Часть 1
— Авада Кедавра!
— Экспеллиармус!
Заклятия сцепились мертвой хваткой, и ни одно из них не повредило ни Волдеморту, ни Гарри, напоминая о Приори Инкантантем на кладбище Риддлов. Это было невероятно! Как Смертельное проклятие перестало действовать? Почему волшебная палочка Поттера не обезоружила противника? Ни Волдеморт, ни Гарри не хотели признавать, что они проиграли, и упрямо вливали силу в свои заклятия, заставляя свои волшебные палочки совершать невозможное. У древних артефактов, известных как Дары Смерти, которыми обладали эти два упрямца несоизмеримо малое время по сравнению с тысячелетней историей, не зная толком их возможностей, было свое мнение, и они вступили во взаимодействие, дабы прекратить вражду между этими двумя повелителями Даров и исполнить свое прямое предназначение. Старшая Бузинная палочка в руках Волдеморта мгновенно раскалилась, и Лорд уронил ее со стоном, потому что она вызвала у него жуткий ожог, такой, что кожа на руке стала слезать, оставляя после себя обуглившуюся, слезающую с пальцев плоть, оставляющую на виду кости. Гарри же в прямом смысле своей задницей почувствовал, как обжигают воскрешающий камень и мантия-невидимка, и в шоке от самого себя вывернул карманы, чтобы только избавиться от них. Артефакты Смерти, упавшие на пол, ярко засветились и вызвали шквал фейерверков, заключая обоих дуэлянтов в огненный треугольник. Это активировался Ритуал, известный в самых темных разделах Некромантии, как Воскрешение. Но где найти некроманта, который бы растолковал воинам Света и Тьмы, что происходит на самом деле? Сквозь магическое пламя немного было видно, что Гарри и Волдеморт отвлеклись от поединка и растерянно поглядывали на окружавшие их стены огня, не дающие им выйти за их пределы. Борцы за Хогвартс не торопились идти на выручку Гарри и Волдеморту — это была их борьба, их поединок, их свершение Пророчества. Через минуту раздался громкий хлопок, и пылающий треугольник свернул свои багровые углы, оставляя на полу хлопья пепла. Гарри и Волдеморт исчезли.
Школьники, слышавшие только отдельную отповедь от Гарри и слова Волдеморта, полные злобы и ненависти, ахнули. Взрослые забеспокоились, потому что такой исход борьбы им был не нужен. Волшебному миру нужен был Герой! И поверженный Темный Маг! Живые! Чтобы первому поклоняться, а второго засадить в тюрьму и обливать презрением, доказав превосходящую силу добра. Мгновенно возникли вопросы: «Сгорели ли они заживо? А, может, живы? И куда они пропали живые или мертвые?» Противостояние между Орденом Феникса и Пожирателями, как борьба Света со Злом, потеряло свою актуальность, и, поскольку два извечных врага — Гарри Поттер и Волдеморт — скрылись из их глаз, то Пожиратели смерти, до последней минуты верившие в свою победу, упрямо уставились на защитников Хогвартса. Настала напряженная минута. Кто ошибется и примет неверное решение? Мир застыл за секунду до...
* * *
Северус последний раз вздохнул, и через мгновение полнейшей тьмы и потери всех ощущений, когда его «я», казалось, будет утеряно навсегда, был утянут в туннель с яркими вспышками и желанным светом в конце. Вот тихая гавань, в которой Северус собрался хорошенько отдохнуть после служения Темному Лорду и Светлому магу. Снейп предвкушал заботливое участие Света и невмешательство Тьмы в своей обители среди звезд. Поэтому свет в конце тоннеля оказался полной неожиданностью для него тем, что он оказался на вокзале Чаринг-Кросс, совершенно безлюдном и наполненным покоем и светом.
Северус сел на скамейку. Он слышал далекие гудки поездов, но ему никуда не хотелось ехать. Где-то слышались чьи-то голоса, и Северус обрадовался тому, что кто-нибудь объяснит ему происходящее. Из яркого света соткалась чья-то фигура, и Снейпу пришлось поднапрячь свое зрение, чтобы разглядеть подходившего к нему человека.
— Здравствуй, мой мальчик, — услышал он голос Альбуса Дамблдора прежде, чем увидеть его сухощавую фигуру в сотканной светом мантии. — Вот и ты!
— Альбус? Давно ты здесь? — спросил Снейп, ничему не удивляясь и принимая за должное появление Величайшего светлого волшебника на вокзале.
Дамблдор усмехнулся в бороду, не отвечая на вопрос.
— Я жду, когда все мои ошибки встретятся снова.
— Ошибки? — переспросил Северус.
— Замечательные ошибки, — глаза Альбуса замерцали неземным светом, привычным для этого мира.
— Ты говоришь так, будто хвастаешься этим, — проворчал Северус.
— Почему бы и нет? — повернул голову Альбус, усевшись рядом. — Вы трое замечательно сыграли свою роль.
— Трое? — спросил Снейп. — Кто другие два?
— Мои дети, мои Свет и Тьма, мои последователи, мои слуги, мои Повелители судеб, — уходя от прямого ответа, произнес Дамблдор.
Северус вздохнул, понимая, что прямого ответа на прямой вопрос не добьется. Впрочем, от Альбуса никогда не услышишь прямого ответа. Так к чему спрашивать? Только многолетняя привычка Снейпа собирать и анализировать информацию помогала ему отсеивать шелуху от сладкоречивых слов Альбуса и подчиняться его негласным просьбам-приказам.
— Вы жили, как умели и могли под гнетом обстоятельств, которые вам давала Жизнь, — продолжал Альбус. — Может, теперь вы выберете то, что предлагает вам Смерть?
— У меня, — увидев нехороший огонек в глазах Альбуса, Северус исправился: — у нас... У нас есть выбор?
— Вы втроем уже выбрали свой путь, — мягко ответил старик. — Вопрос в другом. Дадите ли вы шанс друг другу? Они тебе уже дали шанс на вторую жизнь. Но те двое упертые, как бараны, и ни за что не признаются, что нуждаются в поддержке не меньше, чем ты, — признался Альбус со вздохом.
— Шанс на вторую жизнь? — прищурился Северус. Он посмотрел на Смерть, игравшую роль Альбуса, с нескрываемым интересом. — То есть, я умер и воскрес, а они мне помогли?
— Не совсем, — ответил старик, — не совсем. Но я вам троим даю равные шансы.
Северус чувствовал какой-то подвох, но не подал и виду, что подозревает Альбуса в нечестной игре.
— Может, познакомишь нас? — с прохладцей спросил он. — Мне как-то не с руки общаться черт знает с кем.
— А вот и они! — воскликнул Альбус. — Подходите, мои дорогие.
Северус посмотрел на затененную сторону вокзала и без труда узнал свою Немезиду в виде Волдеморта и свою Совесть в качестве Гарри Поттера. Они бурно обсуждали какое-то событие и не собирались подходить ближе, чем на сто шагов.
— Том! Гарри! — Смерть-Альбус сказал безо всякого тепла в голосе и мерцающего света в глазах. Волдеморт, держа спину прямо, попытался с достоинством встретить свой самый большой страх в жизни и медленно стал подходить к скамейке, где расположились Северус со Смертью. Узнав Альбуса, Лорд расслабился. Старик не внушал ему такого трепета, какой приписывал Волдеморту волшебный мир, когда их борьба приняла открытый характер. Юный Поттер, не боясь никого и ничего, смутился при виде прямого взгляда Северуса.
— Поттер, ты все-таки умудрился умереть, — закатил глаза Снейп.
— Нет, что вы! — смутился Гарри. — Я не умирал, это все дурацкий ритуал. Я жив-живехонек.
— Садись, поговорим, — похлопал Северус по скамейке рядом с собой. В это время Альбус разговаривал с Томом, который поддерживал обугленную руку перед собой.
— Вы... — Гарри сглотнул, — вы и вправду любили мою маму?
— Какое это имеет значение, если мы здесь и сейчас? Ее здесь нет.
— Но мы вместе, — зашептал он. — И мы можем все переиграть. Я уже поговорил с Томом. Он больше в этом разбирается.
— Он для тебя уже Том? — спросил Северус.
— Да мы же практически поубивали друг друга! — воскликнул Гарри. — И я ненавижу его! Правда, Том?
— Взаимно, — не оборачиваясь ответил Волдеморт, внимательно слушавший, что говорил ему Альбус. Как Северус ни напрягал слух, он не расслышал ни слова, что говорил Лорду старик.
— Но все же вы нашли точку соприкосновения, — продолжал гнуть свою линию Снейп.
— Конечно! — Гарри вскочил. — Мы же думали о вас, сэр! Вдвоем! И мы вас возродили благодаря древнейшему ритуалу. Настолько древнему, что его только в сказках найдешь. Только я хотел, чтобы ты просто жил, а Том — чтобы убить вас своими собственными руками. Кроме того, — мальчишка покраснел, — я сам вас ненавидел. И я думал, что вы тоже... — парень прошептал: — тоже меня ненавидите.
— Ну, что же, — скривился Альбус, потому что слышал все до единого слова, — ненависть — довольно яркое чувство. И оно двигало нас в необходимом направлении, чтобы мы исполнили пророчество Жизни.
— Почему же вы все время говорили о любви, которая спасет весь наш мир? — спросил Поттер. На его лице блуждала задумчивая улыбка. — Вы лгали, директор?
— Нет, — ответила Смерть, — вы знаете, что такое противоположности? Учитесь различать, когда они подобны и когда действительно противоположны. Вот любовь и шла под руку с ненавистью, скрывая свои истинные мотивы.
— Я предпочитаю практику теории, — нахрапом перебил Гарри, не желая слушать длинные разглагольствования старика, и переменил тему разговора. — Скажите, что вы предлагаете, сэр? Что с нами будет?
Все трое напряглись, ожидая ответа.
— Сейчас вы проснетесь, — ответила Смерть-Альбус, — будет обычное непримечательное зимнее утро для вашего отца и праздник для вашей матери...
Северус с глухой тоской вспоминал свое детство. Ему не хотелось туда возвращаться. Слишком много боли и горечи принесло ему равнодушие отца, который не верил в собственное отцовство и бил его под горячую руку, и слишком мимолетны были знаки внимания от матери, которая была вечно хмурой и недовольной поведением сына и мужа. Он думал о семьях Волдеморта и Поттера и не представлял, у кого ему было бы лучше. Ничего не решив, он вслушивался в сладкую речь, но смысл от него ускользал... Его веки тяжелели, и он расслабился, не задумываясь о том, что деревянная скамейка не располагала ко сну. Он услышал что-то о троих непохожих братьях, о противостоянии в школе, о маггле, вставшем во главе волшебного рода... И крепко уснул. Волдеморт был рад, что у него вообще будет семья, и исчез из поля зрения Северуса, а Гарри еще долго внимал байкам безумного старца...
Смерть распустила нити гобелена, сотканного из желаний волшебного мира, дошедшего до кровопролитной войны и потерявшего сотни, если не тысячи волшебников, и принялась заново плести причудливый узор желаний трех братьев, сильных и любящих Жизнь и не покоренных самой Смертью. Братьев, которые, возможно, изменили историю Магической Британии.
* * *
Миссис Эйлин Снейп, в девичестве Принц, признавала правоту своего отца, Сигнуса Принца, утверждавшего, что негоже кровь разбавлять пустотой и глупостью. Но ей удалось настоять на своем и выйти замуж за маггла, который был ничем не примечателен, кроме высокого роста, крутого лба и выдающегося носа, что говорило о его недюжинном уме, хорошем обонянии и других качествах, не столь заметных. Сигнус чуть не проклял свою дочь, которая ослушалась его, и согласился отпустить ее из рода, с правом возвращения в волшебный мир в любой момент, но при условии развода и поиском более подходящей кандидатуры для замужества. Эйлин было тяжело принять решение отца, и она утешала себя тем, что девять поколений чистоты рода Принц неплохо разбавить свежей кровью. Она, как любая девушка, жаждала красоты и внимания мужчин, но понимала, что может взять только умом и напористостью. И потом всем известно, что бракосочетание между близкими родственниками чревато неприятными последствиями для их детей, что и сказалось на ее странной внешности. Что может унаследовать именно ее ребенок, Эйлин сможет узнать только через одиннадцать лет, когда способности сына будут явственно выражены, но это лучше, чем видеть неполноценного вырожденца.
* * *
Годовалый Северус уснул после часа хныканья и укачивания на руках. Он не хотел брать соску и тянулся к груди матери. Но Эйлин уже какое-то время отучала его, потому что он уже был большой, и только Тобиас ворчал, что пожалела бы если не малого, так хоть его отца, чтобы дать ему поспать. Колдунья не обратила внимания на мужнино ворчание, засыпая на ходу, как и он. Снейп за последнюю неделю очень устал, мусоля тему: «Как ты могла от меня скрыть, что ты — волшебница!? Это и мой сын будет таким чудесным, как ты?» Хорошо, что хоть не чудовищем, как послышалось Эйлин в словах супруга.
Она присела на стул, все еще держа уснувшего сына на руках. Перед ней стояла чашка с ромашковым чаем, чтобы успокоиться перед сном. Она была готова отправиться в постель, и только брюзжание Тобиаса удерживало ее от того, чтобы лечь немедленно.
За окном свистела метель, часы мерно тикали, а Эйлин снился сон. Снился ей Альбус Дамблдор, учитель Трансфигурации в школе, в которой она не так давно училась. Он был в сияющей фиолетовой мантии и грозился не дарить носки на Новый Год, если она не прогуляется перед сном и не заберет в муниципалитете бумаги об опекунстве. Эйлин показывала свидетельство о рождении Северуса и убеждала его, что никаких других бумаг не нужно.
Вдруг часы начали бить одиннадцать вечера, Эйлин вздрогнула, и кроха Северус соскользнул с материнских колен на потертый ковер и замер на какую-то минуту. Эйлин в ужасе от того, что ее сынок мог потерять сознание или, что еще хуже, умереть, схватила его на руки:
— Энервейт! Северус! Энервейт!
Ее волшебной материнской заботы и любви хватило, чтобы Северус открыл темные глазки, сморщился и заревел во всю мощь своих легких. Ему вторили два воющих голоса на улице.
— Эйлин, да успокой же ты мелкого! — заорал Тоби из спальни. — И выйди на улицу, посмотри и прогони этих воющих собак! Они меня уже достали! Чтоб они уже сдохли на морозе!
— Никто не воет, — глухо ответила Эйлин. — Тебе послышалось.
Но спустя минуту поняла, что вой собак продолжается. Зная, что на улице мороз, она решила их подозвать и обогреть, совершенно ни к чему обмороженные собачьи трупы перед окнами дома. Миссис Снейп распахнула дверь и вдруг вместо обычного призыва собак завизжала:
— Тоби! Тоби! Иди сюда немедленно! Здесь дети!
Тоби, в чем был, в трусах и майке, выскочил на мороз. Работая на одних инстинктах, он схватил два свертка с замерзшими детьми, которые лежали на пороге. Эйлин держала захлебывающегося плачем Северуса на руках, пытаясь его успокоить, и смотрела, как Тоби развел лихорадочную деятельность — подбросил поленья в камин, подкрутил колесико обогревателя, чтобы дом быстрее прогрелся, схватил чистые пеленки и притащил в гостиную свое одеяло, которое было теплое, как шуба медведя. Он не решился выпутать детей из пеленок, в которые они были укутаны, и прикрыл их пледом и одеялом. Малыши похныкали и успокоились, угревшись в тепле и засыпая самым крепким детским сном.
— Странно, откуда дети в такое позднее время? — невпопад спросила Эйлин, когда Снейпы устроили ночной семейный совет на кухне.
— Неважно, детям нужно иметь семью, — отмахнулся Тоби, закуривая сигарету. От волнения он забыл, что здесь дети, но не мог противиться своей давней привычке.
— Хм, почему ты поменял свое мнение насчет детей? — заметила Эйлин. — Ты же их особо не жалуешь.
— Не представляю, какому извергу нужно было оставлять детей на морозе, — произнес Тоби, делая особо глубокую затяжку. — Иди, поспи, дорогая, завтра будет долгий день.
— А ты? — смягчившись, спросила Эйлин. Она и вправду устала, а Тоби поспал пару часиков днем и к ночи уже подремал немного. Была суббота, и он собирался отдохнуть от поисков работы еще один день.
— Я присмотрю за детьми, — коротко ответил Тоби. — Иди и отдыхай.
Эйлин с несказанным изумлением и благодарностью поцеловала мужа в щеку и отдала заснувшего Северуса ему в руки.
Тобиас положил своего сына рядом с подкидышами и его тоже прикрыл одеялом. Теперь три малыша лежали рядом и смотрелись весьма органично.
— Мальчишки, — проговорил сам себе Снейп-старший. Он фыркнул от раздувшегося самомнения, что спас неизвестных детей себе и жене на радость, и был уверен в своей интуиции.
Утро было не ранним, когда Тоби был разбужен криками детей. Он проморгался, заерзав в кресле, и потянулся, чтобы кровь в мышцах потекла быстрее. Крики же слышались из ванной, потому что Эйлин как раз занялась их купанием. Тоби зашел в ванную поглядеть на них. Ребятишки, втроем сидя в корыте, заинтересованно плескались теплой водичкой, которая лишь слегка доходила до их попок. Мальчишки увидели мужчину и заревели. Зеленоглазый — потому что мыло попало в рот, синеглазый — потому что не видел Тоби раньше, а Северус — за компанию.
— Сговорились, я так и знал, — довольно пробурчал Тобиас. Он забрал свою чистую одежду и вышел из ванной.
— Тобиас Снейп, иди-ка сюда! — внезапно послышался из гостиной угрожающий голос Эйлин. Пятой точкой Тобиас учуял неприятности.
— У меня три минуты, пока эти трое не утонули в ванной. Объясни мне вот это! — и Эйлин швырнула в Тобиаса две бумажки. Мужчина опознал их как свидетельства о рождении. Он стал читать документы, да так и замер с разинутым ртом.
Первое гласило: «Том Марволо Снейп. Мать — Меропа Гонт. Отец — Тобиас Снейп. Дата рождения 31.12.1959»
Второе — «Гарри Джеймс Снейп. Мать — неизвестна. Отец — Тобиас Снейп. Дата рождения 31.07.1960» Магия явно подшутила, создавая настоящие маггловские документы для своих подопечных.
Тоби еще заметил, что Северус стал средним братом, не успев удивиться мысли, что он собирается усыновлять этих двоих мерзляков, как пропустил удар скалкой по голове. Снейп кулем рухнул на пол, рассекая лоб об угол стола.
— Кобель! — гневно прошептала Эйлин, не разбираясь, кто чей отец, мать и сын. — Теперь ты не отвертишься, и будешь сидеть с детьми, как примерный родитель!
* * *
Через полчаса женщина завязала бинт на голове очнувшегося Тоби, который мрачно взирал на проявляющееся волшебство. Эйлин кормила кашей трех ребятишек, из которых синеглазый Том был самым примерным едоком, зеленоглазый Гарри был по уши испачкан, а Северус — сын своих родителей, и, соответственно, темноглазый, — взирал на соперников за внимание мамы и был готов хныкать.
— Солнышко, не надо плакать, — предупредила его Эйлин. — Смотри-ка, папа нам сейчас покажет лошадку.
— И-иго-го! Эй, ребятишки, прокачу! Кто первый? — покоряясь судьбе, встал на четвереньки Тоби, чем заслужил одобрительный кивок Эйлин, которая закончила кормить всех троих и собралась помыть им личики.
— Папа! Дай! — вскинулся малыш Том и протянул руки. Тоби удивился, что маленький старший уже говорит и принял его за папу, но никак не прокомментировал это, и схватив ребенка, покатал его на своей спине на славу. Малыш хохотал. На его личике было написано неописуемое блаженство, а Северус только наблюдал, сменив гнев на милость, и стучал ложкой по столу. Гарри закапризничал, и Эйлин, не долго раздумывая, взяла его на руки.
После еды Эйлин оставила детей на мужа. Она дельно рассудила, что Тобиас не будет прикладываться к бутылке, пока малыши играют с ним, и по-быстрому поставила вариться Перечное зелье, готовящееся на заказ. Это было в первый раз, когда женщина открыто, не прячась, творила Магию Зельеварения, но выбирать не приходилось. Теперь нужно было в три раза больше тратиться на этих малышей. Раз бумаги были в порядке, и стояли необходимые печати, никакая полиция не будет забирать детей, чтобы найти настоящих родителей. Наличие отцовства доказано? Так что вы хотите, дорогуша? — так и услышала Эйлин вопросы судьи и принялась заниматься любимым волшебным делом, приносящим ей в юности неплохой доход. А деньги Тобиаса в виде выплаты пособия по безработице (рабочих на его заводе сократили втрое) годились для Снейпов в качестве морального удовлетворения, чтобы держаться на плаву и не погрузиться в пучину нищеты и отчаяния.
* * *
Тобиас смотрел на играющих малышей, где Том лидировал в разбрасывании игрушек, Гарри — пытался ползать, а Северус — хотел на ручки к папе, и размышлял. Где достать деньги, когда автомобили и мотоциклы заполонили город, и невозможно стало перейти спокойно дорогу? У Снейпа были золотые руки, все в округе знали это, но Тобиас не мог применить эти умения на практике, потому как был любителем крепко выпить, а хозяева мастерских предпочитали трезвых работников.
«Глупец, дурак, зачем я пил? — казнил он себя. — Что же делать?»
Гарри зевнул, показывая, что он послушен режиму, и готов лечь спать. Северус беспокойно вертелся на крепких мужских руках, ревнуя своих названых братьев к папе, а Том оголтело носился по детской комнате, придумав какую-то свою игру. Ну, и как уложить всех троих спать одновременно?
— Эйлин! Что делать с детьми? — задал он вопрос, когда жена отвлеклась от своих котлов. — Им спать пора.
— Легкие сонные чары надо наложить, — безо всякого удивления ответила миссис Снейп. — Затем они заснут уже сами.
— Так наколдуй, — раздраженно сказал Тобиас, полагаясь на разумность жены. — Фея ты или нет?
Эйлин скрыла торжествующую улыбку и взмахнула волшебной палочкой. Мальчики тут же начали тереть глазки и, зевая, уселись на пол. Тобиас подхватил собственного сына и Гарри, уложил их на диван. Том же лег самостоятельно.
— Они хлопот тебе не доставили? — спросила Эйлин, совершенно не злясь на мужа и колдуя щит, чтобы дети не упали во сне. Она даже была рада, когда увидела мужа бодрым и не орущим ни на нее, ни на малышей.
— Нет, — прошептал Тобиас, не желая раннего пробуждения маленьких Снейпов. — Я пойду прилягу и подумаю, как жить дальше.
— Подумаешь? Похвально! — рассмеялась миссис Снейп и мстительно отправила в спину мужа чары Концентрации внимания. Это ему не даст уснуть, и наверное, и вправду даст ему возможность поразмыслить над своим скверным поведением.