Белый пепел

Гарри спустился в зал одним из первых, быстро кивнув хозяевам особняка. Лейв только подмигнула на это. Ей предстояло приветствовать множество куда более важных гостей в своем новом доме, подаренном тестем в честь радостного события. Мальчик прихватил по дороге бокал с пуншем, лакей в красной ливрее порадовал его тарелкой с набором крохотных канапе. С этим запасом Гарри поспешил забиться в неприметную нишу за вазоном с целым кустом великолепнейших белых цветов. Хотя тут и нашелся мягкий стул, куда мальчик поспешил усесться, однако на место никто не претендовал. Здесь он был скрыт от чужих любопытных взглядов, зато сам имел неплохой вид на бальный зал.
Гарри до сих пор удивлялся тому, что директор Каркаров отпустил его на прием в дом Поляковых. Мальчик ведь так и не осмелился признаться Игорю, что ему прислали приглашение, сам знал, насколько опасно посещение подобного мероприятия. Гостей на свадьбу обещало прибыть великое множество со всей Европы. И среди них вполне мог оказаться кто-то такой же наблюдательный, как Северус Снейп. Не говоря уж о том, что у Гарри всегда были проблемы с пересечением границ европейских государств. Он до сих пор понятия не имел, почему упорно молчат французские власти о его ежегодных визитах, почему в доме Малфоев Гарри Поттера уже не поджидают люди Дамблдора или Пожиратели. Поттер предполагал, что Игорь договорился с какими-то знакомыми о том, чтобы въезд Мальчика-Который-Выжил в Россию остался тайной. Но Гарри ума не мог приложить, зачем Каркарову это. Гораздо безопаснее для них обоих было бы, если Гарри Поттер остался бы на время новогодних каникул в Дурмстранге. Как всегда.
Пахло неким коварным и опасным планом. Первым порывом Гарри было отказаться от посещения мероприятия немедленно. Однако из-за этого внезапно раскричался Том, почему-то упрекая мистера Эванса в безалаберности и легкомыслии, Гарри даже пожалел, что рассказал ему о приглашении, а так же решительно воспротивились друзья.
– Гарольд, ты с ума сошел? – высокомерно поинтересовалась Сара, наслаждаясь своим вновь обретенным и упроченным положением «правой руки». Теперь она снова всегда сидела рядом и злобно шипела на конкурентов, к вящему недовольству Блека и некоторых девчонок, которые, оказывается, уже вели тайную борьбу за место постоянной танцевальной партнерши. На утро после примирения Гарри с Сарой у Юн Чанг появился синяк под глазом, и Поттер только надеялся, что Эпстейн тут ни при чем. Гарри молча наслаждался ее присутствием, пропуская мимо ушей ворчание Абраксиса о своей подкаблучной натуре.
– Отклонить такое предложение, все равно что плюнуть в лица семействам Кенингов и Поляковых одновременно. Я, конечно, понимаю, что и у тебя социальное положение довольно высокое, но милый мой, не настолько.
Гарри пришлось немало помучаться, выпытывая у подруги подробности отказа в помолвке. Она не хотела говорить об этом, тем более что отказ был очень грубым и унизительным. Но Гарри необходимо было знать, чья подпись стояла под тем потоком грязи в сторону почтенного семейства Эпстейнов, да еще при этом не раскрыв подруге собственное незнание. Он тряс ее месяц, прежде чем она небрежно обронила в разговоре фамилию Блек.
Выходило, к крайнему возмущению Гарри, что Сириус Блек, который присутствовал в жизни своего крестника только письмами раз в полгода, просто взял и оскорбил незнакомую девушку, при этом даже не потрудившись сообщить об этом Гарри, зато одарив его, словно возмещая, безумно дорогой метлой и запретив писать себе. Поттер вообще не понимал, как к беглому убийце – хотя на вопрос о том, виновен Блек или нет они так и не ответили окончательно, поскольку Питер Петтигрю, если действительно был жив, все еще скрывался – попало письмо, адресованное родителям. Даже если Лили и Джеймс Поттеры выбрали Сириуса крестным, разве законными опекунами со всеми правами не были Дурсли? И при этом разве Блека не разыскивают все и вся, чтобы вернуть его в Азкабан? Разве можно ему просто-напросто написать письмо? С другой стороны, сам Гарри как-то писал ему, не прилагая никаких усилий, да и от Блека получал корреспонденцию, хотя Игорь вроде стерег ее, словно сторожевой пес. Все это следовало срочно с крестным обсудить, но Гарри опасался писать ему. Чутье подсказывало, что стоит послушаться Сириуса и отказаться пока от общения. Мало ли где и с кем находится Блек. Не говоря уж о том, что и самого беглого узника Азкабана Поттер побаивался. Вдруг все в газетах правда и тот только и мечтает убить бедного Мальчика-Который-Выжил?
Как бы там ни было, а на свадьбу к Александру и Регинлейв Гарри все же поехал, сравнивая свое путешествие с проходом по доске, о котором в детстве читал в книжках о пиратах. Доска тряслась и гнулась, под ней простиралось полное жадных акул море, а Гарри даже никто не дал пистолета, чтобы застрелиться, когда станет невмоготу, впрочем, никакого необитаемого острова в обозримом будущем ему тоже не грозило.
Друзья помогли ему выбрать подходящую к случаю одежду. В дело пошла и подаренная когда-то крестным шикарная мантия. Ребята долго крутили ее в руках, восхищаясь вышивкой, и ворчали из-за того, что Счастливчик не показывал им эту красоту раньше. К ней в пару пришлось заказать еще одну, почти такую же дорогую. Кроме того, Сара запаковала в его багаж все парадные мантии, которые у Гарри накопились за время учебы в школе и все еще подходили ему по размеру.
Труднее всего оказалось выбрать достойный подарок для молодой четы. Абраксис отослал письмо матери с просьбой о помощи. Чарис подарок выбрала, но платить за него, конечно, Гарри пришлось самому. Он едва не плакал, представляя, как утекают средства с его счета. Жизнь с Дурслями научила его экономности, которая, к счастью, не переросла в скупость. Поттер знал, что не останется нищим и беспомощным, потому что с тех пор, как он узнал о существовании этого счета, выходило, что он тратил ничтожно малые суммы в год. К тому же, всем почему-то нравилось дарить ему в подарок различную одежду, так что основные убытки были связаны с учебниками.
Поляковы приняли Гарольда Эванса на удивление гостеприимно. Лейв относилась к нему, как к младшему братишке, так что в ее искренних объятиях Гарри ничуть не чувствовал себя неловко и поспешил вернуть их, обещая позже в подробностях рассказать о событиях в Дурмстранге за последние полгода. Хуже дело обстояло с Александром и братом Лейв – Хагеном, которые до сих пор пребывали в уверенности, что имеют дело с любимым внуком Темного Лорда. Гарри оставалось только радоваться, что оба считали разумным держать информацию при себе. Впрочем, их пристальное внимание все равно могло насторожить посторонних, поэтому Поттер счел за лучшее не попадаться им лишний раз на глаза, что осуществлялось в напряженной атмосфере грандиозной свадьбы весьма легко.
Свадебные мероприятия совпали с Йолем. Гарри был очень рад, что ему посчастливилось, пусть из дальних рядов, но проследить за самим свадебным обрядом. Он никогда не видел прежде такого сложного и светлого ритуала. В школе их обучали все же более простым и доступным вещам: побольше пентаграмм, жертв и воскурений. Лейв и Алекс словно источали свет и счастье, на какие-то доли мгновения превратившись в ангелов. После этого Гарри долго чувствовал себя пьяным и пересыщенным энергией. Хотелось плакать, кричать и совершать безумные поступки. Ощущения оказались немного похожими на действие зелья Феликс Фелицис, о котором Поттер читал. В тот вечер Гарри заперся в отведенной для себя комнате и не показывался, чтобы не наделать глупостей. Позже Регинлейв объяснила ему, что подобные ощущения после могущественных ритуалов характерны для детей, которые еще не освоились со своими волшебными силами. Она и сама-то была немного перевозбуждена, глаза новоиспеченной жены блестели, а щеки разрумянились. Гарри даже почти забыл, что Лейв не любит своего мужа.
Но на торжественный прием следующим вечером Поттер все же явился и спрятался в нише, чтобы понаблюдать за именитой публикой, прислушиваясь к обрывкам разговоров. Ему хотелось узнать, кто есть кто. Неизвестно, как в будущем повернется его жизнь. Малфой частенько поднимал вопрос их будущего после школы. Гарри был слишком озабочен собственными проблемами, чтобы затевать с ним серьезный разговор, однако, похоже, мать слишком давила на Абраксиса. Юного Малфоя волновали доходы, профессии, Гарри же сомневался, что ему когда-либо удастся просто работать. Без надежной защиты магии Дурмстранга долго скрываться от Темного Лорда и Дамблдора не получится, придется выбирать сторону и, возможно, сражаться. Можно было, конечно, как Наталья из библиотеки, зависнуть в школе еще на несколько лет, доводя свое образование до невообразимых высот, но Гарри не был уверен, что сможет так, да и нужно ли ему это. Разве можно скрываться вечно? Он и так удивлялся, что Игорь до сих пор не связался с Темным Лордом и не выдал своего подопечного.
От разглядывания толпы Гарри отвлек мужчина в темно-синей мантии. Он остановился прямо перед Гарри, в слабой тени раскидистых цветов, и внимательно осмотрел мальчика. Поттер не остался в долгу. Волшебник был красивый, ухоженный и восхищенно улыбался, будто увидел что-то, обрадовавшее его. Гарри понадобилось примерно тридцать секунд на то, чтобы сообразить, кто стоит перед ним.
– Ох, как же ты похож на Джеймса, невозможно обознаться, – сказал мужчина потрясенно, почти шепотом. – Хотя он был в этом возрасте чуток повыше. А вот глаза у тебя как у матери.
– Мистер Блек, – с трудом вытолкнул Гарри из себя слова. Грудь сковало спазмом. Он не мог дышать. Человек перед ним разительно отличался от фотографий в газетах, где был изображен грязный отвратительный узник. Сириус тут же достал волшебную палочку и пробормотал какое-то заклинание. Гарри дернулся, но быстро понял, что волшебник просто пытается засекретить их разговор. Сириус так и остался стоять боком к залу, закрывая крестнику обзор на веселящихся гостей.
– Приятно, наконец, встретиться с тобой, – улыбнулся Блек. Он сжимал одной рукой бокал с шампанским, а в другой комкал мантию. И Гарри неожиданно понял, что Сириус Блек хочет его обнять. До сих пор он обнимался только с Абри, Сарой, а иногда Крисом и Виктором. Больше никто и не хотел с ним обниматься. Очевидно, кроме Сириуса Блека. – Никак не думал, что тебе хватит смелости заявиться на такое мероприятие. Как ты сюда попал?
– Пригласили, – уклончиво откликнулся Поттер. Он быстро обдумывал тактику поведения. Вряд ли Блек сможет причинить ему какой-нибудь вред при всех этих людях, но с другой стороны, ему хватило бы буквально пары слов, чтобы испортить ему всю жизнь. – А вы? Мне казалось, что вас разыскивают.
– Ха, меня разыскивает английское министерство магии, а за небольшую мзду многие власти готовы сделать вид, что я не нахожусь на территории их страны, – весело и откровенно откликнулся Блек. Гарри подумал, что, возможно, за ту же мзду они делают вид, что и Гарри Поттера в их стране нет. – Тут тем более никто не будет распространяться о моем визите.
Гарри кивнул. За годы обучения в школе он, хоть и общался только с детьми, но успел понять, что община темных волшебников была едина. Они были повязаны общими интересами, способностями и родственными связями. Прошли те времена, когда они грызлись друг с другом из-за власти и лишних территорий для своей страны. Теперь темные маги единым фронтом выступали против тех, кто считал их злом и отчаянно пытался вытеснить исконное волшебство из мира. Ради этого в общем-то законопослушные Поляковы, Кенинги и многие другие закрывали глаза на присутствие разыскиваемого убийцы Сириуса Блека. Пожирателей смерти у Темного Лорда в Европе было всего несколько десятков, а вот сочувствующих – тысячи.
– Но они зачем-то пригласили вас, – пробормотал Поттер. – А вы согласились прийти.
– Мне... нужно было кое-что узнать, а они думают, что я был правой рукой Темного Лорда, – поморщился Блек и приложился к бокалу с шампанским. – Поэтому и приглашают везде, хотят тем самым заручиться Его одобрением.
– А вы не были его правой рукой? – деланно безразлично уточнил Гарри. Блек беззаботно рассмеялся.
– Подумай минутку! Мне было чуть больше двадцати лет, – откликнулся он. – Я талантлив, не скрою: хороший дуэлянт и неплохой стратег! Однако определенно не настолько, чтобы так рано переплюнуть Лестранджей или Долохова.
Гарри кивнул. Похоже, английские корреспонденты в своих статьях не задумывались об этом.
– К слову, вы нашли Петтигрю?
– Да, – поморщился Блек. Гарри молчал, ожидая дальнейшего рассказа. Разве в первом же письме крестный не клялся, что найдет настоящего предателя и с его помощью докажет Поттеру свою невиновность? Сириус тяжело вздохнул и продолжил: – Я не смог его достать. Питер под надежной защитой.
Он ничего не добавил, но Гарри понял и сам.
– Его защищает Темный Лорд? – встревожено спросил он.
– Откуда ты знаешь? – прищурился Блек. Он с трудом вытолкнул из себя следующий вопрос, словно он причинял ему боль. – Про Лорда?
– Я просто знаю, что он возродился. Это все, – настороженно откликнулся Гарри.
– Откуда? – серьезно поинтересовался крестный. Мальчик поморщился, раздумывая, что можно ответить. Да, Блек еще не бегал по залу, пытаясь продать его подороже другим темным магам, однако это не означало, что ему можно доверять. Сириус смотрел на него, не отрываясь, пока пауза, наконец, не стала болезненной. Тогда Блек судорожно вздохнул.
– Ладно, я понимаю, что не достоин пока твоего доверия. Особенно после того, как летом прервал наше общение. Но поверь, у меня были веские причины. Я... в общем, лучше кое-кому не знать, что я могу связаться с тобой. Письмо может прийти в неподходящий момент, и мы с тобой окажемся буквально на краю. Раскрою для начала свои карты, – он приложился к шампанскому еще раз, отводя от крестника взгляд. – Я знаю, что ты учишься в Дурмстранге, где тебя считают полукровкой, но из древней семьи хотя бы с одной стороны. Тебя там называют Гарольд Эванс.
– Вы это узнали от Эпстейнов?
– Да, – кивнул Сириус и подмигнул, мгновенно стряхнув с себя всю серьезность, которая появилась в нем ненадолго. – Цепляешь девчонок уже, а? Похож на нас с твоим отцом! Джеймс мог получить любую, если хотел. Но будь с ними осторожнее, я тебя, конечно, не дам захапать какой-нибудь выскочке...
– Сара мой лучший друг, – жестко прервал его Гарри, быстро вспомнив, кто же именно виноват в ссоре с подругой. В адрес наглой и пробивной девчонки нередко летели такие слова, но он всегда защищал ее. – Она не выскочка! А вы своими словами едва не испортили все! Вы ничего обо мне не знаете! Вам и в голову не пришло узнать, что я думаю об этой помолвке?
Сириус моргнул.
– Черт, а вот теперь ты похож на Лили, – потрясенно выдохнул он. – Так же шипела на меня, когда я делал глупости.
Гарри поспешно прикусил язык. Крестный пока был неизведанной территорией. Неизвестно было, что от него ждать и на чьей он стороне. Сириус выглядел дружелюбно, но Гарри знал, что внешности доверять нельзя. Если не он предал Поттеров, то должен быть на стороне Дамблдора, не так ли? Хотя все еще скрывался, а директор Хогвартса не спешил оправдать его. С Блеком не стоило ссориться, тем более у Гарри теплилась надежда обрести в нем надежного союзника.
– Слушай, парень, ранние помолвки это не выход. Я о тебе ничего не знаю, это правда, но если вы с ней встречаетесь, то вполне можете заключить помолвку позже, – примирительно заметил Блек.
– После того, что вы написали ее отцу?
– Ну... переборщил, признаю, – легкомысленно пожал плечами он. – Зато она станет миссис Поттер.
– Вдовой, – кивнул Гарри. – Сразу после того, как я назову им фамилию.
– Кто-нибудь, кроме меня, знает? – спросил вдруг Блек, мгновенно становясь очень серьезным. Гарри даже не успел сказать, что вовсе не хочет жениться на Саре. Но перепады настроения от беззаботного балабола к серьезному подозрительному мужчине насторожили мальчика. Да, Блек выглядел отлично. Он явно успел отъесться после Азкабана и посетил портного, парикмахера и прочих специалистов. Но что-то подсказывало Гарри, что курс терапии после тюрьмы крестный не прошел. Еще год назад друзья справедливо заявили, что общество дементоров может кого угодно свести с ума. И не ясно, что на самом деле творится в голове Блека. – Как ты вообще умудрился попасть в это змеиное логовище? Тебе было бы гораздо безопаснее в Хогвартсе.
– Я не собираюсь менять школу, – быстро покачал головой Гарри, на время откладывая свои размышления. – Мне вполне безопасно в Дурмстранге. Меня туда устроил директор. Он заявил, что воспитает меня в симпатии к темной стороне, чтобы я был верен Темному Лорду, когда придет время.
Сириус громко презрительно фыркнул.
– Скорее уж он хочет отдать тебя Лорду, чтобы тот пощадил его, – высказался он.
– Мне это приходило в голову, – кивнул Гарри. – Но прошло уже много времени с тех пор, как Он возродился, а директор по-прежнему заботится обо мне.
– Гарри, да ты едва ли не единственный на темной стороне, кто с такой непоколебимой уверенностью говорит о возрождении Темного Лорда, – ухмыльнулся Блек. – Что подозрительно, потому что мне очень интересны твои источники. Это ведь явно не Игорь. Насколько мне известно, Темный Лорд пока что не вышел на связь со своими Пожирателями. Каркаров, как и остальные, может только догадываться, что нечто происходит, потому что его метка яркая, как до Его падения. Понимаешь?
– Подозревал что-то подобное, – пробормотал Поттер.
– Кто еще? – повторил вопрос Сириус.
– Северус Снейп, – признался Гарри. – Больше никто.
– Снивеллус, – скривился Блек. Красивое лицо исказилось в неприятной гримасе презрения и отвращения. – С какой стати он-то?
– Он сказал, что дружил с моими родителями, поэтому узнал меня.
– Ха! – рявкнул Блек так громко, что Гарри невольно отшатнулся от него в сторону. – Дружил? Он? Еще чего не хватало!
– Это не так?
– Снейп был мерзким парнем, но мы учились на одном потоке, так что не удивительно, что он узнал тебя. Ты копия Джеймса, разве что без очков, – пояснил Блек. – Так Снивеллус угрожал тебе?
– Да, – кивнул Гарри. – Он хотел, чтобы я перешел в Хогвартс, но директор все уладил.
– Раз так, то тебе в Англии точно делать нечего, – мгновенно подобрался Сириус, словно ему было наплевать на безопасность Гарри, только бы сделать назло зельевару. Поттеру Снейп тоже не нравился. Зельевар напугал его в тот день, однако он, кажется, все еще не рассказал о своем открытии Дамблдору, да и Каркаров как-то умудрился с ним договориться. Мысли о Снейпе напомнили Гарри еще кое о чем.
– Мистер Блек... – начал он, но тут же был прерван.
– Можешь звать меня просто Сириус или Бродяга, – чуть смущенно предложил он.
– Бродяга? – непонимающе переспросил мальчик.
– Это было мое прозвище, – довольно пояснил Блек. – Я был Бродяга, Джеймс – Сохатый, Питер – Хвост, а Ремус – Лунатик.
– Почему? – невольно заинтересовался Гарри. Он ничтожно мало знал о своих родителях, только официальные факты, изложенные в газетных статьях и книгах. Он и не нуждался в большем обычно. Они были лишь людьми на снимках. Семьей, какой бы поганой она не была, стали Дурсли. Но иногда Гарри все же хотелось знать чуть больше о них, услышать, что он похож на них, а не понимать это самостоятельно, глядя на изображение в газете. Гарри не стремился разделить их судьбу, отомстить или заставить их образы в памяти чужих людей гордиться собой. Он просто хотел бы знать.
Сириус немного поколебался, должно быть, тоже не слишком-то доверял своему крестнику.
– Ладно, но поклянись, что никому не расскажешь?
– Обещаю, – кивнул Гарри, удивляясь детскому диалогу.
– Хорошо, мы были анимагами, – с задорной усмешкой признался он. Его глаза заблестели восторгом и, кажется, он увидел его отражение в глазах мальчишки перед собой. – Стали ими, еще когда учились в школе. А потом ночами бегали по окрестностям и развлекались! Было так здорово!
– Но вы не зарегистрированы, – пробормотал Гарри. – Вот как вы сбежали из Азкабана!
– Поэтому лучше не разглашать эту информацию, сам понимаешь, – подмигнул ему Блек. Поттер только моргнул. Он бы ни за что не доверил подобную тайну постороннему, а они, безусловно, пока что не были слишком близки. Но Сириус владел его смертельной тайной, а Гарри теперь владел тайной Бродяги в ответ.
– Кем был отец? – спросил он.
– Оленем, – откликнулся Сириус, улыбаясь. – Так что ты маленький олененок.
Гарри невольно рассмеялся. Ему не так уж часто удавалось настолько развеселиться. Но, оказалось, улыбаться Сириусу Блеку – безумно приятно. Даже если он убийца и сумасшедший. Поэтому Поттер решился задать еще один вопрос.
– Кто такой Ремус?
– Еще один наш друг, Ремус Люпин, – улыбаясь, ответил Блек. Имя показалось Гарри знакомым, но он не смог с ходу вспомнить, где слышал его, и решил обдумать это позже. – Бедолага, представляю, как он намучился, когда остался совсем один. Я в тюрьме, крыса, Джеймс и Лили мертвы...
– Он даже не попытался помочь вам, – фыркнул Гарри.
– Ремус не знал, что я невиновен, – пожал плечами Сириус. – И он всегда был слишком правильным, чтобы попытаться незаконным способом добиться свидания со мной. Да еще и эта его пушистая проблема...
Гарри непонимающе посмотрел на крестного, но тот не пояснил.
– Так у вас есть фотографии? – спросил Поттер. – Все, что есть у меня – из газет.
Сириус хлопнул его рукой по плечу и снова улыбнулся. Похоже, по натуре своей Блек был человеком жизнерадостным и улыбчивым.
– Ага, кое-что сохранилось в моем сейфе в Гринготтсе, – кивнул он. – Пришлю, как только у меня появится возможность. К слову о галеонах. Как тебе метла? Ты любишь играть в квиддич?
– Люблю, метла великолепна, – кивнул Поттер. – Только директор не разрешает мне играть, но я с удовольствием летаю.
– Запрещает играть? Почему? – искренне возмутился Сириус. – Твой отец великолепно играл в квиддич. Он был охотником в сборной Гриффиндора!
– Я играл за ловца, пока меня во время игры не приложило бладжером. Каркаров страшно перепугался, – рассказал Гарри.
– Его можно понять, – расхохотался Сириус, красиво запрокидывая голову. – Сейчас его жизнь зависит от твоей.
Крестный еще раз похлопал Гарри по плечу, а потом быстро, словно стесняясь, обнял и тут же отпустил.
– Ты похож на Джеймса, очень похож, – еще раз повторил он. – Несмотря на то, что укротил волосы и не носишь очки.
– Я носил, – признался Поттер, с невольной грустью посмотрев на Блека. Его почему-то стало очень жалко. – Но для конспирации пришлось перейти на линзы.
На мгновение мальчику показалось, что Сириус сейчас заплачет. Все же эти его перепады настроения пугали. Поэтому Гарри поспешил перевести тему.
– Мист... Бродяга, скажи, а ты знаешь что-нибудь о пророчестве?
Блек минуту внимательно смотрел на него, а потом кивнул.
– Кто рассказал?
– Снейп. Сказал, что я могу сражаться только на стороне Дамблдора, потому что есть пророчество, по которому я стану смертью Темного Лорда, – невольно понижая голос, рассказал Гарри, хотя знал, что сейчас никто не может слышать их.
– Это правда, – кивнул Блек. – Ты хочешь сражаться на стороне убийцы своих родителей? – настороженно продолжил он. – Я знаю, Дурмстранг, наверное, приучает тебя к другим идеалам. Ты темный волшебник и, возможно, не очень любишь магглов. Черт, я помню, какой стервой была Петуния в молодости, и вряд ли что-то изменилось с годами. Но я не верю, что ты готов участвовать в том безумии ради темной магии. Не один нормальный человек не стал бы, Гарри!
– Прости, но я не помню родителей, зато очень хочу жить. И уверен, что они тоже этого для меня хотели бы, – честно откликнулся Гарри. – Если удастся, я предпочту скрываться еще очень много лет. Но дуэль с самым сильным темным волшебником современности... Нет. Я не хочу.
Сириус покусывал губу и смотрел с отчаянием во взгляде, но он не спешил взрываться возмущенными воплями, в отличие от Снейпа. Он бросил взгляд по сторонам, словно опасался, что их подслушают.
– Пророчество существует, – сказал он, наклонившись к крестнику. – Некая пророчица произнесла его в трансе. Дамблдор узнал об этом, а потом рассказал Джеймсу и Лили, но с условием, что они никогда и никому не расскажут полного текста пророчества, потому что шпион Темного Лорда услышал только первые несколько строк. Он никогда не знал пророчества полностью.
– Но Джеймс рассказал вам, – кивнул Гарри.
– Между нами не было тайн, – покачал головой Блек. – Мы стали лучшими друзьями, Гарри, в одиннадцать лет и никогда не ссорились серьезно. Джеймс был мне ближе родного брата. Никакой запрет Дамблдора не мог преодолеть этого.
– Эта пророчица... ей можно доверять? – после паузы поинтересовался Гарри.
– Альбус сказал, что да, – кивнул Сириус. – Но слова его всегда стоит перепроверять или искать в них двойное дно. Дамблдор умелый политик и педагог. Однако мы вскоре уверились в том, что пророчество верно. Она произнесла примерно следующее: грядет тот, кто в силах победить Темного Лорда, рожденный на исходе седьмого месяца теми, кто трижды бросал ему вызов. Темный Лорд признает его равным себе, но не будет знать всей его силы. Под эти слова подходили два ребенка – ты и Невилл Лонгботтом. Почему-то Он выбрал тебя. Темный Лорд пришел в ваш дом, убил твоих родителей, но не смог убить тебя. Ты одолел его!
– Каркаров сказал, что это моя мать что-то сделала перед смертью, поэтому заклятие не сработало, – возразил Гарри.
– Насколько мне известно, никто никогда не проверял, что именно произошло, – пожал плечами Блек. – Суть в том, что Темный Лорд никогда не признает равного на своей стороне, но врага – да. Он умеет ценить чужую силу. Тебе рано или поздно придется сражаться с ним. Я готов признать, что Дурмстранг может лучше подготовить тебя к этому моменту. Слышал, учеников там сильно прессуют с успеваемостью.
– Это так, – усмехнулся Поттер. – Требования высоки.
– К тому же я верю, что сейчас, спрятанный, ты в большей безопасности, чем на виду, у Дамблдора, – продолжил Сириус. – Ты хотя бы не мишень. Альбус... он многое готов сделать для победы над Темным Лордом, однако она для него важнее, чем твоя безопасность, как бы хорошо при этом Дамблдор к тебе не относился.
Гарри кивнул.
– Вы не можете простить ему смерти Джеймса?
Блек нахмурился.
– Смерть Джеймса я никому не могу простить. Я отказался быть хранителем их тайны, предложил Питера, – он тяжело сглотнул. – Я мог предложить кого угодно, почему выбрал Пожирателя? Но ведь и Дамблдор мог сделать больше! Что, если бы в ту ночь в доме дежурили несколько наших друзей из Ордена? Может, Джеймс и Лили успели бы бежать? Но, с другой стороны, разве во всем произошедшем не виноват Волдеморт и только он?
Он впервые назвал Темного Лорда по имени. Лишь единицы осмеливались на это, и Гарри вздрогнул.
– Поттеры были его врагами, это была война. Черт его знает, кто виноват, – Блек отставил бокал с вином и закрыл лицо руками на несколько мгновений. Сириус колебался еще несколько мгновений, прежде чем добавить.
– И, Гарри, пожалуйста, будь очень осторожен с профессором Натхайром. Он опасен. Его очаровательные улыбки насквозь лживы.
– Ты знаком с ним? – настороженно уточнил мальчик. Он и так знал, что с Томом нужно держать ухо востро, но из осторожности не стал говорить, что уже непозволительно близко общается с Натхайром. Ближе, чем с любым другим преподавателем. – Он Пожиратель смерти, да?
Сириус скривился, но все же сказал.
– Он... да, считай, что он самый мерзкий в Европе Пожиратель смерти.