ПЕННИВАЙЗ
Лето в Дерри было липким, тягучим и неизбежно пахло сыростью. Для Т/И, только что переехавшей в этот сонный, гниющий городок штата Мэн, это было похоже на погружение в старое, пыльное полотно, которое никто не осмеливался стряхнуть. Она была новенькой в старшей школе Дерри, и ее одиночество ощущалось так же остро, как полуденное солнце на асфальте.
Т/И не искала друзей; она просто хотела проскользнуть незамеченной, как тень, и продержаться до своего восемнадцатилетия. Но Дерри, как оказалось, не был городом, который позволял людям оставаться тенями.
Ее первое столкновение с необычным произошло в баренах – заброшенной, поросшей бурьяном речной пойме, куда, как ей сказали, лучше не соваться. Она пошла туда, чтобы прочесть книгу в тишине. Вместо тишины она нашла шум и пятерых ребят, окруживших невысокого, нервного мальчишку с астмой.
«Животное. Ты же знаешь, что это за дерьмо», – рычал Генри Бауэрс, держа Эдди Каспбрака за воротник, пока его приспешники смеялись.
Т/И не была героиней, но она ненавидела несправедливость. Отложив книгу, она поднялась.
«Эй! Похоже, ты уронил своего щенка», – громко сказала Т/И, обращаясь к Бауэрсу, хотя смотрела на его ботинки. «Он скулит. Может, он хочет, чтобы ты взял его на ручки?»
Тишина повисла в воздухе. Генри повернул голову, его глаза были полны мутной ярости. Он отпустил Эдди, который тут же начал судорожно вдыхать ингалятор.
«А ты кто, чертова новенькая?», – прошипел Генри, направляясь к ней.
Прежде чем он успел подойти, трое других ребят – высокий, заикающийся парень с серьезным взглядом, вихрастый и крикливый в очках, и мальчик в чистой рубашке с еврейской звездой – встали между ними.
«Оставь ее в покое, Генри», – сказал Билл Денбро, немного запнувшись, но с твердостью, не соответствующей его возрасту.
Словесная перепалка быстро переросла в обмен угрозами, и, к счастью, Бауэрс и его шайка, почуяв, что их численное преимущество может испариться, неохотно отступили.
«С-спасибо», – сказал Билл, поправляя свой велосипед. «Мы… мы зовем себя Неудачниками».
Так Т/И познакомилась с Клубом Неудачников: с Биллом – лидером с разбитым сердцем, Ричи Тозиером – балагуром с таким же острым языком, как и его близорукость, Эдди Каспбраком – человеком, который боялся собственной тени, Стэном Урисом – педантичным скептиком, который, казалось, всегда был готов к отступлению, и Бэном Хэнскомом – тихим новичком с энциклопедическими знаниями о Дерри. Позже к ним присоединилась и Бев Марш, единственная девочка, сияющая как драгоценный камень среди грязи.
Они приняли ее в свою группу без вопросов. Т/И была такой же аутсайдеркой, как и они, но с несвойственной для Дерри прямотой.
Однажды, сидя в их подземном убежище в баренах, Билл начал говорить о том, почему Дерри такой, какой он есть. Был жаркий день, и влажность воздуха душила.
«З-знаешь, в Дерри что-то есть», – начал Билл, смотря в потолок. Его голос был приглушенным, а лицо – серьезным. «Что-то, что утащило Г-Джорджи».
Ричи, который всегда шутил, впервые промолчал. Эдди обхватил колени руками, едва дыша.
Потом они рассказали ей. О клоуне, Пеннивайзе, Танцующем Клоуне. О том, что он пробуждается каждые двадцать семь лет, чтобы питаться детьми. О пропавших людях. О видениях. О том, как страх придает ему сил.
Ричи рассказал, как его чуть не сожрал оборотень, Эдди – как его преследовал прокаженный, а Бев – о крови, льющейся из раковины, которую никто, кроме них, не видел.
Т/И слушала, как они говорят о своих самых сокровенных, самых ужасных страхах, и о том, как Оно использовало их против них.
«Я не могу… Я не могу больше жить в страхе», – прошептал Эдди.
Билл кивнул. «Мы должны его о-остановить».
Когда они закончили, Т/И не почувствовала паники или ужаса. В ее жизни было много вещей, которые пугали ее, но они были реальны: одиночество, предательство, равнодушие. Монстр из фильмов, питающийся страхом, казался ей… знакомым. Это был просто еще один хищник.
«И вы действительно думаете, что он боится нас?» – спросила Т/И, не насмехаясь, а просто пытаясь понять механику.
«Он б-боится, когда мы вместе», – ответил Билл. «Он боится, когда мы не боимся».
Т/И кивнула. «Хорошо. Я не боюсь клоунов».
Это была чистая правда. У нее никогда не было иррационального страха перед гримом, париками или красными носами. Она всегда считала, что самые страшные клоуны – это те, кто не носят грима.
Неудачники обменялись недоверчивыми взглядами.
«Да ладно, Т/И», – фыркнул Ричи, на этот раз без обычной колкости. «У каждого есть что-то. У меня – оборотни, у Эдди – микробы, у Билла – потеря Джорджи. Ты же не робот».
«Возможно, я просто лучше вас всех притворяюсь», – пожала плечами Т/И, хотя ее сердце начало биться немного быстрее. Она знала, что бросает вызов не только Клоуну, но и законам Дерри.
Пеннивайз не терпел равнодушия.
Новость о новой девочке, которую не тронул ни один из показанных Неудачникам ужасов, достигла его логова в глубине канализационных труб Дерри. Это был сбой. Когда он попытался проникнуть в ее разум через коллективный страх подростков, он наткнулся на нечто вроде несмазанного камня: твердое, холодное и без видимых трещин.
Этим же вечером Т/И была одна дома. Родители, занятые распаковкой вещей и спорами о новых обоях, оставили ее в гостиной, где она сидела, читая под тусклым светом торшера.
За окном не было ни ветра, ни звуков. Воздух в комнате стал внезапно ледяным, как будто кто-то открыл дверь в морг. Волосы Т/И на затылке встали дыбом. Она не испугалась, но ее тело отреагировало инстинктивно: глаза сузились, а хватка на корешке книги усилилась.
Свет в торшере начал мигать, мерцать, а потом взорвался тихим шипящим звуком. Комната погрузилась во тьму, и остался только свет фонаря с улицы, бросающий длинные, искривленные тени.
Т/И медленно закрыла книгу, не отрывая взгляда от единственной точки, где не было света.
Из темноты, которую создала тень от большого кресла, он вышел.
Это было не видение. Это был физический ужас.
Пеннивайз, Танцующий Клоун, выглядел так же, как на старых карнавальных плакатах, но его вид был разрушен временем и голодом. Его оранжевый костюм был мятым и грязным, а на белом лице были трещины, как на фарфоре. Глаза – два желтых, злых пятна – светились той же древней, хищной злобой, которую Т/И видела в глазах Бауэрса, но в тысячу раз сильнее.
Он был высоким, неестественно тонким, и от него пахло серой и сладковатой кровью.
«Привет, Т/И», – прохрипел Пеннивайз, его голос был низким, как скрип канализации, с противным, едким смешком в конце.
Он медленно двинулся к ней, его руки, одетые в белые перчатки, покачивались в причудливом, медленном танце.
«Почему ты не кричишь?» – спросил он, наклоняя голову, и его клоунский рот растянулся в жуткую, нечеловеческую улыбку. Зубы, которые он показал, были неровными и слишком острыми.
Т/И молчала. Внутри ее груди билось маленькое, дикое сердце, но оно не кричало. Она смотрела на него, ища в нем что-то, за что можно было бы ухватиться. Не его грим, не его зубы, а то, что он прятал.
«Я знаю твои секреты, Т/И», – продолжил Клоун, останавливаясь в паре шагов от нее. Он присел, как паук. «Я знаю, как ты одинока. Как ты чувствуешь, что никому не нужна в этом городе, и как ты пыталась исчезнуть в прошлый раз. Я знаю, как твоя мать игнорировала тебя, когда тебе было больно. Это настоящий страх».
Пеннивайз был умным. Он быстро перешел от дешевых трюков с оборотнями к реальной человеческой боли. Его лицо начало меняться. Белый грим на щеках потек, обнажая живую, красную плоть, и его глаза стали темными и печальными, повторяя выражение человека, которому Т/И когда-то доверяла, а потом он ее предал.
Он принял форму ее самого горького воспоминания: фигуры, которая отвернулась от нее, когда она нуждалась в ней больше всего.
«Разве это не страшно, Т/И? Быть ненужной?» – фигура, которая теперь стояла перед ней, говорила голосом, который должен был быть утешающим, но был пропитан ядом.
Т/И почувствовала укол, похожий на удар, но он был знакомым. Эта боль всегда была с ней. Она научилась с ней жить. А Пеннивайз был всего лишь отражением этой боли. Он был ее собственной тенью, увеличенной до размеров монстра.
Она сделала вдох и, к своему удивлению, ее голос прозвучал спокойно и ровно, без дрожи.
«Ты не мой страх», – сказала Т/И.
Пеннивайз замер. Иллюзия на мгновение затрещала.
«Что?»
«Ты не мой страх», – повторила она, делая небольшой шаг вперед. «Мой страх – это когда мне причиняют боль люди. Когда они притворяются заботливыми, а потом бросают. Этого я боялась раньше. А ты? Ты просто клоун в грязном костюме, который пришел, чтобы напомнить мне о моей боли. Ты не создал ее. Ты просто пытаешься ею воспользоваться».
Она посмотрела прямо в его желтые глаза, в сам источник зла.
«Я пережила то, что ты пытаешься мне показать. Я здесь. Я не исчезла. А ты… ты просто слякоть в канализации. Ты скучный».
Слово «скучный» было, кажется, самым разрушительным заклинанием, которое она могла произнести.
Лицо Пеннивайза исказилось. Это была уже не злая улыбка, а гримаса чистого, животного недоумения. Его красная плоть под гримом начала пузыриться, а затем резко сжиматься. Иллюзия сломалась. Фигура, которая была ее болью, мгновенно превратилась обратно в зубастого, безумного клоуна.
Его глаза расширились, и впервые в них был не хищный огонь, а настоящий шок.
«Ты… ты не…» – прошептал он, его голос стал тонким и высоким, как будто у него закончился воздух.
«Я не боюсь тебя», – твердо сказала Т/И, ее губы искривились в слабой, но искренней усмешке. «Ты просто большой, плохой монстр, который боится, когда люди смотрят на него, а не убегают. Уходи».
Она сделала еще один шаг. В этот момент она не была ни бесстрашной, ни глупой. Она просто была сыта по горло.
Клоун не выдержал. Его тело начало дергаться, как будто его тащили невидимые крюки. С громким, резким звуком, похожим на разрыв мокрой ткани, Пеннивайз рухнул на пол, превратившись в груду мятой, оранжевой ткани и перьев.
Через секунду и это исчезло.
Свет в гостиной снова вспыхнул, но теперь он горел ровно. В комнате снова стало тепло. На полу, где только что был Пеннивайз, не осталось ничего, кроме маленькой лужицы неприятно пахнущей, липкой жидкости, которая быстро испарилась.
Т/И осталась стоять посреди комнаты, ее колени немного дрожали, но плечи были прямыми. Она подняла книгу и положила ее на стол.
Она не боялась. Не в этот раз.
На следующее утро, когда Т/И пришла к Неудачникам в барены, они тут же ее окружили.
«Мы видели это, Т/И!» – воскликнул Ричи, его лицо было бледнее, чем обычно.
«Что вы видели?»
«Я увидел ее, как ты ее выгнала, на м-мгновение», – пробормотал Билл, его заикание было сильнее, чем обычно, потому что он был взволнован. «С-свет погас, и я почувствовал… холод».
«Я почувствовал, как он отступает», – сказал Эдди, крепко сжимая свой ингалятор. «Как будто он внезапно потерял вес. Что ты сделала?»
Т/И села на поваленное бревно, чувствуя усталость, которую не могла объяснить.
«Я сказала ему, что он скучный», – сказала она, и в ее голосе прозвучала нотка гордости. «Я сказала ему, что он не мой страх. Что я не буду его кормить».
Неудачники молча смотрели на нее.
Бев подошла к ней и положила руку ей на плечо, и впервые в этом городе Т/И почувствовала себя увиденной.
«Ты храбрая, Т/И», – просто сказала Бев.
Т/И пожала плечами. «Нет. Я просто устала от того, что меня пугают. Теперь нам нужно сделать так, чтобы он не вернулся через двадцать семь лет».
Билл улыбнулся, его глаза сияли надеждой.
«Вот п-почему ты здесь», – сказал он. «Чтобы п-помочь нам его одолеть. Мы все равно п-победим. Но с тобой это будет быстрее».
Т/И впервые с момента приезда в Дерри почувствовала, что она не одинока. Монстр был реален, страх был реален, но и их дружба тоже была реальна. И, возможно, именно это было самым страшным для Пеннивайза.
Простите что так долго не выходили главы
Я сильно устал на работе и природу только ночью что даже сил нету на покушать🥺