часть 47
К концу собрания Кингсли сообщает, что аврорат предложил ему взять на себя обязанности Грюма. К сожалению, Грозный Глаз погиб. Конечно, он был грубым и жестоким человеком, но при этом обладал удивительной храбростью и преданно защищал интересы Ордена. Внимая докладу Кингсли, узнаю о своей удаче в использовании левитационных чар. Жертв могло быть больше, если бы я не воспользовалась жертвенной магией. Постепенно успокаиваю нервы и сажусь поудобнее. Слушаю Кингсли и параллельно повторяю окклюменционные навыки. Судьба вновь удивляет неожиданным поворотом, и я просматриваю воспоминания прошедшей ночи заново. Каждое движение, жест, выражение лица, взгляд, слова…
— Ты в порядке? — слышу рядом шёпот Рона и киваю, а внутри не сдерживаю широкой улыбки, потому что ранее глупо позволила ночному кошмару предположить столь жестокую реакцию друзей. Гарри с Роном никогда не поступили бы так. Идея поделиться с ними информацией снова приходит в разум, но… если я на самом деле беременна, то сначала нужно удостовериться самой. Нельзя принимать необдуманные решения. Мог ли Риддл ошибиться? Я никогда не слышала про дополнительную защиту матерей во время беременности. На ум приходит лишь догадка о своеобразной помощи слизеринской крови. Ненароком вспоминаются упреки Сириуса из кошмара, и я глубоко вздыхаю, осматривая окружение комнаты. Лучше не думать об этом в присутствии двух опытных легилиментов. Пристально всматриваюсь в лица профессора Снейпа и директора, но они переговариваются с остальными и обсуждают пойманных Пожирателей смерти. Хорошая новость заключается в том, что большинство анимагов взято под стражу, включая Нотта. На нем вины не меньше, чем на Лестрейндж и Риддле, поскольку он тоже пытал волшебников из Болгарии. К несчастью, мы потеряли Грюма и Сэвиджа. Аврор Уильямсон и Эммелина Вэнс госпитализированы с сильными ожогами, а Тонкс отбросило назад «Импедиментой» на широкие выступы камней, и она получила сотрясение мозга. — Мы сегодня возвращаемся в Хогвартс, профессор? — Гарри спрашивает директора, но ему отвечает Сириус. — Сегодня суббота, Гарри, до занятий у вас есть ещё целый день. Можете остаться. Хочу напомнить мальчикам про подготовку к учебе, но неожиданная мысль о полезной библиотеке Блэков меняет решение, и я проговариваю: — Было бы неплохо отдохнуть. Вероятно, отсутствие рвения к учебе слегка удивляет друзей, но после осмотра моего потрепанного внешнего вида Гарри кивает и спрашивает разрешения у директора. *** Вернувшись к себе, я внимательно осматриваю Тонкс. К счастью, температура в норме, дыхание ровное, и она периодически приходит в себя. Затем в комнату заходит Люпин и повторяет осмотр. Следя за его аккуратными прикосновениями и заботливым взглядом, я ощущаю себя лишней и незаметно выхожу из комнаты. Тонкс долго боролась за отношения с Люпином, и я всей душой радуюсь за взаимность её чувств. По пути в библиотеку замечаю темную макушку в одном из дверных проемов и с легким стуком захожу. Широкий фамильный гобелен сразу же бросается в глаза. Я видела его прежде, но никогда не спрашивала историю появления. — Интересно было бы посмотреть на похожее древо с предками отца, — Гарри отходит от гобелена и, сложив руки на груди, осматривает верхний край полотна. — Ты знаешь, где находится фамильное древо Поттеров? — Нет, но возможно когда-нибудь я проверю дом в Годриковой Впадине. Он садится на корточки и прислоняется спиной к стене. Раздумываю над его словами и сажусь рядом. Семейство Блэков изумляет своими родственными связями. Представляю гобелен с именем Джеймса Поттера, и во мне вспыхивает любопытство. Гарри прав, интересно было бы посмотреть на его родных. — Я составлю тебе компанию, — он усмехается из-за моего решительного настроя. — Спасибо. Пару минут мы молча рассматриваем гобелен, а затем тишину комнаты заменяет голос Гарри: — Есть ещё один… — Что? — переспрашиваю, его странная печальная интонация удивляет меня больше, чем непонятные слова. Гарри откидывает голову назад и, прикрыв глаза, очень тихо поясняет: — Есть ещё один крестраж. С изумлением открываю рот и не могу справиться с ускорением дыхания. Всё-таки семь. Как он посмел так изуродовать душу? Злость на Лорда быстро сменяется недоумением, и я спрашиваю: — Артефакт Гриффиндора? — Нет. — Тогда что? — Я. Сначала надеюсь на розыгрыш, но Гарри не Рон и не будет шутить над серьезными вещами, поэтому я также откидываюсь к стене и закрываю лицо руками. Не понимаю, как это возможно, но Гарри объясняет: — Дамблдор рассказал мне сегодня, Гермиона, — глубоко вздохнув, он продолжает, — осколок души попал в меня в момент исчезновения Волдеморта, — я поворачиваюсь к Гарри и слежу за его грустным взглядом, — поэтому я владею парселтангом. — Гарри! Быть может, директор ошибается, — сама не верю в свои слова, но не хочу мириться с правдой. Данная информация объясняет телепатическую связь с Риддлом и боль на лбу во время его присутствия. — Я много думал об этом и пришел к выводу, что Дамблдор прав. Горе затмевает рассудок, я разворачиваюсь к Гарри корпусом и отчаянно говорю: — Мы найдем выход. Всё будет хорошо. Мы справимся! — для убедительности сжимаю его руку и несколько раз киваю. Гарри слабо улыбается и в смущении опускает голову, а я удивляюсь его реакции и уже хочу задать вопрос, но слышу его объяснение: — Джинни тоже так говорит, — замечаю изменение цвета кожи на щеках и благодарю сестру Рона за поддержку. Я всегда радовалась их отношениям и советовала Рону не вмешиваться. По-видимому, меня послушали. Отношения Гарри с Джинни стали очень близкими. Сердце наполняется грустью, поскольку нам известна дальнейшая судьба крестражей. Теперь я понимаю обреченную печаль Гарри. Он готовится к смерти и расставанию с Джинни. — Если она так говорит, значит не допустит твоей… — с трудом произношу последнее слово, — смерти. Сглатываю слюну. По телу проходит озноб от одной только мысли об этом. Я столько раз защищала Гарри, что выработался специальный рефлекс, и я решительно отвечаю на любую атаку в сторону своих друзей. Решимость смешивается со злостью на Лорда. Его опыты в темной магии успели и здесь испортить мою жизнь. Знает ли он про свой собственный крестраж? Вряд ли, ведь тогда бы он не посмел убить Гарри. — Выхода нет, Гермиона! — Есть! Только его надо найти. Гарри похлопывает меня по плечу и искренне улыбается. Не могу поверить, что он смирился со своей будущей участью. Открываю рот, чтобы вновь возражать, но он отворачивается от меня и опережает: — Вложить душу в предмет очень сложно. Это сильная темная магия. — Любую темную магию можно победить светлой, — почти выкрикиваю слова и скрещиваю руки на груди, тоже отворачиваясь в сторону. — К сожалению, не существует такой светлой магии, которая бы вернула душу на место. Что? Мерлин! Резким движением поворачиваемся друг к другу одновременно. Слышу хруст позвонков от быстрого маневра и хватаюсь за шею, но не осмеливаюсь отвести взгляд от изумленных зеленых глаз. Почему я не додумалась об этом раньше? Неужели профессор Дамблдор не размышлял о подобной возможности? — Гермиона! — Гарри! Снова одновременно. Уверена, у нас с ним похожие мысли. — Может ли древняя магия… действовать противоположным способом и… собрать осколки? Сажусь по-турецки и начинаю размышлять. Гарри неспроста сказал про осколки во множественном числе. Возможно ли собрать крестражи в единое целое? Ругаю себя за мысль о том, как же удивится Риддл, когда узнает о моем успехе… Нет! Реакция Лорда сейчас волнует меня меньше всего, ведь при удачном использовании Обряда Жертвы Гарри сможет освободиться от частицы чужой души. Я помогу лучшему другу!
— Гарри, я спрошу у Ксантиппы. Она уезжает в понедельник, но не откажет в ещё одном уроке. Последние слова говорю с трудом, потому что меня сжимают в объятиях. Приятная теплота распространяется по телу. Понимаю, что подарила другу надежду. Ответно прижимаюсь к Гарри и даю себе слово, что расскажу ему о своих отношениях с Риддлом после работы с крестражами. Наконец, мы поднимаемся. Напоследок Гарри обращается ко мне: — Пока не найдем диадему, лучше сохранить план в тайне. — Согласна. Рассказываю подробности разговора с Серой дамой и вижу одобряющий кивок Гарри. Если Седрик вернется в Хогвартс, то у нас будет возможность поделиться с ним последними событиями. Возможно, находчивый призрак сможет разговорить Елену. Наши пути расходятся, когда я сворачиваю в сторону библиотеки, а Гарри спускается на первый этаж. За последним поворотом я слышу щелчок входной двери и знакомый радостный возглас: — Я так скучала по тебе. Улыбка сама по себе появляется на лице от нежной интонации, а затем становится шире, когда я слышу не менее счастливый ответ. — Я тоже скучал, Джинни. Определенно, я не позволю Лорду разрушить счастье моих друзей. По словам директора, мы сражаемся за любовь. Люпин и Тонкс, Гарри и Джинни… Вспоминая их взаимную заботу и нежность, я понимаю истинный смысл слов профессора Дамблдора. Он прав — мы сражаемся за любовь, а я… я буду защищать тех, кто хранит в себе подобное чувство. *** Пыльные тома разложены на столе. Печально закрываю очередную книгу. Библиотека Блэков находится в ужасном состоянии. К несчастью, Сириус не следит за научными познаниями. Найду ли я в Хогвартсе информацию про особенности рода Слизерина? Самая полная биография основателей рассказана в «Истории Хогвартса», но в ней нет упоминания о детях. «Грязнокровка не посмеет осквернить чистокровный род Слизерина!» Отчаянно отвергаю идею наложить на себя «Обливиэйт». Хочу забыть свой кошмар, но волнение не исчезает. Непредсказуемые действия Лорда всегда пугали до дрожи. Даже если есть уверенность, что он меня не убьёт, то нет причин надеяться на лояльность к будущему ребенку. Ребенку… откладываю книгу и аккуратно касаюсь живота. Впервые у меня есть время подумать о личном. Я до сих пор не могу поверить в происходящее. По здоровью сложно судить. Тошноты нет, улучшения аппетита тоже. Фактически я не чувствую изменений, но… срок слишком маленький. Кладу руки на стол и опираюсь на них лбом. Из-за практических тренировок и занятий с Ксантиппой я мало времени уделяла своему собственному организму. Вспоминаю встречу с Лордом в рождественскую ночь, и… интуиция шепчет мне, что это случилось тогда, когда мы признались друг другу в чувствах. Своеобразных и пугающих чувствах. Не считая момента с пощечиной, далее мы были связаны… взаимностью. Я чувствовала его, а он меня. Эмоции тонули в искренности, и я была счастлива поделиться с ним своим теплом. Риддл не закрывался от меня и первым признал своё отношение ко мне. Я давно перестала разбираться в поворотах судьбы. Встречаю их и подстраиваюсь под удары, но сейчас… судьба переходит все границы. Какова причина? Повлияет ли моё положение на войну? Должна ли я рассказать профессору Снейпу про ребенка? Сон был результатом моего подсознательного чувства вины, но вряд ли зельевар на самом деле отреагирует презрением. Он единственный, кто знает подробности наших отношений. Поднимаю голову и решительно качаю в отрицании. Нет! Информация, которая известна профессору, полезна Ордену, а сейчас… Я не могу поделиться с учителем настолько личным. Если Риддл прав и я на самом деле беременна, то не позволю посторонним причинить боль себе или будущему малышу. Снова обращаюсь к судьбе и спрашиваю, каков был шанс встретить Лорда в тот момент в Хогсмиде?! Какова вероятность, что я забеременела не в момент насильственного принуждения, а во время взаимного доверия?! Очередная фортуна, от которой я не буду прятаться. Всегда есть причина и истинный смысл, жизнь испытывает меня и награждает светлым даром. Разве самая могущественная сила — не любовь матери к своему ребенку? После подобных мыслей моё напряжение постепенно уходит и в душе теплеет. Смотрю вниз, искренне улыбаясь. Наконец, осознаю всю ответственность своего выбора и вместе с тем ощущаю невероятный подъём душевных сил. Листаю страницы дальше и нахожу статью одной испанской целительницы. Усмехаюсь строкам и следую инструкциям. Никогда бы не подумала, что окажусь в подобной ситуации будучи ученицей Хогвартса. Впереди меня ждет непростое объяснение с родителями. По совету целительницы ставлю бокал с водой, делаю надрез на безымянном пальце и, когда первая капелька крови стекает по коже, взмахиваю палочкой и произношу: — Чилдо Статум! Меня забавляет данная ситуация, и я активно подбираю объяснения для возможных посетителей библиотеки. Помоги, Мерлин, пусть никто не войдёт! После пятой капли убираю руку и тщательно слежу за разводами в воде. Наконец, на дне бокала формируется красный крест, а я глубоко вздыхаю. — Тергео. Вода исчезает, а я продолжаю просматривать книги чистокровных семей. Ошибки быть не может. Я ношу под сердцем ребенка от Тёмного Лорда. *** Долго решаюсь на просмотр мемуаров темной волшебницы, которая предположительно являлась правнучкой прямого потомка Слизерина по мужской линии. Книга не вызывает доверия, и я ставлю вокруг себя защитные чары. Содержания нет. Просматриваю начало отдельных глав. Взгляд цепляет небольшая колдография красивой и статной женщины с младенцем. Бегло просматриваю информацию и нахожу нужный параграф: «Только истинные потомки Салазара Слизерина обладают особенной защитой, сопоставимой с мощью великого Мерлина» Переворачиваю страницу, пропуская строки почета чистокровного мага, и дохожу до интересного факта: «Испокон веков зачарованная кровь Слизерина теряла силу. Защитные чары младенцев слабели» Причины раскрываются поверхностно. Волшебница предполагает, что на протяжении многих лет в чистокровных семьях рождались только девочки, поэтому защитная сила исчезала из-за потери прямых наследников мужского пола. Особый интерес у меня вызывает следующая глава: «В конце XVII века число потомков Слизерина уменьшилось, но со временем зачарованная кровь вновь обрела великую защитную силу» Дальше листаю страницы и читаю форзац: «Только истинное могущество позволит волшебнице выносить потомка рода Слизерина. Зачарованная кровь будет оберегать избранницу только в случае её достаточного магического потенциала» Никогда не считала ехидство своей чертой, но на этот раз не могу сдержать самодовольного смеха. Закрываю фолиант и убираю все книги. Действительно, слизеринцы помешаны на чистой крови и силе магии, но истоки поражают своей дикостью. Значит, только способная сильная волшебница может рассчитывать на защиту. Самоуверенность и гордыня завышены до предела. Не знаю радоваться ли мне такому… снисхождению. О Мерлин! Это ужасно! В определенном смысле, Риддл действительно спас меня от Авады Долохова, поскольку его ребенок создал защиту.
Внезапно, книги падают на пол из-за моих дрожащих рук. Понимаю, что содрогаюсь всем телом и обнимаю себя за плечи. Даже в самом страшном сне я не представляю Риддла в роли… нет, не могу произнести. Артур Уизли — отец, Джеймс Поттер — отец, Венделл Грейнджер — отец. Мерлин! Волдеморт без колебаний направил смертельное заклинание на младенца Поттеров. Своего собственного отца он убил в подростковом возрасте. Как бы сильно я не была уверена в своей безопасности, но от сильного яда или обычного удара о стену малыша не спасти. Лорд предан идеям чистокровных волшебников. Неужели сон предупреждает меня оберегать ребенка от Риддла? Он прикасается к грязнокровке, но у меня нет уверенности в его смирении по отношению к потомку. Временами мне хочется закричать на весь мир о глупых предрассудках. Кровь у всех одинаковая и не является хранилищем традиций, в отличие от памяти. Не знаю, что делать. Я боюсь встречаться с Лордом и подвергать жизнь малыша угрозе. Облокачиваюсь на книжные стеллажи и направляю все свои силы на планирование дальнейших действий. По подсчетам дата рождения должна быть в июле или августе. Хорошо. Хотя бы до апреля у меня будет шанс скрывать внешний вид. Впредь нужно вести себя аккуратно и тщательно следить за поведением. По возможности я напишу заявление о досрочной сдачи СОВ в начале мая, а затем уеду к родителям на каникулы. Я расскажу им всё. Абсолютно всё. Мама поймёт, а папа будет упрекать, но, к счастью, ценность семьи знакома каждому. Уверена, они помогут и простят. В любом случае, я должна вернуться к обучению на шестой курс. Мне стыдно просить маму о помощи в воспитании, но… когда придет время, я придумаю новый план. Никто не должен узнать про ребенка. Если Кингсли предложит мне поучаствовать в новой операции по поимке Пожирателей, я… подумаю ещё. Выхожу из библиотеки, размышляя о своей дальнейшей судьбе. Одно знаю точно — я должна оберегать себя от встречи с Лордом!
