БАЛДУИН 4(ПОДОЛЖЕНИЕ)
Ветер пустыни был безжалостен. Он швырял пригоршни песка в лица солдат и раздувал знамена с иерусалимскими крестами. Ты ехала в крытой повозке позади королевской свиты, в окружении ящиков с бинтами, вином и уксусом. Твое сердце замирало каждый раз, когда ты видела впереди белую фигуру на коне.
Балдуин отказывался от паланкина. Он ехал верхом, прямой и непоколебимый, хотя ты знала, что его ноги привязаны к стременам кожаными ремнями — иначе он бы просто не удержался в седле.
Ночной дозор
Когда лагерь затих и лишь треск костров нарушал ночную прохладу, ты проскользнула в королевский шатер. Стража расступилась без слов — они знали, что только ты имеешь право входить к нему в этот час.
Внутри пахло потом, разогретым металлом и той самой болезнью, которая в условиях похода начала прогрессировать с пугающей скоростью. Балдуин полулежал на походной кровати. Его доспехи были сняты, и он казался пугающе хрупким в свете единственной свечи.
— Ты не должна была ехать, — его голос был едва слышным шепотом. — Здесь не место для женщины. Здесь пахнет смертью.
— Значит, это самое подходящее место для врача, — ты опустилась на колени рядом с ним, открывая сумку.
Твои руки замерли, когда ты увидела его кисть. Лихорадка истощила его. Кожа стала сухой, как пергамент, а пятна болезни потемнели. Ты осторожно начала смазывать его суставы успокаивающим маслом, стараясь не выдать своей дрожи.
Момент слабости
Внезапно Балдуин подался вперед и коснулся твоих волос. Его движения были неловкими, лишенными прежней координации, но в них было столько невысказанной нежности, что у тебя перехватило дыхание.
— Мои бароны спорят о стратегии, — горько произнес он. — Гвидо де Лузиньян уже делит мою корону, а Рено де Шатильон жаждет крови. Никто из них не видит человека под маской. Только символ... или препятствие.
— Я вижу вас, Балдуин, — ты подняла глаза, полные слез. — И я здесь не ради Иерусалима.
Он замер, его пальцы запутались в твоих локонах.
— Если я паду в этом походе... — начал он.
— Не говорите так, — ты прижала пальцы к его губам, забыв о сословных различиях. — Вы не падете. Бог не может быть так жесток.
Король издал короткий, болезненный смешок.
— Бог уже забрал мою плоть, (Твое Имя). Он оставил мне только волю и... тебя. Ты — мой единственный грех, потому что я хочу жить ради тебя больше, чем ради спасения Святой Земли.
Завтрашний бой
Он притянул тебя ближе, и на этот раз ты не сопротивлялась. Ты уткнулась лицом в его грудь, слушая прерывистое, тяжелое биение сердца. В этом шатре, окруженном тысячами воинов и вражескими кострами на горизонте, вы были одни во всей вселенной.
— Пообещай мне одну вещь, — сказал он, его голос обрел стальную твердость. — Когда придет конец, не дай им сорвать маску. Пусть они запомнят меня королем, а не... тем, во что я превратился.
— Обещаю, — прошептала ты, понимая, что это самая тяжелая клятва в твоей жизни.
Балдуин закрыл глаза, на мгновение находя покой в твоих руках. Завтра ему предстояло вести армию, завтра ему предстояло снова стать легендой, недосягаемой и холодной. Но сегодня, в тишине ночи, он был просто мужчиной, который искал утешения у единственной женщины, не побоявшейся его проклятия....
Жду коментарии)))
