1
Повсюду раздавались крики — воющий треск заклинаний, взрывы, разрушающие стены и окна, истошные вздохи умирающих. Вихри магии свистели над головами, проносились яркими вспышками, оставляя за собой путаницу ветра и пламени. Кто-то безумно смеялся, его голос оканчивался охрипшим хрипом — ведь в хаосе войны все бралось на себе, не щадя ни детей, ни стариков. Женщины рыдали, прижимая к себе раненых и мертвых, их слёзы смешивались с грязью и кровью. Над Хогвартсом висели тучи дымки и пепла, каждая минута становилась чуть короче, а кровь — всё более неотвратимой.
Это была война. Самая жестокая, кровавая битва света и тьмы, где не щадили никого — ни тех, кто сражается, ни тех, кто лишь попадал под разящий удар.
На фоне закатного неба, окутанного черными облаками, древний замок больше не светился тёплым светом из окон. Разрушенные стены и обломки были свидетелями последней битвы, которая должна была решить судьбу магического мира.
Среди руин Хогвартса, когда-то величественного замка, теперь превращенного в поле битвы, раздавались крики и звуки заклинаний. Стены, некогда полные жизни и магии, были обожжены и потресканы, а полы покрыты обломками и пеплом. В воздухе витал запах горелого дерева и магии, а над головой клубились черные тучи, словно сама природа оплакивала то, что происходило.
Гарри Поттер стоял на краю обрыва, его сердце колотилось в груди, а глаза были полны решимости.
Изможденный, но решительный, он стоял лицом к лицу с Волан-де-Мортом, чье зловещее присутствие наполняло воздух холодом и страхом. Его лицо искажено ненавистью, а глаза светились холодным, беспощадным светом, как дикого животного. Они были противниками, и сейчас между ними не было ничего, кроме ненависти и желания уничтожить друг друга.
— Ты не сможешь победить меня, Гарри, — произнес Темный Лорд, его голос звучал как шепот ветра, но в нем чувствовалась угроза. — Я бессмертен!
Гарри, сжимая в руках свою волшебную палочку, ощущал, как сердце колотится в груди. Он знал, что это их последний бой. Все, что он пережил, все потери и страдания, сводились к этому моменту. Вокруг них сражались последние защитники Хогвартса, но Гарри знал, что исход этой битвы зависит только от него.
— Ты не бессмертен, Том! — закричал он, собирая всю свою магию. — Я покончу с тобой раз и навсегда!
Сражение началось. Вспышки заклинаний разрывали воздух, как молнии. Гарри увернулся от проклятия, посланного Волан-де-Мортом, и контратаковал. Его заклинание пронзило пространство, но Темный Лорд легко его отразил.
— Ты не понимаешь, Гарри, — произнес он с презрением. — Ты всего лишь марионетка в этой игре. Ты не знаешь, что такое настоящая сила!
Гарри чувствовал, как его гнев разгорается. Он вспомнил всех, кого потерял: родителей, Дамблдора, своих друзей. Это был не просто бой за свою жизнь, это была борьба за их память. Он собрал все свои силы и произнес заклинание, которое знал наизусть.
— Эксепериамус!
Заклинание вырвалось из его уст, как гром, и ударило в Волан-де-Морта. Темный Лорд, не ожидая такой силы, был сбит с ног. Но он быстро восстановился и, с яростью в глазах, произнес заклинание, которое могло уничтожить Гарри.
— Авада Кедавра!
Смертельный зеленый свет пронзил пространство, и Гарри почувствовал, как время замедляется. Он не успел увернуться. Заклинание попало в него, и он почувствовал, как его тело теряет силу. Вокруг все закружилось, и он закрыл глаза, готовясь к смерти.
Но вместо того, чтобы упасть на землю замертво, Гарри оказался на платформе, окруженной белым светом. Он не понимал, что произошло. Вокруг него не было ничего, кроме света и тишины. Пространство казалось бесконечно широким и, вместе с тем, сжималось в крохотную коробку, может ли быть такое ощущение в места, где есть только свет. Он чувствовал, как его сердце бьется в груди, но не понимал, где находится.
— Что это? — произнес он вслух, в надежде, что кто-то ответит.
В ответ раздался тихий голос, который казался знакомым ещё с одиннадцати лет.
— Гарри, ты здесь, потому что у тебя есть выбор.
Гарри обернулся и увидел фигуру, стоящую в свете. Это был Альбус Дамблдор. Казалось, что мужчина был соткан из света, как и всё пространство вокруг него.
— Директор! — воскликнул Гарри, чувствуя прилив надежды. — Я не могу умереть! Я должен остановить его!
— Ты уже сделал много, Гарри, — ответил Дамблдор, его голос был полон мудрости. — Но ты должен понять, что иногда жизнь требует жертвы. Ты не можешь спасти всех.
Гарри почувствовал, как его сердце сжимается от боли и не мог поверить, что всё закончится просто так. Он не хотел никого терять, но понимал, что должен принять решение. Гарри вспомнил о своих друзьях, о Хогвартсе, о всем, что он люби и ценил в свое жизни.
— Я не могу просто оставить это! — закричал он, осознавая, что выбор, который ему нужно сделать, будет самым трудным в его жизни.
— У тебя есть возможность вернуться назад и продолжить бой, — сказал Дамблдор. — Но ты должен быть готов к последствиям. Если ты вернешься, то столкнешься с Волан-де-Мортом еще раз. Худший кошмар, который ты должен будешь побороть.
Гарри замер. Он знал, что это значит. Он должен будет снова сразиться с Темным Лордом, но теперь он понимал, что его жертва может спасти не только его, но и всех, кто ему дорог. Только.. Стоит ли возвращаться туда, где уже погибли его родные и близкие друзья. Они не смогут забыть все ужасы и тяготы войны. Сломленные и потерянные, как и он. Может, есть выход исправить ситуацию на корню. В голове героя возникла крайне безумная мысль, что колотила голову и призывала к действию немедленно. Думать было некогда.
— Я готов, — произнес он на выдохе с решимостью. — Я вернусь!
После этих слов поезд подъехал к платформе. Открытая дверь приглашала сесть в купе и уехать в неизвестном направлении. Гарри пошёл к красному вагону. Ноги подгинались от страха, в горле пересохло, но он не мог заставить себя отступить назад. Спину жёг взгляд директора, провожая его, зная, что они больше не увидятся в этом мире больше. Так больно и горько сжималось сердце, но в тоже время в глубине души теплилась надежда и смирение, смотря на худую спину мальчика.
И в тот же миг свет вокруг него засверкал, стоило только подняться по ступеням и зайти в вагон.
Г
арри Поттер стоял на грани своей судьбы. Он знал, что должен сделать, и понимал, что его уход из жизни может изменить ход событий и истории.
Тоскливое серое небо Лондона в этот раз было ещё более унылым. Смотря на него, Гарри видел клубящиеся громовые облака, состоящие из промышленного дыма, гари от открытого огня, что разжигали люди, готовя на улице и в закопченных печах в покосившихся домах. Это небо, казалось, отражало всеобщее уныние, поглощая свет и надежду. Зима 1934 года не была милостива к жителям города. Холодный ветер, пронизывающий до костей, приносил с собой запахи гари и разложения, смешиваясь с ароматом горелого мяса, что доносился из ближайших ларьков. Один юноша стоял в забытом богом грязном переулке, где было так безлюдно, что даже местные бездомные не желали жить в этих местах. Из живности можно было встретить разве что худых серых крыс, что спешно прятались в тенях домов, словно сами боялись этого мира.
Гарри Поттер, что недавно был героем волшебного мира, золотым мальчиком и недавно умершим, здесь был никем. Его не существовало в этом мире. Нет ни одного подтверждения его рождения. Без документов, без денег, без имени, он оказался в ловушке, где каждый шаг давался с трудом, а каждый вздох напоминал о том, что он потерял. Он чувствовал себя призраком, блуждающим по улицам, где когда-то бились сердца людей, полных надежд и мечтаний. Теперь эти сердца были затоптаны войной, нищетой и отчаянием.
Холодный дождь начал моросить, капли, словно слёзы, падали на землю, смешиваясь с грязью и пылью. Гарри натянул воротник пальто, которое, казалось, не защищало его от нищеты и одиночества. Он вспомнил о своих друзьях, о Хогвартсе, о том, как они вместе сражались против тьмы. Но здесь, в этом забытом переулке, он был один. Его ноша была тяжела, и только цель его пребывания здесь, как якорь, держала душу юноши. Том Марволо Реддл — его погибель и одновременно с этим его судьба — жила в этом мире.
Гарри знал, что его присутствие здесь не случайно. Он должен был найти его, прежде чем тот станет тем, кем станет. В его сердце боролись надежда и страх, и он не знал, что ожидать от встречи с тем, кто однажды стал его врагом. Воспоминания о битвах, о потерях, о жертвах, которые он принёс, терзали его, как острые лезвия. Он понимал, что его задача — не только остановить Реддла, но и попытаться понять, что привело его к тьме.
Сквозь туман воспоминаний и раздумий Гарри увидел силуэт незнакомца, приближающийся к нему. Это был человек, одетый в изношенную куртку, с лицом, испачканным грязью и отчаянием. Их взгляды встретились, и Гарри ощутил, как холодный ветер принёс с собой не только запахи Лондона, но и тени его прошлого. Он знал, что не может оставаться здесь надолго. Время не ждёт, и его судьба ждёт впереди.
Собрав всю свою волю, Гарри двинулся вперёд, шаг за шагом, к своей цели. В его душе горел огонь решимости, и он понимал, что, несмотря на всё, он не может позволить себе сдаться. Впереди его ждала опасная игра, где ставки были высоки, и он был готов рискнуть всем ради того, чтобы изменить судьбу, которая была предначертана.
В полупустой комнате детского приюта, где стены были обшарпаны временем, а полы скрипели от каждого шага, на старой, скрипучей кровати сидел мальчик. Его тёмные глаза, полные глубокой тоски и ледяной ненависти, взирали на обветшалый двор за пыльным окном. За стеклом, покрытым грязью и паутиной, жизнь текла своим чередом, но для него этот мир был чужим, недоступным и враждебным. Это был Том Марволо Реддл, восьмилетний сирота, который, казалось, родился под несчастливой звездой.
Том знал, что его не любят. Персонал приюта, состоящий из нескольких ненавистных нянечек, во главе которых стояла злобная миссис Коул, смотрел на него с презрением. Даже другие сироты, такие же обделённые вниманием и заботой, не желали иметь с ним дела. Они были просто кучкой грязных лондонских крыс, живущих под одной крышей с ним, и каждый из них, казалось, пытался отгородиться от него, как от чумы.
С самого раннего детства Том познал, что жизнь не сахар. Он не был достаточно взрослым, чтобы давать отпор старшим детям, и не был достаточно мал, чтобы искать защиты у воспитателей. Он находился в зоне полного отчуждения и ненависти, которая сыпалась на него со всех сторон. Почему же его ненавидели? Эта мысль не давала ему покоя. Он не считал себя бедным или несчастным и не хотел любви от этих людей, которые не могли понять его. Ему не нужна была ничья жалость, ведь он был особенным. В нём жила невиданная сила, которую он не знал, как назвать. Она бушевала в его теле, как разбушевавшаяся волна, готовая обрушиться на любого, кто осмеливался встать у него на пути.
Инциденты, произошедшие с его обидчиками, были тому подтверждением. Даже если после этого его наказывали, и он сидел в сыром подвале весь день, он не жалел о своих действиях. Своя честь была для него дороже. Но с каждым новым случаем его репутация становилась всё более дурной, и вместо открытой неприязни жители приюта просто начали его игнорировать. Шёпотки за спиной слышались, стоило Тому пройти мимо, как будто он был призраком, который не оставлял за собой ничего, кроме тени.
Сегодняшний день не предвещал ничего хорошего, как и все дни до этого. Лист с датой 31 декабря в помятом календаре, висящем на кухне, казался насмехающимся над ним, как и попытки сирот украсить приют старыми рождественскими украшениями, купленными в магазине с барахлом. 31 декабря — его день рождения, но мало кого это волновало.
Насмотревшись в окно, будто выйдя из оцепенения, Том встал с кровати и направился в столовую. Быстро спускаясь по деревянной лестнице, он ощущал, как его сердце колотится в груди. В столовой царила привычная суета: дети толпились у длинного стола, ожидая своей порции еды. Занимая очередь за какой-то конопатой девчонкой, Том стал разглядывать, что грузная повариха черпала из многочисленных кастрюль.
Зима в Лондоне была суровой, и ожидать изысков в еде не приходилось. Цены на продукты взлетели до небес, а свежие фрукты и сладости стали недоступны даже для среднестатистической семьи, не говоря уже о сиротах, живущих на окраине приюта "Святого Вулла". Том думал, что если бы этот человек действительно был святым, ему не пришлось бы каждый день есть на завтрак жидкую постную овсянку, на обед суп, состоящий из воды, гнилой картошки с морковкой и неизвестным куском мяса, а на ужин — сушёный хлеб самого плохого качества.
Но сегодня был праздник. Высшее руководство приюта, возможно, почувствовав свою вину, послало оголодавшим сиротам по маленькой ножке рождественской индейки, отварного картофеля и кусочку рождественского пирога. Вот это роскошь! Даже сам Том, привыкший к скромной пище, почувствовал, как его сердце забилось быстрее от ожидания. Он мечтал о том, чтобы в этот день, хотя бы на миг, его жизнь изменилась. Но, как всегда, реальность была жестока. Словно предвестник несчастья, в воздухе витала горечь, а радость, которую приносил праздник для окружающих, казалась лишь иллюзией, которая вот-вот развеется, как дым.
Лежа под тонким шерстяным одеялом в холодной, стылой комнате, Том не мог избавиться от странного, тревожного ощущения, которое не покидало его с самого утра. Ночь окутала приют своим мрачным покровом, и тени, танцующие на стенах, казались ему живыми, словно шептали о чем-то важном. В его душе зреет неясное предчувствие, словно сама судьба невидимой нитью тянула его к чему-то важному, но он не мог понять, к чему именно.
Том чувствовал себя крошечной частицей в безбрежном океане вселенной, такой незначительной, что порой ему казалось, будто он растворяется в воздухе, как туман. Его мысли метались, как птицы в клетке, и он не мог найти утешения в этом бескрайнем одиночестве. Взгляд мальчика скользил по обветшалой мебели, по трещинам на стенах, и каждый шорох казался ему эхо его собственных мыслей. Он знал, что в этом мире его никто не ждал, что он был не более чем тень, блуждающая в темноте.
Но в то же время, в его сердце разгоралось нечто большее — искра надежды, которая, казалось, могла разжечь огонь. Он не понимал, почему его охватывает такая сильная эмоция, но внутри него нарастало ощущение, что именно сейчас, в эту ночь, он стоит на пороге чего-то прекрасного. И хотя он был окружен холодом и безразличием, Том чувствовал, что его жизнь может измениться в любой момент.
Гарри Поттер тоже ощущал навязчивое чувство неясности. Как будто солнце в его душе было скрыто серыми тучами, затянутыми мраком и тишиной. На дворе стояла глубокая ночь, и редкий снег медленно падал, словно пытаясь укрыть мир от жестокой реальности. Бледнолицая луна, словно усталая стражница, светила сквозь облака, рассеянным светом озаряя пустынную улицу. Единственным звуком в этом безлюдном мире были тихие, шуршащие шаги Гарри — словно он сам был частью зимней тишины, и его дыхание, превращающееся в пар на морозном воздухе, — единственное свидетельство его существования.
Шаги его мягко скользили по ледяному тротуару, оставляя едва заметные следы. Закутанный в черную мантию, которая, казалось, была слишком холодной для зимнего вечера, он чувствовал, как мороз пробирается сквозь ткани и касается его кожи. Гарри шёл, ища в своем пути маггловский ночлег, и даже не испытывал никакого дискомфорта от замерзших рук и ног. В его сердце не было страха перед возможными опасностями. Если вдруг кто-то захочет поживиться за его счет, Гарри был готов к бегству или использованию единственного оружия, которое всегда было при нем — волшебной палочки. Это было его единственное спасение: верная, непобедимая, его подруга и защитница, что годами служила ему в самых трудных испытаниях.
Долго блуждая по запутанным улочкам Лондона, Гарри наконец нашёл явно недорогой ночлег для людей сомнительной репутации. Неброское, с облупленной дверью и тусклым освещением — оно казалось не очень привлекательным, но другого варианта у него не было. Он взглянул на свою временную пристань с недоверием, с сомнением в глазах, и, вздохнув, потянул ручку. "Что ж, выбора у меня нет", — подумал он, вздохнув, и толкнул деревянную дверь.
Дверь скрипнула, открываясь на скрипучие доски. Внутри царила полутьма — лишь несколько свечей, мерцавших, как живые огоньки в ночи, освещали комнату. За стойкой, слегка наклонившись, чтобы скрыть свои морщины и усталость, стояла женщина средних лет. На ней было старомодное платье, потёршееся, но украшенное румянами, словно она пыталась скрыть свою старость за яркостью макияжа. Она опиралась на стойку руками, которые явно знали работу, и кокетливо улыбалась мужчине в военной форме, — видимо, местному жителю, что зашел сюда, чтобы выпить и забыться.
— Какой юноша к нам пожаловал! — произнесла она с игривой улыбкой, переключая всё своё внимание на Гарри.
— Мне нужна комната, — произнёс он немного сипло и устало, стараясь скрыть свою напряженность.
Женщина достала из-под стола один ключик с номерком от комнаты и, прищурившись, спросила:
— Один фунт, милый, — сказала она, игриво наклоняя голову.
Гарри опустил руку в карман мантии — расширенной магией, чтобы вместить всё необходимое в его скромных карманах — и положил туда монету. В карманах у него лежали всякие мелочи: несколько маггловских монет, бумажка, яблоко и золотой галеон — всё, что было осталось из его прошлой жизни.
— Спасибо, — тихо произнёс он, и, не мешкая, направился в комнату.
Дойдя до комнаты, Гарри открыл хлипкую входную дверь. Внутри было так же грязно и неуютно, как и везде вокруг. Стены были обшарпаны, а на полу лежали остатки старых газет. Юноша не стал раздеваться и лёг в кровать в одежде, только сняв ботинки. Он укрылся мантией, чувствуя, как холод проникает в каждую клеточку его тела.
"Только одну ночь переждать", — думал он, глядя в потолок, который казался ему таким же серым и унылым, как и небо за окном. "Немного набраться сил и двинуться в новые поиски".
Сегодня была первая ночь в новом времени, и, как ни странно, это была канун Рождества. Гарри чувствовал, будто сама судьба толкала его к этому моменту, как будто он был частью какого-то большого плана, о котором он ещё не догадывался. В его сердце зреет надежда на то, что всё это не зря, и что впереди его ждут новые приключения, новые встречи и, возможно, даже новые друзья.