Альтаир Блэк 7 курс

  Глава 16. Море после шторма.

Pov Драко Малфоя.

Утро застало нас с Джинни всё ещё в Выручай-комнате – хотя, строго говоря, это было и не утро вовсе, так как проснулись мы, насколько я мог судить, уже за полдень. Впрочем, ничего удивительного в этом как раз-таки не было, потому что ночью мы почти не сомкнули глаз.
Немного отдохнув и восстановив силы после сумасшедшего первого раза, и позаботившись о состоянии Джинни (кое-какие зелья со столика пришлись как раз кстати), мы перебрались-таки в кровать, где почти сразу же снова занялись любовью. Эта ночь словно бы сняла для нас обоих все запреты, и мы сходили с ума, не думая ни о чём, не в силах оторваться друг от друга. Это продолжалось всю ночь – в промежутках между вспышками страсти мы почти не размыкали объятий, беспрерывно целуясь и ласкаясь, и не думая ни о прошлом, ни о будущем. Временами мы дремали, но настоящий, глубокий сон не приходил. То я, то Джин, внезапно неловко пошевелившись, просыпались, и тут же будили один другого, чтобы вновь и вновь заняться любовью. По-настоящему уснуть так и не получалось, пока окно на дальней стене, обращённой к востоку, не окрасили розоватым тоном первые отблески рассвета. Ночное безумие словно бы отступало заодно с темнотой. Джинни прижалась ко мне, положив голову на моё плечо и устроив руку у меня на груди, а вторую просунув под спину. Поза была не особенно удобной, но я не возражал, потому что это давало мне возможность обнимать её, продолжать к ней прикасаться и вдыхать бесподобный аромат её волос, который – я точно знал – теперь навсегда останется для меня истинным ароматом счастья...
Так мы и заснули, прижавшись друг к другу, утомлённые, но счастливые.
Я проснулся первым, от того, что Джин зашевелилась у меня под рукой. Во сне мы успели перевернуться, и теперь она лежала спиной ко мне, уютно свернувшись, а я прижимался к ней сзади, обвивая руками, словно пытаясь защитить от целого мира. Крепче прижав её к себе, я снова зарылся носом в спутанные рыжие волосы девушки и подумал, что мне хотелось бы, чтобы время остановилось, и нам можно было остаться тут навсегда. Однако, видно, даже Выручай-комната не способна исполнить некоторые пожелания...
Джинни вскоре заворочалась и, потянувшись, перевернулась на другой бок, лицом ко мне.
- Который час? – сонно пробормотала она.
Я пожал плечами. Свои часы я вчера скинул вместе с одеждой, чтобы не оттягивали руку и не мешались, а выбираться из кровати и тащиться за ними не было ни малейшего желания, равно как и применять Манящие чары. Однако, несмотря на это, ответ всё равно оставался очевидным – судя по положению солнца за окном, мы проспали всё утро и нехилую часть дня. Джин встревоженно посмотрела на меня, резко садясь.
- Мерлин, моё отсутствие наверняка заметил Рон! – воскликнула она. – Хотя... а, ладно, навру, что проспала. Он всё равно не может войти в девчоночьи спальни без разрешения и проверить.
Кроме Джинни и Золотого Трио, из гриффиндорцев в школе мало кто оставался на каникулы, разве что какая-то малышня, которую я не давал себе труда запоминать. Кажется, ещё оставались эти неугомонные братья Криви, Браун – ну конечно, куда же она без Уизела... Наверняка и ещё кто-то... Я задумчиво посмотрел на всё ещё обеспокоенную девушку.
- Так, успокойся, – сказал я, притягивая её к себе. – Время не вернёшь. Но я не думаю, что сейчас перед нами стоит какая-то особенная проблема. Разве ты... э-э... никогда раньше не гуляла ночью?
- Ночью? – невольно улыбнулась Джинни. – Это вы, Стервятники, по ночам не спите... А я до сих пор ни разу вообще не была в Хогвартсе по утрам где-то, кроме нашей гриффиндорской спальни.
- Ну вот, открывать новое всегда полезно, – подмигнул я. Джин весело прыснула, пряча лицо у меня на груди. Но вскоре она перестала смеяться и, посерьёзнев, подняла глаза.
- Он убьёт тебя, если узнают об этой ночи, Драко. Рон, я имею в виду... А может, и Гарри поучаствует, если выползет из больничного крыла, – пробормотала она. Я крепче обнял её, прижал к себе.
- Пусть, – с какой-то безбашенной храбростью, отнюдь мне обычно не свойственной, вдруг вырвалось у меня. – Пусть убивают. Это того стоит. Мне не страшно, Джин, – серьёзно добавил я, когда она посмотрела мне в глаза.
- Я не допущу, – тихо сказала девушка. – Или пусть тогда убивают обоих...
- Перестань, – решительно заявил я, поводя плечами. – Со стороны твоего брата это вообще неразумно. И кстати, разве я, как честный человек, не должен теперь на тебе жениться?
- С каких это пор ты – честный человек? – фыркнула Джинни. Я нахмурился.
- Джин, ты ведь понимаешь, что, случись что, – я тебя не оставлю? – сказал я. Она вздохнула, утратив разом свою насмешливость.
- Я в тебе не сомневаюсь, Драко, – отозвалась она, снова чуть крепче прижавшись ко мне. – Но тебе не кажется, что нам с тобой рановато думать о браке и о чём-то подобном? И потом, я... Я была с тобой не потому, что хотела привязать тебя к себе...
- Ох, Джинни... – хмыкнул я, поглаживая её волосы. – Да невозможно уже привязать меня к тебе ещё крепче. Но насчёт брака ты права, мы слишком ещё молоды. Времена сейчас, конечно, тревожные, – ну, Волдеморт и всё такое, – но не настолько, чтобы обзаводиться семьёй, даже не закончив толком школу. Хотя, в перспективе...
- Брось, – поморщилась она. – Твой отец никогда не примет меня в качестве твоей невесты.
- Откуда такая уверенность? – вскинул я бровь. – Отец не в том положении, чтобы диктовать условия. И вообще, как ни крути, всё, что его должно интересовать – то, что ты чистокровная. Всё остальное несущественно.
- Да, но я ведь Уизли. В его глазах – а не так давно и в твоих тоже, – мы почти нищие.
- Джин... – вздохнул я. – Слышала поговорку «бедность не порок?». Я знаю, я всегда акцентировал на вашей бедности максимум внимания, но, на самом деле, я просто цеплялся к тому, к чему только мог. Помнишь, я ведь Малфой, слизеринский злыдень, никому не дающий покоя, которого кофе не пои, только дай поиздеваться над гриффиндорцами. Да и в конце концов... взгляни на Альтаира с Гермионой! Ты думаешь, она намного богаче тебя? Однако же я ручаюсь, что вопрос о размерах её состояния Ветроногу вообще в голову не приходил.
Джин фыркнула и покачала головой.
- А если тебе найдут невесту из богатого и знатного рода, брак с которой будет вам чем-то выгоден? – спросила она. Я закатил глаза.
- Запомни раз и навсегда, любовь моя, Малфои достаточно богаты, чтобы не продавать себя даже за гигантские состояния, – наставительно сообщил я ей, сам толком не обратив внимания на то, что назвал её «любовь моя». – А что до положения в обществе... Знаешь, не думаю, что сейчас подходящее время делать ставки на чьё бы то ни было положение. После того, как я перетащил своё семейство на сторону Гарри и Дамблдора, мы с тобой в одной лодке. Если они победят, всё будет великолепно. Если победит Волдеморт... Тогда вообще не думаю, что у кого-то из нас будет хоть какое-то будущее. Ты не согласна?
- Согласна, – кивнула она со вздохом. Я погладил её по волосам и поцеловал, и Джинни не оттолкнула меня, как я втайне опасался – видимо, во мне ещё живы были воспоминания о Хэллоуинском маскараде, когда мы почти так же сходили с ума друг от друга – а на следующий день она заявила, что всё кончено, не успев начаться.
Так ничего и не решив толком по поводу общения с её друзьями и братцем, мы встали и, наложив очищающие чары друг на друга и на одежду, без особой охоты покинули Выручай-комнату. Выйдя в коридор и двинувшись в сторону гриффиндорской башни, я невольно задумался, где провёл эту ночь Альтаир. Во мне возникло некоторое смущение – всё-таки, как ни крути, едва ли он был доволен, когда, придя сюда со своей девушкой вчера вечером, обнаружил, что тёплое местечко занято. Некстати мне внезапно вспомнилось, что свою первую ночь с Гермионой он тоже провёл именно в Выручай-комнате, и я широко усмехнулся, вспомнив о Блейз и Гарри. Интересно, если нам всё же удастся их помирить, они тоже используют замечательное творение Пенелопы Пуффендуй по тому же назначению?
Похоже, есть всё же доля истины в известной поговорке на тему «ох, только помяни...». За первым же поворотом нам встретились не кто иные, как Блэки – ну, если быть точным, один настоящий Блэк и одна будущая Блэк.
- Так-так-так, – Альтаир, не вставая со скамьи, на которой сидел в обнимку с Гермионой, расплылся в хитрющей ухмылке, переводя взгляд с меня на Джинни и обратно. – Так-так-так... Что это ты оккупировал нынче Выручай-комнату, я догадывался, но понятия не имел, что не один...
Ветроног оценивающе посмотрел на Джин. Та на мгновение поёжилась, но потом гордо распрямилась и ответила ему уверенным и немного лукавым взглядом.
- Ну что? – наконец спросил Альтаир, снова переводя взгляд на меня. – Да или нет?
- Что ты имеешь в виду? – машинально уточнил я, хотя, на самом-то деле, уже прекрасно и так успел понять.
- Ты отлично знаешь, что, – вмешалась Гермиона, вторя моим мыслям. – Вы с Джинни что – вместе?
Я набрал в грудь воздуху, но Джинни меня опередила.
- Да, миссис Блэк, – слегка хихикнула она. – Именно так. Мы, наконец, решили, что это – именно то, чего нам не хватало.
Признаться, такой смелости я от неё всё же не ожидал – подсознательно как-то казалось, что Джин начнёт смущаться... Однако я явно недооценил свою... хм, теперь уже официально получается – девушку.
Альтаир неторопливо поднял руки и несколько раз хлопнул в ладони – точно так же, как хлопал я ему вечером второго сентября прошлого года. Мой лучший друг безмятежно улыбался, а его глаза искрились чистой морской синевой – скамейка стояла прямо у окна, и солнечные лучи освещали лицо Блэка.
- Мои поздравления, Вьюжник. Надеюсь, вы оба довольны своим выбором.
- Довольны, – снова опередила меня Джинни, обнимая меня за талию. У меня создалось впечатление, что она намеренно хочет высказаться первой и лично, чтобы убрать все возможности сомнений у слушателей. – Вполне довольны.
При этом она всё же взглянула на меня, словно прося моего подтверждения. Я с удовольствием не замедлил его дать, нежно поцеловав её.
- Я очень рада за вас, – улыбнулась Гермиона. – Но, Джинни... можно тебя спросить...
- Ой, совсем забыла, – спохватилась Джин. – Гермиона! Прости меня, пожалуйста! Я не должна была поддерживать остальных, когда... мы тебя...
- Ты не виновата, – улыбнулась Гермиона, хотя у меня создалось впечатление, что осадок ещё есть и староста просто не хочет портить нам радость. – Я успела подумать... моё поведение и в самом деле можно было так истолковать.
- Ну уж нет, – вмешался Альтаир, обнимая свою девушку за плечи и нежно прижимая её к себе. – Ладно, с Джинни ещё понятно, но, уж простите меня – с Рональда я шкуру ещё спущу.
- Не буду мешать, – ответила Джинни, не дав Гермионе и рта раскрыть. – Полностью согласна – за своё поведение он ещё и не то заслуживает. Хотя, я понимаю, – не мне его осуждать, когда сама повела себя ненамного красивей, но...
- Но взбучка твоему братцу не повредит, – согласно кивнул Альтаир. – Не волнуйся, некритическая. Просто чтобы... впредь не повторялось. Кстати, Гермиона, так о чём ты хотела спросить?
- Ах, да... Джинни... Я правильно понимаю, что ты поверила Драко, что он и Блейз ни в чём не виноваты?
- Да... – Джинни смущённо опустила глаза. – Понимаешь... В общем, как бы сказать...
Я вздохнул и снова привлёк её к себе.
- Я попросил её наложить на меня заклятие Веритас, – пояснил я, глядя на Альтаира поверх её головы. – Это был единственный шанс... гарантированного убеждения.
- Что?! – поперхнулся Ветроног. – Ты попросил её наложить на тебя Веритас?
- Да... И, предупреждая твой вопрос, Гермиона – моей же палочкой. Никакой подставы.
- Постой, – встревожилась староста. – Веритас... твоей же палочкой...
- Это могло вызвать неприятные последствия, – присоединился к ней Альтаир, с тревогой глядя на меня. Я пожал плечами.
- Не сказать, чтобы уж совсем неприятные. Ну... нет, приятного, конечно, было мало, но ничего непоправимого. Как видишь, отлежался – и ничего.
- Ну-ну, – ухмыльнулся Ветроног, снова начиная оглядывать Джинни. – Видимо, я не слишком сильно ошибусь, если скажу, что процесс отлёживания...
- Альтаир! – не сговариваясь, хором прикрикнули на него мы с Гермионой. Блэк расхохотался – самое забавное, что Джинни тоже к нему присоединилась, хотя и прикрыв лицо рукой.
- Ладно, – отсмеявшись, проговорил Ветроног, – всё ясно. Что теперь делать будем?
Мы переглянулись.
- Если Джинни теперь верит тебе, Драко, – медленно произнесла Гермиона, – возможно, теперь... можно попробовать убедить Гарри, чтобы он тоже тебя выслушал...
- Звучит неплохо, но как именно это сделать? – кивнул я. – То есть, я, конечно, готов ещё раз подставиться под заклятие Веритас...
- А без этого никак? – страдальчески поморщился Альтаир.
- Иного варианта я не вижу, – возразил я. – Нет, конечно, в принципе можно попросить твоих родителей одолжить нам Омут Памяти, но, пока суд да дело, ещё неизвестно сколько времени уйдёт, а я хотел бы покончить с этой историей как можно быстрее.
- Ну, может, тогда хотя бы не твоей палочкой накладывать заклятие?
- Боюсь, Гарри может заподозрить попытку его подставить, – печально ответила Гермиона. – Ну, сообщить учителям, проверить палочку... Следы Тёмной Магии – самые стойкие из всех, кому и знать, как не тебе... И тогда он может вообще отказаться от любого разговора.
- Не говоря уже о том, что после вчерашней утренней перемолвки с ним я сомневаюсь, что он вообще захочет этого разговора и так, – сказал я. – Между прочим, кто-нибудь из вас знает – а Гарри хотя бы в курсе, что это за заклятие – Веритас?
- В курсе, – убеждённо отозвалась Гермиона. – Он не очень осведомлён о Тёмной Магии, но про Веритас точно либо читал, либо слышал. Он как-то упоминал его на защите, когда мы работали над очередным заданием Дамблдора.
- Ну, тем проще, – пожал плечами я. – И всё равно, его надо ещё убедить испытать его на мне, а это, как мне почему-то кажется, будет не так уж просто.
- Да, думаю, ты прав, – согласилась Гермиона. – С Гарри будет не легче, чем с Роном. Оба ревнуют...
- Мерлин, Рону-то к кому ревновать? – вскинул бровь я. – Только не говори мне, что он тайный поклонник Блейз!
- Да при чём здесь Блейз, – фыркнула Гермиона. – Он ревнует Гарри к тебе – точнее, к вам, Стервятникам. Раньше он был его единственным другом, с которым они делились всеми радостями и горестями, советовались, болтали... Да делали всё, что угодно! А потом, когда стали налаживаться ваши отношения, у Гарри резко появилась возможность обходиться и без него, и обходиться совсем неплохо. Естественно, Рону это, мягко говоря, совсем не понравилось. Да что я тебе говорю, ты и сам прекрасно всё понимаешь!
- Пожалуй, да, – согласился я. – Но мне кажется, Рональд – дело вторичное. Если удастся убедить Гарри, ему останется только согласиться.
- «Или убраться куда подальше, это будет ещё лучше», – раздался в моей голове голос Альтаира. Я мрачно фыркнул и кивнул ему в знак согласия.
- Да, пожалуй, – согласилась со мной и Гермиона. – Значит, нам тогда надо решить, как убедить Гарри выслушать тебя...
- Послушайте, а давайте сделаем проще? – предложил Альтаир. – Я ловлю его в коридоре, накладываю Импедименту и левитирую сюда.
- И после этого он станет слушать Драко? – хмыкнула Джинни. – Нет уж, Блэк, давай обойдёмся без подобных радикальных решений.
- А ты можешь предложить что-то лучше? – фыркнул Ветроног.
- Представь себе, могу, – невозмутимо кивнула Джин. – Мы с Гермионой просто попробуем поговорить с ним сами. Ну, то есть не обо всём, конечно, – я не думаю, что мы сможем так уж сразу убедить его в невиновности Драко и Блейз, – но, по крайней мере, мы можем попытаться уговорить его... выслушать Драко под Веритасом.
- Думаешь, получится? – с сомнением покачал головой Альтаир. – Хотя, что мы теряем... А без Веритаса всё-таки точно нельзя?
- Можно. Но лучше так, – твёрдо сказал я, тем не менее внутренне содрогаясь при мысли о том, что собираюсь снова добровольно подставиться под это заклятие. Всё-таки ощущение не из приятных, что и говорить... Тут как ни убеждай самого себя всеми силами, что это необходимо, и что без этого не обойтись, всё равно в сердце заползает стылый ужас при мысли о впивающихся в него железных крючьях заклятия.
- Ну хорошо, давайте, может быть, прямо сейчас и попробуем? – не очень уверенно предложила Гермиона. Мой желудок протестующе сжался, однако я напомнил себе, что побочным эффектом заклятия Веритас будет тошнота. Не думаю, что, если меня стошнит после заклятия, это будет выглядеть привлекательно. Вздохнув, я достал палочку и трансфигурировал из воздуха стакан, наполнил его водой при помощи Агуаменти и залпом осушил, чтобы хоть немного заглушить ощущение голода. На мгновение тошнота всё-таки подступила к горлу, но я сделал несколько глубоких вдохов и сумел взять собственное тело под контроль.
- Давайте, – сказал я.
- Может быть, лучше всё-таки не прямо здесь? – неуверенно спросила Джинни. – Мало ли что... Просто, мне кажется, свидетели нам будут не очень-то нужны.
- Пожалуй, ты права, – согласился я. – Тогда... давайте в Чертоге Собрания? Там сейчас никого, и это всего лишь этажом ниже...
Конечно, проще всего было бы вернуться в Выручай-комнату, но мне не хотелось вести малоприятный разговор с Поттером там же, где прошла самая потрясающая и счастливая ночь в моей жизни. Просто совершенно не хотелось перебивать этим романтические воспоминания, прочно связанные теперь с этой комнатой. Поэтому я и предложил воспользоваться пустующим большую часть времени помещением, в котором обычно проходили собрания старост.
- Давайте, – согласилась Гермиона. – Альтаир? Джинни?
- Мне всё равно, – пожал плечами Ветроног. – Чертог так Чертог, отчего бы нет?
- Давайте там, – кивнула Джинни. – Тогда сейчас мы с Гермионой идём к Гарри – он должен быть в больничном крыле, а вы...
- Я, пожалуй, не пойду, – вздохнул Альтаир. – В смысле, в больничное крыло. Только лишний повод для свары появится... Подожду у Чертога снаружи.
- Хорошо. Тогда... идём, Гермиона?
Староста вздохнула и поднялась на ноги.
- Ох, не нравится мне эта затея с Веритасом... но ты прав, Драко, лучше покончить с этим, и чем быстрее, тем лучше. Идёмте.
Мы разошлись – девушки направились в сторону больничного крыла, а мы с Ветроногом двинулись к Чертогу Собраний.
- Ты как? – спросил меня Альтаир.
- Ничего, нормально, – отозвался я. – Веритас из собственной палочки – приятного мало, но зато после этого сомнений не будет.
- И всё это только ради того, чтобы втолковать одному гриффиндурку разницу между понятиями «рядом» и «вместе», – тяжело вздохнул Альтаир. Я хмыкнул и передёрнул плечами.
- Ничего, Алси, прорвёмся. Бывало и хуже, в конце концов.
Вскоре мы уже стояли перед дверями Чертога. Улыбнувшись Ветроногу и хлопнув его по плечу – даром что у самого кошки на душе скребли, – я нажал на ручку и зашёл внутрь. Кажется, обмануть его мне всё равно не удалось – закрывая двери за собой, я успел увидеть, как Альтаир покачал головой и понимающе усмехнулся мне. Да, глупо получилось... кого-кого, а друг друга нам не обмануть. Слишком хорошо знаем – я его, а он меня... Даром, что ли, мы с ним раскололи, разгрызли, раскусили друг друга, едва только увидели!
Я подошёл к стоявшему посередине комнаты круглому столу, вокруг которого помещалось десять жёстких стульев с резными спинками. Вообще-то довольно было и восьми, но, видно, остальные тут были просто про запас. В углу, ближе к окну, стоял старый письменный стол, заваленный какими-то папками и старыми, исписанными пергаментами. На подоконнике у окна стоял пустой графин, в котором обычно во время собраний была вода для питья, и несколько стаканов рядом с ним на подносе. Само помещение, хотя и именовалось «чертогом», было, в общем-то, не особенно большим – меньше иных аудиторий.
Я отодвинул от стола один из стульев, уселся на него и закинул ногу на ногу, глядя в окно. По небу плыли облака, то скрывая солнце, то вновь позволяя ему залить хамок светом. Под стать облакам текли и мои мысли. Несмотря на то, что надежда на успех упрямо пробивалась в моей груди, то и дело я невольно напоминал себе, что, по сути... наш план уж больно наивен. А если Гарри мне не поверит? Если не захочет со мной разговаривать? Что мне делать, если он заподозрит подвох? Конечно, средств защититься от действия Тёмной Магии маловато – если только очень постараться, можно найти какие-нибудь артефакты и жутко сложные зелья, которые могут помочь, но... У меня просто элементарно не было времени ни на поиски, ни тем более на приготовление подходящего зелья. Не может же он всёрьёз подозревать меня в том, что у меня они есть! Хотя, судя по вчерашнему разговору, Поттер настроен подозревать меня в любой мыслимой подлости...
Конечно, все эти размышления были не более чем обычным неврозом, и я прекрасно это понимал, однако сосредоточиться на чём-то другом не получалось. Разве что... Разве что поддаться воспоминаниям о ночи с Джин... Хотя и это чревато опасностью. Не хотелось бы встречать пришедшего для серьёзного разговора Гарри с мечтательной улыбкой на лице.
От мыслей меня отвлекло покалывание, возникшее возле правого бедра, и я, ругнувшись от неожиданности, вытряхнул из кармана кожаный чехольчик с волшебным зеркальцем, откуда слабо пробивалось серебристо-белое свечение. Хм, странно, рановато для Блейз – у них в ассиенде сейчас ещё и восьми нет. Я вытащил светящийся квадратик из чехла и бросил взгляд на сияющую поверхность. Лёгкая вспышка – и вот уже на меня смотрит серьёзное, слегка печальное лицо сестрёнки. Странно, но Блейз была уже полностью одета – во всё чёрное, несмотря на царившую там в это время года жару. Подтянутая и серьёзная, она смотрела на меня с какой-то непонятной отстранённостью, словно и она сама и её внутренний мир изменились до неузнаваемости за те несколько дней, что мы с ней почти не виделись – не считать же «встречами» короткие переговоры через волшебные зеркала.
- Привет, – сказал я. – Что случилось? Ты сегодня рано...
- Не спится, – коротко ответила она. – Как твои дела?
- Дело сдвинулось с мёртвой точки, – улыбнулся я. – Не буду говорить раньше времени, но... Есть определённые успехи. Не переживай, сестрёнка, я дам тебе знать, когда будут какие-нибудь... эээ... более ощутимые результаты. А как твои дела? Что нового?
- Вчера появились сдвиги в расследовании смерти Диего, – чуть хрипло ответила она и сглотнула подступающие слёзы. – Сомнений нет, это было убийство.
- Убийство? – переспросил я. – Как это выяснили?
- Анимист приехал... Ах да, я же вчера не сказала – дон Родриго решил воспользоваться его услугами после того, как обычные методы определения следов мало что дали. Анимист – это маг, привыкший работать с животными, понимающий их способ мышления. Ну и ещё сведущий в ментальной магии, – отозвалась Блейз каким-то безжизненным, равнодушным тоном.
- И что... предполагается, что он... сумеет узнать воспоминания лошади? – осторожно уточнил я. Нет, я вроде бы слышал о таких специалистах – краем уха где-то когда-то, что называется. Но раньше я полагал, что это по большей части просто россказни – лично у меня никогда ничего подобного не получалось, да и у Альтаира тоже, когда мы ради интереса попробовали пообщаться с животными, будучи сами в анимагических обличьях. Толку оказалось откровенно мало, несмотря на наши способности в легилименции. Всё, чего нам удавалось добиться – это дать понять о своём настроении (и понять настроение животного), не прибегая к обычным средствам животной коммуникации вроде урчания или помахивания хвостом. Северус говорил мне после этого, что понять разум животного куда сложнее, чем человеческий – ведь даже мышление у животных развито совсем иначе. На такой подвиг, как проникновение в сознание животного, способен даже не каждый анимаг, в чём мы с Альтаиром убедились на собственном опыте.
- Ну, что-то вроде того, – кивнула тем временем Блейз. – В общем, кое-что действительно удалось узнать. Тень – ну, жеребец Диего, – помнит, что до того, как хозяин упал, рядом был ещё один человек. И, судя по тому, что других следов нет, он прилетел на метле. Кроме того, местные дознаватели изучили результаты заключения целителей, которые осматривали... тело. Похоже, что его убили при помощи «Аэрос Сфаэро Мортис».
- Ну, это было довольно очевидно, – пожал плечами я. – Это стихийный удар, следов магии он оставляет самый мизер. И результаты действия могут быть вполне похожими на те, про которые ты говорила. Хотя... у каждого мага контакт со стихией свой, и шар получается разной плотности. Ты ведь вчера сказала, что площадь удара была с обхват слоновьей ноги? Для Воздушной Сферы немаленький размер... Плюс большая сила удара. Да ещё и если он был на метле... Ищите мага со склонностью к Воздушной стихии. Вероятнее всего, рождённого под знаком Воздуха.
- Да, эксперты тоже пришли к таким выводам, – кивнула Блейз. – Ладно. Давай не будем об этом. Да и потом, тебе это... Да оно тебе просто не надо, – сестрёнка вздохнула. – Драко... Я предупредить тебя хотела – я, наверное, задержусь здесь.
- В каком смысле – задержишься? – насторожился я. – До каких пор?
- Думаю, около недели, – пожала плечами Блейз. – Здесь сейчас тихо, спокойно. Думаю, мне необходимо побыть одной и подумать. Прийти в себя. Восстановить силы. Понимаешь? Я сейчас просто не смогу вернуться в Хогвартс, под обстрел из гриффиндорских обид.
- Я же сказал, Блейз, мы решим это! – воскликнул я. – Всё уже почти...
- Даже если у вас получится, – оборвала она. – Я... Проклятье, Дрей, ну как ты не понимаешь!
На мгновение её маска спала, и я увидел в лице сестрёнки боль, тоску и... обиду. Мерлин, она и правда была обижена на Гарри! Хотя, конечно, у неё было на это полное право... В самом деле, Блейз ни в чём не провинилась перед ним, а он...
- Даже если всё утрясётся, я... Я не думаю, что смогу относиться к Гарри, как раньше, – сказала она. – Я верила ему. Я думала, он меня никогда не обидит. А он... Мне так нужна была его поддержка...
Блейз содрогнулась и зябко поёжилась, словно это там, у неё, была зима и лежал снег, а холодный ветер задувал по обледеневшим коридорам. Сестрёнка на мгновение зажмурилась, точно пытаясь сдержать слёзы.
- Он был мне необходим – именно тогда, в тот момент, – добавила она. – А вместо этого он порвал со мной. Ты не представляешь, как это больно...
- Я понимаю, – сказал я. – Но... Блейз, ты серьёзно хочешь играть в эту игру – кто кого обидит? Это может продолжаться до бесконечности, ты ведь знаешь. Сначала он обиделся из-за того, что счёл, что ты ему изменила, теперь ты обиделась за несправедливое обвинение, потом опять он обидится за слишком долгую обиду...
- Драко, он официально порвал со мной, – оборвала она. – Официально, понимаешь?! Это не просто размолвка, и даже не ссора! Это разрыв отношений! И даже если он узнает, что между нами с тобой ничего не было, если даже повод исчезнет... Это не значит, что всё тут же может быть прощено и забыто. Каковы бы ни были причины, он меня бросил. И это не так-то легко пережить. Особенно когда вдобавок наваливается смерть близкого человека. Мне нужно время. Я должна побыть одна и подумать.
- Ну хорошо, хорошо, – согласился я, понимая бесполезность любых попыток спорить. – Вот только... Блейз, не увлекайся раздумьями, ладно? К тому же ситуация сложнее, чем кажется, и мы ещё не знаем всего. Обещай, что не будешь торопиться с решениями, какими бы они ни были.
Она кивнула, поджав губы, и, быстро распрощавшись, «отключилась».
Я убрал зеркальце в чехол и сунул в карман, а затем, хмурясь, встал и заходил по комнате. Нет слов, как мне не нравилось её решение задержаться в Бразилии. Эта обида была в принципе не в её характере. Блейз всегда была искренней и увлекающейся, она полностью отдавалась своим чувствам, именно поэтому и смогла завоевать сердце Поттера. Она могла вспылить, огорчиться, рассердиться по поводу его обвинений, но чтобы вот так... Упереться в свою обиду, и поставить её на первое место, невзирая на причины? А эти слова? «Он порвал со мной, каковы бы ни были причины»... «Это не просто размолвка, а официальный разрыв отношений»... Да она никогда не придавала значения официозу! И никогда не проявляла подобного эгоизма. Прежняя Блейз поняла бы, что парня ввели в заблуждение, и не стала бы упорствовать, если бы он признал свои ошибки. Не иначе, как эти попытки поставить себя на первое место – результат влияния её матери, которого я всегда опасался, ещё с самого первого лета, которое сестрёнка провела в Бразилии. Но тогда, видимо, благодаря всё тому же Диего, влияние доньи Изабеллы оказалось не особенно сильным. А вот теперь... Если ей придёт в голову взять жизнь дочери в свои руки, или хотя бы «помочь» ей навести в ней «порядок»... А ведь Блейз настолько опустошена и раздавлена горем и обидой, что запросто может пойти на поводу у матушки... Страшно подумать, в кого она может превратиться. Я не знаю, что сделал бы, стань Блейз копией своей матери. Впрочем, возможно, я просто слишком тороплю события. В конце концов, проблема ещё толком и не улажена. Вот если мне удастся действительно убедить Гарри в своей правдивости, вот тогда и посмотрим, как поведёт себя сестрёнка... Сможет ли устоять против его пронзительно-искреннего взгляда, когда он будет умолять о прощении? А ведь будет, наверняка.
Я на минуту вдруг представил себе чувства Гарри в тот момент, когда он узнает, что Блейз ни в чём не виновата, и, более того, пережила потерю близкого человека, а он, вместо того чтобы поддержать и утешить её... М-да, не сказать, что очень весёлое положение. Даже я, при всей своей Малфоевской самовлюблённости и непробиваемом нахальстве, ощутил бы чувство вины перед девушкой, которую несправедливо обидел в тяжелую для неё минуту. А уж что говорить о Поттере, с его гриффиндорской честью? В какой-то момент я даже засомневался в правильности своих действий. Однако, поразмыслив, пришёл к выводу, что отступать уже в любом случае поздно. Гарри всё равно так или иначе обо всём узнает, да и идти на попятный просто стыдно. И глупо.
Вздохнув, я встал, подошёл к окну и, сложив руки на груди, стал ждать появления гриффиндорцев.

Pov Гарри Поттера.

Ну наконец-то в состоянии Сириуса наметились хоть какие-то сдвиги! Пришедший утром для ежедневного осмотра пациента Снейп, не скрывая своего раздражения, буркнул, что ждать осталось недолго – действие зелья подвластья почти полностью нейтрализовано, а длительный отдых благоприятно сказался на сознании Блэка. Не сегодня-завтра он должен будет уже прийти в себя. При мысли о подобном рождественском подарке у меня теплело на сердце, хотя, что уж говорить, грядущее Рождество выдавалось совсем не таким уж радостным, как я надеялся...
До сих пор при одной мысли о том, каким же я оказался легковерным идиотом, сердце сжималось в один сплошной комочек боли. Я до крови кусал губы, стоило только на минутку представить себе лицо Блейз, а при виде Малфоя в груди закипал безудержный гнев, и хотелось размазать слизеринца тонким слоем по ближайшей поверхности. И как я удержался вчерашним утром, чтобы не наложить на него что-нибудь кошмарное и отвратительное? Пусть не Круциатус, но... Что-то, что заставило бы его страдать. Что-то, что испортило бы его безупречную внешность, что-то, что разбило бы вдребезги его наглость и самоуверенность, что заставило бы Блейз отшатнуться от него в шоке и отвращении!... Тяжело дыша и стиснув кулаки так, что ногти впились в ладони, я закрыл глаза, тщетно пытаясь успокоиться и заставить себя перестать думать о ней. Я ругал себя на все корки. Ну неужели после всего, что я узнал, я всё ещё могу хотеть опозорить Малфоя в глазах Блейз? Ведь на самом деле это значит всего лишь то, что я хочу, чтобы она отвернулась от него и вернулась ко мне... неужели теперь, узнав, что меня всего лишь использовали для развлечения, я всё равно не могу выбросить её из головы, прекратить мечтать о ней, вспоминать...
Тряхнув головой, отгоняя непрошеные мысли, я сменил позу на своём неудобном стуле у постели Сириуса, на котором провёл несколько последних дней, почти не покидая палаты крёстного. Ну или, точнее, покидая её лишь во вторую половину дня, когда наступало время Альтаира. Альтаир... На него я тоже злился, хотя и не так, как на Малфоя. Всё-таки он был виноват лишь в том, что его старый друг оказался для него дороже меня... вряд ли Блэка можно было серьёзно обвинять в этом. По-человечески его поведение было вполне понятно... Хотя всё равно меня бесила одна мысль о том, что ради постельных экспериментов Малфоя Блэк, глазом не моргнув, отнёсся ко мне, как к подопытному кролику. Но, несмотря на это, я не хотел, да и не смог бы, наверное, отказать ему в посещениях Сириуса. В конце концов, они друг другу тоже не чужие люди, тем более если вспомнить про родство... Родство. Пожалуй, именно это жалило больней всего – то, что тот, кто так похож на Сириуса, отнёсся ко мне столь равнодушно. Правда, если вспомнить, что в своё время сделал мой отец лишь потому, что Сириус пожаловался на скуку... нет, всё-таки не мне обвинять Альтаира. Здесь Стервятник действительно оказался просто копией Мародёра. Мародёра... Сириус.
Я пытался заставить себя снова думать о том, что будет после его пробуждения – и... И не мог. Я уже столько раз прокручивал эту сцену в своём воображении, что эти мечты утратили всякую привлекательность. Стоило лишь самую малость забыться – и перед глазами снова вставал образ рыжеволосой слизеринки, упорно не желающий покидать моё сознание. Умом я понимал, что мне необходимо отвлечься, но вот каким образом? Может, Сириус сможет что-то посоветовать, когда очнётся? Ну, конечно, не сразу... Люпин, конечно, пытался помочь мне, но мне не хотелось грузить его своими проблемами. Тем более что совсем недавно было полнолуние, и профессор ещё выглядел не самым лучшим образом, и к тому же я прекрасно понимал, что у него и без моих заморочек со слизеринцами хватает забот. Сириус – другое дело. С крёстным у меня всегда были немного другие отношения, и он был чуть ли не единственным взрослым, к которому я вообще когда-либо обращался со своими переживаниями... Люпин, правда, тоже присутствовал при нашем достопамятном разговоре через камин Амбридж на пятом курсе, но... не будь там Сириуса, разговор не получился бы и вполовину таким откровенным, каким был.
От тяжёлых размышлений меня отвлекли шаги, и я с лёгким удивлением увидел вошедших в палату Джинни и... Гермиону. При виде лучшей подруги меня внезапно окатил стыд. Нет, конечно, её переход на сторону Стервятников был опять-таки по-человечески ясен – принятие стороны любимого и всё такое – но, несмотря ни на что... Всё-таки Рон повёл себя омерзительно, даже хуже, чем на пятом курсе. Тогда, в конце концов, Блэк делал всё, чтобы привести его в бешенство, и «грязнокровку» можно было списать на состояние аффекта, но вот хладнокровно и сознательно брошенное «слизеринская подстилка»... Пожалуй, единственным моим оправданием того, что я не вступился за подругу, может служить то, что я сам на тот момент был всё ещё в аффекте.
- Гермиона, – поднялся я со стула, – я... Я хочу извиниться. Я...
- Не стоит, Гарри, – вздохнула девушка. – Во всяком случае, не передо мной тебе надо извиняться.
Последние слова она произнесла как-то странно, «со значением». Я внимательней присмотрелся к ним обеим. Серьёзные, решительные лица девушек невольно настораживали. Джинни смотрела на меня с таким же выражением, какое появлялось у неё перед квиддичным матчем – означавшим, что она намерена идти вперёд до победного конца. Во взгляде Гермионы проскальзывали, каким-то странным образом переплетаясь, одновременно и осуждение и... сочувствие?
- А перед кем? Что-нибудь ещё случилось?
- Случилось, – подтвердила младшая Уизли. – Гарри, нам необходимо очень серьёзно поговорить. Кое-что выяснилось, и ты обязан узнать об этом.
- В чём дело? – насторожился я, делая пару шагов вперёд. Я едва ли мог признаться в этом даже самому себе, но где-то в глубине души я даже обрадовался этому неожиданному появлению девушек. Если что-то действительно случилось, это, конечно, может оказаться ужасным, но, с другой стороны, позволит мне хоть ненадолго отвлечься от моих проблем.
- Не здесь, – тихо напомнила Гермиона, переводя взгляд с меня на Джинни. – Люпин беседует с мадам Помфри, он сказал, что сейчас придёт и побудет с Сириусом, Гарри. А ты... Давай пройдёмся. Мы с Джинни должны тебе кое-что рассказать.
Её серьезный тон внушал опасения. Я поколебался всего лишь пару секунд, прежде чем окончательно двинуться вперёд и заодно потянуться, расправляя затёкшие мышцы. Похоже, случилось что-то и вправду серьёзное, и, судя по их виду, не особенно приятное. И в то же время едва ли что-то ужасное, иначе девушки вели бы себя совсем не так спокойно и сдержанно.

Маршрут, который выбрали для «прогулки» Гермиона и Джинни, показался мне не совсем обычным – прямиком из больничного крыла наверх, но не к гриффиндорской башне и даже не к Выручай-комнате, а почему-то к коридору на шестом этаже, где помещались несколько классных комнат, какие-то ещё помещения и, кажется, комната для собраний старост. Обычно для прогулки выбирали открытую галерею неподалеку от больничного крыла, или, если там было слишком холодно, ближайшие коридоры. Однако я решил не обращать сейчас на это внимания.
Около половины пути мы прошли молча, и я уже начинал чувствовать какую-то неловкость, замечая, как Гермиона и Джинни обмениваются странными взглядами. Наконец, когда мы достигли коридора, эта молчаливая игра в переглядки мне порядком надоела, и я решительно остановился посреди прохода. Девушки, не сразу осознав тот факт, что я уже не следую за ними, по инерции сделали ещё несколько шагов, а потом тоже остановились и обернулись ко мне.
- Так, я больше с места не сдвинусь, пока вы не объясните, что здесь происходит, – твёрдо заявил я, полный решимости взять дело в свои руки. – Вы хотели о чём-то поговорить, а сами как воды в рот набрали. Так не пойдёт. Я хочу знать, в чём дело.
- Гарри... – начала было Джинни, но её прервала Гермиона.
- Хорошо, Гарри, если ты настаиваешь, давай выясним всё прямо здесь, – сказала она. – Но прежде, чем мы начнем объяснять, в чём дело, напомни мне, пожалуйста – ты знаешь, что из себя представляет заклятие Веритас?
- Веритас? – повторил я. Пару мгновений я не мог сообразить, о чём она, а потом вспомнил. – А, ну да. Это темномагическое заклятие, которое заставляет жертву говорить чистую правду. А зачем тебе?
- Просто чтобы убедиться, что ты о нём знаешь, и мне не придется рассказывать заново, – отозвалась она. – Речь вообще-то пойдёт не о нём.
- А о чём тогда? – поинтересовался я. Джинни поморщилась.
- Гарри, если тебе так уж приспичило поговорить здесь и сейчас, может, мы всё же можем хотя бы отойти вон туда, к окну, чтобы не торчать посреди прохода? – поинтересовалась она. Я обескураженно вздохнул и кивнул, немного смутившись.
- Ну так о чём пойдёт разговор? – снова поинтересовался я, когда мы расположились на широком подоконнике. Гермиона и Джинни снова обменялись тревожными, напряжёнными взглядами.
- О Блейз, – твёрдо сказала Гермиона. Я мгновенно выпрямился.
- Опять? – резко спросил я. – Я не хочу о ней говорить! И слышать – тоже не хочу!
- Гарри, ты серьёзно думаешь, что мы завели бы этот разговор, не будь у нас веской причины? – спросила Джинни. – Я вполне понимаю твою обиду на Блейз, но при этом, всё-таки, ты мог бы сохранять благоразумие. То, что мы хотим сказать, действительно важно.
- Я... – я заколебался. Конечно, я доверял Джинни. И в какой-то степени, полуподсознательно, несмотря ни на что – Гермионе. И какой бы ни была моя обида, и сколь сильным бы ни было разочарование...
- Гарри, я понимаю, как тебе неприятно слышать её имя, – мягко сказала моя лучшая подруга, доверительно коснувшись моего локтя. – Но... Ведь ты же не станешь убегать от правды, не так ли? Ты никогда не прятался от неё, как бы трудно тебе ни было. И...
- Ну ладно, – кивнул я, облизнув пересохшие губы, и со вздохом уселся обратно. В конце концов, что я ожидал от них услышать? Блейз ведь даже не оправдывалась тогда, когда я высказал ей в лицо всё то, что сказала мне Дафна. А ведь... Я и сам не знал, что я хотел бы услышать от неё в оправдание. Что всё то, что было между нами, было игрой лишь поначалу? Что, начав со мной встречаться, она постепенно полюбила меня по-настоящему? Смешно. Что тогда она делала в постели Малфоя в ночь на пятницу? Нет, подобные оправдания, может, и смягчили бы немного боль от предательства, но вряд ли имели бы какое-то ещё значение. Блейз меня не любила, как бы мне ни было больно принять это... Непонятно одно – как Гермионе удалось убедить в правоте Стервятников и Джинни?
- Вчера вечером, – начала Джин и, осёкшись, кинула быстрый взгляд по сторонам, чтобы лишний раз убедиться в том, что нас не подслушивают. Я захлопал глазами, возвращаясь в реальность, и вопросительно посмотрел на неё.
- Что «вчера вечером»? – переспросил я.
- Не перебивай, будь добр, – нахмурилась девушка. – Я и без тебя собьюсь. В общем, вчера вечером я наложила заклятие Веритас на Драко Малфоя.
- Что? – ахнул я, напрочь забыв о её просьбе не перебивать. – Ты ЧТО сделала?
- Я наложила заклятие Веритас на Драко Малфоя, – медленно, чётко и раздельно повторила Джинни.
- Мерлин Великий, Джин, но зачем?
Я ничего не понимал. Откуда Джинни вообще узнала об этом заклятии? Хотя это не проблема, не такая уж закрытая информация... Но что могло заставить её сделать это? С какой стати ей допрашивать Малфоя? Зачем? О чём спрашивать? Хотя я догадываюсь, о чём... Но почему, о небо, почему? Как же он должен был её разозлить, если она решилась использовать Тёмную магию?! И насколько же он ей небезразличен, если узнать правду ей было так важно, что она не побрезговала темномагическим заклятием?
- Я сделала это по его просьбе, – отозвалась Джинни, едва слышно фыркнув при виде моего ошеломлённого лица. Я снова ощутил, будто меня окатили ледяной водой.
- По ЕГО просьбе? – повторил я. – Но... Ты хочешь сказать, что Малфой сам, добровольно подставился под Веритас, чтобы... Ради чего, Джин?
- Чтобы заставить меня поверить его словам, – серьёзно отозвалась она. – И – нет, Гарри, он не пытался меня подставить. Он дал мне свою палочку, чтобы по моей эти чары не могли проследить, несмотря на то, что это усилило неприятные последствия заклятия.
- Вот как... – пробормотал я, чувствуя себя довольно жалко. Новая информация не укладывалась в голове, а сердце стучало как бешеное, разрываясь между надеждой и... страхом поверить в эту надежду. – И что же он сказал тебе?
- Он сказал... – Джинни запнулась, собираясь с мыслями. – Он сказал, что они с Блейз виноваты перед тобой, – сказала она наконец.
Я замер. Внутри, в душе, хрупкая надежда разлетелась в пух и прах, ввергнув меня в пучину отчаяния. Виноваты...
- Виноваты в том, что не подумали, как со стороны выглядит тот факт, что она провела ночь в его комнате, – закончила Джинни. – Но это всё. Единственная их вина – в том, что они не подумали, что кто-то может попытаться подать это таким образом. И тем более, не предположили о возможности наблюдения за ними по Карте, и о том, что ты можешь увидеть, что Блейз ночевала в постели Драко.
- Ночевала? – тупо переспросил я. Моя голова отказывалась соображать. «Ночевала». Как это понимать? В душе была ровная, спокойная тишина – однако не та изматывающая опустошённость, какая бывает от чересчур сильной боли или горя. Нет, на сей раз это было звенящее, напряжённое ощущение затишья перед бурей. – Что значит «ночевала», Джинни?
- Вечером в прошлый четверг Блейз получила письмо от матери из Бразилии, – ответила Джинни. – Она рассказывала тебе о своём сводном брате, Диего?
- О том, который познакомил её с маггловской культурой? – всё так же отстранённо уточнил я и кивнул. – Рассказывала. И что? Не понимаю, он тут при чём?
- Он погиб в ночь на четверг, – бесстрастно отозвалась младшая Уизли. Мне потребовалась пара минут, чтобы до конца осознать смысл её слов. – Именно об этом сообщало письмо.
- Погиб? – переспросил я, снова ощущая, как внутри всё обрывается. Блейз была привязана к этому парню, она всегда говорила о нём с такой теплотой, что я невольно начинал даже слегка ревновать её к нему. Тем более, они не кровные родственники... Единственное его достоинство в моих глазах заключалось в том, что он проживал в Бразилии и, следовательно, был как соперник относительно безопасен. Но... Но если он погиб... Стоп. Стоп!
- Стоп, – я и не заметил, как начал говорить вслух. – Блейз узнала об этом вечером в четверг? На ужине её не было, и Малфоя тоже. Но он-то был на дополнительных занятиях... И всё-таки... Допустим, она узнала о смерти сводного брата... И той же ночью всё равно прыгнула в постель Малфоя? Непохоже на неё...
- А ещё Малфой под Веритасом подтвердил, что они с Блейз не любовники, и никогда ими не были, – всё так же безжалостно продолжала Джинни. – И в его постели Блейз спала одна. Он просто сидел рядом. У неё была истерика, и он беспокоился за неё.
- Замолчи... – прошептал я. Голова, казалось, вот-вот лопнет от этих вестей. – Замолчи, замолчи!
Меня затрясло. Перед глазами всплыло воспоминание, то самое, которое причиняло мне невыносимую боль всё это время – я открываю Карту Мародёров и вижу две точки рядом, в углу Малфоевской спальни, и мой мир рушится на глазах. Этот момент отпечатался в моей памяти так отчётливо, словно его выжгли калёным железом. Её точка ближе к стене, а его – чуть ниже и дальше... Сидел рядом?
Гермиона придвинулась поближе и успокаивающе погладила меня по плечу, но я даже не замечал этого. Подняв глаза, я посмотрел на Джинни. Внутри меня всё звенело от напряжения – я из последних сил цеплялся за крохотную возможность не верить, не допускать мысли о том, насколько страшную ошибку совершил, и как мне теперь жить с этим.
- Ты уверена, что... Что он не мог каким-нибудь образом обойти заклятие?
- Я – да, – спокойно ответила Джин. – А вот ты, Гарри... Ты ведь всё равно не позволишь себя убедить. По крайней мере, мне не позволишь. Ты всё равно не поверишь до конца в их невиновность, пока не удостоверишься. Не так ли?
- Я... Джин, я тебе верю, но... Малфой, он...
- Он ждёт тебя в Чертоге Собрания, – вставила молчавшая до сих пор Гермиона. – Ступай, поговори с ним. Он... Он сказал, что готов снова подставиться под Веритас, если это будет единственный способ убедить тебя.
- Не понимаю, ему-то это зачем? – пробормотал я недоверчиво. В голове не укладывалось, как это Малфой, гордый и заносчивый аристократ, мог настаивать на каких бы то ни было доказательствах, чтобы убедить меня. Неужели наша дружба так много значила для него? Так много, что он готов был забыть про фамильную гордыню?
- Спроси его, а не нас, – пожала плечами моя подруга. – И, Гарри... Родовая Магия против Тёмной неэффективна. Я читала об этом, а Альтаир мне подтвердил. Она может помочь справиться с последствиями, но защитить от самих чар не в состоянии. Тёмную магию и придумывали с тем расчётом, чтобы сопротивляться не мог никто. Так что Драко нечего противопоставить заклятию Веритас, и обойти его он никак не мог.
- Ты... – я сглотнул. – Ты уверена в этом?
- Я – да, – повторила Гермиона слова Джинни. – Но ты всё равно поговори с ним. Гарри... Я понимаю, как тебе тяжело в это поверить, но...
- Мы бы не стали обманывать тебя, – закончила за неё Джинни. – Не в этом отношении. Поговори с Драко. Наложи на него Веритас. Убедись сам. Поверь, мне кажется, это действительно важно...
- Да, я верю... – прошептал я.
Голова кружилась, а внутри была какая-то странная, звенящая пустота. Ощущая слабость в ногах, я медленно, нехотя отделился от подоконника и почти вслепую побрёл к Чертогу Собраний. Подобного я не ощущал даже на втором курсе, стоя перед дверью Тайной Комнаты. Тогда за дверью меня ждали василиск и неизвестность, но от меня зависела жизнь Джинни. Я готовился сразиться за правое дело, и это ощущение поддерживало меня. Сейчас же... Сейчас там, за дверью меня ждал только лишь Драко Малфой – не имеющий желания причинить мне вред, и не держащий в руках жизнь кого-то, кто мне дорог. Но его оружием была страшная правда, и я боялся, как никогда – боялся того, что сейчас произойдёт, что я услышу обвинения в своей ошибке, и мне нечего будет возразить в ответ, потому что они справедливы. На сей раз прав был он...
Напротив Чертога Собраний, на подоконнике сидел Альтаир Блэк, поигрывая своей волшебной палочкой. Он подбрасывал её и снова ловил, взгляд слизеринца был полон какой-то усталой тоски. Услышав мои шаги, он обернулся, мрачно усмехнулся и одним ловким движением спрыгнул с подоконника. Я настороженно остановился, но Блэк и не думал нападать на меня или вообще как-то мне препятствовать. Наоборот, он смерил меня оценивающим взглядом и, снова усмехнувшись, приглашающе повёл рукой в сторону Чертога. Я сглотнул. Появилась какая-то нехорошая ассоциация с дорогой на эшафот. Конечно, впереди меня не ждала казнь... а вот незримый позорный столб был наготове. Не глядя на Альтаира, но грудью, боком, спиной чувствуя его насмешливо-торжествующий взгляд, я повернул ручку двери и вошёл в Чертог Собраний.
Драко стоял у окна, спиной ко входу, и его светлые волосы, казалось, сияли собственным светом вокруг головы, отражая солнечные лучи. Вид у него был усталый и измученный, сама поза Малфоя выражала какую-то странную обречённость. Заслышав, что я вошёл, он даже не вздрогнул, однако – неужели снова наша связь? – я интуитивно понял, что он весь напрягся. Закрыв за собой дверь, я встал, кусая губы и собираясь с силами, чтобы заговорить.
- Ну и долго ты там будешь пыхтеть у дверей, как закипающий чайник? – недовольно спросил наконец Драко, оборачиваясь ко мне. Взгляд Малфоя был холодным, без малейшего следа той дружеской теплоты, которая появилась в нём, пожалуй, незадолго до нашего приключения в башне Восхода. А я снова ощутил прилив отчаяния. Мало того, что я смертельно обидел Блейз в такую минуту, я ещё и Малфоя ухитрился снова настроить против себя. И Блэка для полного комплекта. Хотя, в принципе, даже и ухитряться не пришлось... Просто совершил глупость.
Я устало привалился к стене, уже прекрасно понимая, что никакого Веритаса накладывать на Драко я не буду. В памяти всплывали миллионы крохотных деталей, доказывающих то, что рассказали мне Джинни и Гермиона. Сотни моментов в поведении Драко и Блейз, сыграть которые настолько хорошо – невозможно, какими бы гениальными актёрами они ни были. То, как они вели себя по отношению друг к другу и ко мне, то, как смотрела на меня Блейз, как она отвечала на мои поцелуи... А Малфой? Да каким бы хладнокровным и расчётливым он ни был, ну не может парень так хладнокровно наблюдать за тем, как его девушка целуется и обнимается с другим! Но ни разу я не видел на его лице ни следа ревности... И те взгляды, что он кидал на Джинни? Это уж точно не следы его влюблённости в Блейз!
В тысячный раз за последние дни я снова обозвал себя легковерным идиотом – но на сей раз по абсолютно противоположной причине. Я медленно сполз по стене на пол и уселся так, уткнувшись лбом в колени. Хотелось одновременно смеяться и плакать, но я не мог ни того, ни другого, и просто сидел, не поднимая головы и тщетно пытаясь совладать с сотрясающим тело ознобом. Негромкие шаги приблизились ко мне, и прямо над головой я услышал раздражённый вздох Малфоя.
- Ну и что сие должно означать? – недовольно спросил он.
Я наконец поднял голову и посмотрел на него исподлобья. Драко стоял надо мной, сложив на груди руки, и смотрел без улыбки, а во взгляде его вместо обычного светящегося серебра, казалось, сияла отточенная сталь. Вот она какая – истинная личина Слизеринского Принца, подумал я. Не высокомерная гримаса, говорящая «Я делаю вам одолжение уже тем, что дышу с вами одним воздухом», а именно вот эта – холодная и бесстрастная, не прощающая ошибок и не проявляющая жалости. Я сглотнул.
- Я... – начал было я и запнулся. Что я мог сказать? «Прости меня, я был не прав?» Глупо. Драко не станет слушать. Я не оправдал его доверия. Усомнился в нём. Предал то, что было между нами... Ну как, как мне отыскать слова, которые покажут, как на самом деле мне было больно, и как мне его не хватало? Как заставить его понять, что всё, всё это было чудовищной, ужасной ошибкой, от которой мне было едва ли не хуже, чем ему?
- Драко, я... Мерлин, прости меня! Мне так жаль! – выпалил я в отчаянии. Слова казались пустыми и невыразительными, банальными просто до крайности. Да разве что-то подобное сможет пронять этого упёртого слизеринского хлыща? Но что, ЧТО мне ему сказать? Я не мастер красивых выражений и цветистых фраз...
- Ох, Поттер... Как же с тобой иногда трудно! – вздохнул вдруг Драко и, ошеломив меня ещё больше, вдруг уселся на пол рядом со мной, тоже прислонившись к стене.
- Даже чаще, чем иногда, я бы сказал, – заметил он как бы в пространство, ни к кому конкретно не обращаясь.
Однако узы, минуту назад полнившиеся его обидой, гневом на меня и вместе с тем – решимостью во что бы то ни стало доказать мне свою невиновность, отдавали теперь лишь усталым облегчением. Неужели... В моей душе шевельнулась робкая надежда.
Драко некоторое время сидел молча, не глядя на меня, а потом вдруг снова заговорил, опять глядя куда-то прямо перед собой, но на сей раз обращаясь ко мне.
- Полчаса назад я готов был поклясться честью своего Рода, что больше никогда не скажу тебе доброго слова и не подам руки, даже если мне удастся убедить тебя в том, что ты ошибался насчёт меня и Блейз. А теперь... Я не могу на тебя злиться, – серьёзно сказал он, наконец поворачивая голову и глядя мне прямо в лицо. Его удивительные серые глаза снова сияли мягким серебряным светом. – Должен, но не могу. И где эта окаянная фамильная гордость, когда она так нужна! Хоть у Ветронога одалживайся...
- Не нужна! – быстро и горячо выпалил я, до дрожи перепугавшись упустить мгновение, потерять шанс всё исправить, который нежданно-негаданно подкинул мне Малфой. – Не надо, Драко, не злись на меня! Я... Если б ты знал, как я раскаиваюсь, что усомнился в вас!
- Не сомневаюсь, – мрачно буркнул Драко. – Поверить не могу, что я так легко сдаюсь, – пробормотал он себе под нос.
Я до боли сжал кулаки, едва дыша от напряжения, повторяя про себя только одно: «Пожалуйста! Мерлин... Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, пусть он перестанет злиться на меня!».
Малфой помолчал ещё несколько минут, пристально разглядывая меня из-под нахмуренных бровей, а потом тяжело вздохнул, словно принимая нелёгкое решение. Лицо его разгладилось, и, хотя особенной радости на нём не было, всё же просветлело.
- Ладно, Поттер, проехали. Веритасом испытывать будешь? – спросил он.
- Нет, – замотал головой я. – Не буду. Я совершил чудовищную глупость, что сразу не разобрался. Простишь меня?
- Прощения, моя прелес-с-сть, тебе надо не у меня просить, – фыркнул он. Я рискнул позволить себе чуть-чуть расслабиться и улыбнуться. Раз уже в ход пошли цитаты из маггловских книг, значит, худшее позади – Драко действительно больше не злится на меня. Я внимательно и испытующе посмотрел на него и рискнул протянуть руку.
- Мир? – робко предложил я. Малфой ещё раз вздохнул напоследок, поморщился, смерил меня взглядом, да таким, что мне стало не по себе, но, когда я уже начал было отчаиваться, вдруг хмыкнул и вложил ладонь в мою протянутую руку.
- Мир, Поттер, чтоб у тебя докси в пологе завелись, – беззлобно проворчал он. – Но предупреждаю, в следующий раз я тебе в глотку вцеплюсь. И с Блейз, кстати, сам будешь объясняться. Я тебя выгораживать не намерен.
- Ладно, – не стал спорить я, от облегчения не зная, что ещё сказать, и не выпуская его руку. – Спасибо, Дрей, – наконец выдохнул я. Малфой снова хмыкнул.
- Да не за что, Гарри, – отозвался он, всё-таки отбирая у меня свою ладонь. – Но вот только не жди, что с Блейз всё пройдет так же гладко, как со мной.
- Мерлин! – вздохнул я. – Да я даже думать боюсь о том, что она должна была чувствовать. И как я мог быть так слеп? И... Ох, ну почему это должно было совпасть по времени со смертью её брата?
- Ты, надеюсь, это всё риторически спрашивал? – уточнил Драко. Я кисло усмехнулся и кивнул.
- Дрей, как думаешь, у меня ещё есть шансы всё исправить? – спросил я его. Драко ненадолго задумался – что само по себе уже было тревожным признаком – а потом с несколько неуверенным видом пожал плечами.
- Не знаю, Гарри, – отозвался он. – Она... Во-первых, она очень обижена. На самом деле, она ведь не давала тебе повода для ревности? А ты даже не объяснил ей толком, в чём конкретно обвиняешь. Ну и... во-вторых... Во-вторых, она сейчас в Бразилии, и целиком под влиянием своей матушки. А это, как ни крути, хоть и опытная дама, но не лучший советчик по части романтических отношений. Она знает всё о том, как извлечь из них максимальную выгоду, и как заставить мужчину быть её добровольным рабом, но... Не думаю, что хоть какой-то из её советов может работать на обе стороны. Понимаешь, о чём я?
- Угу, – мрачно кивнул я. – Драко, скажи, а можно как-нибудь с ней связаться? Ну, письмо ей написать, что ли? Я... правда, не мастак письма писать, но... Может, ты мне поможешь?
- Не-а, – невозмутимо отозвался Драко. – И вовсе даже не из вредности. Просто Блейз прекрасно знает мой эпистолярный стиль. Это её не убедит. Письмо должно идти от сердца, – от твоего сердца, Поттер, – чтобы убедить её. Пусть оно будет корявым, и нескладным, и каким угодно. Если оно будет искренним – это сработает. Если нет – оно полетит в огонь, даже если его можно будет целиком вставлять в романы как образчик любовных извинений. Так что единственное, что может сработать – это твоя искренность.
- Ты что, сомневаешься, что я... Что я хочу вернуть её?
- Я-то нет, – отозвался он. – Но вот за неё не поручусь. И потом, дело не в одном только твоём желании. У нас, думается мне, серьёзные проблемы, Гарри...
- В каком смысле? – опешил я. Драко вздохнул и повёл плечами, откидывая голову на стену.
- Блейз не собиралась оставаться в Бразилии дольше, чем потребуется для похорон, – сказал он. – По крайней мере, не собиралась, когда только отправлялась туда. А теперь... Последний раз, когда я говорил с ней, она сказала, что решила задержаться ещё на неделю. Влияние её матери... Я боюсь, что ещё немного – и она вообще передумает возвращаться.
- Что? – сказать, что его слова повергли меня в ужас, значило не сказать ничего. Блейз может не вернуться? Нет, нет, нет, Мерлин, пожалуйста, только не это! Я закрыл глаза. Блейз. Если она решит не возвращаться, в этом будет только моя вина. В самом деле... Зачем ей парень, который ей даже не верит, и готов подозревать её в связи с её же названым братом, даже не дав толком объясниться? Я изо всех сил постарался дышать глубже и думать о том, что важно для неё. Так, Гарри, спокойно. В этом есть и положительные стороны. В Бразилии она окажется настолько далеко от Волдеморта, насколько это вообще возможно. В безопасности. И... Сил думать дальше не хватило. Стоило представить себе череду одиноких дней, которые ждут меня в Хогвартсе, если Блейз не вернётся, и я готов был взвыть не хуже Люпина в полнолуние. В Хогвартсе она тоже была бы в безопасности! – резко напомнила мне собственная совесть. Я с силой откинул голову и ударился затылком о стену, намеренно причиняя себе боль. Мерлин великий, что же я наделал! Что я наделал...
- Эй, Гарри, да успокойся, – как-то встревоженно проговорил Драко, касаясь моего плеча. – Это только предположение. И потом, у тебя ещё есть шансы всё изменить... Ну, не знаю, хочешь, поговори с ней?
- Каким образом? – спросил я.
С возрастающим любопытством я выслушал объяснение Драко о волшебных зеркалах – наследии Блэков. Ну кто бы мог подумать! Ведь у меня и у самого было такое зеркальце – подарок Сириуса на пятом курсе, который он вручил мне перед моим отъездом после рождественских каникул, и которым я по глупости так ни разу и не воспользовался. По сути, я и вспоминал-то о нём всего лишь однажды, после его «смерти» – когда отчаяние заставляло меня искать надежду увидеть крёстного ещё раз везде, где только можно. Потом, когда я понял, что зеркальце не сработает, я зашвырнул его в чемодан и не доставал с тех пор. Интересно, а сработает ли оно на связь с зеркалами Драко?

Наш разговор прервал скрип двери. Мы с Малфоем синхронно подняли головы и обернулись, чтобы увидеть у входа Альтаира, Гермиону и Джинни. Девушки смотрели на нас с одинаково неодобрительным выражением на лицах, а парень по-прежнему усмехался, но уже беззлобно.
- Вот так номер, – фыркнул он. – Я, видите ли, готовлюсь к такому бурному разбирательству, что сюда и Снейп прибежит, а вы тут...
- ...Сидите и преспокойно болтаете, как ни в чём не бывало! – возмущённо закончила за него Гермиона.
- Ну извините, концерт по заявкам отменяется, – фыркнул Драко, с каким-то неожиданным для него охом поднимаясь на ноги. – А который час, кстати? – поинтересовался он, отряхиваясь.
- Полтретьего, – отозвалась Джинни. Малфой разочарованно вздохнул.
- Стало быть, обед пропустили, – сказал он. – А у меня со вчерашнего утра ни крошки во рту не было...
- Ну, этому горю легко помочь, – отозвался я, хватаясь за его протянутую руку, и Драко рывком помог мне встать с пола. Отряхнув мантию по его примеру, я потянулся и впервые за несколько дней улыбнулся. Конечно, предстоящая сцена выяснения отношений с Блейз меня, мягко говоря, изрядно тревожила, но... меня не покидала надежда. По крайней мере, теперь мне хотя бы было на что надеяться.
- Пошли, голодающий, – хмыкнул я, кивая в сторону двери. – Мерлин, не могу поверить, что за семь лет ты не удосужился узнать, где в Хогвартсе кухня!
- Это кто не знает – это я не знаю? – оскорбился слизеринец. – Я, Стервятник? Да мы ещё в самом начале первого курса там побывали! Просто с тех пор как-то редко возникала надобность туда наведаться. Я ведь тебе не Крэбб или Гойл! Вот им дай волю, они бы оттуда и не выходили...
- Угу... – хмыкнул я. – Ладно, пошли уже, Стервятник. Я тоже перекусить не откажусь.
Ни Альтаир, ни девушки тоже не стали спорить. Я привёл всю компанию на кухню, где эльфы, радуясь возможности угодить, натащили нам провизии человек на десять. Малфой, хмыкнув, в шутку посетовал, что Крэбба и Гойла никогда нет под рукой, когда они действительно могут пригодиться, однако и сам на аппетит не жаловался. Подмигнув ошарашенному Добби, который при виде «молодого хозяина», вошедшего на кухню в моём обществе, оказался по колено в шоке, я сделал ему знак лучше не попадаться на глаза Драко. Не то чтобы я всёрьёз опасался, что Малфой ему выволочку устроит, но мне не хотелось лишний раз подвергать стрессу впечатлительного домовика, особенно памятуя о том, как обращался с ним Люциус. Драко казался мягче и терпимее отца, но я сомневался, что его отношение к эльфам было тем, в чём они сильно различались. Добби, впрочем, понял меня мгновенно, и поспешно ретировался куда-то, где его не было видно. Мы все впятером поели и, успешно отказавшись от предложений захватить чего-нибудь с собой, покинули кухню.
За всеми тревогами и переживаниями мы совершенно упустили из виду, что сегодня сочельник, и что в Большом зале вечером состоится банкет по этому случаю. В принципе, нам вообще теперь предстояло несколько дней праздников, и стоящие передо мной перспективы перестали казаться такими уж мрачными. Предстоящий разговор с Блейз, конечно, тревожил, но я знал, что не успокоюсь, пока не вымолю у своей Принцессы прощение. Я прекрасно понимал, что это будет не так-то легко, но был полон решимости не отступать до победного.
С трудом подавив в себе желание вернуться в больничное крыло, чтобы проверить, как там Сириус, я предложил сходить в гриффиндорскую башню и, отыскав моё зеркальце, попробовать испытать его – могу ли я с его помощью связаться с одним из зеркал Драко? Правда, в том бардаке, который царил на дне моего чемодана, под сложенными более-менее аккуратно вещами искать можно было долго, но я настоял, что непременно хочу попробовать. На самом деле, конечно, ничто не мешало мне просто позаимствовать для разговора с Блейз зеркальце Драко, однако отсрочка давала мне возможность собраться с мыслями, а заодно немного оттянуть «роковой момент».
У входа в башню Малфой остановился.
- Давай, мы с Альтаиром тебя здесь подождём. Если не получится, вернёшься и воспользуешься моим зеркальцем.
- У меня есть идея получше, – отозвался я в приступе вдохновения. – Пошли, – и я за руку потянул Драко на лестницу, ведущую к площадке с портретом Полной Дамы. Малфой не сопротивлялся, однако недоуменно хлопал глазами, пока мы поднимались. Джинни и Альтаир с Гермионой следовали за нами, тоже удивлённо переглядываясь.
- Гарри, что ты задумал? – спросила Гермиона. – Ведь они же... хм, не гриффиндорцы...
Произнося последние слова, она как-то странно покосилась на своего парня, беззвучно захихикавшего. Это было довольно интересно, но я решил, что подумаю над этим позже, а вслух фыркнул:
- Да перестань – где в правилах сказано, что в гостиную факультета нельзя приводить гостей?
Малфой, до которого наконец дошло моё намерение, замер, как вкопанный.
- О, нет, Поттер, даже не думай! – заявил он. – Я похож на идиота – самому лезть в пасть льва?
- Да перестань, сейчас всё равно большинство гриффиндорцев в отъезде, – отмахнулся я. – С Роном мы разберёмся, братьев Криви я тоже беру на себя. А остальные... Ну, ты ведь не боишься первокурсников, правда?
- Так там Уизел... – нехорошо протянул Альтаир и тут же осёкся, виновато глянув на Джинни. Однако та сделала вид, что ничего не услышала.
- Я думал, мы договорились, что такие подстрекательские штучки не проходят? – продолжал хмуриться Драко, но я против воли заулыбался. Этот тон мне был знаком – Малфой упорно сопротивлялся для вида, однако в глубине души уже уступил, так что его можно было брать теплёньким.
- Ну Дра-а-ако! – притворно захныкал я, скорчив забавную умоляющую рожицу. Слизеринец не выдержал и засмеялся, на какой-то миг прикрыв глаза ладонью.
- Мордред с тобой, Поттер, веди уж. И хочешь добрый совет? Присмотри за своим приятелем.
- Э... Это ты Рона имеешь в виду?
- Гарри, тут такое дело, – вдохновенно начал Драко, театральным жестом указывая на Альтаира. – Мистер Блэк очень обижен на мистера Уизли за то, что тот грязно оскорбил миссис Блэк. И, учитывая, хммм, родовые особенности мистера Блэка, я не поручусь за здравие мистера Уизли, если он окажется в зоне досягаемости волшебной палочки вышеупомянутого – точнее, её заклятий.
Мы все дружно посмотрели на Альтаира. Тот потупил взгляд и попытался провертеть носком ботинка дырку в ковре.
- Не то чтобы уж совсем, – признался он наконец, убедившись, что ковёр износоустойчивый, – но, честно признаюсь, я совсем не прочь его колдануть пару раз. Или даже тройку.
- Главное, не вздумай так, как на пятом курсе, – с явным усилием хмыкнула Джинни, хотя её взгляд оставался серьёзным и даже немного тревожным, – эльфы замучаются потолок отмывать, мы ведь в помещении. Ну так идём?
После такого замечания каких-то возражений больше не последовало. Прямо ирония судьбы – несколько дней назад никто не заступился за Гермиону, а теперь никто не стал заступаться за Рона...
Я хмыкнул, останавливаясь перед портретом Полной Дамы и называя пароль. Ну что ж, остаётся надеяться, что Альтаир прислушается к голосу разума и не станет действовать по принципу «Я мстю, и мстя моя страшна, и мсти страшнее нет». Должна же была Гермиона за полтора года хоть как-то его одомашнить?
Реакция Рона на нас, в принципе, оказалась вполне ожидаемой, хотя и менее бурной, чем я опасался. Когда вся наша четвёрка вошла в гостиную, он играл в шахматы с Колином, и при виде меня улыбнулся – чуточку сочувственно, но одновременно с тем и ободряюще... И замер с открытым ртом при виде вошедшего следом Малфоя. Улыбка медленно покинула физиономию моего лучшего друга. Когда же из прохода появился Блэк и хищно улыбнулся при его виде, Рон и вовсе подобрался. Его брови тревожно сдвинулись, он окинул всю нашу пятёрку испытующим взглядом и остановился снова на мне, глядя сурово и требовательно.
- Ну? – только и спросил он.
- Что «ну»? – пожал плечами я. – Только не говори, что мне придётся тебе объяснять очевидное.
- Ох, Гарри... – вздохнул Рон, покачав головой, и буквально пронзил взглядом Малфоя, который ответил непробиваемо невозмутимым взглядом и вскинутой бровью, в лучших традициях Его Слизеринского Высочества.
- Рональд Уизли, – вкрадчиво начал Альтаир, выступая вперёд, – потрудитесь извиниться перед Гермионой Грейнджер. Желательно с чувством и искренним выражением лица.
- Что? – поморщился Рон. – Ты мне ещё в моей гостиной будешь диктовать, что делать, Стервятник?
- Твоей гостиной? – поднял бровь Альтаир. – Не знал, что ты её приобрёл в частную собственность.
- Не придирайся к словам, – процедил Рон. – Не знаю, как ты вообще уговорил Гарри провести тебя сюда, но здесь тебе не место!
- Мне место везде, где я того захочу, – высокомерно ответил Блэк. – А теперь, повторяю – извинись перед Гермионой! Немедленно!
- За что? – ухмыльнулся Рон. – За то, что я сказал правду?
- Эта правда тебе боком выйдет, Уизел. Или ты извинишься сейчас, или... – голос слизеринца стал угрожающим.
- Или что? – насмешливо спросил Рон. – Подвесишь меня вверх ногами? В присутствии Гарри и Джинни?
Мне вдруг стало противно. Такое же чувство, судя по её лицу, испытывала и Джинни. Внезапно она отвернулась от Рона и с беззаботным видом уставилась в окно. Я тяжело хмыкнул и последовал её примеру.
Рон подозрительно перевёл взгляд с сестры на меня и обратно.
- Гарри? Джин? Что это значит?
- Тебе вынесен вотум недоверия, – издевательски разъяснил Альтаир. – Для тех, у кого одна извилина, да и на той сидят – мне никто мешать не станет.
- До определённого предела, – всё же тихо проговорила Гермиона. Впрочем, Рон её, кажется, не услышал – он лишь потрясённо глядел на меня.
- ГАРРИ! Как ты можешь? Чем они тебя заколдовали?
- Ничем, Рон, – устало ответил я. – Ничем. И я тоже прошу тебя – извинись перед Гермионой. Она была права. И я уже извинился.
Рон с сомнением посмотрел на нашу старосту.
- Да?
Блэк стиснул зубы.
- Быстро, Уизел. Быстро.
- Не указывай мне! – не вытерпел Рон.
В следующее мгновение рука Альтаира взлетела вверх и вперёд, сжимая воздух очень знакомым жестом. Рон схватился за горло и разинул рот, но не смог выдавить из себя ни звука. В его глазах появился ужас, он тщетно пытался вдохнуть воздух, но не мог.
- Принимайте командование, капитан Криви, – насмешливо пророкотал Альтаир.
- Альтаир! – тревожно крикнула Гермиона. – Хватит! Ты убьёшь его!
- Вот уж нет, – невозмутимо ответил слизеринец, не опуская руки. – Человек без воздуха может жить пять минут.
Гермиона тревожно закусила губу, глядя на Рона. Тот по-прежнему безуспешно хватал ртом воздух, лицо начало понемногу синеть...
- ХВАТИТ!
Пальцы Блэка разжались, рука опустилась. Рон повалился на спинку кресла, кашляя и жадно, с хрипом втягивая в себя воздух.
- Ну так что? – спросил Блэк. – Извиняемся или продолжаем сеанс кислородной терапии?
- Хорошо... ладно, – прохрипел Рон, со страхом глядя на слизеринца. – Я... прошу прощения.
- У Гермионы, – холодно напомнил Альтаир.
- Гермиона, извини, – поспешно повернулся в её сторону Рон. – Я прошу прощения, я не хотел...
- Вот то-то же, – удовлетворённо усмехнулся Блэк, складывая руки на груди.
- Чтобы ты не думал, что это лишь силой вырванное несправедливое извинение, – немного глухо начала Джинни, – я могу поручиться за Стервятников. Не было никаких чар, Рон. А точнее, те, что были, применяла я.
- Угу, – скептически скривился тот, всё ещё с осторожностью поглядывая на Блэка. – И они, конечно, просто и естественно всё объяснили, да? И Карту Мародёров, и всё остальное... А?
- А нечего объяснять, кроме Карты, – устало сказал я, чувствуя, что постоянное недоверие Рона к Стервятникам начинает меня раздражать. – Уймись уже, Рон, пожалуйста. Ни Драко, ни Блейз, ни Альтаир ничего не сделали. Всё, что я видел – это всего лишь подогретые Дафной домыслы.
- Дафной? – резко переспросил Малфой. – Дафной Гринграсс? Так это она натравила тебя на нас? Проклятье, Гарри, ты уверен?
- Естественно, уверен, – пожал плечами я. – Она поджидала меня в коридоре той ночью, и... Ну, не знаю, на что она рассчитывала, вряд ли только на свои слова. В общем, это она мне и сказала, что вы с Блейз любовники, и что она часто ночует у тебя, вот и сегодня – ну, в смысле, в ту ночь, – тоже. А уж потом я пришёл сюда и посмотрел на Карту.
- Дафна... – повторил Драко, прищурившись, и вдруг неожиданно прижал ладонь к лицу, потирая кончиками пальцев лоб, а затем пошатнулся.
- Вьюжник!
- Дрей!
- Драко!
Мы с Альтаиром одновременно кинулись к Малфою, чтобы подхватить его и, поддерживая его с двух сторон, осторожно усадили парня на диван. Джинни сразу же присела рядом, встревоженно глядя на него и поглаживая юношу по плечу. Я опустился в кресло напротив, а Альтаир плюхнулся на диван, тревожно держа друга за плечо. А Малфой, похоже, на какой-то момент выпал из реальности. Ладонь от лица убрал, но теперь обеими руками сжал голову, словно боялся, что без этого она разлетится на части. Гермиона, решительно отстранив Джинни и Альтаира, вплотную подошла к нему и, направив палочку на юношу, произнесла заклинание – нечто среднее между диагностикой и целительством. Я его тоже знал, но получалось оно у меня не в пример хуже. Драко сглотнул и медленно опустил руки, поднимая взгляд на девушку.
- Спасибо, – хрипло сказал он.
- Не за что, – мрачно ответила она. – Ты понимаешь, что это значит?
- Понимаю, – кивнул Малфой. – И она ещё и брюнетка...
- Ты это о чём? – спросил я, хмурясь.
- Может, конечно, всё это просто дурацкие совпадения, и это всё вообще ничего не значит... – пробормотал он. Я нахмурился, намереваясь уже серьёзно требовать ответа, но Драко уже и сам выпрямился, взглядом останавливая готовый сорваться с моих губ поток вопросов.
- Помнишь, в вечер после матча Слизерин – Когтевран на меня наложили Обливиэйт? – сказал он. Я ошеломлённо кивнул. – В ванной осталась чужая сумка, возможно – того, кто наложил заклятие. В ней была женская косметика и слизеринский галстук. Скорее всего, тоже девчоночий. Среди прочих кремов и притираний, там были средства для волос – для тёмных волос.
- Ты что, думаешь, это была Дафна? – захлопал глазами я. Драко вздохнул и не очень уверенно пожал плечами.
- Лично мне слабо верится в такое совпадение, но всё-таки до конца исключать такую возможность тоже не стоит, – сказал он. – Честно говоря, до этого в заклятии забвения я больше подозревал Паркинсон. Дафна была моей любовницей, и скрывать ей от меня нечего. Ну, в том плане, что... вряд ли она это от смущения, – сказал он и вдруг как-то виновато покосился на Джинни. Я перехватил его взгляд... И меня снова кольнуло странное предчувствие – или уже не предчувствие? Девушка старалась казаться невозмутимой и равнодушной, и у неё почти получилось бы, если бы не поджатые губы и взгляд, полный затаённой боли. Джин поёжилась и отвернулась.
- Погоди, но что заставляет тебя думать, что Дафна связана с нападением на тебя в тот вечер? – спросил я Малфоя, чтобы отвлечь от Джинни внимание Рона. Даже если её поведение и означает что-то, что произошло между нею и Драко, это касается только их двоих. Вмешательство Рона ничего хорошего им не принесёт, к тому же я не верил, что Малфой может обидеть Джин. А если даже уж такое случится, я с него лично шкуру спущу, подумал я.
- В принципе, ничего, – пожал плечами Драко. – Только моя реакция сейчас. Дафна брюнетка, она пыталась расколоть нашу дружную компанию, и она, мне кажется, как-то связана с моими утраченными воспоминаниями.
- На самом деле не обязательно, – вставила Гермиона. – Реакция у тебя была слабенькая, раз моё заклинание так легко её сняло. Всё может быть просто игрой подсознания. Если ты её подозревал и раньше, то реакцию могло вызвать и это.
- М-да? – скептически выгнул бровь Малфой. – Может быть и так, конечно... Тем более что у Дафны есть и более очевидная причина пытаться рассорить Гарри и Блейз...
- Вспомнить только её выход в начале года, – фыркнула Джинни, зло сверкнув глазами. – Да она готова была прямо в Большом зале на Гарри накинуться и зацеловать до потери сознания!
- Согласен, – кивнул Драко. – А ещё Блейз мне рассказывала, что в начале года они болтали о парнях, и Дафна призналась, что Поттер ей нравится, и, более того, она намерена в этом году серьёзно за ним охотиться. Так что очень может быть, что вся эта история – просто жест ревности, а максимум, что связывает её с заклятием Забвения – это мои подозрения. Хотя, повторюсь, я в большей степени подозревал Пенси, чем Дафну...
Мне показалось довольно странным, что Альтаир не пытался и слова вставить в разговор. Вместо этого он, сдвинув брови, сидел и внимательно слушал, а на его лице была написана глубокая, серьёзная и невесёлая задумчивость. Как-то даже на него не похоже...
- На всякий случай я бы посоветовала тебе, Гарри, быть с этой девицей поосторожнее, – заметила Гермиона. – И вообще держаться от неё подальше. И тебе, Драко, кстати, тоже. Вы с ней ведь больше не встречаетесь?
- Мы разбежались ещё в начале октября, – покачал головой Драко. – Причем по её инициативе.
- И у тебя не было желания возобновить отношения? – хмыкнула моя подруга. Малфой фыркнул.
- У меня и начинать их особенного желания не было, – пожал плечами он. – Дафна не относится к моему типу. Я начал с ней встречаться, потому что у меня в тот момент никого не было, и ещё... – он запнулся и кинул на меня чуть виноватый взгляд.
- И почему же это ещё? – полюбопытствовал я, заинтригованный этим. Драко скептически поморщился.
- Ну, я хотел отвлечь от тебя её внимание, чтобы... хм, как бы это сказать... Ну, чтобы освободить дорожку Блейз, – признался он. – Я... Я знал, что она тебе нравится, и что она к тебе тоже неравнодушна, и... В общем, мне не хотелось, чтобы Дафна вам мешала.
- Тебе-то какая была разница? – спросил я. Он кинул на меня мрачный взгляд.
- Считай это приступом альтруизма, – ядовито отозвался Драко. – И давайте уже покончим с этим. Совпадение это или нет, но за Дафной надо приглядывать. Впрочем, этим я займусь. А теперь предлагаю вернуться к нашим проблемам. Гарри, мне показалось, или ты всё-таки собирался отыскать то своё зеркальце?
- Да, да, уже иду, – кивнул я, поднимаясь. От меня не укрылось то, как вздрогнула Джинни при словах Драко о том, что он сам присмотрит за Дафной. Нет, между этими двумя определенно что-то происходит! Может, мне всё же стоит поговорить с Малфоем на эту тему? Если он внушил Джин какие-нибудь ложные надежды, надо заставить его как можно скорее развеять её заблуждение, пока это не повлекло каких-нибудь более серьёзных последствий...
Однако подумать обо всём этом время ещё будет. Сейчас, хочешь не хочешь, надо идти в спальню, искать это зеркальце и проверять, будет ли оно работать. А если будет... При мысли об этом у меня начинало сосать под ложечкой, и приходилось напоминать себе, что недостойно и не по-гриффиндорски пасовать перед трудностями, и неважно, что именно называть трудностью – какое-нибудь испытание, вроде этапов Турнира Трёх Волшебников, приключение, вроде проникновения в Тайную Комнату или сумасшедшей эскапады в Министерство, или всего-навсего разговор с обиженной девушкой. Вот только почему последнее казалось раз в пять страшнее?
Кусая губы, я поднялся в спальню и, открыв свой сундук-чемодан, стал медленно вынимать из него аккуратно сложенные вещи и складывать их на покрывало, чтобы добраться до дна, где вперемешку валялись обрывки каких-то пергаментов, огрызки перьев, разнопарные носки, мятые носовые платки, пара старых шарфов, какие-то обёртки и смятые упаковки от сладостей, обломки каких-то сувенирчиков и прочая всячина. При взгляде на этот бардак мне стало стыдно, и я попытался припомнить, – а разбирался ли я здесь хоть раз за все те шесть с половиной лет, что уже проучился в Хогвартсе? Выходило, что нет. Я в лучшем случае выгребал какие-никакие вещи, из которых вырастал, запихивал – и не всегда аккуратно – новые, но почти никогда не добирался до низа. М-да, найти во всём этом зеркальце будет сложновато – при условии, что оно вообще уцелело. При мысли о том, что подарок крёстного мог разбиться, мне стало не по себе. Да уж, едва ли Сириус обрадуется, если узнает, что я ни капли не позаботился о том, что он мне доверил... С другой стороны, я ведь не знал, что у кого-то ещё могут быть подобные зеркала, и не думал, что оно мне ещё когда-нибудь понадобится...

Pov Блейз Забини.

Положа руку на сердце, не могу сказать, что при утреннем разговоре с Драко я не покривила душой. В доме действительно было тихо, однако ни о каком спокойствии и атмосфере, способствующей самокопанию, не было и речи. Всю ассиенду затянули в чёрные траурные тона – начиная от чехлов на мебели и заканчивая плотными драпировками на зеркалах. В субботу и воскресенье, пока в доме было не протолкнуться от съехавшихся на похороны родных и близких, – а родственников у семейства Эсперанса было немало, не говоря уже о том, сколько друзей Диего захотели проводить его в последний путь, – это казалось уместным и даже необходимым. Но уже в понедельник, глядя, как слуги выметают мусор и наводят порядок в доме, я поняла, что теперь, когда в доме осталось не так уж много народу, весь этот траурный декор создает более чем гнетущее впечатление.
Сегодня же бывший когда-то солнечным и радостным дом и вовсе стал напоминать склеп. Мать, сославшись на мигрень, к завтраку не вышла, а убитый горем дон Родриго, хоть и спустился, был молчалив и задумчив, и напоминал скорее скорбную тень, чем человека. Конечно, я понимала, что это лишь видимость. Вчера с утра он тоже был таким – но только до тех пор, пока не прибыли дознаватели из УОМП – управления охраны магического правопорядка, местного аналога нашего аврората. Вместе с ними был и анимист. Дон Родриго преобразился, стоило ему присоединиться к расследованию – он горел мрачной жаждой деятельности, которая отчасти даже пугала. Мне становилось не по себе при мысли о том, что ждёт преступника, если (а точнее, глядя на дона Родриго, можно было смело менять это «если» на «когда») его найдут.
Однако вопреки всему, и даже тому меланхоличному состоянию, в котором я пребывала с самого дня похорон, разговор с Малфоем заронил в моё сердце надежду. Я всеми силами пыталась задавить её в себе, убеждая своё внутреннее «Я», что ещё не факт, что у Дрея с Алси вообще получится всё утрясти, и что даже если получится, то я вряд ли сама смогу простить Гарри его поведение – а точнее, вообще смириться с тем, что он на такое способен...
Но где-то внутри меня, не умолкая, звучали слова Драко, которые я не могла стереть из памяти, как ни старалась: «Ты серьёзно хочешь играть в эту игру – кто кого обидит? Это может продолжаться до бесконечности, ты ведь знаешь. Сначала он обиделся из-за того, что счёл, что ты ему изменила, теперь ты обиделась за несправедливое обвинение, потом опять он обидится за слишком долгую обиду...». Тщетно я пыталась заглушить их. Упрямый голосок второго «я», не желающего смириться с положением вещей, вторил воспоминаниям, насмешливо утверждая, что я всё равно никогда не забуду Гарри, и ни за что не смогу устоять перед умоляющим взглядом его зелёных глаз. А что до его поведения... Я уже вполне понимала его – ему было больно, и он платил той же монетой, и делал это куда деликатнее, чем мог бы на его месте любой слизеринец, включая и Драко с Альтаиром. В конце концов, даже порывая со мной всякие отношения, Гарри не вышел за рамки – ну да, он повысил голос, но я не услышала от него ни единого бранного слова, ни одного оскорбления, ничего подобного. Ну а то, что это совпало по времени со смертью Диего, и что я лишилась его поддержки в трудную для меня минуту, вообще нельзя ставить Гарри в вину. В конце концов, он ничего этого не знал.
Конечно, подавленное и расстроенное сознательное «я» не желало сдаваться без боя. Я тут же начинала безжалостно давить в себе расцветающую было надежду, напоминая, что ещё ничего не решено, и что не факт, что Гарри вообще захочет возобновлять наши отношения. Эта мысль внушала тревогу – а что, если, даже узнав правду, он всё равно не захочет вернуть всё назад? Что, если решит оставить всё, как есть?
Тогда я останусь здесь, – решила я. Хотя бы до начала лета в Англии, когда Драко и Альтаир закончат Хогвартс и я получу возможность спокойно вернуться к брату и другу. Не смогу каждый день как ни в чём не бывало ходить на уроки и видеть Гарри. В конце концов, в Бразилии тоже имеются магические школы, и я могу перевестись в одну из них. Уверена, мать не будет против. И вообще – мне уже есть семнадцать. При желании я имею право переселиться в любую другую страну, а отцовского наследства вполне хватит на то, чтобы купить себе скромненький домик и прожить несколько лет, пока не закончу образование и не найду работу.
После завтрака дон Родриго собрался и, встретив прибывших снова УОМПовцев, куда-то уехал вместе с ними. Осведомившись о здоровье матери, я пришла к выводу, что её «мигрень» – всего лишь предлог не выходить на жару. Прихватив с собой книгу – один из своих учебников, потому что ничто в мире не заставило бы меня сейчас покуситься на книги Диего, – я вышла в огромный сад, устроенный совсем не в бразильском стиле, а скорее напоминающий наш, традиционный английский. Клумбы, дорожки, повсюду сезонные цветы, подстриженные кустарники, беседки, мостики над небольшими ручейками – некоторые из них были искусственными, другие – естественными. Правду говоря, до сада в Малфой-Маноре этому было далеко, даже делая скидку на климат, но, с другой стороны, Малфои во всех поколениях отличались своей любовью к совершенству. Ну и не стоит забывать о том, что всё-таки в Маноре основную работу выполняли домовые эльфы, тогда как в Бразилии это было большой редкостью, и основную прислугу тут составляли обедневшие маги и сквибы.
Расположившись в одной из беседок, где в это время дня было сравнительно прохладно, я положила на колени учебник (это оказалась ЗОТИ – вот неожиданность!), однако за полчаса не прочитала ни строчки. Точнее, одну фразу я всё-таки смогла прочитать, но ни понять её смысла, ни хотя бы вообще просто обратить внимание на то, что именно читаю, у меня не получилось. Слова проскакивали мимо сознания, не оставляя в нём ни малейшего отпечатка и не вызывая ассоциаций. Мысли продолжали крутиться вокруг Хогвартса и тех, кто сейчас находился в нём.
Странное дело, но даже боль и горе после смерти Диего несколько притупились. Возможно, я просто начала верить в неё, побывав на похоронах. А может быть, как ни крути, я всё же слишком недолго знала его. Мы не успели стать друг другу родными людьми или хотя бы по-настоящему подружиться. Мы были не более чем хорошими приятелями. Естественно, я была к нему привязана, и мне было очень больно его потерять, однако жизнь с его уходом для меня не закончилась. Она даже мало изменилась – ну, не здесь, конечно, но дома, в Англии, от Диего в ней зависело очень мало. Вот случись нечто подобное, например, с Драко, или с Альтаиром... нет, даже думать о таком не могу! Потерять Вьюжника – всё равно что потерять частичку себя. А точнее, даже не «частичку», а чуть ли не половину... Да и Ветронога тоже – было бы немногим легче...
Малфой, лёгок на помине, словно в ответ на мои мысли тут же дал о себе знать. «Пудреница», лежащая в кармане моего платья, завибрировала, как всегда бывало при вызове «с той стороны». Я вытащила её и открыла.
- Я здесь, Драко, – устало сказала я, бросая взгляд на светящуюся поверхность зеркала.
И замерла, чуть не выронив пудреницу из рук. На меня смотрели знакомые зелёные глаза, яркий цвет которых не могли скрыть даже дурацкие круглые очки.
- Гарри... – шепнула я. Он смотрел на меня чуть растерянно, даже с лёгким испугом, словно не ожидал того, что произошло – не ожидал увидеть меня, похоже? А я не могла оторвать взгляд от его лица, с болью осознавая, как сильно соскучилась. Гарри всё ещё молчал, то ли не зная, что сказать, то ли просто не желая со мной разговаривать, а мне волнение и набежавшие на глаза слёзы мешали как следует разобрать выражение его лица. Ногтями свободной руки я чуть ли не до крови впилась в ладонь, сжимая кулак, и надеясь, что боль поможет мне найти в себе силы и прервать эту затянувшуюся игру в гляделки. Очевидно, Гарри вовсе не хотел говорить со мной – наверное, он вообще связался со мной по ошибке. Я не дала себе труда подумать, откуда у него зеркальце – мало ли как оно могло к нему попасть. Надо попробовать связаться с Драко и выяснить, его это зеркало или постороннее.
Усилием воли я заставила себя закрыть глаза, потому что отвести взгляд не получалось. Мне казалось, что прошли минуты, тогда как на самом деле минуло всего лишь несколько секунд. Но, стоило прервать нашу зрительную связь, как мне стало легче, и я с лёгким всхлипом захлопнула крышку «пудреницы». Всё. Довольно. Нет смысла мучить и его, и себя. Он, очевидно, тоже впал в некий ступор, если не прервал контакт сразу...
Глубоко вздохнув, я трясущимися руками открыла крышку пудреницы снова.
- Драко Малфой! – сказала я. Зеркальце послушно мигнуло серебристым светом и посветлело почти мгновенно, словно Дрей уже сидел с ним в руках и ждал контакта.
- Блейз? – удивился он тем не менее, увидев меня. – Рад тебя видеть, сестрёнка, но ты уж извини – малость не вовремя. Мы тут пытаемся что-то вроде эксперимента провести. Видишь ли, у Гарри нашлось ещё одно зеркальце из того же комплекта, наследство Сириуса... Вот мы и пытаемся выяснить, будет ли оно работать на связь с моим.
- Не знаю, как насчёт твоего, а с моим оно, похоже, работает, – отозвалась я, кисло усмехнувшись. Вот и ответ на мой вопрос. На один из них, по крайней мере.
- А он для тебя, выходит, снова «Гарри»? – как можно холоднее спросила я. Драко кивнул, даже не потрудившись сделать виноватое лицо.
- Ну да, – сказал он. – Сестрёнка, я ведь говорил тебе, что мы всё уладим. Вы что, опять поссорились?
- Нет. Мы ни слова друг другу не сказали, – покачала головой я. – Он просто появился, и смотрел на меня, как... – я запнулась, к глазам подступили слёзы. – Не знаю, я подумала, что он попал на меня случайно...
- Не думаю, – серьёзно покачал головой Малфой. – Он собирался попросить у тебя прощения. Только не был уверен, что ты его простишь. Слушай, сестрёнка, ты всё ещё намерена его помучить?
- Не намерена я никого мучить, – возразила я. – Я просто...
- Эй, – снова мягко сказал Драко. – Слушай, я знаю, он не подарок, но... он не так уж виноват. Знала бы ты, с чьей подачи всё началось...
- Не верю, что Пенси, – равнодушно сказала я.
- Нет. Дафна, – отозвался Дрей. – И кстати, у меня есть определённые подозрения на её счёт. Но об этом я тебе потом расскажу.
- Ну-ну, – бесстрастно сказала я, опустив глаза. – Ладно. Увидимся ещё.
- Эй, погоди, – заторопился Драко, явно ещё не закончивший. – Блейз, ты не всё знаешь...
- Благодарю. Я знаю всё, что мне нужно, – коротко отозвалась я, захлопывая крышку пудреницы.
Та почти сразу снова завибрировала, но я засунула её под книжку, чтобы не мешала, и задумалась. Во мне боролись ставшая уже привычной апатия и неизвестно откуда поднявшийся боевой дух – уж не Диего ли с того света вселил его в меня? Засунув всё ещё вибрирующую пудреницу в карман, я наложила на неё заглушающие чары и поспешила обратно к дому, задвинув апатию в самые дальние и тёмные уголки души. Признаться, за прошедшие выходные она меня уже порядком достала!
Игнорировать вызов зеркальца оказалось не так уж сложно. В принципе, особенных причин делать это у меня не было, кроме разве что одной – я не хотела выслушивать извинения от Гарри через стекло, да ещё на расстоянии. Правду сказать, я ещё сама не была уверена в своей реакции – то ли брошусь ему на шею, заливаясь слезами, то ли залеплю пощёчину, рыча от негодования. Однако оба варианта предусматривали личный контакт.
Первым делом я наведалась к себе и быстро, используя чары, упаковала вещи. Последней я собиралась убрать успокоившуюся было пудреницу, однако та опять завибрировала. Взяв её в ладонь, я вздохнула. Искушение оказалось слишком велико. Интересно, кто из них на сей раз – Драко или Гарри? Зажмурившись на мгновение, я про себя загадала: «если Драко – задержусь здесь ещё, пусть помучаются. А если Гарри...» Додумывать я не стала, одёрнув себя. Глупо ставить под сомнение уже почти сложившийся план из-за дурацкой загадки.
Распахнув глаза, я резко нажала кнопку, удерживающую крышку «пудреницы» и, откинув крышку, уставилась в зеркальце. И в первый момент ничего не поняла – в стекле ничего не отражалось, точнее, была сплошная темнота. Я возмущённо фыркнула – это что ещё за шуточки? В зеркальце мигом что-то замелькало, изображение поплыло, задвигалось, и через мгновение в нём снова появилось взволнованное лицо Гарри. Видимо, отчаявшись достучаться до меня, опустил зеркало, догадалась я.
- Блейз, – начал он, но я не дала ему договорить. Отчасти я действительно чувствовала настоятельную потребность на него наорать – что-то вроде мести за причинённую мне боль, – а отчасти это было необходимо, чтобы сработал мой план не выслушивать извинения Гарри через зеркало.
- Что? – резко спросила я, уставившись в зеркальце с максимально разъярённым видом. – Что ещё тебе нужно от меня, Поттер? Решил ещё в чём-нибудь меня обвинить? Валяй, не стесняйся! Мы, слизеринцы, такие – нам можно приписать любую подлость, не ошибёшься! Знаешь что, я не намерена и не обязана выслушивать очередные бредни! Будь добр, вспомни свое хвалёное гриффиндорское благородство и оставь меня в покое! Я не железная, в конце концов! – крикнула я, едва сдерживая наворачивающиеся слёзы. Это не было игрой – во всяком случае, не совсем, хотя я и понимала, что обвинения были запоздалыми и несправедливыми. Зато я почувствовала себя хоть отчасти отомщённой.
- Блейз, подожди, нет, я совсем не собирался... – поспешно вклинился в мой монолог Гарри, но я снова оборвала его, не позволив закончить:
- Ты что, Поттер, ещё и оглох вдобавок к слабому зрению? Я сказала – ОСТАВЬ ! МЕНЯ! В ПОКОЕ! – рявкнула я и захлопнула крышку. Снова наложив на пудреницу заглушающие и сдерживающие чары, я запихнула её на самое дно сумки, среди вещей, и отправилась к матери – договориться о том, чтобы она обеспечила мне разрешение на отъезд.
Узнав о перемене моих планов, она, к моему удивлению, была искренне расстроена. Однако при всех своих недостатках донья Изабелла дель Эсперанса была умна, и к тому же по-женски проницательна.
- Скажи-ка честно, девочка моя, – сказала она, вглядываясь в моё лицо, пока просыхали чернила на пергаменте с разрешением. – Ты срываешься из-за мальчика, не так ли?
- Я... – я замялась, не зная, что ответить. Наши отношения были теперь не в пример лучше прежних, однако даже сейчас я не настолько была близка с матерью, чтобы посвящать её в свои сердечные тайны. Однако она поняла всё несколько на свой лад.
- Позволь мне рассказать тебе одну историю, милая, – сказала она, отворачиваясь от своего секретера, на котором писала, и поворачиваясь ко мне. Я опустилась в стоящее сзади резное кресло, приготовившись выслушать её, хоть и без особой охоты.
- Когда мне было семнадцать лет, как тебе сейчас, я была до безумия влюблена в одного молодого аристократа, который закончил школу годом раньше, но всё равно всё время пребывал на виду. Когда я сама закончила школу, я начала... не то чтобы преследовать его, но... В общем, стараться устроить так, чтобы как можно чаще попадаться ему на пути. Мы не были далеки друг от друга – мы, можно сказать, приятельствовали, и в довольно короткое время я умудрилась стать ему близкой подругой и практически наперсницей. Я уже поздравляла себя с победой, думая, что ещё немного – и я завоюю его сердце... Однако через какое-то время... как гром среди ясного неба. Я узнала – от него же, – что он давно влюблён в другую. Более того, дорогая, я вынуждена была стать его поверенной в любовных делах, дабы сохранить хотя бы его дружбу. Его возлюбленная была моей приятельницей, и к тому же дальней родственницей. Это... продолжалось довольно долгое время. Как-то я пыталась его забыть, начинала встречаться с другими, и даже вышла замуж первые два раза – ещё до твоего отца. Но всё равно всегда возвращалась. Стоило мне его увидеть и поговорить с ним... Я забывала обо всём. Однажды я даже решилась на интригу. Если бы мне всё удалось, он расстался бы со своей возлюбленной, и у меня мог появиться шанс... У меня и правда получилось поссорить их на какое-то время, скомпрометировать её в его глазах, однако с моим собственным шансом ничего не вышло. Он всё равно всё время думал только о ней. И тогда я поняла одну вещь... Малфои не прельщаются тем, что само даётся им в руки. Как бы нам этого не хотелось.
- Малфои? – переспросила я. – Ох, нет! Люциус?
- Да, – печально кивнула мать. – Моя первая, безумная и самая безнадёжная любовь. С которой я даже не попрощалась...
- Мама... – прошептала я, глядя на нее со смесью жалости и некоторого страха. – Но ведь... Как же тогда... Я думала, ты и дон Родриго...
- Нет, милая, не нужно пугаться, – вздохнув, улыбнулась мать. – В конце концов безнадёжное чувство к Люциусу отгорело, и осталась лишь память о нём. Первая любовь никогда не забывается... Родриго – это совсем другое. Это зрелое, настоящее чувство, именно то, которое я так долго искала. Но речь не о нём.
- Тогда о чём? К чему эта речь о Малфоях?
- Ты не поняла? Ведь... Блейз, милая, я просто хочу предупредить тебя. Драко Малфой... Как бы близок он тебе ни был – он не обратит на тебя внимания, если ты будешь всегда рядом. Он такой же, как его отец. Все Малфои такие...
- Мама, – вздохнула я, качая головой. – Драко? Это просто смешно. Мы выросли вместе. Он мне практически брат. Но между нами ничего нет, уверяю тебя. Я не влюблена в Драко Малфоя.
- Вот как? – изящные тонкие брови матери удивлённо приподнялись. – В самом деле? Хм... Ну что ж. Рада это слышать, милая. Поверь мне, любить Малфоя – это настоящее наказание.
- Я знаю, – хмыкнула я, поднимаясь с кресла, и проходя по комнате – просто так, без определённой цели. – Насмотрелась на жертв его обаяния. Драко настоящий ловелас. Но, похоже, его сердце тоже не избежало сетей на сей раз...
- Но раз твой избранник – не он, – снова взялась за своё мать, – тогда кто? Не верю, что моя дочь могла счесть какого-нибудь другого парня достойным внимания настолько, чтобы нестись к нему сломя голову...
- Мам, давай не будем, – попросила я, остановившись, и, чтобы чем-то занять задрожавшие руки, подняла с её туалетного столика какую-то баночку. – Не хочу говорить о нём. Может, как-нибудь потом. Но не сейчас.
- Ну хорошо... – не особенно охотно согласилась мать. – Сейчас я свяжусь с Альберто Ривейрой, чтобы заверить твой новый путевой листок, и ты сможешь отправляться. Хотя всё равно придется дожидаться возвращения Родриго, чтобы сделать портключ.
- Оу. Но... Я бы хотела попрощаться с доном Родриго, но портключ вовсе не обязателен, – заметила я. – Я могу воспользоваться каминной сетью. Мне ведь нужно в Каминный Узел, а не куда-то, где может и не оказаться камина. И потом, даже это не обязательно. Расстояние не настолько велико – я могу и аппарировать. У меня уже есть лицензия.
- Ах да, в самом деле, – спохватилась она. – Ну что ж, прекрасно. В таком случае, я пойду свяжусь с Альберто. Кстати, если тебя заинтересовало это средство, можешь взять себе, – сказала она, указав на баночку, которую я всё ещё держала в руках. – Не думаю, что у меня в ближайшее время возникнет желание менять свой стиль, а когда траур пройдёт, лучше будет приобрести новое.
- А? – не поняла я, но мать уже величаво выплыла из своей комнаты, чтобы спуститься вниз и воспользоваться камином в гостиной.
В принципе, баночка была мне не нужна, но из чистого любопытства я опустила взгляд на этикетку.
«Препарат «Стилистика!» – капсулы для моментального изменения переменных параметров вашей внешности!» – гласила этикетка. – «Действие одной капсулы продолжается от семи до восьми часов и выражается в кардинальном изменении цвета, длины и фактуры волос объекта, соответствующей перемене цвета глаз и тона кожи без изменения основных черт лица и особенностей фигуры. Капсулы для наружного применения. Способ применения – смешайте содержимое одной капсулы с одной дозой вашего обычного шампуня и нанесите на волосы. Подержите две минуты, затем смойте большим количеством воды. Изменение остальных параметров происходит вне зависимости от контакта других частей тела со средством. Внимание! Не рекомендуется употреблять больше одной капсулы за один раз, так как это снижает эстетическую качественность результатов».
Подкинув баночку на ладони, я хмыкнула. Интересная вещица... В принципе, состав довольно простой и схож с зельем изменчивости, которое частенько используют авроры для маскировки. Как бы там ни было, вещь может оказаться полезной. И, раз уж матушка сама так любезно предложила мне ею воспользоваться... В голове уже сформировалось что-то вроде плана истинно слизеринской мести. Дафне придётся солоно, уж в этом можно не сомневаться...
Вообще-то, я не намеревалась пользоваться этим сама – ну, по крайней мере, не так уж чтобы часто, – но не устояла перед искушением попробовать. В результате ассиенду я покидала смуглой кареглазой брюнеткой со стрижкой в египетском стиле. Не могу сказать, что мне это очень понравилось, однако, как я не без основания полагала, такая кардинальная перемена внешности повергнет в шок и Вьюжника с Ветроногом, и Поттера. Им ведь совсем не обязательно сразу узнать, что всё это временно. Вот и посмотрим, насколько кто из них ценит мою внешность. Впрочем, до реакции Драко и Альтаира мне не было особенного дела. А вот на то, как отреагирует Гарри, посмотреть было очень даже любопытно...

Попрощавшись с матерью и успевшим-таки вернуться доном Родриго, я отправилась в обратный путь. Дон Родриго всё-таки настоял на том, чтобы обеспечить мне портключ, уверяя, что совсем не обязательно тратить силы на аппарацию до Рио – всё-таки расстояние в целый часовой пояс было довольно значительным. Поблагодарив его от всей души, я отказалась от сопровождения Тони – в этом не было нужды, и незачем было отнимать у парня время.
Отправление в Британию было очень и очень немногочисленным, несмотря на сочельник и Рождество. Видимо, напряжённая, благодаря проискам Тёмного Лорда, политическая обстановка убивала у магов всякое желание навещать Туманный Альбион. Как бы там ни было, впрочем – до Лондона я добралась довольно легко, хотя, учитывая разницу во времени, час оказался довольно поздний. Оставалось уповать только на то, что в честь сочельника отбой отложат... Хотя, опять же, неизвестно, будет ли это для меня лучше – по случаю праздника никого из профессоров, скорей всего, не окажется на месте, чтобы встретить меня у ворот школы... Решив, что буду решать проблемы по мере их поступления, я аппарировала в Хогсмид, а там через камин в «Трёх Мётлах» связалась с профессором Снейпом.
- Здравствуйте, сэр, – поздоровалась я, когда каминная сеть перестала кружить мою голову в вихре зелёного пламени и перед моими глазами предстал кабинет нашего декана. Осознав, что Северус на месте, я чуть не упала от облегчения – как бы там ни было, а встречать Рождество на постоялом дворе практически в одиночестве, находясь всего в двух шагах от друзей, никакого желания не было. Нет, можно было, конечно, в рысьем обличье пробраться через Запретный лес, но в этом случае пришлось бы оставить в «Трёх Мётлах» весь свой багаж.
Снейп примерно минуту с удивлением разглядывал меня, а потом скептически пожал плечами.
- Мисс Забини, – сказал он. – Вас трудно узнать в вашем новом образе. К чему вдруг такие перемены?
- О, сэр, это всего лишь... – я замялась. Осложнения этом вопросе в виде декана я и не ожидала. Впрочем, он лишь снова пожал плечами.
- Вам следовало предупредить о своём возвращении заранее, – заметил он. – Час сейчас поздний и, хотя отбой сегодня отложили в честь праздника, вам не следует выходить в одиночку.
- Понимаю, сэр, но... Простите, решение пришло спонтанно, и потом... эээ... Я не рассчитывала так задержаться в пути.
- Понимаю, – кивнул декан. – Ну что ж, вам повезло, что вы застали меня здесь. Ваш багаж с вами?
- Что? А, да.
- Прекрасно, – без особого энтузиазма кивнул профессор. – Давайте руку.
- Руку? – переспросила я. Снейп, скорчив гримасу долготерпения, протянул мне ладонь. Только тут до меня дошло, что он имеет в виду, и, крепче сжав ремешок своей сумки, я с благодарностью ухватилась за него.
Пара неприятных минут и короткое заклинание, наложенное Снейпом – как я поняла, это были чары, позволившие охранной системе Хогвартса распознать и принять меня, как свою, – и вот уже я стояла на коврике у камина в кабинете декана. Голова у меня слегка закружилась, и я, пошатнувшись, кое-как добрела до стула и села. Северус, хмыкнув, порылся в шкафчике и протянул мне небольшой флакончик с укрепляющим зельем.
- После дальнего путешествия через каминную сеть это очень помогает, – заметил он. Я, кивнув, сделала глоток, от которого по жилам разлилось благодатное тепло, и головокружение отступило без следа.
- Большое спасибо, профессор Снейп, – дипломатично сказала я. Северус кивнул, поджав губы. – Не знаю, что бы я делала, если бы вы не помогли мне. Очень не хотелось ночевать в «Трёх Мётлах»...
- Нисколько не сомневаюсь, – кивнул профессор и слегка усмехнулся с понимающим видом в ответ на мою благодарную улыбку.
Распрощавшись с деканом, я забросила вещи в факультетские помещения, где обнаружила Крэбба с Гойлом, развалившихся на диване и занятых любимым делом – поглощением сладостей, и одиноко жмущуюся в уголок кресла Асторию Гринграсс, младшую сестрёнку Дафны. Девочка, с огромными от страха глазами, изо всех сил цеплялась за «Курс трансфигурации для начинающих», который только делала вид, что читает, а сама то и дело несмело косилась на парней, дрожа с ног до головы. Бедное дитя, подумала я. Гордость, что ли, ей не позволяет спрятаться в спальне? Пожав плечами, я расспросила Грега, выпытав у него, что Драко не появлялся в гостиной со вчерашнего утра и, похоже, даже не ночевал в помещениях Слизерина. Более того, Альтаира тоже здесь не было со вчерашнего вечера. Впрочем, как добавил Гойл через минуту, на ужине они оба были вместе со своей гриффиндорской компанией, и были вполне здоровы и счастливы. Подавив желание спросить, выглядел ли счастливым Гарри, я выбежала из гостиной и почти не останавливалась, пока не достигла выхода в холл.
Конечно, пытаться сейчас найти в здании Драко, Альтаира или же Гарри – всё равно что искать иголку в стоге сена. Поколебавшись, я вытащила пудреницу из кармана, куда снова её переложила после прибытия, и сняла с неё всё заглушающие и сдерживающие чары.
- Драко Малфой, – приказала я. Пару минут поверхность зеркальца светилась, а потом, мигнув, просветлела. Серые глаза брата посмотрели на меня с лёгким удивлением и даже вопросом.
- Чем могу быть полезен? – осведомился он каким-то непонятным тоном, вежливым и в то же время холодным. Я нахмурилась. Неужели другой цвет волос и глаз так изменили меня, что даже Драко меня не узнал? Мысль показалась забавной.
- Жду тебя через десять минут в коридоре возле зала Почёта на втором этаже, – безапелляционно заявила я и захлопнула крышку пудреницы прежде, чем Дрей успел возразить, сразу же после этого вздохнув и прикусив губу, чтобы не прыснуть со смеху, вспоминая выражение его лица – возмущённое и раздражённое, типично Малфоевское. «Да как какая-то неизвестная девица смеет мной командовать!» Хихикнув, я направилась к лестнице и неторопливо стала подниматься. Побывав в гостиной, я переоделась, и теперь на мне была стандартная слизеринская форма – ну, не считая разве что бархатной мантии, чуть более нарядной, чем повседневная.
Проходя мимо одного из зеркал, висящих на площадке первого этажа, я с удивлением застыла, рассматривая отражающуюся в нём девушку и не узнавая себя. Почему-то смуглая кожа и тёмные короткие волосы заставляли меня казаться тоньше, чем я была – настоящей худышкой, хотя я не замечала особенного изменения своего тела, судя по одежде. Несколько минут оценивающе разглядывая себя, я пришла к выводу, что всё-таки тёмный цвет волос – это не моё, да и карие глаза не очень подходят к моему типу внешности. Я была похожа на какую-то древнюю египтянку, и при том далеко не из самых красивых. Поморщившись, я отвернулась от зеркала и поспешила подняться к условленному месту.
Драко, стоило отдать ему должное, появился вовремя, и судя по голосам, доносившимся от лестницы, был не один. Однако в коридор остальные не вошли, за исключением Альтаира. Малфой и Блэк спокойно двинулись ко мне, сохраняя на лицах совершенно безмятежное, вежливое выражение. Я невольно нахмурилась. Что, неужели так и не узнают, пока я не заговорю? С такими физиономиями, как у них, только на дипломатическом рауте выступать.
Ладно уж, раз начала – нужно продолжать. Я встретила парней с бесстрастным выражением лица и вопросительно подняла брови, когда они остановились в двух шагах от меня.
- Здравствуйте, мисс, – куртуазно поклонился Блэк. – Рады приветствовать вас в Хогвартсе. Нам очень приятно, что вы сочли возможным посетить наш замечательный замок под Рождество. Разрешите представиться – я Альтаир Блэк, студент седьмого курса Слизерина и по совместительству капитан факультетской квиддичной команды. Это мой лучший друг, Драко Малфой, староста нашего факультета...
Я почувствовала, что у меня начинают глаза лезть на лоб. Я что, действительно так изменилась? Нет, что это вообще за манера – встречать вернувшуюся подругу речёвкой, словно из рекламного буклета? Что дальше будет – «наши гостевые номера оборудованы по последнему слову магии»? Или «разрешите узнать цель вашего посещения Хогвартса»? Ну уж нет, с меня хватит.
- И это вместо «привет, Пушистая, мы по тебе скучали»? – язвительно поинтересовалась я. Альтаир недоумённо похлопал глазами.
- Мисс? Простите, я вас не совсем понимаю. Вы хотите сказать, что мы знакомы?
Мне захотелось отвесить ему подзатыльник. Правая рука сама дёрнулась, пальцы нервно сжались и разжались... Не знаю, что бы я сделала, но тут мой взгляд случайно зацепился за лицо Дрея, точнее, за его губы, судорожно поджатые в попытке не расхохотаться. И тут до меня, наконец, дошло.
- Ах вы!... – я шагнула вперёд и шутливо замахнулась на них. – Вы меня сразу узнали!
Парни наконец бросили притворяться «дипломатами» и покатились со смеху. Особенно весело ржал Альтаир, то и дело скашивая на меня взгляд и снова разражаясь взрывом хохота.
- Пушистая, ты забыла об одной вещи, – сообщил Драко, немного отсмеявшись. – Ты и вправду подумала, что мы кинемся на встречу неизвестно с кем, не проверив сначала по Карте личность этого кого-то?
Я хлопнула себя по лбу и наконец-то расхохоталась вместе с парнями. Ну надо же! А ведь действительно упустила из виду. Смеясь уже больше сама над собой, я шагнула вперёд и заключила в объятия обоих, прижимая к себе брата одной рукой и утыкаясь носом в его мантию, а другой взъерошивая такую родную чёрную гриву Блэка. Я разом почувствовала себя в несколько раз лучше.
- Сначала я подумал – у кого и откуда ещё одно такое зеркало! Потом только сообразили, что можно на Карту глянуть, – весело сообщил Драко, слегка отстраняясь от меня и довольно скептически окидывая меня взглядом. – Но во имя Морганы, сестрёнка, что ты с собой сделала?
- А что – не нравится? – выгнула брови я. Драко откровенно скривился.
- А что тут может нравиться? – спросил он. – Ты похожа на ту страшную, но умную египетскую царицу – как там её...
- Клеопадла, – с невинным выражением лица подсказал Ветроног. – Ну и после месячной голодовки, наверное.
- Спасибо, Ветроног, ты всегда умеешь поднять настроение, – с притворным ехидством ответила я.
- О, не стоит, – ухмыльнулся Альтаир, – рад помочь.
- Серьёзно, Блейз, что это? – не успокаивался Драко. – Что на тебя вдруг нашло? С какой стати ты... Мерлин! Мало того, что сделала стрижку, так ещё зачем-то покрасилась... Вообще ничего не понимаю. А цвет глаз? Чары, или какие-нибудь маггловские ухищрения? Если бы не твой голос, и не надпись на Карте, так ни за что бы не поверил, что это ты.
Он слегка содрогнулся. Я хихикнула.
- Расслабься, это всего лишь капсула «Измени свой стиль», – хмыкнула я. – Действует в течение семи-восьми часов. Так что к утру получишь свою рыжую сестрёнку обратно.
- Фух! – с нарочитым облегчением вздохнул Малфой. – Ну ладно, успокоила. А к чему такая таинственность – «приходи через десять минут к залу Почёта»?
- Да? – фыркнула я. – А что я должна была делать – носиться по всей школе и разыскивать тебя? Как ты себе это представляешь – я брожу по коридорам и пристаю к каждому встречному-поперечному с вопросом «Извините, а не видели ли вы случайно Драко Малфоя»? А потом родилась бы легенда, что в рождественскую ночь по Хогвартсу бродит призрак обманутой девственницы и разыскивает заколдованного Принца, который разбил ей сердце...
Драко в который раз расхохотался.
- Ну, во-первых, как бы те, кто тебя встретил, узнали, девственница ты или нет? – спросил он, посмеиваясь, и тут же ткнул локтем в бок Альтаира. – Гусары, молчать...
Я нетерпеливо фыркнула.
- Да ну тебя! Просто патетичнее.
- Патетичная ты наша, пошли лучше, там кое-кто с тобой поговорить хочет, – сказал он, переставая смеяться. Я замерла и, сглотнув, посмотрела на него.
- Дрей... Он правда, хочет... помириться?
- Мерлин, Блейз, ты ещё спрашиваешь! – воскликнул он. – Да мы его всей компанией чуть ли не весь день уговаривали, что ещё не всё потеряно. Я думал, он с ума сойдёт – по-моему, в нём раскаяния даже чересчур много...
- То есть полагаешь, дальше мучить его не стоит? – спросила я.
- Не надо, – как-то очень серьёзно сказал он. Я вздохнула.
- Ладно...
От внезапно нахлынувшей слабости подкосились ноги. С одной стороны, оскорблённая гордость требовала «кровавой» мести, а с другой – сил злиться и отталкивать свою любовь не оставалось. Но тут мне в голову пришла ещё одна мысль.
- Так, стойте, а он вообще знает, что я здесь?
- Нет, – фыркнул Ветроног. – Я, когда на Карту смотрел, делал это в пустом классе – чтобы не светиться перед всеми. И сказал только Вьюжнику. Остальные не в курсе.
- А. Это ладно... Он сейчас где? – спросила я.
- А за углом, – хмыкнул Малфой.
Я невольно хихикнула, представив себе гриффиндорскую компанию, притаившуюся за углом с палочками наготове и ожидающую возвращения парней. Впрочем, они наверняка собирались в случае чего прийти Драко и Альтаиру на помощь, это в некоторой степени скрашивало комичность ситуации.
- Скажите, вы могли бы... Как думаете, в этом зале нам кто-нибудь может помешать?
- Ну это смотря чем ты хочешь здесь заниматься, – склонил голову набок Альтаир.
- Поговорить. Я хочу просто поговорить, – отозвалась я, опуская голову. – И ещё... Не говорите ему, что это я. Хочу посмотреть, узнает ли.
- Ну, если присмотреться, то не так уж ты изменилась, – возразил Драко. Я хмыкнула.
- А минуту назад сказал, что, если б я не заговорила, ты бы меня и не узнал, – заметила я. – В любом случае, Дрей, Алси... прошу вас.
- Ну ладно, – хором ответили парни, дружно пожимая плечами. Я невольно хихикнула.
В зале, куда я вошла, поёживаясь от холода с непривычки после бразильского лета, было пустынно и довольно-таки мрачно. Бесконечные именные кубки наград, выставленные на полках вдоль стен, тускло поблёскивали в свете Люмоса на конце моей палочки. Наложив несколько воспламеняющих чар, я зажгла светильники, по одному возле каждой стены, и в их свете почувствовала себя чуточку уютнее. И всё равно, довольно обширный зал, в котором редко кто бывал, казался мне каким-то... немного пугающим, пожалуй. А может быть, всё дело было просто в общем напряжении...
Тихий скрип двери и неуверенные шаги за спиной переключили мои мысли с окружающей обстановки на предстоящий разговор.
- Эм... Вы хотели меня видеть, мисс? – спросил знакомый голос. Прикусив губу, чтобы не заплакать, я обернулась. Салазар-основатель, как же права я была, когда решила не допускать извинений через волшебное зеркальце! Зелёные глаза Поттера за круглыми очками смотрели настороженно и вопросительно, а в руке зажата палочка – не нацеленная на меня, но на виду, говорящая, что Гарри настороже. Одет он был в основном в маггловскую одежду – джинсы и свитер, только на ногах ботинки из драконьей кожи. Я помолчала, давая ему шанс рассмотреть меня и с горечью думая о том, что, по-видимому, романы, утверждающие, что любящее сердце узнает свою половинку под любой личиной, бесстыдно врали. Но, возможно, я недооценила Гарри?
Зелёные глаза юноши, вглядывающиеся в меня, расширились, и в них мелькнуло то, что на лицах Альтаира и Драко появилось только после того, как те бросили притворяться, что не узнают меня. Гарри выронил палочку и стремительно шагнул ко мне, не отрывая взгляда от моего лица.
- Не может быть... – прошептал он. Медленно поднял руку и невесомо, кончиками пальцев провёл по моей щеке. – Ты вернулась... – выдохнул парень. Я судорожно сглотнула. Мне хотелось одновременно плакать и смеяться, наорать на него или броситься ему на шею, и я с трудом сдерживалась, чтобы не сделать ни того, ни другого, ни третьего. Гарри узнал меня. Даже в таком виде – он узнал меня!
- Не ждал? – тихо спросила я. Дыхание перехватывало, и я не доверяла собственному голосу, поэтому не рискнула сказать больше. Но больше и не требовалось. Он покачал головой и на мгновение зажмурился. А потом вдруг опустился передо мной на колени, склонив голову, словно заранее принимая любое наказание, какое я сочту нужным.
- Прости меня, – проговорил юноша, не поднимая глаз. – Мерлин, Блейз, прости! Я... Я вёл себя как идиот! Но я... я просто так боялся потерять тебя...
- Настолько, что порвал со мной? – горько спросила я.
- Прости меня, – судорожно вздохнув, повторил Гарри. – Я думал, что я не нужен тебе. Что всё это... Что всё, что было между нами, для тебя было лишь игрой.
- Ты поверил, что я всего лишь притворялась? – тихо проговорила я. – Что всё, что я тебе говорила, было ложью?
Наверное, около минуты единственным ответом мне было его покаянное молчание. Но когда я уже подумала, что ничего другого и не дождусь, Гарри через силу снова заговорил хриплым от напряжения голосом.
- Я не поверил... сначала. Пока не увидел на Карте Мародёров тебя... в его постели.
- На Карте Мародёров, – сумрачно повторила я. – А можно спросить – ты каждую ночь следишь, где я сплю?
- Нет! – Гарри вскинул голову и отчаянно-умоляюще посмотрел мне в глаза. – Блейз, поверь, мне бы и в голову не пришло... Просто... Когда Дафна мне сказала, что... Что вы с Драко любовники, и что ты спишь с ним чуть ли не каждую ночь, я не хотел верить ей. Но... Мерлин, прости меня, Блейз...
- У тебя в руках было средство проверить, правду ли она говорила, и ты не удержался, – с холодной ясностью поняла я. – Ну что ж... Это понятно, – я помолчала, размышляя. Интересно, а удержалась бы я сама, намекни мне кто-нибудь на что-то подобное, и будь у меня в руках наша Карта? Наверное, всё-таки нет, как бы ни любила и как бы ни верила ему.
- Любопытство книззла сгубило... – пробормотала я.
- Я смог трезво взглянуть на вещи только после того, как Джинни и Гермиона рассказала мне о том, что Драко сказал Джинни под Веритасом, – всё так же хрипло сказал Гарри, по-прежнему не поднимая глаз. Я вздрогнула.
- Под чем? – переспросила я, чувствуя себя довольно глупо.
- Заклятие Веритас, – пояснил Гарри. – Тёмная магия, которая заставляет жертву говорить только правду.
- Я знаю, что это за чары, – нетерпеливо перебила я, сдвинув брови. – Джинни пытала Дрея?
- Не пытала, – запротестовал Поттер. – Она это сделала по его просьбе. Он решил, что это самый быстрый способ заставить хоть кого-то из нас выслушать, как всё было на самом деле, и поверить ему.
- Псих ненормальный... – пробормотала я, с содроганием вспоминая жуткое ощущение от этого проклятия. В своё время Нарциссе жутко не нравилась идея обучать и меня тоже Тёмной магии заодно с Драко, но Люциус настоял, что дети должны быть готовы ко всему – это было летом после третьего курса, и он уже тогда начинал ощущать первые признаки возвращения Лорда. Да и наши приключения, связанные с Сириусом, тоже сыграли свою роль... Правда, в отличие от Дрея, Круциатуса мне всё-таки удалось избежать, но от Веритаса и Империуса отвертеться не получилось, да и от некоторых других тоже.
- Может, и так, – согласился тем временем Гарри с моим определением Драко. – Но это сработало. Я... Только после этого я задумался, а так ли всё было очевидно. Я... Я понял, каким оказался легковерным. Я должен был больше доверять тебе. Вам обоим. Просто... Когда я увидел вас вместе на Карте... Мне было очень больно. Поэтому я не смог... не мог думать об этом. Трезво оценивать ситуацию. Мерлин, Блейз, прости меня, если сможешь!
- Ты сделал мне очень больно, Гарри, – тихо сказала я, не глядя на него, чтобы сохранить хотя бы те жалкие крохи душевных сил, которые у меня ещё оставались. – Я думала, что ты никогда меня не обидишь... А в тот момент мне так нужна была твоя поддержка! Именно твоя – твоя, а не Драко, не Альтаира! А вместо этого... – я сглотнула подступающие слёзы, – вместо этого ты порвал со мной, даже не объяснив ничего толком!
Я замолчала. Слёзы всё-таки покатились по моему лицу, и я сердито вытерла их тыльной стороной ладони. Гарри совсем поник, плечи его опустились, он на минуту закрыл лицо руками, но потом опустил их и снова поднял голову, взглянув на меня.
- Блейз, – тихо сказал он. – Я... Я не идеал. Не герой и не рыцарь без страха и упрёка. Я просто влюблённый парень, такой же, как все. И у меня полно своих страхов и сомнений, недостатков и... проблем. Я совершил страшную ошибку, усомнившись в тебе, и это лишний раз доказывает, что я... Что я просто Гарри. Просто человек, который, так же, как и всё, не защищён от ошибок и обмана. И у меня нет достаточного оправдания, которое доказало бы, что я ни в чём не виноват. Я действительно виноват, что обидел тебя, что усомнился и не поверил, что...
- Хватит! – невольно вырвалось у меня. Я больше не могла слушать это. Каждое слово было правдой, да я и сама прекрасно знала всё это. И хотя я никогда и не относилась к Гарри, как к безупречному рыцарю, тем не менее, как, должно быть, и многие девушки, всё-таки была склонна идеализировать своего любимого, именно в силу этой самой влюблённости. И теперь мне требовалось время, чтобы смириться с крушением иллюзии. По крайней мере, в этот самый момент мне именно так и казалось.
- Довольно, Гарри, – добавила я, уже чуть мягче. – Я понимаю. Правда. Просто... Это нелегко, понимаешь? Я... Мне нужно немного времени.
- Я понимаю, – кивнул он с болью в глазах.
Это чуть не лишило меня самообладания, и я, стараясь мысленно укрепить свою решимость, вызвала в памяти картинку того, как проходила наша последняя встреча – его бледное, разгневанное лицо, и резкие слова, слетающие с губ... Но почему-то это уже не причиняло такой боли, как раньше. Конечно, вспоминать это было неприятно, но... Теперь во мне скорее вспыхивала злость на Дафну, с чьей подачи всё это началось, чем на Гарри, оказавшегося, по сути, такой же жертвой её интриги, как и мы с Драко и Альтаиром. Ох, зря эта стерва перешла дорогу нам, Стервятникам... Недаром есть шутка, что наши крылатые «однофамильцы» питаются именно стервами, отчего так и называются...
Я медлила, анализируя свои чувства. Вид поникшего, почти отчаявшегося юноши, стоящего передо мной на коленях, внушал лишь жалость и желание утешить его. А ещё... А ещё мне хотелось, чтобы он обнял меня, и заставил забыть о прошедших без него днях, как о кошмарном сне. Окончательно вытерев слёзы, я приняла решение. Протянув руку, я коснулась его встрёпанной шевелюры и мягко провела ладонью по спутанным волосам.
- Знаешь, Надежде Магического Мира не пристало стоять на коленях, – мягко заметила я. Гарри вздрогнул, и в ответ серьёзно посмотрел на меня.
- Надежде не зазорно опуститься на колени перед Любовью, – возразил он. А у меня перехватило дыхание. Мы раньше почти не говорили с ним о любви. Подразумевалось, конечно, что мы влюблены, – да и как может быть иначе в семнадцать лет? – но у нас никогда не доходило дело до настоящих признаний. И сейчас – практически впервые – я услышала от него то, что было наиболее приближено к признанию в любви из всего, что он мне говорил.
- Встань, пожалуйста, – попросила я. – Мне бы хотелось разговаривать на одном уровне.
- Хорошо, – согласился парень, поднимаясь и замирая буквально в шаге от меня. Гарри был чуть выше, чем я – где-то на полголовы, так что мне не приходилось особенно сильно запрокидывать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
- Блейз... Ты... Ты оставишь мне хотя бы надежду на то, что со временем сможешь меня простить? – спросил он. Не знаю, что именно из этого – сами слова, сказанные хриплым, дрожащим голосом, полным надежды, или его взгляд, виноватый и одновременно любящий, – окончательно растопило сковавший моё сердце лед обиды. Скорей всего, всё сразу. Решение пришло мгновенно, и я поняла, что иного в этот момент и быть не может. Сохраняя серьёзный вид, я вздохнула и покачала головой.
- Нет, – ответила я. Лицо Гарри подёрнулось тенью. Юноша сглотнул, опуская взгляд, и я, не давая себе передумать, протянула руку и положила ладонь к нему на грудь.
- В этом нет нужды, – продолжила я начатую фразу. Зелёные глаза моргнули и снова уставились на меня со смесью недоверия и надежды. И я, окончательно отринув сомнения, словно бросилась в омут головой.
- Я не сержусь на тебя, больше нет, Гарри. Я... Я просто больше не могу находиться... вдали от тебя.
Медленно, словно всё ещё не доверяя тому, что услышал, он накрыл ладонью мою руку, лежащую у него на груди, а потом – ещё медленнее – притянул меня к себе. А я заглянула ему в глаза и ободряюще улыбнулась.
Это стало последней каплей для Гарри. Его сильные руки крепко прижали меня к нему, стиснули, обвились вокруг меня, и, прижавшись щекой к его плечу, я прильнула к нему в ответ. Мерлин великий, как же мне его не хватало! Я обняла его и, уткнувшись лицом в его свитер, закрыла глаза. Неужели ещё этим утром я сидела в ассиенде и думала о том, что возможно, останусь там навсегда? Разве я смогла бы жить без него – без Гарри?
- Блейз, – выдохнул он, уткнувшись лицом в мои волосы, и я впервые пожалела, что применила это дурацкое средство, сама толком не зная, зачем. Гарри, однако, ни словом, ни делом не выразил своего недовольства переменой моего образа. – Мерлин, Блейз, как я скучал по тебе!
- Я тоже, – пробормотала я, крепче прижимаясь к нему. Он как-то странно дёрнулся – то ли всхлипнул, то ли усмехнулся, но не отодвинулся и не выпустил меня, лишь чуть ослабил объятье, когда я сама отодвинулась немного, поднимая голову. Правильно истолковав это движение, Гарри не заставил себя ждать и поцеловал меня – сначала нежно и трепетно, словно боясь поверить, что это не сон – а потом со всё возрастающим пылом. Я ответила на поцелуй с не меньшим энтузиазмом, зарывшись пальцами одной руки в его волосы, а второй поглаживая спину юноши. Остановились мы нескоро, когда у меня уже начала затекать шея, а дыхание у обоих сбилось от волнения. Я опустила голову на плечо Гарри, а он, переводя дух, крепче прижал меня к себе.
- Драко сказал, что ты могла не вернуться из Бразилии, – тихо сказал он чуть погодя, когда улеглось немного первое волнение, и мы смогли хоть чуть-чуть начать соображать головой, а не только сердцем.
- Ну, я бы на это не поставила, – чуть лениво отозвалась я, не поднимая головы с его плеча, на котором удобно устроилась. – По крайней мере, теперь. Хотя... боггарт меня разберёт. Ещё этим утром я сомневалась, что вообще тебя когда-нибудь прощу, даже если ты будешь на коленях передо мной стоять. Признавайся, Поттер, научился мысли читать на расстоянии? – хмыкнула я. Гарри как-то напрягся, чуть вздрогнув.
- Не твои, – отозвался он. Я нахмурилась.
- А чьи?
- Волдеморта, – отозвался он, помрачнев. Я вздохнула.
- В высшей степени романтично – вспоминать его в такой момент, – прокомментировала я. Гарри смутился, однако рук не разжал.
- Прости, я не подумал, – пробормотал он.
- Ты вообще редко думаешь, в этом твоя беда, – хмыкнула я и всё-таки подняла голову, чтобы заглянуть ему в лицо. – Но в этом же, наверное, и твой особый шарм.
- Только в этом? – поднял брови Гарри с хулиганской улыбкой. Я рассмеялась.
- Тебе никогда не говорили, что если девушке ещё простительно нарываться на комплименты, то парню это не к лицу? – спросила я. Гарри беззаботно фыркнул.
- Это разве комплименты, – пожал плечами он. – Это просто констатация очевидного.
- М-да, от Ветронога с Вьюжником тебя нужно срочно изолировать, – заметила я. – Они на тебя плохо влияют.
- Угу, размечталась, – фыркнул от двери Драко.
Мы с Гарри как по команде обернулись, чтобы увидеть, что двери зала распахнуты, и в проёме, за спинами дружно подпирающих собой косяки Малфоя и Блэка, виднеются три головы – две рыжие, младших представителей семейства Уизли, а третья с буйной каштановой гривой – Гермионы.
- Прошу прощения, что мы вламываемся и нарушаем ваше уединение, – лениво проговорил Дрей. Гарри хмыкнул.
- Дождёшься ты когда-нибудь, Малфой, – пообещал он. – Что случилось?
- О, ничего особенного... Просто я хотел узнать, ты быстро бегаешь?
Гарри изумлённо уставился на него.
- Вообще-то, неплохо... А почему тебя вдруг это заинтересовало?
- Ветроног, – повернулся Драко к Альтаиру вместо ответа, – помнится, ты говорил, что тебе нет равных на бегу...
- Естественно, – изогнул дугой бровь Блэк. – Кому и знать, как не тебе... – он лукаво ухмыльнулся. – А что, хочешь устроить соревнования по бегу?
- Хм... В некотором смысле, – отозвался Малфой, решительно хватая его за предплечье и подводя к нам. – Так-с, встань вот тут... Гарри, а ты рядом... Блейз, в сторону. Гермиона, Джинни... Рональд! Советую очистить проход!
- Мы что, до порога бежать будем? – хмыкнул Альтаир. – А сам не хочешь присоединиться?
- У меня такого стимула не будет, – до невозможности лукаво ухмыльнулся Драко, отступая в сторону.
- О, вот как? И что же это за стимул?
Драко бросил взгляд в сторону освободившегося дверного проёма, отступил в сторону и, подрагивая от сдерживаемого добродушного смеха, перевёл глаза на стоявших плечом к плечу Гарри и Альтаира.
- Сириус проснулся.

Интерлюдия. Приблизительно за час до конца описанных в главе событий, Хогвартс, Больничное крыло.

Сон. Окутывающий, как тяжёлое тёплое одеяло, спокойный, как лесное озеро в лунную ночь, и неодолимый, словно жажда в пустыне. Он уже и не помнил, когда ему в последний раз позволяли спать, сколько захочется – пожалуй, это было ещё в той, другой жизни. В той, где были свет и музыка, тепло и улыбки, шутки и смех, друзья и любимые... В той, которую он ещё смутно помнил – и в которую уже не надеялся вернуться. В той, которая и сама уже начинала казаться далёким и прекрасным сновидением...
Странная вещь – человеческая память. Порой она выкидывает невероятные шутки со своими владельцами. Хотя можно ли называть владельцами тех, кто лишь соприкасается с нею, но не в силах распоряжаться?
Сириус помнил. Это было почти единственным, что ему оставили новые хозяева – его память о прошлом, и память о том, чего он предпочёл бы и не помнить, будь у него выбор. Он помнил бесконечный водоворот серых переливов тумана, окружающих его в потустороннем лабиринте – когда он метался по изменчивому, непостоянному пространству, не в силах понять, где верх, а где низ, и помня лишь об одном – там, снаружи, идет битва, в которой опасность подстерегает Гарри – его Гарри, его крестника, которого доверили ему Джеймс и Лили, и которого он поклялся беречь ценой собственной жизни, посетив их могилу в Годриковой Впадине! И что же получилось вместо этого? Паренёк попал в ловушку благодаря ему – путь и невольно, пусть не зная об этом, но именно он, Сириус, стал причиной! И Альтаир, живое отражение драгоценного прошлого, оказался рядом с Гарри, и притом по той же причине. И, словно этого мало, вместо того, чтобы по-настоящему помочь, позаботиться о крестнике и племяннике, немедленно переправить обоих в безопасное место, не слушая никаких возражений, – что же сделал он? Ввязался в очередную потасовку?
Поистине, иногда наказание казалось ему справедливым. Затерявшись в серых переливах, Сириус только и мог, что думать, осознавая собственные ошибки и промахи, и сожалеть о них – каждую минуту, каждое мгновение, ничего не желая так сильно, как иметь возможность... даже не исправить то, что натворил – хотя бы попросить прощения у всех, кому принесли горе его бездумные действия...
А потом появились ОНИ. Не более, чем тёмные тени, от которых исходила смутная угроза и от которых хотелось бежать, – но он не мог двигаться по собственной воле, у него не было больше власти ни над чем, кроме своей памяти... И когда огненная длань одной из них, более высокой, коснулась его, серебристый свет тумана померк, ввергнув его во мрак.
Сколько времени прошло после этого, пока он вновь начал осознавать себя, Сириус не знал. Временами ему казалось, что он видит обрывки снов – точнее сказать, обрывки ночных кошмаров, в которых фигурировали тёмные, закутанные в плащи фигуры, и страшный нечеловек, от взгляда красных глаз которого хотелось бежать как можно быстрее и как можно дальше, но он не мог бежать, потому что по-прежнему не был властен ни над чем, кроме своей памяти...
Но однажды – как оказалось, всего лишь через несколько недель после возвращения из-за Арки, – он очнулся в подземелье, до крика напомнившем ему тюремную камеру, в которой он провёл двенадцать лет. Но нет, всё-таки это была не она. Здесь не было дементоров, и за стенами не слышался постоянный рокот моря, так что поначалу Сириус решил, что ему повезло... Скоро он узнал, что ошибался.
Будучи сильным и одарённым магом (хотя он и утратил Родовую Силу, когда его изгнали из Рода и выжгли с фамильного древа), Сириус неплохо соображал, что именно с ним сотворили. Простой Империус не даёт столь полного эффекта подчинения – наверняка это было комплексное воздействие чар и зелий. В зельеварении Блэк был не силён, и что именно за зелье ему давали, сказать бы не взялся. Зато он неплохо разбирался в чарах и в том, как им противостоять. Больше всего его пугало осознание того, что его мучителям абсолютно всё равно, сохранит ли пленник здравый рассудок. Одновременное воздействие пары Империусов, запросто способное свести с ума само по себе, пытки, – и не столь уж важно, заставляли ли они его пытать и убивать невинных магглов, или же, за неимением других жертв, пытали его самого... Лишённый даже возможности перевоплотиться в свою животную ипостась – ибо новые хозяева строго-настрого запретили это, – Сириус лишился отдушины, которая была у него в Азкабане. Но он неплохо помнил, что именно помогало ему легче переносить заключение, когда он был в обличье пса. Простота мышления, реакции на уровне инстинктов – конечно, человеку, с его более высокоорганизованным сознанием, это будет казаться примитивным, но только так он сможет сохранить хотя бы остатки разума...
Мучители частенько развлекались с пленником. Иногда Сириус понимал, что всё же сходит с ума – например, когда убитые магглы вдруг входили в его камеру, принося ему пищу, или предлагая ванну, или... Он кричал, отшатывался от них – и лишь потом слышал смех с другой стороны решёток и понимал, что это не более чем иллюзия...
А иногда – предварительно накачав его зельем по самые уши, так что без подсказки хозяина он с трудом мог сообразить, куда поставить ногу для следующего шага, – его брали на боевые вылазки Упивающихся, когда приходилось сражаться, и он сражался, не думая о том, с кем бьётся, и находя хоть какое-то утешение в возможности выплеснуть накопившиеся в душе гнев и безысходность в серии боевых заклинаний и приёмов.
Однако в последний раз что-то изменилось. Местность показалась Сириусу смутно знакомой – но зелье и чары мешали сосредоточиться и понять, где именно всё происходит. Они оказались на улицах какого-то посёлка, увешанных рождественскими украшениями. Сначала всё шло, как всегда: хозяин, выкрикивая проклятие за проклятием, вёл его за собой, и он прикрывал ему спину, а потом, на окраине деревни, когда битва уже, казалось, длилась целую вечность...
Откуда-то из-за спины, со стороны оставленных улиц, выскочил молодой паренёк. Совсем мальчишка, растрёпанный и, кажется, даже раненый, но отнюдь не потерявший боевого духа. Что-то в его облике тронуло Блэка – какие-то знакомые черты, от которых заныло сердце, и ему казалось, что ещё мгновение, и... Но тут Узы Подвластья стянулись вокруг его сознания в тугой клубок, хозяин усилил чары, одёргивая его, напоминая, чьей воле он отныне служит! О, он хорошо усвоил урок того, что бывает за неповиновение! И всё же... Он колебался. Медлил. Голос внутри его головы истошно надрывался, требуя обездвижить «мальчишку», оглушить его, подчинить... А он всё медлил, из последних сил пытаясь сопротивляться...
Как и всегда, он проиграл. Всех его сил хватило только на то, чтобы вместо того, чтобы оглушить паренька, обезоружить его. На мгновение в его сознании огненным всполохом отдалась вспышка торжества его хозяина... Но радость его была недолгой. С других сторон появились ещё какие-то люди, короткая стычка – и хозяин, развернувшись, отступил, напоследок ещё сильнее затянув узы и приказав ему сражаться и бежать.
Как и всегда в первый момент после усиления Уз, собственная воля Сириуса оказалась полностью парализованной. Как со стороны он услышал собственный голос, накладывающий Смертельное проклятие – а в следующий момент на него обрушилось Оглушающее, и он с благодарностью соскользнул в беспамятство.
За последнее время его ощущения были единственным способом хоть как-то определять время – и, судя по ним, к тому времени, как он очнулся, прошло его очень и очень немного. Сириус открыл глаза – и ему показалось, что он наконец-то сошёл с ума. Человек, склонившийся к нему с палочкой в руке, казался одновременно знакомым и незнакомым. Тонкие черты красивого лица, светлые, кажущиеся почти белыми волосы, серые глаза, смотрящие на него настороженно, точно на ядовитую змею, готовую ужалить... Когда-то, раньше, этот человек был его другом, но тогда он был заметно моложе...
- Я знаю тебя, – прохрипел Сириус, уверенный, что это очередная шутка его мучителей, и это видение, как и многие другие, начнет издеваться над ним, или, наоборот, проявлять фальшивую заботу, чтобы повеселить своих создателей... – Ты... – имя пришло само, но он знал, что прав. – Ты... Драко Малфой...
- Ты узнаёшь меня? – спросило видение. Сириус не ответил. Он усвоил – если заговорить с видением, принять его правила игры, будет только хуже. И всё же что-то казалось неправильным. Откуда взялись веревки, опутывающие тело? Прежде его никогда не связывали... Может быть... надежда была призрачной, почти эфемерной, но он уцепился за нее с отчаянием утопающего. Может быть, его подобрали другие Упивающиеся – те, что не были посвящены в его тайну? Если его узнали, они могли счесть его агентом Ордена...
- Убей... – прошептал он. Парень, склонившийся над ним, вздрогнул и заморгал.
- Что?
- Убей меня... прошу... – выдавил Сириус. Что бы ни заставило бывшего лучшего друга Альтаира принять сторону Волдеморта – он ещё совсем молод, и, если удастся разбудить в нём хоть толику жалости... – Я не могу больше служить ему... Но Тёмный Лорд жертву... не отпустит... Если в тебе ещё осталась... хоть капля... человечности... ради былой дружбы, ради Альтаира, убей меня, умоляю...
Но мольбы были тщетными – он видел это в глазах этого «Малфоя», кем бы он ни был на самом деле – видением, ожившим мертвецом или выходцем из прошлого... Тот не убьёт его. Снова лишь тщетная надежда...
- Убей меня! – собрав последние силы, крикнул Блэк, попытавшись рвануться из своих пут. Потом вспышка – и вновь беспамятство.

На сей раз забытье длилось куда дольше, но было совсем другим. В нём больше не чувствовалось угрозы, которую он после выхода из Арки ощущал вокруг себя, постоянно, словно воздух. Временами ему слышались голоса, и в полубессознательном состоянии мерещились кошмары – но теперь они напоминали лишь сны, пусть мучительные и порой страшные, но не более, чем обычные фантазии сонного разума.
Постепенно на смену этому состоянию пришел обычный крепкий сон без сновидений – казалось, он не спал так уже годы и годы. Тёплый и спокойный, окутывающий безопасностью мир, в котором иногда возникали чьи-то голоса, но и они не несли в себе угрозы. И Сириус не сопротивлялся волнам дрёмы, окутывающим его и целительным дождем проливающимся на его измученную душу.
Но вечно это продолжаться не могло. Однажды, когда его сознание в очередной раз находилось в полудрёме, ещё не бодрствуя, но и не погрузившись глубоко в пучины сна, он вдруг понял, что ощущение перестало быть комфортным. И вместе с тем пришло осознание себя.
Уже очень и очень давно он не чувствовал себя настолько хорошо. Казалось, у него не болело совсем ничего, не считая немного затёкших от долгой неподвижности спины и шеи. Но, что куда более важно – сознание было свободным, а ум ясным. Никаких чужеродных уз, никаких чар. Он был самим собой – впервые за целую вечность!
Некоторое время Сириус лежал, прислушиваясь к своим ощущениям и к окружающим его звукам. Если верить чувствам слегка онемевшего тела, он лежал в удобной кровати, не испытывая никакого дискомфорта. Во рту ощущался смутно знакомый привкус – но он был уверен, что Тёмный Лорд и его прихвостни никогда не давали ему ничего подобного. Что бы это могло быть?
Однако это недолго занимало его сознание. Если верить звукам – в помещении он был не один. Рядом находился человек, который, судя по всему, сидел возле его кровати, и, похоже... читал книгу? Время от времени до Сириуса доносилось негромкое хмыканье и шелест переворачиваемых страниц. Собравшись с духом, Блэк чуть повернул голову на звук и открыл глаза.
Ему потребовалось несколько минут, чтобы глаза привыкли к приглушённому освещению и он смог сфокусировать взгляд на фигуре человека, сидящего рядом с ним в кресле и, действительно, читающего какую-то книгу. Но – что было куда более важным – он знал этого человека. Он узнавал его жесты, и сосредоточенное, спокойное выражение лица, и ритм его дыхания, и даже короткие смешки, которыми тот время от времени сопровождал процесс чтения. Знал, как падают на лоб волосы, в которых с момента их последней встречи прибавилось седины. Как меняется в зависимости от того, что он читает, выражение раньше времени постаревшего лица. И даже то, как именно поднимается рука и движутся пальцы, переворачивая страницу.
Сириус на мгновение зажмурился, пытаясь окончательно удостовериться, что перед ним не видение. Однако образ лучшего друга – единственного оставшегося лучшего друга из тех, что у него когда-то были, – не исчез.
- Всё ещё пытаешься превратить своего волка в книжного червя, Лунатик? – спросил он, сам не узнавая хриплое карканье, раздавшееся вместо его обычного голоса. Ремус вздрогнул, дёрнулся, вскидывая на него взгляд и роняя на пол свою книгу. Мгновение – и он слетел с кресла, словно подброшенный неведомой силой, и оказался на краю кровати, вглядываясь в глаза Блэка, не веря, не отпуская его взгляд, не смея и моргнуть, чтобы не упустить его.
- Бродяга, – выдохнул он. Сириус, напрягая все мышцы, пошевелился, пытаясь приподняться, но голова с непривычки закружилась. Сильные руки оборотня удержали его, но Ремус сам при этом выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок.
- Мерлин Великий, Бродяга! – прошептал он снова. – Ты... как же ты... ох! – его голова поникла.
- Я тоже рад тебя видеть, – от души сказал Сириус. Ремус рассмеялся коротким, лающим смешком, смахивая слёзы, и по лицу Блэка тоже расползлась улыбка. Он ещё толком не понимал, где именно находится, и что с ним произошло, и как он сюда попал – где бы это «сюда» ни находилось. Но присутствие Люпина рядом внушало надежду, а самочувствие утверждало, что о нём заботились и лечили его. Это точно не могли делать Упивающиеся, а значит... А значит, каким бы чудом это ни казалось – его подобрали члены Ордена.
- Ну как ты? – спросил Ремус, когда улеглось первое волнение. Сириус выразительно кашлянул и покосился на тумбочку, где помещался графин с водой. Люпин хмыкнул и, налив воды, протянул Блэку стакан. Осушив его залпом, Сириус довольно крякнул, кашлянул и с блаженной улыбкой откинулся на подушку.
- А где это мы, Лунатик? – спросил он. Оборотень улыбнулся.
- Не узнаешь? Мы в Хогвартсе. Больничное крыло. Помнишь, я как-то загремел сюда после травологии, как раз перед полнолунием, и меня поместили в отдельную палату? Вот это она и есть.
- Ясно, – кивнул Сириус, радуясь тому, что его голос снова звучит как обычно. – А как я здесь очутился?
- Ты что-нибудь помнишь? – спросил Люпин без улыбки. Блэк вздохнул.
- Не уверен, что от моих воспоминаний есть толк. Сколько времени меня не было?
- Полтора года, – отозвался Ремус. – Сегодня сочельник. Второй с тех пор, как...
- Ясно, – кивнул Сириус. – Но постой, раз мы в школе, то, выходит, я больше не считаюсь опасным преступником? Или я тут тайно?
- Нет. Тебя оправдали постфактум, после событий в Министерстве.
- Событий?
- Ну да. Можешь себе представить, наше вмешательство в разборку Упивающихся и Гарри с его компанией принесло и более серьёзные плоды. В конце концов, заявились главные действующие лица – я имею в виду Волдеморта и Дамблдора. Насчёт их... хм, скажем так, поединка, советую лучше расспросить Гарри – он присутствовал при этом. Я же знаю всё только со слов других, а, как ты понимаешь, ни Дамблдор, ни сам Гарри не склонны были много болтать об этом.
- Гарри не пострадал? – встревоженно спросил Сириус. Люпин покачал головой.
- Не больше, чем обычно. Куда больше его расстроила твоя предполагаемая смерть. И не только его, – по лицу Ремуса промелькнула болезненная тень, как от скверного воспоминания. – Мы ведь вплоть до недавнего времени были уверены, что из-за Арки нет пути назад. Что это смерть, окончательная и бесповоротная...
- Было время, я и сам так думал, – согласился Блэк. – Там... Там трудно понять, жив ты или нет. Там нет ни пространства, ни времени. Это и не смерть, и не жизнь. Но это отвратительно. Знаешь, при всей моей «симпатии» к Лестрейнджам, хотя бы за спасение оттуда я им благодарен...
- Не переборщи с благодарностью, – хмыкнул оборотень. – Они тебя вытащили не по доброте душевной.
- Знаю, – кивнул Сириус, невольно содрогнувшись. – Поверь, этого я при всем желании не смогу забыть...
Они помолчали, и Бродяга решительно тряхнул головой.
- Так что всё-таки было ещё в Министерстве? Поединок Дамблдора и Волдеморта, ты сказал? И кто из них победил? Тёмного Лорда я видел, он... Не выглядел потрёпанным. Только не говори, что директор...
- Ну, вообще-то, поединок не был закончен в полном смысле этого слова, – пожал плечами Ремус.
С возрастающим удивлением Сириус выслушал рассказ оборотня о событиях, последовавших за его падением в Арку Смерти. К концу повествования он снова ощущал легкую слабость и головокружение, и вызванная Ремусом целительница, заохав, попеняла бывшему профессору, что он напрасно утомляет пациента. Пациент, которому казалось, что он выспался на год вперёд, попытался запротестовать, но, узнав, что вместо предполагаемого сна ему предстоит всего лишь массаж, чтобы разогнать застоявшуюся кровь, и лёгкий ужин, мигом сменил гнев на милость и охотно подчинился «лечению».
После всех процедур он почувствовал себя ещё лучше. Ну, ещё бы... чуть ли не с тех пор, как он закончил школу, о нём никто так не заботился. Родные знать его не хотели, Поттеры и сами переживали не лучшие времена – ссора Джареда и Джеймса, уход сына из семьи, разрыв отношений у старшего поколения... Бывали, конечно, случайные связи, но...
Невесёлые размышления прервал донёсшийся из-за двери отдалённый, но быстро нарастающий топот. Ремус удивлённо прислушался, внезапно улыбнулся и, подмигнув Сириусу, поднялся со стула, намереваясь распахнуть дверь. Вот только сделать этого он не успел.
Раздался звучный удар, от которого дверь едва не слетела с петель. Во всяком случае, она открылась настолько стремительно, что впечаталась с размаху в стену и отлетела обратно, но была остановлена твёрдой рукой. На пороге возникла знакомая фигура – даже более чем знакомая. Сириусу на несколько секунд показалось, что он угодил в провал во времени и видит... самого себя в семнадцать лет. Та же чёрная грива до плеч, те же пылающие неукротимым огнём серые глаза, рост и фамильная стать, точёные черты лица...
Снова раздался топот, и ещё один человек показался в проёме – или, точнее, не успев вовремя затормозить, с разгону влетел в «Сириуса», до того упиравшегося руками в косяки и не отрывавшего полубезумный от радости взгляд от Блэка. Оба парня полетели на пол, не удержавшись от пары крепких словечек.
- Твою кавалерию, Бемби, а без меня ты как тормозишь?
- А кто тебя просил проход загораживать, Ветроног – в полицию записался?
Ремус от души рассмеялся, и это рассеяло наваждение.
Сириус замер, вглядываясь в лица Альтаира и Гарри, торопливо поднимавшихся на ноги. Сейчас, когда свет от свечей падал на лицо племянника, было уже сложно спутать его с собой – глаза перестали быть чисто-серыми и заискрились синевой. А Гарри... О да, он походил на Джеймса почти так же, как Альтаир – на самого Сириуса. Те же круглые очки, растрёпанные волосы, изящные, мужественные черты... И всё же этот паренёк оказался чуть меньше ростом, чем его покойный друг, чуть поуже в плечах и поизящнее, хотя не производил впечатление хрупкого или уж, тем более, изнеженного. Блэк, не отрываясь, вглядывался в лицо крестника. Раньше ему казалось, что, по крайней мере, когда Гарри вырастет, глаза Лили на лице Джеймса будут смотреться неуместно, но теперь вынужден был признать, что это не так. Семнадцатилетний Гарри Поттер превратился из несуразного, угловатого подростка в отлично выглядящего юношу, который мог бы пачками разбивать девичьи сердца, если бы только захотел. Кстати, интересно – Альтаиру удалось наконец покорить неприступную Грейнджер?
- Привет, мальчишки! – сказал Сириус, с улыбкой глядя на замерших посередине комнаты парней.
- Сириус! – дружно завопили те и кинулись к нему.
И только теперь, стиснув крестника и племянника в объятиях, Сириус наконец окончательно понял и с несмелой радостью разрешил себе поверить – он вернулся. Наконец-то по-настоящему вернулся домой.