Глава 1
Луи
— Я собираюсь вырезать стерву, - прошипел я, откладывая свою оставшуюся работу от себя. Гарри даже не посмотрел на меня, поэтому я добавил, — Под этим я имею ввиду вырезать бумажную стерву.
По крайней мере, это вызвало крошечный огонек его улыбки. Но я мог сказать, что даже после моих высказываний за прошедший час, он всё ещё оставался в Зоне Свадебной Подготовкии продолжал безостановочно складывать, пока вся нескончаемая куча картона перед ним не исчезла.
Это был легкий процесс:
Складывай, отодвигай
Складывай, отодвигай
Складывай, отодвигай
Складывай, отодвигай
Но я все равно начал терять свой рассудок. Наш самолёт вылетал в 6:00 в Сан-Диего следующим утром, наш багаж был упакован, но у нас всё еще оставалось 400 свадебных приглашений, которые мы должны были свернуть. Я застонал, когда вспомнил, что мы также должны были обвязать 500 синих ленточек вокруг 500 крошечных атласных сумок, набитых конфетами.
—Ты знаешь, что сделает эту ночь гораздо лучше?- спросил я.
Его зеленые глаза быстро посмотрели на меня, прежде чем он вернулся к своей работе.
Складывай, отодвигай
—Кляп?- предложил он.
—Забавно, но нет,- сказал я, начиная водить по нему пальцем. - Чтобы сделать эту ночь лучше, мы можем сесть в самолет и улететь в Лас-Вегас, пожениться там, а затем трахаться всю ночь напролет в огромном отеле.
Он не стал отвечать на это, даже не улыбнулся. И это, в принципе, было справедливо, потому что он видел меня в таком настроении около семи тысяч раз за последние несколько месяцев.
—Хорошо,- ответил я на его молчание. —Но я серьезно. Еще не слишком поздно бросить всё это и улететь Лас-Вегас.
Он остановился на некоторое время, чтобы почесать свой подбородок, перед тем как начать складывать следующую открытку.
—Конечно же, не поздно, Лу.
Всё это время я старался флиртовать с ним, но после его слов настоящее раздражение прокатилось через меня. Я хлопнул рукой по обеденному столу, получив быстрое подмигивание от него, прежде чем он продолжил складывание.
—Перестань выводить меня, Стайлс.
—Да. Хорошо.
Я указал на него пальцем.
—Вот так.
Мой жених сухо взглянул на меня, а затем подмигнул.
Черт, этот человек и его проклятое сексуальное подмигивание!
Мой гнев сразу же рассеялся, а на его месте вспыхнуло желание. Он игнорировал меня, будучи покровительственной задницей. Я был стервой. Это была идеальная установка для меня, в результате которой я мог получать много, много оргазмов.
Я посмотрел на него и облизнул край нижней губы. На нём была старая и изношенная тёмно-синяя футболка, воротник которой был потертый и – даже при этом я не мог видеть его – я знал, там была только крошечная дырка над подолом, которая была достаточно большой для меня, чтобы скользнуть через нее пальцем и прикоснуться к теплой коже его живота. В минувшие выходные он был одет в эту же футболку и попросил не снимать ее, пока он трахал меня напротив ванного уголка, поэтому я мог только сжимать ее в своих кулаках.
Я покачивался в кресле, чтобы хоть как-то облегчить боль между ног.
—Кровать или пол. Выбирать тебе.
Я посмотрел на него, а он оставался всё таким же бесстрастным, поэтому я прошептал:
—Или я могу залезть под стол и, для начала, просто отсосать у тебя?
Усмехнувшись над своей работой, Гарри сказал:
—Ты не сможешь откупиться сексом от свадебной подготовки.
Я уставился, изучая его.
—Кто это говорит мне? Ты сломан.
В конце концов, он посмотрел на меня темным и голодным взглядом.
—Я обещаю тебе, я не сломан. Я просто стараюсь доделать свою работу, а после смогу сконцентрироваться на раздевании тебя.
—Раздень меня сейчас, -заскулил я, подходя к нему.
Я скользнул пальцами в его волосы и потянул их. Адреналин начал накапливать тепло и электричество в моих венах, когда его глаза затрепетали и закрылись, и он подавил стон.
—Где все деньги, что у нас есть? Почему мы не наняли кого-нибудь, чтобы сделать это?
Смеясь, Гарри обернул руку вокруг моего запястья и оттянул пальцы от его волос. После поцелуя моих костяшек, он сознательно убрал мою руку на место.
—Ты хочешь нанять кого-то для складывания приглашений за ночь до отлета в Сан-Диего?
—Да! Я хочу секс!
—Но неужели это хуже, чем есть сейчас? Наслаждение компанией друг друга и, -сказал он, поднимая свой бокал, чтобы сделать драматический глоток,— беседы о том, какие мы счастливые помолвленные любовники.
Я взглянул на него, качая головой на его попытку отойти от темы.
—Я предложил секс. Я предложил горячий, потный секс на полу, а после предложил сделать минет. Ты хочешь складывать бумагу. Ну и кто из нас зануда?
Он взял приглашение и стал изучать его, игнорируя меня.
—Фредерик Томлинсон, -прочитал он вслух и начал снимать мою рубашку через мою голову, —вместе с Мартином и Энн Стайлс приветствуют Вас на свадьбе наших детей, Луи Уильяма Томлинсона и Гарри Эдварда Стайлса.
—Да, да, это так романтично,- прошептал я, —Иди сюда и прикоснись ко мне.
—Священник,- продолжил он, -Преподобный Джеймс Мастерс.
—Если только,- вздохнул я, сбросив рубашку на пол перед тем, как стянуть штаны с бедер. —Я собираюсь делать вид, что проведение нашей свадебной церемонии этим веселым джентльменом, с которым мы познакомились в ноябре и у которого наблюдается небольшое слабоумие, будет хорошей идеей.
—Судья Мастерс проводил свадебную церемонию моих родителей почти 35 лет назад,- Гарри нежно пожурил меня. —Это сентиментально, Лу. Тот факт, что он забыл застегнуть ширинку, может быть ошибкой любого другого человека.
—Три раза?
— Луи.
—Ладно.
Я действительно чувствовал себя немного виноватым за такую шутку, но стоял спокойно в течение минуты, вспоминая, как пожилой мужчина тряс своими формами. Он встретил нас в свадебном салоне, когда мы выходили оттуда, чтобы полюбоваться последним листопадом, вместо чего мы трижды искали мужские туалеты по дороге в течение часа, чтобы он заправил свои причиндалы, а в конце концов вообще заблудились.
—Но ты же думаешь о том, что он может не вспомнить наш...
Гарри прерывал меня строгим взглядом, прежде чем он понял, что на мне были только боксеры, и выражение его лица сделалось совершенно темным.
—Я просто сказал, - начал я, - это было бы по крайней мере немного забавно, если он забудет, что он уже провёл наполовину нашу церемонию.
Он смог вернуться к складыванию приглашений, сделал четкий шов, проведя большим пальцем вдоль края приглашения.
—Ты заноза в заднице.
—Я знаю. Но меня это не волнует.
Он приподнял бровь, посмотрев на меня.
—Мы почти всё сделали.
Я подавил свой ответ, которым хотел отметить, что складывающиеся приглашения были нашей наименьшей заботой; следующие две недели мы должны были провести вместе с нашими двумя семьями, поэтому у нас был потенциал бедствия, как на каникулах у семьи Гризволд, поэтому мысль об отсутствии секса прямо сейчас была намного лучше, чем мысли о нашем ближайшем будущем. Мой отец и его две пьяные разведенные сестры могли свести нас с ума, но благодаря семье Гарри, Максу и Уиллу мы могли бы удачно предотвратить это, не совершая тяжкого преступления.
Вместо этого я прошептал:
—Давай сделаем это очень быстро? Разве мы не можем на немного прерваться?
Он подошел ко мне и стал прокладывать путь из поцелуев к моему левому соску.
—Как только я начинаю, мне трудно остановиться.
—Ты не любишь останавливаться, я не люблю отсроченных вознаграждений. Ну и кто из нас, думается, получит то, чего Я хочу?
Гарри провел языком по моему соску, всосал его глубоко в рот; одновременно с этим его руки кружили у меня на талии, скользили по бедрам, а после он стянул мои боксеры и с удовлетворением порвал их.
Его глаза загорелись, жаждя развлечений; он смотрел на меня именно туда, где посасывал мой второй сосок, а его пальцы дразнили меня на стыке бедра и ноги.
—Я подозреваю, мой невозможный будущий муж, что ты всё-таки получишь то, чего хочешь, а складывать приглашения я закончу позже, пока ты будешь спать.
Кладя мои руки обратно в его волосы, я прошептал:
—Не забудь, что еще надо завязать ленточки на конфетных мешках.
Он слегка усмехнулся.
—Не забуду, малыш.
И он начал входить в меня снова и снова, как теплый порыв ветра: Я безумно люблю его. Я люблю каждый кусочек его, каждую эмоцию, которая блестела в его глазах, каждую мысль, о которой он думал прямо сейчас, но не озвучивал вслух:
Во-первых, я был одним из тех, кто твердил, что мы сами делаем столько, сколько мы можем.
Во-вторых, я был тем, кто мог заверить его, что это прекрасно, когда каждый дальний родственник, проживающий на этой планете, сможет посетить наше свадебное мероприятие.
В-третьих, я бы никогда не отказался от возможности надеть свой свадебный костюм на береговой линии Коронадо.
Но вместо того, чтобы указывать на очевидное – он почти один занимался всеми этими делами, а не вместе со мной; даже не смотря на все мои поскуливания, я никогда не был бы удовлетворен быстрой свадьбой в Лас-Вегасе – он встал, поворачиваясь и направляясь к нашей спальне.
—Ну, ладно. Но это последняя ночь, когда я трахаю тебя перед тем, как мы поженимся.
Я так возбудился от этой части «секса», а он исчез в проходе между коридором и нашей спальней, пока его последние слова уходили в тишину.
Гарри уже разделся, когда я присоединился нему в спальне, я наблюдал, как он спокойно и непринужденно расстегивал пуговицы на своих джинсах, снимая их вместе со своими боксёрами вниз. Он потянулся к подолу своей рубашки, а его брови поднялись в немом вопросе – хочет ли он быть в ней в этот раз, или всё-таки стоит снять? – перед тем, как я кивнул, и он снял ее через голову. Он подошел к нашей кровати, лег на спину и смотрел на меня.
—Иди сюда, - сказал он, тихо рыча.
Я подошел ближе к кровати, но остался вне его досягаемости.
—Когда ты говоришь 'последняя ночь, когда я трахаю тебя перед тем, как мы поженимся', ты имеешь ввиду, что мы будем заниматься сексом на этой неделе только во время дневного света?
Крошечная улыбка дернулась в уголке его рта.
—Нет. Я имею ввиду, что после сегодняшнего вечера я хочу воздерживаться, пока ты не станешь моим мужем.
Незнакомая паника пробежала по моей груди, и я не был уверен, как действительно трахнуть его. Я залез в кровать и подполз к нему, изгибаясь, чтобы покрыть его дорожкой поцелуев от его груди.
—Я думал, я знаю, что значит слово «воздерживаться», но в этом контексте это звучит так, как будто ты собираешься сказать мне во вторник, что мы будем всю неделю вместе, но без секса до субботы.
—Это то, что я имел ввиду.
Сильные пальцы запутались в моих волосах и притянули голову ниже, туда, где был его член, жесткий и скользкий от собственного возбуждения.
Я перестал целовать его бедра, которые приподнялись с матраца в целях удовлетворения моего рта.
—С какой стати ты хотел бы воздерживаться?
—Господи, Луи, хватит дразниться и засунь мой член себе в рот.
Не обращая на него внимания, я привстал и сел на него, чтобы он не смог легко уйти, если я захочу нанести какие-нибудь телесные повреждения.
—Ты ненормальный, если думаешь, что я проведу следующие четыре дня, в середине которых была свадебная ерунда, без секса.
—Я не ненормальный, - настаивал он, пытаясь посадить меня выше, чтобы его орган имел лучший доступ к моему.—Я хочу, чтобы это было особенным. И ты же не тот, кто хотел бы быстрый секс до окончания свадебной подготовки?—Его пальцы впились в мои бедра, приподнимая меня и опуская вниз, прямо на свой член. —Так что перестань сопротивляться.
Но я исчез, двигая пальцем в одном из щекотливых мест на его теле, между двумя ребрами, и он со спазмом выпустил меня, отталкивая мои руки.
Я наклонился, чтобы поцеловать его идеальные, идеальные губы.
—Это было до того, как ты предложил, чтобы доступ к этой смешной части твоего тела закончился в полночь. Суббота – наша брачная ночь. Насколько я знаю, мы можем получить только одну из них. Как это могло бы быть не особенным, даже если бы ты трахал меня всю неделю как отбойный молоток?
—Может, я просто хочу немного проголодаться, - прошептал он, садясь рядом со мной. Его рот нашел мою шею, ключицы и грудь. — Я хочу, чтобы ты тоже был так голоден, что едва мог бы мыслить.
Он лихорадочно подтянулся ко мне, хватаясь за мои бока, и стал посасывать мою кожу. Я очень хорошо помнил его давление напротив моей внутренней части бедра и не хотел ничего больше, кроме как чувствовать его внутри, слышать его звуки, когда он срочно и потерянно пододвигался ко мне.
А потом мне пришла одна мысль.
—Ты имеешь виду, что хочешь меня достаточно голодным, не заботясь о том, что ты порвешь ужасно дорогое белье, которое я купил для первой брачной ночи.
Он рассмеялся.
—Это довольно хорошая идея, но нет.
Я знал Гарри Стайлса достаточно хорошо, понимая, что мне не выиграть это сражение. Не здесь и не сейчас. С ним я никогда не выигрывал словами; я всегда побеждал своими действиями. Я встал на колени перед ним, отстраняясь и улыбаясь на его короткое и глубокое ворчание разочарования. Но в этот момент я приподнялся, чтобы суметь оседлать его лицо и одновременно взять его член в свой рот. Он с нетерпением пододвинулся ко мне, раздвинув руками мои бедра, и потянул меня вниз, вниз, вниз.
Мои глаза закатились уже на первом ощущении его тепла, мягкого скольжения его языка с последующим всасыванием губами. Я быстро возбудился и потерялся в вибрации его стонов, его слова заглушали меня, легко дразня зубами перед всасыванием, и он начал возбуждаться более дико и отчаянно. Он двигался подо мной, призывая, чтобы я взял основание его члена в кулак, поглаживая его, оценивая форму и гладкость. Я любил чувствовать его, нетерпеливо двигающим бедрами.
Со злой улыбкой я выдохнул на кончик его члена и прошептал:
—Твой рот чувствуется так хорошо.
Он застонал, подталкивая меня, но я просто пододвинулся ближе, тяжело дыша через густую макушку, давая ему почувствовать горячий пульс моего дыхания. Я скользнул одной рукой вниз, хватая его яйца, и нежно потягивая их, пока вторая рука гладила только нижнюю половину его члена. В конце концов, я дал ему немного воздуха.
Своим ртом он мог заставить меня двигаться быстрее, чем любой другой частью его тела, и я уже чувствовал приближение оргазма. Физические ощущения преследовали удовольствие от моего собственного озорства и переплетались в настойчивое тепло, мой любимый вид оргазма: губы Гарри на моем члене, которые я получил, дразня его.
Мой оргазм прошел как огонь по моей спине до ног, вырываясь наружу, пока я действительно не потерял чувство моих движений над ним. Я очень любил трахать его лицо, потягивая его член в кулаке без ритма или цели.
Он замедлился, когда мое тело успокоилось, и поцеловал мой орган, мои бедра, прежде чем нежно толкнуть меня, в результате чего я перевернулся на спину. Я скользнул рукой вверх по животу и положил ее на вершине груди, где стучало моё сердце. Я не забыл, что, наверно, был в немилости за предложение излюбленной прелюдии Гарри без взаимности, но блин, мне нужна была минута, чтобы насладиться эффектом Оргазма Могучего Гарри Стайлса.
—Это было так чертовски хорошо, - пробормотал я, восстанавливая дыхание. Я думаю твой рот от греческого Бога. Языкус.
Он перелез через меня, его глаза горели.
—Я знаю, что ты делаешь.
Я открыл свои глаза пытаясь рассмотреть его размытую форму, прежде чем спросил.
—Что я делаю?
Он передвинулся, чтобы взять меня за ребра, а я улыбнулся, пробежав руками по его бедрами, пока он тянулся, и сделала долгое и медленное движение по длине его члена. Его голос прозвучал как жидкий дым, когда он сказал:
—Ты думаешь, что выиграл это сражение.
—Какое сражение?
Он засмеялся и потянулся на матраце рядом с моей головой, садясь удобнее, пока его член парил надо мной. Его член был всего лишь в дюйме от моего рта, он наклонился вперед и свободной рукой потер его, опрокинув каплю на верхушку моих губ. Без раздумья я слизал его, пробуя маленький кусочек влажности. Я почувствовал воду во рту. Я хотел его у себя во рту, хотел видеть, как он входит и выходит в него.
Он отодвинулся на несколько сантиметров так, чтобы я мог видеть, как он медленно погладил себя передо мной.
—Я вижу твой пульс в области шеи.
—Ну и что? - сглотнув,спросил я.
—Ну и что, - начал он, выставляя свою хренову улыбку, —Я могу видеть, как ты хочешь его.—Он снова наклонился вперед, едва касаясь членом моих губ, а после снова отодвинулся. —Ты хочешь его в свой рот. - Его рука начала быстро двигаться, а я слышал, как он дышал. —Ты хочешь его на своем языке.
Он был прав. Я настолько хотел его, что моя кожа стала влажной и горячей.
—Не настолько, насколько этого хочешь ты, - сказал я напряженным голосом. —Ты не сможешь прожить без секса и дня.
Он остановился, перед тем как откинуться и подтолкнуть себя поближе к моему телу. Я думал, что это был отличный момент, после которого он бы раздвинул мои ноги и со злостью вытрахал бы всю всю дурь из меня, но вместе этого он наклонил голову, посмотрел на меня, а затем встал.
—Что ты делаешь? - спросил я, приподнимая один локоть, чтобы посмотреть, как он надевает боксеры.
—Доказываю, что ты неправ.
Он подошел к двери и исчез.
— Почему ты такой чертовски упрямый?! - крикнул я ему вслед и всё, что я услышал, было его забавное фырканье где-то на полпути по коридору. —И ,если ты помнишь, я сделал тебе минет в душе сегодня утром, так что технически у тебя сегодня уже был секс!
«Он вернется» - подумал я. «Он 100 процентов вернется. Я могу подождать его.»
Я лег на спину, уставившись в потолок. Моя кожа пылала, а между ног я чувствовал тяжесть и лихорадку. Мое тело еще не догнало мой мозг, поэтому я всё еще хотел гоняться за ним, умолять его взять меня именно сейчас: его орган в моей узкой дырочке, двигаясь очень много и быстро.
Звук открывшегося холодильника перебил тишину в спальне, и я вскочил. Он, блять, что – решил перекусить?!
Прежде чем я успел одуматься, я помчался по коридору, причем совершенно голый. Мои ноги проскользили по деревянному полу, и я подлетел ровно в тот момент, когда он закрыл холодильник с охапкой еды.
—Ты, блять, издеваешься надо мной? - спросил я, останавливаясь всего лишь в нескольких дюймах от того места, где он делал себе бутерброд. —Ты решил съесть чертов бутерброд из индейки?
Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, пробегаясь глазами вниз от моего лица по всему голому телу – подонок даже не мог скрыть, как хотел трахнуть меня прямо сейчас – до возвращения его внимания к моему лицу.
—Я полагаю, что пока мой жених не перестанет быть дразнящим подонком или мой член научиться сосать сам себя, я могу немножко перекусить.
—Но... - сбивчиво начал я, ища лучшего варианта, как предложить взять меня снова, без подвержения его сексуально разочарованному гневу. Я хмуро посмотрел на его наполовину веселую усмешку. —Грубиян.
—Ты хочешь секса, ты получаешь его на моих условиях. Сегодняшняя ночь, Томлинсон. На самом деле, - сказал он, показывая свою самодовольную улыбку, —сегодняшняя ночь – последняя ночь, когда я трахал тебя с этой фамилией.
Сейчас я не мог не обратить на это внимание.
—Мы еще не определились точно насчет этого, Стайлс. Я всё еще рассматриваю варианты Луи Стайлинсон и Гарри Томлинсон.
—Скажи мне, когда будешь готов получить его, Лу.
Он ловил мой взгляд в течение нескольких тихих ударов, а затем наклонился достаточно близко, и всё, что я должен была сделать, наклониться вперед на дюйм и поцеловать его. Я начал, но он вдруг стал вне досягаемости.
—Когда ты говоришь, "пожалуйста, Гарри, мне нужно это" я трахаю тебя так, что после этого тебе тяжело сидеть в течение нескольких дней.
Мой рот открылся и закрылся несколько раз, не проронив ни слова. С понимающей ухмылкой Гарри вернулся к приготовлению бутерброда.
Он не стал надевать свою рубашку, поэтому его торс, казалось, простирался целые километры. Его кожа была гладкой, даже загар от бега без рубашки под весенним солнцем. Мышцы на его руках разбухли и напряглись, когда он открывал банку с горчицей, после он открыл серебряный ящик, чтобы достать нож, и открыл упаковку хлеба. Это были такие простые движения, но наблюдение за ним было действительно похоже на грязное и лучшее порно. Я любил его предплечья, любил его волосы, загорелую кожу и гору мышц.
Боже, что за мудак.
Я увидел, как он вытащил свой язык и облизнул губы. Его волосы были в беспорядке и тяжело лежали на его лбе. Когда я мельком глянула на его тело, я увидел одну реакцию, которую он никак не смог скрыть. Его член всё еще сильно прижимался к его боксерам.
Милостивый Иисус.
Я открыл свой рот еще раз и, не глядя на меня, он слегка наклонился в мою сторону, чтобы его ухо было ближе к моему рту. Я глубоко вздохнул и зажмурился.
— Гарри...?
—Ты что-то сказал? - спросил он. —Я не очень хорошо слышу тебя.
Сглотнув, я прошептал:
—Пожалуйста.
—Пожалуйста что?
"Пожалуйста, Гарри, иди нахрен" - хотел произнести я. Но кого я обманываю? Я хотел, чтобы он трахнул меня. Так что я сделал глубокий вздох и признался.
—Пожалуйста, Гарри, мне нужно это.
Крах произошел еще до того, как я полностью понял, что произошло: одним взмахом руки Гарри скинул всё с кухонного столика, и всё, что он взял из холодильника, с грохотом полетело на пол. Стекло разбилось, а нож слетел по плитке и врезался в плинтус. Гарри поместил меня под собой, извиваясь, чтобы закрыть мой рот, засунув язык в мой рот, чтобы дать мне удовлетвориться его глубоким и освобожденным стоном.
Это больше не было игривым, нежным или осторожным. Одной своей рукой он держал меня над кухонным уголком из холодного мрамора, сильно нажимая на мою грудь. Второй рукой он раздвинул мои ноги шире и с нетерпением стянул с себя боксеры. И прежде чем я успел сказать, как сильно я его хочу, как жаль, что я его так подразнил – потому что я действительно сожалел, и что-то при наблюдении за ним дико и приятно испугало меня – он легко вошел в меня так глубоко, а затем также быстро вышел, отлично двигая бедрами и наказывая меня острой болью.
Уменьшая вес своей руки на моей груди, он схватил меня за ноги, встал на шаг ближе, раздвинув плечи, и попал в эту точку так глубоко, что я почувствовал его силу аж до самого позвоночника. Он провел руками вниз по моим бедрам, придерживая меня, пока трахал, запрокинув голову и испытывая свое удовольствие прямо сейчас. Уголок был достаточно крепким, чтобы выдержать силу наших движений, я подтянулся еще повыше, сжимая края уголка, чтобы он смог войти в меня еще больше. Этого не было достаточно; мне нужно было больше и глубже, и влажнее, и грубее. Он сказал, что я не смогу заниматься с ним этим в течение нескольких дней, и он знал лучше, чем кто-либо, что его прикосновения были единственной вещью – единственной – которая могла сохранить меня от расстройства в урагане стресса. Я должен был почувствовать его глубже внутри себя, чем когда-либо, и я был одержим идеей, что я так или иначе смогу сделать это.
—Господи, ты чертовски узкий, - простонал он, открывая глаза, и посмотрел на меня. —Как я могу удержаться от занятия сексом с тобой? Ты никогда не поймешь, насколько мне это нужно.
—Тогда почему? - спросил я. —Почему, скажи мне, мы не можем?
Он наклонился, держа мои ноги и прижав мои бедра плотно к груди.
—Потому что это единственный раз в моей жизни, когда я буду в состоянии остановиться и замедлиться, чтобы просто насладиться присутствием тебя рядом с собой.
Он сглотнул воздух, а затем облизал кожу на моей шее; его язык, его зубы, его прикосновения были как огонь.
—Я не хочу все время думать о том, где бы я смог остаться с тобой наедине в течение 10 или 15 минут или часа. Я не хочу возмущаться всеми, кто будем заставлять держаться нас на расстоянии, пока мы будем праздновать, - сказал он, медленно задыхаясь. —Я одержим тобой, я одержим этим. Я хочу показать тебе, что могу сдерживаться.
—А что если это не то, чего хочу я?
Гарри зарылся лицом в мою шею и замедлился, но я знал его тело достаточно хорошо, чтобы догадаться, что он был просто на грани кончить и достигнуть точки невозврата. Он лег напротив меня, обнаружив это место и ритм, который отвлек меня от моего вопроса и заставил чувство тяжесть между ног.
Я оказался в ловушке под ним, и он начал ориентироваться на свое удовольствие, вставляя в меня и высовывая, трахая меня, пока я не обхватил его плечи или вонзил в него ногти получая свое удовлетворение. Моя спина размякла, а столешница была такой твердой и холодной для моей спины, но его движения заставили меня не волноваться об этом. Я мог быть от этого в синяках, но это не имело значения. Я не хотел ничего больше, кроме того, чтобы валяться под ним, когда он был во мне, а после падал на меня.
Когда наступил мой оргазм, ощущением, захватившим мое тело, был серебристый трепет, размягчивший мою кожу, скользивший по мне, пока я не был уверен, что смогу справиться с ощущением полноты, и в то же время разорения. Я закричал, потянув его к себе с необходимостью чувствовать его полный вес надо мной.
Его движения ускорились и дико увеличились, после чего он изогнулся.
—Черт! - закричал он, его голос эхом отдался от сводчатых потолков, когда он кончил, замирая и вися надо мной. —Черт!
Несмотря на холод столешницы, мы были потные и запыхавшиеся. Гарри приподнялся и продолжил двигаться, понемногу сбавляя темп. Как будто он не хотел останавливаться, даже если он и должен был, но он отодвинулся и посмотрел на покраснения моей кожи.
Он уже кончил, но казалось, будто бы ему не хватило этого. Вместо этого он был похож на хищника, который имел небольшой вкус и хотел насытиться тем, что лежало перед ним. Я любил эту его сторону: Гарри, который, казалось, имел полный контроль и выглядел недовольным и невозмутимым при дневном свете. Его глаза были темными и почти не смотрели. Голодные руки касались нагретого трением места между моих ног, вверх по бедрам, до моих грудей, где он немножко подразнил мои соски. Его руки сжали мою грудь, чтобы уплотнить ее для рта, когда он наклонился и начал сильно сосать мою кожу.
Я провел руками по его волосам, когда он затих, желая, чтобы мы оставались в таком положении всегда: я на спине на кухонном уголке, а он стоя и опираясь на меня.
Он глубоко вздохнул, прижав меня под своим весом. Вдруг мне показалось, что он истощен. Последние несколько месяцев он не только помогал мне с каждой стадией планирования свадьбы, но также делал всё, чем он мог оставить меня в здравом уме и это должно было тяготить его. Я залез пальцами в его волосы и закрыл глаза, наслаждаясь моментом, когда Гарри был обычным смертным, мужчиной, который мог – и он действительно мог – уставать или нуждаться в нежности. Он был идеальным любовником, идеальным боссом, идеальным другом. Как ему это удалось? Я уверен, что иногда он хотел спокойного парня, мужчину, который не ругался с ним по каждому поводу. Крошечная нить сомнения протянулась по моей коже и добралась до мозга, остановившись, и мои губы расплылись в легкой ухмылке.
Гарри был перфекционистом, требовательным, упрямым и властолюбивым мудаком. Любой другой мужчина или женщина продержались бы с ним не более двух секунд, после чего он разорвал бы их на мелкие кусочки и выплюнул.
И, черт возьми, в некоторые дни я действительно хотел видеть перед собой податливого раба, но я никак не смог бы обменять своего Прекрасного Подонка.
Наклонившись, он взял свои боксеры и надел их, окидывая взглядом мою голую, мокрую кожу, перед тем как посмотреть мне в лицо.
—Я закончу с приглашениями и завяжу эти чертовы конфетные ленты, - сказал он, проводя рукой по своему лицу. —Мне стоит убраться на кухне, если ты хочешь чего-нибудь больше в постели, чем то, что произошло здесь.
—Э-э, нет, - запротестовал я, толкая его локтем. На кухне реально был беспорядок. —Я сделаю приглашения сам.
—Ты уберешь кухню, - сказал он серьезным голосом. —И поторапливайтесь, мистер Томлинсон. Горчица красит.