли он или издевается надо мной. Медленно возвращаюсь к его колену и минуту трачу на формулировку ответа. Ожидает ли он от меня гордыни или захочет услышать смирение? Сложно выбрать правильный ответ, ведь я уверена, что вопрос Риддла сквозит двойным смыслом, как если бы он спрашивал — достойна ли я вынашивать его ребенка. Невесомое прикосновение к волосам вновь дарит спокойствие. Я собираю всю свою волю в кулак и решаюсь подобраться к желанной теме. Прочищаю горло и, прижавшись лбом к его ноге, говорю: — Изумруда возможно… а вот камня из кольца Мраксов я совсем не достойна, — рука Лорда замирает на моих волосах, а я быстро сглатываю и добавляю, — поскольку он сразу же обрек меня на медленную смерть, — стараюсь звучать с безнадежной иронией, надеясь на подсказку в обратном действии проклятия. Секунду дышу. Вторую секунду дышу. Третью. Коротко вскрикиваю, когда меня поворачивают к себе, поднимая за волосы. Я морщусь от боли и порезов на коленях из-за ребристого пола. В страхе смотрю на… янтарь? Давно я не видела подобного оттенка его глаз. И здесь янтарь, и на шее у меня янтарь. Не под цвет ли своих глаз он мне камень подбирал? Почему-то столь неразумные мысли немного успокаивают нервы, и я решительно встречаю его злобный взгляд. Риддл дышит через широко раздувающиеся носовые щели и прищуренными глазами буквально стреляет в меня проклятия. Бегло осматривает мои руки, а потом с ядовитой ухмылкой шипит: — Ты лжешь! Делаю слегка удивленный взгляд и отворачиваюсь, отчаянно веря в свою убогую актерскую игру. Лорд хватает меня за грудки, заставляя повернуться назад. Несколько секунд мы смотрим друг на друга не моргая. Я доказываю ложь печальным взглядом, словно готовлюсь к смерти от проклятия кольца, а Лорд постепенно сменяет ярость на некую долю тревоги. Судя по нахмуренным бровям и внимательному осмотру моих рук, Риддл размышляет о возможности такого поворота событий. Возвращаясь к моим глазам, он плотно сжимает губы, выражая опасение, а я… я догадываюсь о горькой истине — профессор Дамблдор обречен. Если Лорд так волнуется о моей якобы болезни, то скорее всего обратного заклинания не существует. Степень огорчения и скорби не поддается исчислению. Я трачу огромные усилия, чтобы держать себя в руках, ведь если директор погибнет, то Хогвартс потеряет главного защитника. Больно думать о ближайшем будущем. Седрик сказал, что профессору остается жить только один год. Лорд не должен узнать про его слабость и отъезд на лечение. Сложно блефовать, не зная повреждений профессора. Я даже не знаю, как быстро появляются последствия. Если Риддл обращает всё своё внимание на мои руки, значит проклятие поражает в первую очередь их. Логично, ведь речь идет о кольце. Мерлин! Как же директор допустил подобный промах?! Все чувства обостряются, когда Лорд толкает меня на пол и достает палочку. Мимолетно замечаю, что моя так называемая новость отвлекла его внимание от пропажи второй палочки. Хорошо! Будет хотя бы малейшая возможность защитить себя. Риддл пренебрежительно смотрит на меня, а потом взмахивает палочкой и произносит: — Чекус демис! Запоминай! Запоминай! Движение — вправо, вверх, двумя пальцами обхват и вниз! Выделение первого слова, как ударного, а на втором голос падает до шепота! Тяжело запомнить узор в воздухе. Мысленно расставляю конкретные обозначения для каждого его движения и использую окклюменцию для четкого распределения воспоминаний. В случае чего, профессор Снейп сможет увидеть произошедшее с помощью легилименции. Моя ошибка — это отсутствие реакции. После заклинания Лорда ничего не происходит. Сначала он сосредоточенно осматривает меня, а я поднимаюсь с пола и отхожу к столу, не зная, чего ожидать. Потом его эмоции поглощает гнев, превращая лицо в яростную гримасу, сопровождаемую неприятным оттенком багровой радужки. Он сжимает палочку двумя руками и опускает веки, глубоко дыша. Медленно поворачиваюсь к столу и беру свои вещи. Шестое чувство подготавливает меня к взрыву, и я с неимоверной скоростью надеваю белье и кутаюсь в плащ, застегивая его до груди. Слегка поправляю палочку под блузкой, чтобы вовремя достать её, и встаю напротив Риддла, ожидая своей участи. Бегло осматриваюсь. На камине есть порох. Неизвестно что должно было сделать заклинание Лорда с проклятием кольца, но любая крупица информации будет полезна. Моя ложь помогла узнать хоть что-то, а вот какую цену я за это заплачу — вопрос иного типа. Лорд запрокидывает голову, недовольно хмурясь, и по-прежнему не открывает глаза, а я делаю шаг в сторону камина. Потом он слегка поднимает уголок губ, окончательно вгоняя меня в ступор, и ехидно спрашивает:
— Итак, грязнокровка, кто на самом деле умирает от проклятия? Мысли путаются. Затруднительное положение. Лорд не должен узнать про директора, а иной вариант в голову не приходит. Продолжаю собственную версию: — Я. В противовес моему ожиданию, Лорд перестаёт испытывать недовольство. На смену гневу приходят испытующий интерес и тяжелый взгляд. Холоден. Сейчас он холоден, как никогда. От его препарирующих глаз я теряю решимость и едва заметно сглатываю неприятный комок в горле. Риддл поднимает палочку, не отводя от меня глаз, но неожиданный голос из камина его отвлекает: — Мой Лорд, мы схватили журналистку! Журналистку? Всматриваюсь в камин, но лиц не вижу. По-видимому, без разрешения Риддла нас не могут видеть по ту сторону. Не показывая ни одной заинтересованной эмоции, Риддл отходит подальше от меня и произносит: — Приведи её ко мне. Пока разгорается зеленое пламя, я размышляю о том, что мне делать дальше. Что за журналистка? Связано ли это с моим соглашением со Скитер? Внезапная дрожь захватывает линию позвоночника, поскольку интуиция подозревает неизвестную журналистку в имени Рита. Только не это! Конечно, она невыносима и лицемерна, но я никогда не желала ей смерти. Под знакомой маской из пламени выходит Эйвери и толкает на середину зала женщину с черным мешком на голове. Она падает на колени прямо передо мной. По кряхтению сложно распознать голос, и я осматриваю ее одежду на предмет украшений или ярких цветов. Разглядывая, понимаю необратимость судьбы, узнаю кожаные сапоги и закрываю лицо руками. Это Рита. Лорд встает сзади неё, а Эйвери с заметным презрением пялится на меня. Даже через маску я улавливаю исходящую от него ненависть. Что же делать? Никогда бы не подумала, что буду волноваться за Скитер. Последние её статьи стали сенсацией только из-за моих дополнений, доказывающих связь Риддла с Министерством. Шокировано опускаю руки, не в силах бороться с осознанием. Она попала под прицел Пожирателей из-за компрометирующих статей. Проклятие! Еще одна страдающая душа по моей вине. Эйвери опускается на колени, рассказывая, как поймал Риту возле издательства, а я стираю пальцем бегущую по щеке слезу. Поднимаю взгляд на Лорда и встречаюсь с остротой его взора. Затем он взмахивает палочкой, и ткань с головы Риты слетает. Она часто моргает, привыкая к свету, а потом поднимает глаза на меня. Если бы ситуация не была такой жуткой, то я бы усмехнулась её облегчению, и… — Снова ты! Дрянная девчонка! Что на этот раз тебя не устраивает? — в панике поднимаю руки, прося её помолчать, но она не смотрит по сторонам и не обращает внимания на Эйвери и Лорда. — Опять будешь меня шантажировать? Мне надоело слушать твои угрозы! Что она говорит? Какие угрозы? Безнадежно касаюсь пальцами переносицы и настороженно наблюдаю за изменением выражения лица Риддла. Отличное шоу, Скитер! Позабавить Тёмного Лорда не каждому дано! — Рита, я… — Нет, Грейнджер, ты меня не проведешь! Я не опубликую больше ни одной твоей строчки! Делаю шаг к Рите, но низкий голос за её спиной вынуждает остановиться и замереть каменным изваянием. — Так-так, мисс Грейнджер, какие своенравные у вас методы воздействия на прессу, — от его насмешки по мне проходит озноб, а от резкого вскрика Риты начинают болеть уши. Она в страхе отпрыгивает от Лорда, ползя в мою сторону. Поднимает дрожащие руки к губам и бормочет себе под нос что-то невнятное. Всей душой понимаю её ужас. Когда я впервые увидела его облик, то едва не сошла с ума от страха. Как давно это было… и вот к чему мы пришли. Всё повторяется. Слова, угрозы, насилие. Кольцо кольцом, но про Хагрида я так ничего и не узнала, а теперь ещё и Скитер… Мерлин, помоги мне! Помоги справиться со всеми проблемами. Неосознанно делаю шаг в сторону, закрывая собой Риту. Выработанная защитная привычка. Как советовала Ксантиппа — помогай тем, кто слабее. Мисс Грейнджер… Давно он меня так не называл. Интересно, если я обращусь к нему — мистер Риддл, он сразу же использует проклятие или сначала сорвется на Скитер?! Оба варианты ужасны, поэтому я держу рот на замке и вместо ответа буравлю его своей горящей неприязнью. Сложно представить, что ещё десять минут назад я тянулась к нему всем существом и почти не плакала от наполняющих меня искренних чувств. Если бы только он не причинял боль окружающим… Почему для него это так сложно? Откуда берется его мания на мои мучения? Разве не должен человек желать счастья тому, кто ему дорог?! Вместо желания счастья, Лорд предпочитает заставлять меня страдать, используя отвратительные способы. Риддл обходит нас на расстоянии, чтобы иметь прямой обзор на Риту, которая трясется у моих ног. — Мисс Скитер, известно ли вам, кем являются приверженцы грязнокровок? Стресс поражает моё тело. Подобные вопросы от Лорда всегда приводят к трагедии. — В-вы… я… я… — Предателями крови, мисс Скитер, они являются такими же отбросами, как и грязнокровки. А ты? Хочу закричать и порицать! А сам-то?! Великий наследник чистокровного рода! Допустим, ты не виноват в родословной своего отца-маггла, но ты осознанно связал свою судьбу с магглорожденной! Сам захотел! Сам решил! Ты защищаешь ребенка магглорожденной. Меня настолько раздражает его лицемерие, что я не сдерживаюсь от звонкого хмыканья, которое привлекает внимание не только Лорда, но и Эйвери. Для полного собрания не хватает только смеха Лестрейндж и ненависти Долохова. Закатываю глаза и выражаю всю степень своего презрения. Дергаю головой, откидывая волосы, и впервые смею дерзить в присутствии посторонних. — Кем тогда являетесь вы? После моего ироничного вопроса его лицо меняется в сторону открытого недовольства. Он явно не ожидал, что я сорву оковы секретности и озвучу подобные слова. Эйвери снимает маску, доказывая, что Скитер обречена на погибель. Конечно, он уверен в её скорой смерти, поэтому не видит смысла скрывать лицо. Не позволю! Гадкие Пожиратели! Чувствую слабое сжатие икроножных мышц. С заметной дрожью Рита держится за меня, а я борюсь взглядом с Лордом. Удивление от внезапно появившейся ухмылки возникает вместе с новой дрожью, поскольку цвет глаз явно подтверждает его ярость, а что может быть хуже притворной насмешки?! Верно, ничего! Я в беде! — Видимо, тебе есть что сказать, грязнокровка, — Лорд делает ещё шаг в сторону и направляет палочку на Риту, — променяешь ли ты свои слова на жизнь журналистки? Что ж, он меня заткнул. Другими словами, он угрожает мне смертью Скитер, если я пойду дальше и назову его предателем крови. Я не имею права жертвовать чужой жизнью, ради личного услаждения. Судя по его выжидающему взгляду, он ждет моего решения, а я в очередной раз прячусь от честности и в отрицании качаю головой. — Очень жаль, что тебе не хватает смелости, — удовлетворившись моим проигрышем, он надменно качает головой, — ни на откровенность, ни на убийство. Убийство? Скорее всего, он говорит про нашу дуэль с Беллатрисой. — Я не такая, как… — повторяю слова, сказанные Пожирательнице, но Риддл меня перебивает.
— Мы? — самоуверенный жестокий оскал подсказывает молчать, но, к несчастью, я не могу. Под его словом «мы» скрываются все Пожиратели и пособники идей чистокровных, в основе которых — истребление магглорожденных. Не об этом я думала, когда опускала палочку перед Лестрейндж. Я сравнивала себя не с сотнями убийц, а только с одним… — Ты! — решимость превышает допустимый предел. — Я не такая, как ты! Неумышленно я вкладываю в слова много различного смысла. Я обвиняю Риддла и одновременно ставлю себя выше него, доказывая свою силу духа и власть характера. Моя интонация содержит оттенки самодовольства и гордости, что означает принижение могущества Лорда. Мерлин! Что же я наделала! Нельзя было, но я не сдержалась. — Авада Кедавра! Едва успеваю за его заклинанием и закрываю собой Риту. Наклоняюсь к ней и крепко обнимаю, встречаясь с зеленой вспышкой. Зачарованная кровь снова спасает. Её крик оглушает меня, но затем Рита резко поднимает голову, невольно ударяя меня в подбородок, и изумленным взглядом смотрит на собственное тело, избежавшее смерти. Заплаканное лицо теряет фокус и перед обмороком она шепчет: — Я жива! Да, Рита, это факт, но неизвестно что будет потом. От её безвольного тела меня отдергивает за капюшон Риддл. Плащ натягивается до горла, и я вжимаю голову в плечи, отталкивая Лорда от себя, но он перехватывает меня за волосы и тащит к двери. Наблюдающий эту картину Эйвери своим видом напоминает выброшенного на берег окуня, поскольку никак не может решить, открывать ему рот или закрывать. — Мой Лорд, мне убить Скитер? Взявшись за ручку двери, Лорд резко поворачивается к Пожирателю, вызывая дрожь последнего, и шипящим голосом приказывает: — Брось в подземелья! Более он не слушает, а хватает меня за шею и выходит из комнаты. Хорошая новость — Скитер пока оставляют в живых. У меня будет время подумать о её судьбе. Плохая новость — а вот моя собственная сейчас под угрозой. — Т-том! — на мой жалкий зов Риддл отвечает усилением хватки, и я замолкаю, держась за его запястье, которое крепко сжимает шею. Он держит меня перед собой и при каждом замедлении толкает в спину. Я оступаюсь и падаю, но он тянет меня вверх. — Куда ты меня ведешь? — панически боюсь нового испытания, но мысленно не теряю связь с разумом и помню о своей палочке. Мы входим в узкий коридор с невысокой ступенькой, которую я задеваю и падаю вперед, однако Лорд хватает меня другой рукой за волосы и разворачивает к себе, толкая к стене. Удар головой вызывает потерю нормального дыхания, а свеча рядом с правым ухом ослепляет яркостью. Перевожу дух, отталкиваясь от стены, но Риддл возвращает меня на место, вцепившись в плечи. Новое столкновение со стеной вызывает не только боль, но и гнев. Широко открываю глаза, с вызовом смотря на Лорда, но его взгляд пугает настолько, что ко мне сразу же возвращаются воспоминания плена в особняке Мальсибера. — Кто проклят кольцом Мраксов? Неожиданная смена темы. Я не готова. Что же делать? — Я. — Прекрати, грязнокровка! — Лорд надавливает мне на плечи и вжимает в стену, его лицо испорчено злобой, он больно царапает меня ногтями даже через ткань одежды. — Кто? Молчу. Жмурюсь. Не дышу. Толкаю его от себя и задеваю локтем настенный канделябр. Шарахаюсь вбок, чтобы не обжечься, и дергаюсь в сторону коридора, но ядовитый смешок за спиной действует отрезвляюще, и я резко поворачиваюсь к Лорду лицом. — Дамблдор? — Нет! — отвечаю не думая и наблюдаю довольное выражение напротив. Знакомая сцена. Подобным образом он раскрыл шпионаж профессора Снейпа, но в этот раз я буду стоять на своём. — Это я надела кольцо, и темная магия крестража прокляла меня! Лорд не спорит, а лишь язвительно демонстрирует ухмылку и смотрит вниз, не обращая ни на что внимания. Потом вновь возвращается к моему лицу и поджимает губы, словно раздумывает, что со мной делать. Пячусь назад, а на его резкий рывок срываюсь в противоположную сторону, но всё равно не успеваю сбежать. Захватив мои запястья, он продолжает движение и тянет меня к новой двери. — Хорошо, Гермиона, ты ответишь за свои слова! Как только он открывает дверь, меня оглушают крики и громкое шипение. Нет! Нет! Только не это! Пожалуйста! Лорд отпихивает меня в угол помещения, придерживая за запястья одной рукой, но мое внимание полностью поглощается увиденным. — Не трогайте её! — неестественно надсадный голос Люпина поражает каждый мой нерв. — Прошу вас! Хватит! — бедную Тонкс пытают заклинанием. Срываюсь к ним, но стальная хватка Лорда не позволяет шевельнуться, и я вскрикиваю: — Тонкс! Все присутствующие обращают на нас внимание. Мы находимся в ещё одном зале, только мебели здесь нет и освещение более тусклое. По периметру зала извивается и громко шипит Нагини. — Мой Лорд! Мы почти разговорили их! Вокруг Люпина и Тонкс стоят Мальсибер и Алекто Кэрроу. Я с ужасом смотрю на многочисленные гематомы и синяки. Лицо Люпина покрыто густой кровью, а нога подвернута под кривым углом. Тонкс хрипло кашляет и придерживает запястье. Всё ещё направляя палочку на моих друзей, Мальсибер опускается на колени вместе с Кэрроу, однако Лорд поднимает руку, давая разрешение оставаться на ногах. — Я доволен вашим служением, а теперь… — Риддл неторопливо тянет меня за запястья и скрещивает их за моей спиной, — можете продолжать. Что? Нет! Нет! Начинаю отчаянно вырываться, но Лорд встает сзади и кладет вторую руку мне на плечо, удерживая на месте. Мальсибер направляет заклятие на Тонкс и сурово спрашивает: — Где авроры держат пленных Пожирателей? Она никогда не расскажет. Мерлин, не допусти! Как мне им помочь? Нагини продолжает ползать вокруг, угрожающе шипя на друзей. Я крепко закрываю глаза и в момент произношения Мальсибером проклятия истерически кричу: — Остановитесь! Пожалуйста, не трогайте их! Мои последние слова тонут в хриплом выдохе из-за холодных пальцев на горле. Риддл отводит меня в часть зала, где больше всего тени, и прижимается сзади, шепча на ухо угрозу: — Гермиона, — его голос побуждает вырываться с новой силой, — кто проклят кольцом Мраксов? Меня отвлекают новые крики Люпина и Тонкс, превращающиеся в протяжные вопли. Быстро размышляю о возможных ответах, но не нахожу выхода, поскольку Риддл не вкладывает шантаж в вопрос. Если я скажу про директора, то он всё равно не отпустит их. Дергаю головой, ударяя Лорда в висок, и начинаю вырываться с новой силой. Риддл крепче придерживает меня за запястья, а второй рукой запрокидывает мою голову. Болезненно морщусь от удара макушки о его плечо и со слезами на щеках встречаюсь с его взглядом. Невозможно держать себя в руках, слыша страдания членов Ордена, поэтому прерываю зрительный контакт, но непредвиденное приближение к губам вызывает оцепенение. Риддл наклоняется к моему лицу и проведя губами по щеке и носу произносит: — Ты не такая, как я, верно, Гермиона?! — потерянное выражение моего лица доказывает непонимание.
Яндекс.ДиректСенсорные терморегуляторыDelumo
К чему он ведет? Блеск его глаз вселяет страх, а скольжение указательного пальца по сцепленным запястьям странным образом пугает ещё сильнее. — Ты гордишься этим и наслаждаешься собственным достоинством. Он знает мои недавние мысли, но по-прежнему непонятно, зачем их озвучивать сейчас. — Может быть… — с заметным содроганием я отворачиваюсь от его губ, но он запрокидывает мою голову ещё ниже, вызывая хруст позвонков, и мимолетно дотрагивается ртом до моего, — проверим силу твоей воли? О чем он? Его азарт и безумный взгляд возвращают меня от недоумения к новому страху. Не успеваю я обдумать его слова, как Лорд повышает голос, отталкивая меня от себя и обращаясь к Кэрроу. — Приведи сюда великана! Знаю только одного великана. В любой другой момент я была бы рада встрече, но сейчас меня пугает предвкушающая угроза Лорда. Боюсь, что Хагрида ждет судьба Люпина и Тонкс. Думай! Как их спасти? Как спасти себя? Чтобы воспользоваться палочкой, нужно ослабить хватку Риддла. А ещё… надо понять, что он замышляет. — Гермиона! Ты в порядке? — хриплый надрывающийся голос Тонкс покрывает моё сердце слезами. Сколько ещё они будут страдать? За что? Мерлин, как же виноват перед ними Лорд! — Да, — говорю только, чтобы успокоить Тонкс, но в душе я умираю от каждого её болезненного вздоха. Мальсибер направляет невербальное заклинание на Тонкс, но я не выдерживаю и со всей силы отталкиваюсь от Лорда, освобождая одну руку. — Протего! — мне хватает секунды для беспалочковой защиты. Как только проклятие блокируется, меня с силой наклоняют вперед, выворачивая руки за спиной. Тяжело дышу, справляясь с паникой, а Риддл заламывает мне руки сзади. Дверь открывается, и в зал заходят Кэрроу с Хагридом. Моя надежда на другого великана падает, так же как и вера на спасение. — Великан под «Силенцио», мой Лорд, — Алекто ступает за Хагридом, связанным по рукам, а Лорд подталкивает меня вперед. Заметив членов Ордена, Хагрид на секунду показывает облегчение, но, поняв всю ситуацию, обреченно опускает голову. Алекто использует заклинание, и он падает на пол рядом с Люпином. — Потрясающая картина, грязнокровка, — Лорд говорит тихо, чтобы не слышали окружающие, — как ты думаешь, кто из них придется по вкусу Нагини? Сердце бьется чересчур сильно, я под кожей ощущаю вибрацию от крови. Голову пронзает боль, а тело едва держит меня на ногах. Я настолько изумляюсь его словам, которые похожи на издевательскую насмешку, что прикусываю до крови губу. Лучше бы я потеряла сознание или умерла, потому что кожа покрывается мурашками, а дыхание сопровождается всхлипами. Риддл на самом деле способен совершить нечто столь ужасающее. Мы подходим ближе, а затем Лорд поворачивается к Пожирательнице: — Дай палочку, Алекто! Ладонь Кэрроу слегка подрагивает, но она с низким поклоном передает её Риддлу. Он сжимает одной ладонью мои запястья, а потом направляет заклинание на Люпина. — Круцио! — Нет! — крики заполняют зал, Тонкс тянется к Люпину с пронзительным плачем, а я надрывно вырываюсь из рук Лорда. Люпин терпит боль от проклятия и сжимает ладонь Тонкс. Я восхищаюсь его смелым настроем, но, зная мощь проклятия Лорда, с усилием представляю, сколько продержится Люпин. Пытка прекращается, а затем меня неожиданно отпускают. Я резко поворачиваюсь к Лорду, но успеваю только шокировано узнать сложный узор заклинания и пугающее слово: — Империо! Тело расслабляется от странного подобия гипноза. В моей голове раздается приятный голос, который велит мне взять палочку Алекто. Мне кажется, эта палочка самая лучшая на свете, так же как и пленяющий голос. Я следую за его сладкими нотами и крепко сжимаю древко, наслаждаясь спокойствием. Вижу перед собой расплывающиеся лица, но больше всего мне нравится ощущать на себе нежное касание по рукам. Неизвестный человек с приятным голосом поглаживает меня по руке, в которой зажата палочка, и советует мне произнести знакомое слово. Какое? Мне очень интересно узнать. Следуя зову, я направляю палочку на людей, которые отдыхают на полу, и повторяю слово, подсказываемое приятным голосом. — Круцио! Неожиданный ток омывает всё моё тело, вынуждая испугаться, но, к счастью, рядом со мной есть замечательный человек, который бережно гладит меня по плечу. Низкий баритон ласкает слух и говорит мне направить заклинание на высокого и крепкого человека. Конечно же, я всё сделаю! Я хочу быть полезной и приносить людям счастье. Как же я раньше жила без такого очаровательного проводника?! Мне хочется сделать ему приятно, ведь сзади себя я ощущаю тепло родного тела, а возле уха меня утешает изумительный голос, дублирующий слова в голове. — Гермиона! — Пожалуйста! Хватит! — Сопротивляйся! Голос в голове исчезает, а отчаянные крики доходят до мозга, и я в панике пячусь назад, смотря на то, что натворила. Нет! Нет! Мерлин, нет! Теряю все свои силы, превращаясь в напуганную лань, и опускаюсь на колени с диким визгом. Палочка Кэрроу падает, покатившись по полу к Лорду. Не смею поднять на него взгляд и проклинаю себя за содеянное. Люпин с Хагридом до сих пор испытывают последствия моего Круциатуса в виде судорог, а Тонкс кровавыми ладонями гладит Люпина по руке. Теперь я понимаю, что имел в виду Риддл, говоря о моей силе воли. Подло! Подло и жестоко. Тянусь к груди, чтобы достать палочку, но невидимая сила поднимает меня на ноги. Я застываю на одном месте, не имея возможности шевельнуться, а Лорд вновь подходит ко мне сзади и ласкательно шепчет на ухо, поднося к моей ладони палочку Кэрроу: — Где теперь твоё довольство, Гермиона? — во второй его руке крепко зажата его собственная палочка. Задыхаюсь от слез, но всё равно открываю рот, чтобы ответить, как вдруг душераздирающий выкрик Тонкс привлекает внимание окружающих. Она обхватывает себя за живот, а Люпин надрывно выдыхает: — Ребенок! Что? Не может быть! Ребенок? Только не это! Я не знала, что у них будет ребенок. Вероятно, срок слишком маленький, поэтому они не успели никому об этом рассказать. Тонкс сворачивается в клубок, издавая болезненный стон, а я с горечью поворачиваюсь к Риддлу. Он немного приподнимает бровь, а затем, к моему ужасу, вновь прижимается сзади и тихо произносит: — Я сделаю так, что ты навсегда забудешь слово «гордость», — не в силах шевельнуться, призываю древнюю магию на помощь, но всё равно не могу предотвратить заклинание Лорда. — Империо! Как же я скучала! Наконец-то, меня вновь посещает желанный голос! На этот раз он велит мне направить палочку на молодую девушку со странными серыми волосами. Что же с ней? Возможно, я помогу… — Круцио! Голос в разуме успокаивает меня советами. Разумеется, я могу ему доверять и поворачиваю палочку, усиливая заклинание. По телу проходит неприятная дрожь, а рука горит от произнесенного слова, но я уверена, что проводник подскажет верный путь. Почему я вижу кровь? Меня кто-то зовет? Почему эта девушка плачет? Мутным взглядом наблюдаю, как по её ногам течет кровь. Что же это такое?
Но нежное касание в области талии освобождает от любых подозрений, и я охотно соглашаюсь с советом повторить такое странное заклинание на молодой девушке. — Круцио! Я наступаю на лужицу крови и вновь ощущаю непонятную тревогу, но… у меня есть волшебный голос, и я делаю то, что он говорит…
