Белый пепел

Гарри вздрогнул, когда услышал за стенкой отчаянные причитания Малфоя. Мальчик поспешил убрать письмо подальше и открыл другу дверь.
– Гарольд, с тобой все в порядке? – Малфой выглядел действительно встревоженным, а еще впервые назвал Гарри по имени, однако им обоим было не до того, чтобы заметить это.
– Да, что-то случилось? – солгал Поттер. Он поднял с пола сумку с учебниками и поспешил вывести Абраксиса из спальни, подальше от письма.
– Случилось? – ахнул Малфой. – Ты впервые опоздал на занятие. Профессор Макиярви отправил меня искать тебя.
Гарри кивнул, поморщившись. Он совсем забыл про уроки. Повезло еще, что пропустил травологию, а не темные искусства или трансфигурацию. Макиярви добр и доверчив, так что вряд ли накажет обычно ответственного Эванса.
– Может, ты плохо себя чувствуешь? Стоит пойти в медицинский кабинет? – предложил Малфой. Гарри уже направлялся быстрым шагом в сторону теплиц, так что другу оставалось семенить следом.
– Все нормально.
– Да на тебе лица нет! Когда ты открыл дверь, я думал, ты на грани обморока! – воскликнул Абраксис, хватая Гарри за руку и останавливая. – Сейчас же говори, что случилось! Я могу помочь тебе?
Поттер почти разозлился на такое обращение. Требования ассоциировались с приказами тетки Петунии. А уж вмешиваться в его личное пространство пока что не пробовал никто вообще. Но Малфой действительно беспокоился, Гарри видел это по его взгляду, поэтому и успокоился.
– Это просто проблемы с родственниками, ты ничем не можешь помочь, – сказал он и заставил себя улыбнуться. – Просто семейные проблемы.
Он видел, как Малфой расстроено опустил плечи и тяжело вздохнул. Гарри даже почувствовал себя виноватым в том, что не дал другу возможности проявить себя. Он только похлопал Абраксиса по плечу и пошел дальше по направлению к теплицам.
– Между прочим, ты не мог бы спросить у Драко, какое домашнее животное у Рона Уизли? – спросил Гарри.
– М–м? – удивился друг. – Кажется, он писал об этом как-то раз... Крыса?
Гарри кивнул и еще раз улыбнулся через силу, прежде чем войти в теплицу и извиниться перед профессором.
– Ничего-ничего, герр Эванс, герр Малфой, скорей берите перчатки и наушники! – радостно отмахнулся Макиярви. – Сегодня мы проходим мандрагоры!
Гарри послушно взял перчатки и позволил Саре запечатать свои уши меховыми наушниками. Эпстейн выглядела такой же обеспокоенной, как и Абраксис, но не стала ничего спрашивать во время урока. Поттер постарался сконцентрироваться на пересаживании волшебного растения, на время отложив мысли о крестном.
Однако стоило урокам закончиться, как он быстро попрощался с друзьями и вернулся в свою новую комнату. Виктора еще не было. Обычно наставник приходил позже, потому что занятий у него было больше, да и как сам Гарри, он любил посидеть в библиотеке. Поэтому Поттер устроился в гостиной за столом и еще раз перечитал письмо крестного.
Написанное было очень похоже на правду. Ведь они и сами пришли в своих размышлениях к выводу о том, что Блек искал в спальне мальчиков-второкурсников кого-то, о ком не знали взрослые. Анимаг-крыса очень удачно вписывался в эту историю. Но все же просто взять и довериться Блеку Гарри не мог, ведь Сириус, возможно, придумал эту историю, чтобы выманить крестника и отдать его своему Лорду. Существовала вероятность, что даже набег на Хогвартс был частью его коварного плана!
Гарри бы просто забросил письмо куда подальше или еще лучше – сжег его, если бы не одна строчка. Каркаров перехватывал его почту. Гарри и так знал, что директор пристально следит за его жизнью. Оно и понятно, ведь от этого зависело существование их обоих. Гарри даже был немного благодарен директору, ведь если бы Каркаров не перехватывал почту, то Поттера наверняка бы завалили письмами все те, кто искал Мальчика-Который-Выжил по всей Европе, тогда раскрыли бы его за считанные дни. Единственные же, от кого Гарри хотел получать письма, всегда находились рядом с ним. Однако лишнее напоминание о том, насколько он подконтролен директору, покоробило Гарри. У него не было никого, кроме Игоря, он зависел от директора, а это постоянно заставляло Поттера держаться настороже. Гарри знал, что ему нужен взрослый волшебник, который мог бы заступиться за него. Если Сириус действительно невиновен, действительно хочет защитить его, то это был шанс Гарри спастись.
Не обязательно было даже слишком откровенничать с Блеком или назначать встречу. Просто черкнуть ему пару строк для начала. Гарри взял перо и написал коротенькое послание.
«Мистер Блек!
Ваши объяснения совпадают с моими рассуждениями, но я все еще не могу доверять вам, пока не увижу каких-либо доказательств. Со мной все хорошо. Я нахожусь в безопасности.
Г.П.»
Написав, он быстро свернул письмо. Гарри сильно рисковал, отправляя это. Даже инициалы, если их увидит посторонний, могли стать началом конца. В порыве Гарри достал палочку и сжег письмо Сириуса. От пергамента мгновенно осталась только горстка пепла. Однако запечатать и отправить свое письмо мальчик так и не решился. Что, если Каркаров узнает о его попытке связаться с крестным? Директор будет совсем не доволен.
Поглощенный раздумьями, Гарри не заметил, как в комнату вошел Виктор. Крам неловко остановился посреди гостиной, разглядывая своего подопечного. Мальчик выглядел непривычно грустным. Уже вся школа судачила о том, что у Гарольда Эванса проблемы дома. Новость огласил Малфой в ответ на какую-то подколку Блека, пошутившего насчет сегодняшнего поведения Эванса. Однако сплетники успели выставить сотни вариантов случившегося. Кто-то говорил, что у Гарри умер дед, другие – будто Эванса лишили наследства. Виктор не спешил верить слухам, но он видел, что мальчик в подавленном состоянии. Крам прошел к себе и бросил на кровать сумку с учебниками. Он совсем не умел утешать, тем более, что все в этой школе так или иначе переживали в свое время семейные проблемы.
– Тинки, – позвал он. В ответ на его оклик с хлопком появился эльф. Он поклонился и выжидающе посмотрел на молодого волшебника. – Принеси две чашки какао и бутерброды.
Эльф поклонился, а секунду спустя перед Виктором появился поднос со всем, что он перечислил. Над белыми большими кружками завивался парок, и вся комната мгновенно наполнилась одуряющим запахом. Крам еще минутку поколебался, прошел по комнате туда-сюда, косясь на угощение, но потом взял поднос и вернулся в гостиную. Гарри сидел все так же. Его губы слегка шевелились, словно он рассуждал про себя. Виктор сел рядом, но мальчик даже не заметил его. Тогда Крам молча пододвинул чашку с какао ему прямо под нос, заставив подопечного вздрогнуть.
Гарри вскинул на него удивленный взгляд, и Виктор просто пожал плечами в ответ.
– Ты же не ужинал?
Поттер несколько мгновений смотрел на него, потом на кружку и, наконец, с несколько искусственной улыбкой взял ее.
– Спасибо, – кивнул он. – Я забыл поесть.
Виктор немного помялся, а потом сказал:
– Знаешь, у нас у всех бывают проблемы. Надо просто как-то держаться.
– Ничего страшного не случилось, – ответил Гарри. Да, с его точки зрения письмо от крестного было действительно опасным событием, однако это было далеко не так страшно, как известие о чьей-то смерти или что-то подобное. – Я просто слишком много думаю.
– А ты не думай, повинуйся инстинктам, как в квиддиче. Если верить школьным слухам, то твоя удача тебя никогда не подводит, – неловко подмигнул Виктор.
Гарри засмеялся.
– Да, прозвище мне дали не за красивые глаза.
– Хотя они очень красивые, – шутливо откликнулся Виктор, чуть-чуть расслабившись от того, что смог помочь.
Поттер облегченно вдохнул приятный аромат какао и взял с тарелки бутерброд, с жадностью укусив его. Он только сейчас заметил, насколько голоден. Должно быть, после занятий прошло уже несколько часов, а он даже не делал домашнее задание, как привык.
– Виктор, ты не мог бы одолжить мне свою сову? – спросил Гарри после пары минут уютного молчания.
– Конечно, – кивнул Крам.
Гарри доел бутерброд.
– Ты прав, лучше всего у меня получается, когда я действую не думая, – решил он наконец. Поттер свернул письмо и капнул на кромку немного воска.

В первый день Дуэльной недели небеса, наконец, рассыпали над школой первый снег. Снежинки медленно опускались на стылую черную землю, заставляя учеников хандрить и печалиться.
– Говорят, первый снег над школой идет в день, когда разбивается чье-то сердце, – проникновенно сказала Сара за завтраком, размешивая сахар в кофе. – И это не снег вовсе, а пепел от перегоревшей любви.
Малфой за ее спиной скорчил рожу, показывая всем, что он об этом думает.
– По-моему, девчонкам в Дурмстранге просто нечем заняться, – усмехнулся Крис, отламывая кусочек тоста. – Глупость же какая-то.
– Согласен, – неожиданно поддержал его Левски, который, оказывается, тоже прислушивался к разговору. – Никогда не слышал о подобном волшебстве.
– Все старшекурсницы знают эту легенду! – воинственно заявила Сара.
– И все дуры, – заявил Малфой.
– Знаете, мальчики, – осторожно вмешалась в разговор Лусия. – Моя мама – маггла, так вот она говорит, что никто не верит в магию меньше, чем чистокровные волшебники.
– И что это должно означать? – хмуро поинтересовался Малфой.
– Вы знаете столько проявлений магии, что вам кажется, будто то, о чем вы не знаете, не может существовать, – улыбнулась Лусия. – Почему бы не поверить в чудо, в то, что первый снег идет, потому что кому-то разбили сердце?
– Эванс, а ты что думаешь? – поинтересовался Гельмут, с раскрытым ртом следящий за беседой второкурсников.
– Не знаю, думаю, Лусия права, – пожал плечами Гарри. – Почему бы не поверить в это?
Мысли Поттера были далеко от рассуждений друзей. Сова Виктора, носящая смешное имя Бонбони, давно вернулась, успешно доставив письмо адресату, однако ответного послания от крестного Гарри так и не получил. Поттер беспокоился о том, что совершил огромную ошибку, которая может стоить ему жизни.
Сара довольно задрала нос, гордясь поддержкой Гарольда.
– Эванс, ты иногда такая девчонка, – пробормотал Левски. Гельмут засмеялся, услышав это, чем невольно привлек к себе и Чанг пристальное внимание Эпстейн.
– А вы вообще почему тут сидите?
– Мы же всегда с вами разговариваем во время завтрака, проще поесть с вами, чем бежать через ползала, разве нет? – пожала плечами первокурсница.
– Вообще-то нельзя просто подсесть к кому-то за стол, нужно дождаться приглашения, – заметила Сара.
– Да ладно тебе, пусть сидят, – отмахнулся Малфой.
– Хей, я тут главная, так что я и решу, – отвесила ему подзатыльник Эпстейн.
– И давно ли ты тут главная? – как бы между прочим поинтересовался Левски. Он усмехнулся и смерил девочку оценивающим взглядом. Сара невольно напряглась, когда почувствовала, как взгляды всех сидящих за столом скрестились на ней. – Эй, Эпстейн, не обманывайся, ты, конечно, староста, но мы сидим здесь из-за Счастливчика.
Сара испуганно посмотрела на Гарри, а потом несколько раз кивнула. Сам Эванс только поморщился в ответ на эти разборки.
– Пусть останутся, – равнодушно сказал он. Гельмут торжествующе усмехнулся и показал Саре язык. – Только побольше уважения местным традициям, ладно? – попросил его Гарри. Мальчик сконфуженно опустил голову.
– Извини, нам надо было дождаться приглашения.
Гарри кивнул, радуясь, что ситуация наладилась, и вернулся к своему завтраку. В тот же момент перед ним на стол упала перчатка. Поттер поднял голову. Рядом стоял Мариус Блек с самодовольным выражением на лице. Эпстейн возмущенно вскрикнула. Малфой вскочил с места, как и некоторые другие ребята. Этим они ненамеренно мгновенно привлекли внимание к происходящему.
– Эванс, я вызываю тебя на дуэль, – пояснил Блек, хотя все уже и так было понятно.
– Идиот, – тихо, но так, что все услышали, пробормотал Левски.
– Совсем страх потерял? – зло поинтересовалась у Блека Сара, но тот ее проигнорировал. Эпстейн встала и сделала шаг ко второму старосте, однако Крис поймал ее за локоть и не пустил. Гарри секунду молчал, а потом взял перчатку. Выбора у него не было. Отказаться сейчас от дуэли значило пустить насмарку все усилия последних месяцев. В Дурмстранге сложно было сделать что-либо более позорное, чем отступить в данной ситуации, проиграть и то было достойнее.
– Думаю, условия дуэли позволим установить школьному совету? – уточнил он.
– Конечно, – усмехнулся Блек.
Гарри встал со своего места, поклонился и покинул столовую. За ним тут же потянулись его друзья. Лишь Левски со своей компанией остались на месте, продолжая завтракать. Остальные ученики сразу принялись обсуждать произошедшее. Когда внимание других студентов переключилось от их стола, к нему подошел Главный староста.
– Младен, сам-то не хочешь бросить Эвансу вызов? – как бы между прочим поинтересовался он.
Левски покосился на него, но продолжил есть.
– Не рискну, – протянул он. – Хотя я размышлял об этом. Написал отцу и спросил, что он об этом думает.
– И что твой отец?
– Он сказал, что это глупо. Я могу победить в дуэли, и это немного поднимет мой рейтинг, однако говорить все равно будут больше о поражении Эванса, чем о моей победе. А потом он снова сделает что-то, что привлечет к нему всеобщее внимание, снова сделает его знаменитым, – парень пожал плечами. – Я не смогу так же поддерживать свой статус, как Эванс, так что это не имеет смысла. Гораздо разумнее не делать его своим врагом.
– Да, ваша семья так любит политику невмешательства, – фыркнул Главный староста. – Ты поэтому отказался стать старостой? Или побоялся оказаться в том же положении, что и Блек сейчас?
– Я бы не оказался в том же положении, – возразил Левски. – Эванс опускает его только потому, что Блек задирает полукровок. Наш Счастливчик заботится о своих друзьях.
– Похоже, вашему старосте даже невдомек, что его выбрали только в пику Полякову, – задумчиво пробормотал Поль. Он заметил, с каким интересом его слушают приятели Левски, и легкомысленно подмигнул им. – Но ему в любом случае не следовало бросать Эвансу вызов. В конце концов, по неписанным школьным правилам, старосты никогда не должны делать подобного.
– Согласен, – кивнул Младен. – Этим он только показал всем, что не может справиться с ситуацией и прибегает к силе. Идиот. Хотя его и можно понять. Эванс день за днем перехватывает у него обязанности старосты, Блек всегда на шаг позади. Да еще и все первокурсники знают – нужна помощь с домашним заданием? Обращайся к Эвансу. Хочешь спать в теплой комнате – обратись к Эвансу. Когда Счастливчик вечером заходит в гостиную, к нему люди тянутся – что-то спросить, поделиться переживаниями, просто рядом посидеть. К их компании мгновенно подсаживаются, тут дело и в том, что Малфой болтун, и Эпстейн староста, но они оба на стороне Эванса. Проще говоря, Блек почти каждый день осознает свою незначительность и бесполезность своих действий. Хотя у него неплохой шанс на победу в дуэли.
– Да, я слышал, у господина Эванса совсем плохо с Темными искусствами, а ведь ими проще всего атаковать, – усмехнулся главный староста.
– Ну, практически уверен, что удача ему не откажет, – ответил Левски. Он неохотно отложил ложку и поднялся, кивнув друзьям. Те поспешили закончить завтрак и, попрощавшись с Главным старостой, отошли немного. – Поль, прекрати это.
– Не понимаю, о чем ты, – высокомерно усмехнулся тот.
– Мне не нужна твоя помощь в борьбе за власть в школе, да и в чем-то другом тоже. Тем более что теперь ты не извлекаешь из этого никакой выгоды. Мой брат не любит тебя, – резко заявил Младен. – Он очень ясно показал это нам всем, когда разорвал все связи с семьей, бежал из дома и вступил в заштатную квиддичную команду. Ваша помолвка для него – ничто.
Поль молча выслушал его, а потом развернулся и пошел прочь. Завидев, что Главный староста закончил разговор, к нему тут же подошли несколько молодых людей. Компания направилась на занятия.
– Так что, он влюблен в твоего старшего брата? – с любопытством уточнил один из приятелей Левски.
Младен невесело усмехнулся.
– Ну, если верить Эпстейн, то в прошлом году первый снег выпал из-за нашего Главного старосты.

Вечером, когда Гарри как раз доделывал эссе по трансфигурации, в его гостиную явился Поляков. Скорчив лицо в сочувствующую гримасу, он вручил карточку, на которой значилось время дуэли.
– Это будет первая дуэль в этом году, так как ваш горячий староста умудрился бросить вызов самым первым. Откроете сезон, так сказать. Жалко парня невообразимо. Пойми правильно, ты, конечно, как староста всех устроил бы намного больше, но коней на переправе не меняют. Если он проиграет дуэль, то Поль с ним расправится жестоко. Мало того, что вызов сам бросил, так еще и с честью из ситуации не вышел. Кстати, я слышал...
– Антон, – прервал его бесконечную речь Крам. Поляков улыбнулся и пожал плечами.
– Судить будут секретарь и главная староста девочек, – закончил он. – Постарайся! Хотя твою репутацию сложно испортить.
– Какой-то странный состав судей, – удивился Виктор. Он сел на диванчик, Поляков тут же устроился рядышком.
– Хах, – засмеялся Антон. – Пытались найти кого-нибудь непредвзятого. Было довольно забавно наблюдать за этим. Плохой у нас Совет. Уверен, при Александре все по другому было.
– Дуэль завтра вечером, – вздохнул Гарри. Он знал, что в любом случае не сможет овладеть Темной магией и сражаться с ее помощью. Следовало как-то воспользоваться своим преимуществом в чарах и трансфигурации, чтобы победить противника.
– Показать тебе пару приемов? – предложил Виктор неохотно. Он явно не был уверен в том, что стоит предлагать это, однако не мог не предложить, будучи наставником.
– А ты раньше сражался на дуэлях? – спросил Гарри.
– Два года назад, – кивнул Виктор.
– Выиграл?
– Да, но с трудом, – признался Крам. Поляков фыркнул и засмеялся, не сдержавшись. Виктор покраснел и отвернулся, не желая разговаривать об этом. Гарри не понимал, почему Антон смеется, но улыбнулся тоже. Виктор был ужасно стеснительным и неразговорчивым, Поляков ужасным болтуном и неряхой, однако у Поттера было ощущение, будто он нашел пару новых отличных друзей. И за это стоило сказать спасибо настырности Влада Цепеша.
Для того, чтобы посмотреть на первую дуэль этого года, в специально приготовленный зал набилась целая толпа народу. Редкое сражение вызывало столько интереса. Тем более, если дрались всего лишь второкурсники. Гарри страшно нервничал, к счастью, он уже успел привыкнуть к вниманию окружающих, и это не сильно смущало его. Сара попыталась поцеловать дуэлянта в щеку перед тем, как он поднялся на помост. К счастью, Малфой и Блетчли остановили ее, чем привели старосту в ярость, а остальных наблюдающих в дикий восторг.
Теперь Гарри стоял в двадцати шагах от противника. Мариус самоуверенно улыбался, почти не сомневаясь в своей победе. Секретарь школьного совета – семикурсник в очках с огромной уродливой оправой – морщился и недовольно смотрел то на одного, то на другого мальчика. Наконец он посмотрел на часы, переглянулся с напарницей и крикнул:
– Приготовились!
Мальчики достали волшебные палочки. Гарри постарался вспомнить все заклинания, которые вчера вечером советовали ему использовать Виктор и Антон. Даже профессор Павлов сегодня задержал своего любимца после урока и поддержал его.
– Трансфигурация тоже мощное оружие. Альбус Дамблдор профессор трансфигурации, однако именно его единственного опасались Темные Лорды нашего столетия. Да, Блек сильнее тебя в темной магии, но ты гораздо способнее в моем предмете. Подумай, как использовать это!
– Раз! Два! – прорезал установившуюся в зале тишину высокий голос главной старосты девочек. – Три!
Реакция у Гарри, как у ловца, была гораздо лучше, чем у Блека, поэтому он успел первым выпустить заклинание и даже увернулся от того, что послал Мариус. Противник отразил атаку щитом и тут же атаковал снова. Гарри знал все заклятия, которыми его атаковал Блек, однако большинством из них не способен был воспользоваться самостоятельно. Раз за разом Поттер кричал:
– Протего!
От некоторых просто уклонялся, зная, что такие простые щитовые чары не спасут от подобных заклятий. Его атаки Блеку тоже удавалось отражать. Щиты, которые показывал им Эминеску, были куда более действенными, чем тот, что использовал Гарри. К тому же Поттер атаковал простыми чарами. Зрители сохраняли молчание недолго. Через пару минут они стали свистеть и хлопать на особо впечатляющих действиях, кто-то придумывал ободряющие кричалки. Все это сильно напоминало атмосферу на квиддичном матче.
Кто знает, сколько бы все это продлилось, и кто выдохся бы первым, если бы не вмешалась знаменитая удача Гарри, а, может, просто Мариусу ужасно не повезло. В пылу дуэли Блек использовал заклинание, создающее ледяную дорожку, в надежде, что Гарри поскользнется на ней. Поттер на этот трюк не попался, и до конца поединка лед стаивал с арены, образуя маленькие холодные лужицы.
Мариус легко отразил заклинание Гарри, уже предвкушая победу. Она вышла нелегкой, однако в ней Блек не сомневался. Эванс был неопытен в дуэлях, в отличие от самого Мариуса, которого немного тренировал отец. Чтобы поставить жирную точку в их противостоянии, Блек произнес свое последнее заклинание:
– Серпенсортиа!
Гарри изумленно отступил, когда на арену перед ним шлепнулась огромная черная змея. Она зло зашипела, оглядываясь в поисках противника, а потом поползла прямо к Гарри. Блек самодовольно усмехался, судьи были встревожены и явно ожидали какого-нибудь знака от дуэлянтов, чтобы вмешаться и избавиться от нее. Змея не представляла для Поттера ни малейшей угрозы. Насколько он понял из книг, которые нашел в школьной библиотеке, твари покорно слушались тех волшебников, что могли говорить с ними. Однако он не мог заговорить с ней, пока на него смотрело такое огромное количество народу. Гарри поднял палочку и прошептал едва слышно:
– Напади на того, кто вызвал тебя, – а потом усилием воли заставил палочку просыпать несколько искр, так что походило на то, что он просто произнес какое-то заклинание шепотом. Змея покорно развернулась и направилась к Мариусу. Блек легко мог уничтожить ее, в конце концов, по его воле тварь появилась здесь, однако на мгновение он, как и Гарри ранее, растерялся и отступил, к несчастью, попав ногой на наколдованную им самим ледяную дорожку, точнее, ее остатки. Блек поскользнулся, упал и ударился головой.
Главная староста девочек тут же бросилась к нему, чтобы проверить самочувствие ребенка, а секретарь школьного совета с кривой ухмылкой огласил.
– Победа за мистером Эвансом!
Зрители зааплодировали. И Гарри, улыбаясь, раскланялся под радостный смех своих болельщиков, одновременно вглядываясь в них, скрывая напряжение. Ему не следовало использовать змеиный язык для такой пустяковой победы, однако реагировать нужно было быстро, так что лучшего решения Поттер не придумал и, кажется, никто ничего не заметил. Даже у членов школьного совета, которые стояли буквально в двух шагах от него, не возникло сомнений в том, что мальчик использовал какое-то заклинание, отпугнувшее змею.
Он спустился с арены под радостные вопли окружающих. Эпстейн снова повисла у победителя на шее. Малфой и Крис пыжились от гордости, а некоторые пытались пожать Гарри руку. В победе, в общем-то, не было его заслуги. Мариус пострадал от своих же заклинаний, однако студенты видели в этом подтверждение легенды о его бесконечной удаче.
– Счастливчик! Счастливчик! – начал скандировать кто-то. У Гарри возникло предчувствие, что директор его за очередную выходку не поздравит.
– Это надо отпраздновать! – заявил Малфой. – Устроим пирушку в гостиной!
– Правильно, – усмехнулась Эпстейн и с мрачным торжеством посмотрела на Ромильду Лестрандж, которая помогала Мариусу выйти из зала. Скорей всего, девочка собиралась отвести друга в медицинский кабинет.
Это была первая дуэль среди второкурсников с тех пор, как они пришли в Дурмстранг. И хотя на протяжении недели больше никто с их курса не осмелился сразиться на дуэли, все они знали, что им это предстоит в дальнейшем, если, конечно, удастся чего-то достигнуть, добиться власти или влияния, которые будут вызывать чью-то зависть. Никто не дерется на дуэлях с ничтожествами. Во время пирушки после победы Гарри все второкурсники невольно оценивали свое положение в школе, свои таланты и стремления. Первая дуэль лишила их возможности быть беззаботными. Второкурсники осознали, что пришла пора действовать.