XXXIV
Сейчас решится всё. И всё из-за чертового теста. Что будет дальше? Как поведёт себя Саймон, если я беременна? Он бросит меня? Или останется со мной, не смотря ни на что? Не хочу даже предпологать, что я беременна. Не хочу, не сейчас.
Эти минуты были самые трудные для меня. Сейчас всё решится. Сейчас всё может измениться. Но прежде чем узнав результат, я хочу поговорить с Саймоном. Выйдя с уборной я увидела его на диване, его руки были запущены в волосы и он о чем-то думал.
- Саймон, я хочу с тобой поговорить. - положив руку на плечо, я присела рядом.
- Давай. - его голос дрогнул, и он не поднимал свой взгляд на меня.
- Как ты поступишь, если я буду беременна? - аккуратно спросила я, боясь его реакции.
- Я не знаю. Ульян, я ничего не знаю. Почему как только у нас с тобой всё хорошо, всё равно найдётся одна преграда, через которую мне сложно пройти? - чуть повысив тон начал он.
- Саймон, это мы должны пройти вместе. В этом ведь и заключаются отношение, чтобы пройти все преграды вместе. Я не верю, что ты не сможешь остаться после этого со мной. - сказала я то, что больше всего меня волновало.
- Я не за что тебя не брошу. Пусть это будет ребёнок Антона, но я не отдам тебя ему. Когда-то я сглупил и очень долго мучался, больше я не хочу этого повторять. Я бесплоден, а у тебя хоть будет ребенок, я буду его воспитывать как своего. - дрожащим голосом говорил он, а у меня от его слов появлялись слёзы.
- Ты ведь можешь вылечиться.
- Могу, но мне говорят, что я просто потрачу время в пустую. Малый процент того, что мне поможет лечение. - сказал он и я не выдержала и заплакала. Почему это всё происходит с нами?
— Я боюсь. Боюсь узнать результат. Может это просто отравление? - с надеждой спросила я, на что Саймон пожал плечами.
— Давай вместе? - спросил он, а я кивнула. Взяв тест в руки, мы были шокированы, он отрицательный. Но самое главное я узнала, что Саймон меня не бросил бы.
— Фух, пойду лекарства пить от отравления. - с облегчением сказала я и взяла пакет с лекарствами.
Саймон
Когда я узнал, что Ульяна не беременна, немного расстроился. Надеялся, что хоть так, но у нас будет ребенок.
Вечером мы легли спать, Ульяна попросила с ней остаться, потому что ей целый день плохо. Я бы и без её просьбы остался, потому что переживаю. Когда я увидел, что Уля уснула, то как всегда начал о многом думать.
Своими пальцами я нежно водил по её бледной, почти прозрачной коже. На руках проступали голубоватые и сереневые вены. Она кажется такой хрупкой, словно фарфоровая кукла. Кажется, одним неосторожным движением её можно сломать. Я обхожусь с ней, как с самым драгоценным камнем во всей Вселенной. Я люблю каждый её сантиметр. Мои поцелуи словно золотые мотыльки садятся на её тело и от каждого она вздрагивала, как будто они обжигают. Я люблю целовать её ресницы, лоб, ключицы, кончики пальцев, её всю. Не слишком пошло. Слишком нежно. Она же в свою очередь, любит обнимать меня своими тонкими, слегка неуклюжими, ручёнками. Кажется, она делает это с такой силой, что сама не понимает. И я не понимаю как в таком слабом, уже давно покинутом силами, больном теле столько жизни. В эти моменты я чувствую себя воздухом, чем-то большим, чем просто физическим телом, с недурным характером и смазливым личиком.
Для меня всегда останется загадкой: откуда она берёт силы, чтобы не упасть в обморок от собственных мыслей и воспоминаний, не потеряться в серости этих зимних вечеров и даже иногда улыбаться? Счастливая улыбка так к лицу ей.
Она давно уже не улыбалась. Только ласковый, грустный взгляд кидала на меня украдкой. Он стал обычным её состоянием.
Но я всё равно знаю, она любит меня. Любит меня любым. Иначе не прощала бы мне столько раз. Я сделаю тебя счастливой, чего бы мне это не стоило!
С этими мыслями я погрузился в сон.