Часть 9
Время опережало мои мысли. Дел было невпроворот. Увлеченная заботами, я не следила за стрелками часов и две недели проскочили в мгновение ока.
Я влюбилась в свой дом. Первые дни я бродила по комнатам, не веря, что все здесь принадлежит мне, что я могу свободно заходить через парадный вход, брать любые вещи, никого не спрашивая, съесть последнее яблоко, не беспокоясь, что из-за этого лишусь ужина. В животе порхали бабочки и хотелось поделиться своей радостью со всем миром.
Когда коробки были распакованы, я взялась за швабру и тряпку. Прибираться без магии было непривычно, но ничуть не похоже на рабскую повинность у Дурслей. Растрепанная и пропахшая ядреными химикатами Золушка Поттер безмерно гордилась результатами своих трудов.
На рассвете четверга в окно постучалась измученная сова Гермионы. Прорвавшись в спальню, всклокоченная птичка распласталась на моей кровати и сердито заверещала. В ее клекоте отчетливо слышались самые непотребные ругательства. Пожалев горемыку, я накормила ее свежим мясом и состряпала из старого свитера гнездышко для отдыха.
В письме подруга передавала «приветы» от Рона и семьи Уизли, Луны, Невилла и хогвартских профессоров. Было чертовски приятно получить весточку из Англии. Ради своего же спокойствия, я особо не распространялась о переезде в Форкс, сообщив об этом лишь тем, кому могла всецело доверять. И до сих пор опасалась однажды проснуться и увидеть на крыльце Риту Скиттер с колдокамерой.
По настойчивой рекомендации Кингсли я наступила на горло собственным принципам и перед отъездом дала интервью скандальной журналистке. Надо отдать ей должное, мои слова она практически не переврала. Возможно, Рита прониклась моим грозным видом и волшебной палочкой, которую я безотрывно крутила в пальцах на протяжении нашей беседы. Таким образом, через «Пророк» я оповестила всех неравнодушных, что отбываю в длительное путешествие.
В целом, из лаконичного послания Гермионы выходило, что с исчезновением прославленной героини в родной Англии ничего не поменялось — дожди не затопили остров, нарглы не захватили власть, а госпожа Скиттер вновь оседлала своего любимого конька и сочиняла обо мне чушь.
Бессовестная интриганка опубликовала в «Пророке» вереницу смехотворных статей, где утверждала, что мисс Поттер на самом деле не загорает на Лазурном берегу и даже не покоряет альпийские горные вершины. Оказывается, по сверхсекретному заданию Министерства я гоняюсь за недобитыми Пожирателями в Бразилии, а где-то в Поднебесной моей помощи ждут отчаявшиеся японские маги. У них разбушевалась какая-то пакость под названием Мононокэ.
Интересно, какой дряни накурилась Скиттер? Я ей что — Агент 007 магического разлива? Так и вижу себя в платье «от кутюр», патетично прочесывающую джунгли Амазонки в поисках меченых придурков, не побоявшихся там укрыться. Или скачущую в кимоно по рисовым полям. Либо крашеная букашка наняла в соавторы Трелони, либо мечтала увести у луниного отца его аудиторию. Сам мистер Лавгуд «по секрету» поведал своим читателям, что я отправилась исследовать заглотов на берегах Ниуэ. Святого Мунго на них обоих нет!
Написав Гермионе подробнейший отчет о своих загруженных бытовой рутиной буднях, посоветовала ей не тревожиться понапрасну. Чего мне опасаться в Форксе? Разве что я случайно наткнусь на гриззли. И то, если мне взбредет в голову прогуляться по лесу. Но вопрос еще, кому из нас в данной ситуации сильней не повезет?
Мне не впервой участвовать в гладиаторских поединках с дикими животными. Подруга должна помнить, как мы сцепились с отрядом Фенрира Сивого. Паскудный волк порывался насадить меня на свои когти, словно канапе на шпажку. Не учел он одного — под юбкой у меня были не только трусики с кружавчиками, но и закрепленный на бедре кинжал. Раз — и клинок оттяпал ему пальцы, державшие палочку. Постоянная бдительность! Отменные рефлексы на войне — половина успеха и залог на долгую жизнь.
Драчка тогда получилась никудышной и мы удачно слиняли. Гермиона отделалась синяками, а я рваными царапинами на спине и парочкой сломанных ребер. Болезненно, но не смертельно. В полнолуние я так и не покрылась шерстью. Что касается Сивого — лезвие кинжала было смочено в яде василиска. Сюрприз-сюрприз, плешивый! Чтоб тебя черти в преисподней раскаленной кочергой дрючили.
Стало быть, что мне обыкновенный медвежонок? Ну, если на шкуру к камину...
Помимо облагораживания своего жилища, в Форксе было множество подводных камней, с которыми мне предстояло разобраться самостоятельно.
Как всякому подростку без аттестата мне надлежало посещать школу, а старшая школа Форкса — это вам не Хогвартс. Там вряд ли начисляли баллы за убийство троллей. Вылететь с первого семестра за неуспеваемость, что могло быть ироничнее? Поэтому я направилась в библиотеку восполнять пробелы своего маггловского образования. Слишком прочно у меня отложился тот пресловутый конфуз на уроке Зельеварения. Ни за какие печенюшки я не повторю сей позор на новом месте.
Книгохранилищем заведовала бойкая рыжеволосая женщина неопределенного возраста и семейного положения. И коли к тому времени обо мне еще не поползли нелепые сплетни, то после моего визита к ней, они без вариантов повалят лавиной.
Библиотекарша подивилась моему списку учебников. Понятное дело — там не было разве что букваря. Собирая книги, она трещала без умолку и засыпала меня вопросами. И тут я признала — амплуа Бонда это не мое. Вот совсем. В моей «легенде» зияли колоссальные дыры. Я импровизировала на ходу, но лучше бы притворилась глухонемой.
Мудрая Опра, взбалмошная кузина, загадочные свидетели.... Как с ними связана моя тетка? Рождество? Да, мы его праздновали. И церковную службу посещали. Зачем мне визитка ее племянника?!
Я вроде узнавала знакомые слова, но общий смысл ускользал, как вода сквозь пальцы. Мой мозг попросту подвис от обилия информации. Я механически кивала, где надо и не надо, а рядом не было Гермионы, чтобы отрядить мне подзатыльник и привести в чувство. О, Мерлин! Я еле унесла оттуда ноги.
Количество литературы для изучения привело бы в экстаз любого рейвенкловца. Меня же несказанно огорчило. Поступив в Хогвартс, я с радостью переключилась на магические науки и позабыла все основы, заложенные в мою голову учителями начальной школы Литтл Уингинга. Я и не думала, что мне придется вернуться в маггловский мир, тем более обратно в школу.
В Академии Чародейства и Волшебства я неплохо училась, но звезд с неба не ловила. Квиддич и ЗОТИ — вот что меня действительно привлекало. Возрождение Волдеморта заставило меня вплотную заняться самообразованием, ведь будем честны, в Хогвартсе никто не хотел или не мог научить меня сражаться на равных с такими опытными бойцами, как Беллатрикс или Долохов. Школьные занятия не подготовили бы меня к встрече с агрессивными темными магами или их Лордом. Не отбиваться же от них хагридовским учебником по УЗМС? Хотя если запустить им во врага, можно выиграть пару секунд форы, пока он будет офигевать от вида плотоядной книжки.
Мне совершенно не стыдно, что я не в курсе, какой Министр Магии занимал пост до Фаджа или что я не могу цитировать по памяти сонеты Шекспира, зато даже во сне я способна наколдовать Щитовые чары или пырнуть нападающего ножом. Когда на тебя объявляет охоту одержимый маньяк, то быстро учишься расставлять правильные приоритеты.
Стопки позаимствованных из библиотеки книг заняли почетное место на журнальном столике в гостиной. Материала было немерено, а времени в обрез. Я достала из сундучка припасенный на этот случай гоблинский набор. За него многие «воронята» продали бы душу Дьяволу. Он состоял из специального зелья и кулона-артефакта. К моему величайшему сожалению, они не помогали одним махом эволюционировать до Фламеля, но со своей основной функцией справлялись превосходно.
Подвеска с камнем, похожим на отполированную змеиную кожу, вкупе с зельем способствовали усвоению больших объемов информации. Кулон безвреден, он расширял границы сознания, давал сосредоточиться на насущных задачах и замечать самое важное, отсекая посторонние факторы. Перламутровое снадобье наоборот рекомендовали принимать под надзором колдомедика, потому что оно гиперстимулировало мозговую деятельность и по дурости переборщив с дозировкой была велика вероятность заработать инсульт.
Я понимала риски, тем не менее, это был единственный способ в короткие сроки освоить школьную программу. В течение недели я насиловала свой мозг знаниями. Ночами мне снились кавалеристы в мундирах, препарированные лягушки и как вишенка на тортике — Снейп, вещавший с трибуны Конгресса «Ромео и Джульетту». На седьмой день все мозгошмыги в моей голове передохли, но я запросто перечисляла всех американских президентов в алфавитном порядке.
Неожиданно ко мне в гости заявилась Ана. С прошлого раза девушка кардинально сменила имидж. Вместо пшенично-розовой копны ее волосы приобрели оттенок холодной платины. Ана смахивала на инопланетного посланца с ее аномальными прозрачно-голубыми глазами, пепельной шевелюрой и черным кожаным прикидом.
Я была в неподходящей кондиции, чтобы изображать из себя радушную хозяйку, но девушка принесла с собой мексиканский фаст-фуд и пиво, чем мгновенно покорила мой ворчащий желудок. Ану даже не смутила моя утешительная пижама со снитчами. Спальный костюмчик в цветах гриффиндора был со мной Мерлин знает сколько лет. Когда меня за задницу кусала печалька, я надевала его, варила огромную кружку какао и окапывалась в постели. Пижама «волшебная» и по мановению палочки снитчи «оживали», начиная порхать по тебе, потешно соревнуясь между собой в скорости и устраивая мелкие потасовки. Я могла часами наблюдать за их гонками.
Мы устроились в гостиной, запивали буррито «Короной» и болтали ни о чем. Вдруг на меня накатило понимание, как пустынно было в доме до прихода Аны. Каждое утро я обязательно включала радио или телевизор, неосознанно заполняя тишину комнат их звуками. Только электронные устройства не могли заменить человеческого общения, по которому я на поверку успела соскучиться.
Потерявшись в своих мыслях, я не заметила, что мы уже некоторое время сидели в тишине, но едва теплая ладонь легла на мой лоб, я резко отпрянула, вжавшись в спинку дивана. Глупые рефлексы. Ана — не враг, а заурядная маггла, которая почему-то решила подружиться с новенькой. Защитный барьер не пропустил бы волшебника, оборотня или какую-то другую магическую сущность. Я выставила себя неуравновешенной паникершей.
Ана преувеличенно неспешно положила руки на колени.
— Ты выглядишь нездоровой, — пояснила она ровным голосом свои поползновения, — Как ты себя чувствуешь?
И что на это ответить? Я исхитрилась объять необъятное и мою голову будто отделили от тела, пропустили через мясорубку, скатали получившуюся массу в шарик и кое-как приделали обратно.
— Голова болит, — полуправда была лучше откровенной лжи, — Обычное недомогание, скоро пройдет.
— Алкоголь может усугубить твое состояние, — девушка укоризненно посмотрела на меня, — Я заварю тебе чаю. Ромашковый настой, разумеется, предпочтительней, но сомневаюсь, что у тебя в кладовке припрятаны сушеные соцветия.
Прихватив остатки еды, которые в нас не поместились, Ана удалилась на кухню. Я слышала, как она открывала ящики и бурчала что-то про корицу и мед.
— Гиацинта! — гневно завопили с кухни.
Пришлось встать с дивана и поковылять туда. Ана, уперев руки в бока, разглядывала пустые полки буфета.
— Чем ты питаешься? — она захлопнула дверцы, затем подошла к холодильнику и бесцеремонно его распахнула, — Нет, перефразирую, когда ты последний раз ела?
— Только что, — процедила я сквозь зубы.
Какое вообще дело этой малознакомой девице до моего графика приема пищи? Может быть, она еще спросит, как часто я принимаю душ или чищу зубы? Чем больше я себя накручивала, тем сложнее становилось контролировать бурлящую во мне магию. Она уже потрескивала на кончиках пальцев, готовая сорваться с поводка.
Ана заметно стушевалась и инстинктивно шагнула назад.
Я прикусила щеку и рот наполнился соленой кровью. Поцелуй меня дементор! Гребанные перепады настроения. Из-за усталости я с трудом держала себя в узде и напугала девушку. Усмирив раздражение, я сконцентрировалась на своей магии, пока не произошло чего-то непоправимого. Потоки чистой силы буйствовали, не желая повиноваться, но я упорно подтягивала незримые нити к центру, туда, где они сплетались в клубок — своеобразное ядро моей собственной магии. И все-таки справилась. Мини-выброс удалось предотвратить.
Мои ноги ослабли. Я подвинула к себе стул и плюхнулась на него. Рубашка неприятно прилипла к вспотевшей спине. Восстанавливающего зелья под рукой не было, а до лаборатории в таком состоянии я добралась бы где-то к послезавтра.
Наконец, я спохватилась и взглянула на Ану. Она молчаливой статуей застыла у холодильника.
— Прости, — выдавила я из себя, — Видимо мне совсем хреново. Я рассчитывала сегодня смотаться за продуктами, да вот день с утра не заладился.
— Когда я болею, тоже становлюсь редкостной занозой в заднице, — девушка усмехнулась и села напротив, — Но я всегда могу позвонить маме или бабушке. Они тут же примчатся ко мне с лекарствами, вкусняшками и залечат своей любовью до тошноты. Kleine*, давай договоримся на будущее? Конечно, ты уже взрослая девочка и все такое...
Я встрепенулась, но Ана накрыла мои руки своими, невесомо поглаживая кожу на запястьях.
— Прошу не спорь, ты ведь здесь еще не обжилась. Я испытываю некую ответственность за твое благополучие. Ты мне очень симпатична... и я расстроюсь, если ты окочуришься в своем прекрасном доме, потому что предпочла страдать в одиночестве, а не попросить о помощи.
Мое лицо покраснело от растерянности и неловкости.
— Теперь займемся чаем, — девушка шутливо дернула меня за прядь волос и поднялась.
Спустя пять минут передо мной появился ароматный дымящийся напиток.
— Я нашла немного овощей и риса, из них можно приготовить ризотто, — Ана потрясла передо мной пакетами.
Я согласно кивнула. У меня не было сил сопротивляться. Положа руку на сердце, не очень-то и хотелось этого делать. Ее необъяснимая забота подкупала. Я не при смерти, не парализована, просто-напросто приболела. Совершенно посторонний человек решил потратить свое время, суетясь у плиты, чтобы мне не напрягаться. В голове не укладывалось.
Ана передвигалась по кухне ураганчиком, напевая себе под нос какую-то песенку. Казалось, что у нее не две руки, а все десять. Она одновременно помешивала рис в кастрюле, поджаривала морковь и лук на сковороде, и нарезала перец.
Я грела руки о горячую чашку и любовалась кулинарной магией.
— Гиа, не обижайся, но ты похожа на девочку из респектабельного английского пригорода, где недвижимость оценивается миллионами долларов. Как родители отпустили тебя в такую даль совсем одну? Если бы моя дочь вздумала улететь за океан, я скорее бы съела ее паспорт, чем выпустила из дома.
— С раннего детства я жила с опекунами, а они не скрывали, что как только позволят обстоятельства, выставят меня за порог.
Мерлинова борода! Я чересчур расслабилась и откровенное признание вырвалось прежде, чем мозг выработал нейтральный ответ.
— Да уж, приемная семья — полный отстой, — девушка на секунду замерла с лопаткой в руках, но потом, как ни в чем не бывало, продолжила, — Но почему Форкс, а не Нью-Йорк или Лос-Анджелес?
Ана не стала развивать неприятную для меня тему, за что я была готова ее расцеловать.
— Ты угадала, я росла в пригороде Лондона. Однако наш городок отнюдь не фешенебельное место, там живут люди среднего класса. Семь лет назад я получила грант на обучение в шотландском пансионе и после этого навещала опекунов лишь на каникулах. Там я нашла друзей, ощутила себя на своем месте... Мне предлагали заманчивые перспективы, но взамен требовали перекроить себя, соответствовать чужим ожиданиям. Я стояла на перепутье — изменить себе и приспособиться или рискнуть и начать все с «нуля»?
Я механически водила пальцем по ободку на чашке, не поднимая глаз на девушку, и не могла заткнуться, словно наглоталась «Веритасерума».
— Как сделать правильный выбор, если голова все постоянно усложняет? Ты думаешь, а вдруг меня не туда занесет, и я опять влипну, и потеряю даже то, что имею? Никто не гарантирует, что этот шанс именно мой, что я справлюсь. Я положилась на свое сердце, оно кричало «дерзай». Я как-то не представляла себя в каменных джунглях мегаполиса или на солнечном океанском побережье. Знакомая рассказывала про ваши края, мне они приглянулись, и вот я здесь.
У меня тоже накопились вопросы, но я не осмеливалась расспрашивать Ану о личном. Раз она сама завела такой разговор, то и я могу утолить свое любопытство.
— Ты красива и молода, разве тебе не тесно в Форксе?
— О, kleine, ты чудо! — девушка как раз сливала воду из кастрюли, но поставила ее на краешек раковины и раскатисто захохотала. Вдоволь насмеявшись, она утерла влагу в уголках глаз и повернулась ко мне.
— Я перестала быть маленькой примерной католичкой, когда мои «девочки» подросли, — она огладила свою шикарную грудь, чем вызвала у меня приступ величайшей зависти, — Я поступила в колледж, как мечтали родители, но там была ужасная скукотища. Тогда я подумала «эй, у меня классные сиськи, триста баксов, а вокруг целый мир с его огромными возможностями».
Ана фыркнула и закатила глаза.
— Я побросала шмотки в сумку, черкнула родным записку и укатила в Сан-Франциско. Там познакомилась с начинающим рок-музыкантом Стиви и понеслось... С его группой мы исколесили всю Америку на микроавтобусе. Пили, курили травку и трахались, как кролики. Незабываемые были деньки, но все хорошее рано или поздно кончается. Трэй, их барабанщик, пристрастился к кокаину и пошел в разнос. Группа распалась. Мы со Стиви обосновались в Лос-Анджелесе. Мне там нравилось, очень многое нравилось, но я не влюбилась в этот город, а в Форксе мне многое не нравилось, но все же я по-настоящему его люблю. Я вернулась к истокам, помирилась с родственниками и окончила колледж. Наверное, те приключения исчерпали мой лимит безрассудства. Папочка на радостях ссудил мне денег и я организовала свой бизнес.
Доделав ризотто, Ана перемыла всю посуду. Заметив, что я засыпаю над столом, она проводила меня в спальню и как настоящая курица-наседка взбила подушки, подоткнула одеяло и оставила на тумбочке стакан с водой.
Ана сказала, что могла бы и переночевать у меня, но я заверила ее, что буду паинькой, а если почувствую себя хуже, то немедленно ей позвоню. Уже в полудреме я задала девушке крайне важный для моей дальнейшей жизни вопрос — не научит ли она меня водить машину? Ана согласилась и я со спокойной душой провалилась в сон.
В понедельник мы с ней съездили в Порт-Анджелес, где я купила себе автомобиль. Мне не потребовалась куча времени, чтобы определиться. Среди многочисленных машин депрессивных черно-серых окрасов сразу выделялся массивный красный внедорожник. Выбор был очевиден. Во-первых, из-за яркой расцветки, во-вторых, я понадеялась, что если врежусь в дерево, то основной удар примет на себя машина, а не мое лицо. Пока я оформляла сделку, Ана восторженно пищала и гарцевала вокруг машины.
На следующий день начались мои уроки вождения с этим прикинувшимся овечкой фюрером. Командному голосу Аны позавидовали бы и надзиратели в исправительных колониях, а ругалась она похлеще грузчиков в порту Саунтгемптона.
Невзирая на это девушка приятно удивила меня. Она не задавала неудобных вопросов, типа почему у меня есть права, но я абсолютно не умею водить? Она приняла это как данность, не зацикливаясь на том, чего я сама не желала пояснять. До меня с опозданием дошло, что в тот раз я была настолько разбитой, что не прикрыла гламуром свои шрамы на руках, но Ана словно не обратила на них внимания. Мне было комфортно проводить с ней время, но наши занятия я возненавидела.
Машина — не метла, на которую сел и полетел. При вождении нужно учитывать множество нюансов. Ана практически «на пальцах» объясняла мне достаточно непростые вопросы о работе различных механизмов внутри автомобиля. Мне было сложно координировать движения рук и ног, ориентироваться в пространстве, сидя за рулем. Я психовала, чуть не сломала переключатель скоростей и выучила уйму немецких матерных ругательств. Когда у Аны сдавали нервы, она переходила на родной язык. Но терпение и труд — все перетрут! Постепенно я смогла обуздать своего норовистого железного коня.
*Kleine — малышка (нем.)