Глава 7 (2)
Гарри заболел. Это было видно по его слипшимся, растрепавшимся по подушке волосам; Лили почувствовала это, когда коснулась губами его раскаленного лба; она увидела, как его плечи покрылись мурашками, когда одеяло сползло на пол.
Лили не собиралась его будить — она тихо уйдет, оставив милую записку на подушке, а днем напишет Гарри, спросит о самочувствии. А пока девушка стояла на кухне, пыталась приготовить себе завтрак из того малого количества продуктов, что Гарри держал в своем холодильнике.
Взбив в тарелке два яйца, Лили добавила к ним немного свежих помидор и мелко нашинкованную зелень. Немного сыра на терке сверху — и что-то наподобие пиццы готово. Все действия Лили старалась совершать очень тихо, лишь бы не разбудить больного.
Но когда входная дверь дома резко захлопнулась, впуская поток холодного воздуха, девушка, сжав рукоять ножа, отбросила все предосторожности и громко спросила:
— Кто там? — ответа не последовало, пока на кухню не зашла девушка. Высокая блондинка презрительным взглядом окинула кухню, остановившись на Лили. Ее идеального лица коснулась усмешка, когда она заметила мокрые пятна от воды на футболке и порванные на коленке домашние штаны.
— Ах, еще одна...— задумчиво произнесла незнакомка, презрительно ставя свою фирменную сумку на пол. Вся она, сверху до низу, как будто была сделана из денег и золота. Белые блестящие волосы, хоть и были распущенными, не запутывались, а наоборот лоснились и блестели на солнце. Стройные ноги показывали ровно столько, сколько нужно было для того, чтобы понять — эта девушка привыкла к шикарной жизни. Юбка была слишком коротка, и кружевные чулки кокетливо подчеркивали прекрасные бедра.
И она была бы самой прекрасной девушкой на свете, если бы не ее повизгивающий голос и вечно неудовлетворенное лицо.
— Я вижу, ты здесь новенькая, — с улыбкой произнесла своим писклявым голосом незнакомка, присаживаясь на стул за барной стойкой.
— А вы кто? — услышав, как шипит завтрак на сковородке, Лили повернулась и, положив на место нож, выключила газ.
— Осторожней, девочка. Тебе не следует так со мной разговаривать, но раз уж ты новенькая, придется просветить тебя.
Губы незнакомки противно вытянулись вперед, так что силикон чуть было не коснулся подбородка. Все в ней раздражало Лили: и то, как нахально она себя вела, и ее слишком безвкусная одежда, и эти чулки, которые девушка то и дело поправляла. Но что-то подсказывало Лили, что эта встреча не будет приятной...
— Во-первых, ты здесь не надолго. Он побалуется с тобой, именно он с тобой, а не ты с ним. А потом он бросит тебя. Во-вторых, не думай, пожалуйста, что ты не шлюха. Он не платит тебе деньги? Однажды ты найдешь у себя в сумке конверт с деньгами и просьбой больше ему не звонить. В-третьих, он всегда возвращается ко мне. Может, вчера его член был в тебе или, что еще хуже, ты ублажала его ротиком, но завтра он будет со мной, как много раз до этого. И еще одно, прежде чем ты уйдешь. Он позвонил мне вчера, сказал, что болеет, сказал, чтобы я поухаживала за ним. А теперь тебе пора. Может, до ночи, если он захочет тебя потрахать, а может и навсегда, если ему, как обычно, хватит меня.
Девушка закончила свой монолог и, постучав длинными ногтями по столешнице, встала.
— Я пойду приму душ, а ты можешь устроить ему сцену. Только не изматывай его слишком сильно, ему это не нравится.
Блондинка встала и, повернувшись на каблуках, зашла в ванную на первом этаже. Кушать Лили резко расхотелось.
***
— Ты куда? — услышала Лили за свой спиной, пока, утирая слезы, собирала вещи. Да. Девушка права — она и есть шлюха, иначе еще бы в первую их встречу она потребовала большего. Отношений, свиданий, чего угодно. Но не этого унизительного положения.
— К тебе пришли гости, — как можно тише ответила Лили, стараясь не выдать голосом непрерывный поток слез. Вещи были собраны и теперь нужно было развернуться и с опухшими глазами и раскрасневшимся лицом пройти мимо кровати.
— Ты плачешь? — Гарри услышал эти слезы еще с первого раза, но когда Лили прошла мимо, неуклюже заслоняя лицо волосами, он, резко встав с кровати, решил узнать их причину. — Что случилось?
В голове парня гудело, а все тело трясло от холода, но сил на то, чтобы встать у двери и преградить единственный выход из комнаты ему еще хватало.
Гарри часто видел женские слезы. Чаще всего эти слезы умоляли его остаться, но лишь иногда его сердце разрывалось. Так было, когда плакала мама или сестра, и так было сейчас, когда плакала Лили.
— Что случилось? — Гарри повторил вопрос, на этот раз пытаясь притянуть Лили в себе поближе, надеясь, что она попадет во власть электричества между ними и сдастся. Но девушка, почувствовав руку Гарри на своей талии, нахмурилась и, отойдя назад, вскинула на него свои обиженные глаза.
— Она пришла, ты же вчера звонил ей! Твоя, очевидно, девушка, если верить тому, что она рассказывает! И не говори, что «я же предупреждал тебя» или «мы же не встречаемся». Я знаю, что мы не встречаемся! Но я не шлюха, Гарри!
Лили знала, что если не остановится сейчас, то просто разревется или, что еще хуже, упадет в объятья того, кто толкнул ее на край этой пропасти. Уж лучше уйти с позором, чем остаться с высоко поднятой головой.
— Кто пришел? Говори медленней, пожалуйста, и потише... — Гарри, нахмурившись, сжал пальцами переносицу, но Лили уже решила. Все. Кончено.
— Я устала. От тебя. От всего это. Если хочешь, я устала от секса с тобой. Все. Я ухожу. Это было ошибкой.
«Это было ошибкой» — да, Лили хотела, чтобы это были ее последние слова. Не «прощай», не «все было хорошо». Нет. Ошибка. Вся её жизнь — одна чудовищная ошибка.
Лили не помнила, как ушла из дома. Кажется, Гарри лишь посторонился и пропустил ее, не сказав ни слова, а напыщенная блондинка проводила ее взглядом до двери.
Это всё было ошибкой.
Неожиданно все, что накапливалось за последние дни, вышло наружу. И злость, и обида, и страдания. Гарри предупреждал ее, что у них есть всего две недели. И даже сейчас, после всего что было между ними, Лили не любила его. Почему она так взорвалась? Из-за одного-единственного слова. Шлюха. Гарри даже не стал этого отрицать...
— Мел, забери меня, пожалуйста. Да, я плачу! Да! Сейчас пришлю адрес сообщением...
Шлюха.
Она такая же шлюха, как ее настоящая мать.
***
— Хочешь, купим путевку на острова и поедем отдыхать? — спросила Мелани, ложась рядом с Лили. Девушка не вставала с постели вторые сутки. Сначала плакала, потом злилась, а теперь вспоминала. Вспоминала свих приемных родителей, которые остались в Северной Англии, вспоминала свою настоящую мать, которая была...да, как и Лили теперь. Шлюхой.
— Я часто читала, что даже это передает через гены. Может, когда я уже была в ее животе, она трахалась со всеми подряд! А я...а я теперь такая же, — захлебываясь в слезах повторяла Лили раз за разом, а Мелани, как могла, старалась ее отвлечь.
Острова? Нет.
Диснейленд? Нет.
Может, напьемся? Тоже нет.
Лили даже уволилась с работы, лишь бы уничтожить самую малую вероятность их встречи с Гарри. Гарри...
Его руки касались ее груди, его губы доставляли ей слишком много удовольствия, чтобы эти воспоминания так просто исчезли. Лили просыпалась ночью от несуществующего шепота, и в животе у нее приятно тянуло — еще один повод зареветь.
Ногтями девушка пыталась содрать с рук ощущения присутствия Гарри, ощущение теплоты его тела, но было слишком больно, когда красные полосы разделили тело на позорные участки.
Он пришел на третий день. Через час после того, как Мелани ушла на работу, кто-то начал звонить в дверь. Лили не хотела вставать, и у нее даже получилось проигнорировать гостя первые пять минут, но потом назойливый звонок начал доводить ее еще больше, чем застрявшее в голове слово «шлюха».
— Кто там? — спросила Лили, еще не посмотрев в дверной глазок.
— Это я, — этот хриплый голос девушка узнала бы в любое время дня и ночи. Этот голос снился ей вот уже на протяжении трех ночей...
— Гарри, я не пущу тебя. Можешь уходить, — но сама Лили не ушла. Она приложила руку к двери — так близко к Гарри она не было уже очень давно.
— Если не впустишь — выломаю дверь. Я не шучу, — хоть Гарри и разговаривал с ней через дверь, Лили уловила в его голосе нотки гнева и раздражения. И никакой болезни. Вернулся старый Гарри.
Раз, два, три. Три щелчка замка и вот он в ее квартире. Красивый, как всегда. В строгом темно-синем костюме и белой рубашке. Кудрявые волосы обрамляют свежее лицо. Он как будто бы не скучал.
— Что тебе нужно? — Лили постаралась сразу же отвести взгляд, чтобы Гарри не видел ее такой: с заплаканным опухшим лицом, в домашней одежде, которую Лили не меняла дня три точно. Она была разбита. Разбита одним-единственным словом.
— Я пришел все объяснить.
— Мне не нужны твои объяснения, — Лили старалась не поднимать головы, и от Гарри это не ускользнуло. Поэтому он поднял ее голову за подбородок, буквально впиваясь глазами в слезы на щеках, в распухшие губы и покрасневшие глаза.
— Нет, нужны, — он просто поднял ее на руки, обхватив одной рукой за талию, а второй поддерживая под колени. Аромат Гарри охватил Лили и она закрыла глаза, представляя, как целует его губы, как перебирает пальцами кудряшки... Вряд ли это осуществится в реальности.
Гарри опустил ее на кровать и улегся рядом, специально развернув девушку к себе лицом. Он хотел видеть ее реакцию, хотел быть уверенным, что ни одна слезинка не появится на ее щеках.
— Эта девушка... Она моя бывшая. Да, я встречался с ней, это было давно и я уже забыл обо всем, но ее отец работает на меня и мне нужно было передать ему бумаги. Я попросил его приехать за ними тогда вечером, когда уже понял, что не выйду на работу. А он прислал дочь, думая, что я таким образом намекаю на восстановление отношений. Я выставил ее в ту же минуту, а его уволил. Между нами ничего не было. И, чтобы она тебе не говорила, она врала, — Гарри замолчал, выжидая реакции Лили, но девушка не сводила бессмысленный взгляд с подушки, словно не слышала всех объяснений.
— Лили...
— Она сказала, что я шлюха. Она сказала, что я шлюха, Гарри... — отчаяние новым потоком хлынуло из Лили и Гарри, пораженный простотой обиды, прижал плачущую девушку к себе.
— Это же просто слова. Они ничего значат, ведь это неправда, — спокойными движениями Гарри пытался привести Лили в порядок: позволил ей прижаться к своей груди, гладил ее спину, накрыл одеялом, когда Лили поежилась от холода.
— Они многое значат для меня. Моя мама, — уже успокоившись, продолжила девушка, — была проституткой. Шлюхой. А теперь...и я...такая же.
— Ты не такая. Нет. Никогда ей не была и никогда не станешь, — Гарри резко отстранился от Лили, пытаясь поймать ее ускользающий взгляд. — Ты моя. И все, понимаешь? И все, что я делаю с тобой, я делаю потому, что ты моя.
— А не потому, что раньше ты делал это с другими?
— Ты прекрасно понимаешь, что у меня было...много секса, как неловко бы это ни звучало. Но такой только с тобой, — Гарри опять обнял Лили и, прижав ее к себе, перешел на шепот. — Только тебе я позволил делать мне минет когда тебе захочется. Только к тебе я приезжал, сорвавшись с работы. Только тебе я позволю быть при мне с другим мужчиной лишь потому, что это меня возбуждает. Только с тобой я буду аккуратным, когда захочу трахнуть тебя в попку...
От пошлостей, от тихого шепота на ушко, от сильных рук Гарри, сжимающих ее бедра у Лили перехватило дыхание.
— Я хочу тебя, — она ответила этими тремя простыми словами на все его фантазии, но и этого было достаточно. Гарри улыбнулся и, оставив легкий поцелуй на губах девушки, ответил:
— А я хочу принять душ вместе с тобой.