Счастливые дни в аду

История начинается через неделю после похорон.

Гарри сидел на диване с книгой о Зельях и смотрел в открытое окно (диван был поставлен напротив окна несколько дней назад, когда Гарри начал учить уроки в гостиной). Он с удобством откинулся назад и просто наслаждался жизнью. Иногда он брал кусочки фруктов со стола, стоящего рядом, и медленно ел их, пробуя на вкус, как будто впервые в жизни... Ну, в действительности, всё в его жизни казалось совершенно новым.

Его внешность, его имя, его прошлое, его родственные отношения и, возможно, даже будущее...

Его внешность... Он был сейчас намного выше, чем десять дней назад, в тот вечер, когда Северус принял его обратно в семью Снейпов. Его волосы до сих пор были абсолютно черными, но перестали непокорно торчать во все стороны и сделались гладкими и короткими (это была действительно старомодная прическа, но, по крайней мере, она скрывала его лоб от посторонних взглядов), также у него были зеленые глаза, но на этом заканчивалось сходство между ним прежним и новым. Его телосложение (он был высоким и худым, даже несколько костлявым, а кожа была абсолютно белой) было унаследовано от отца, как и некоторые черты лица: высокие скулы и брови. Но в других отношениях он походил на мать и других родственников, которых он знал только по фотографиям. Шокирующим известием стало то, что характерные снейповские черты: кожу, рост и скулы – он унаследовал не от деда, а от бабушки из семьи Ноблестоунов, старейшей благогодной чистокровной колдовской семьи в Англии. Когда Гарри смотрел на фото своей бабушки, он заметил сходство между ней и собой. Нужно сказать, что его бабушка вовсе не была красивой женщиной – указанные черты вовсе не подходили девушке или женщине. Так же, как юноше или мужчине, – думал Гарри, — но красота и миловидность не были столь важны для мужчин, как для женщин... Но, когда он впервые увидел себя в зеркале, то чуть не упал в обморок.

— Я выгляжу как ты, — пожаловался он иронично ухмылявшемуся Снейпу.

— Я бы сказал, что ты выглядишь, как твоя бабушка.

Это было просто ужасно — то, что он выглядел, как старая злая женщина. Он не был старым, злым или женщиной, и поэтому возненавидел свой внешний вид.

На самом деле, Гарри не выглядел в точности ни как его бабушка, ни как Снейп.

Его имя, прошлое и родственные отношения... Сейчас его имя было Квайетус Снейп, как и его отца, и, согласно легенде, предложенной Дамблдором, его вырастили магглы, родители его матери, которая тоже была магглой, и ему нельзя было раскрывать каких-либо деталей о них, чтобы не подвергать их опасности «в такие времена». Это было к лучшему, так как Гарри чувствовал, что хранение в памяти еще какой-то информации о своей новой жизни было бы достаточно трудной задачей, чтобы его беспокоить.

Также в его жизни был Северус, его дядя, притворявшийся отцом. Они были вынуждены вести себя как отец и сын с того самого момента, как покинули Хогвартс. Сириус Блэк жил в Поместье Снейпов, ожидая, пока выздоровеет его друг.

Это было вторым шокирующим событием в ТО утро (Гарри просто назвал его «утром с зеркалом») – то, что Сириус будет жить с ним в одном доме, и ему нельзя будет рассказать правду. По правде говоря, Дамблдор был прав, когда объяснял, что Сириуса необходимо держать в неведении относительно этого, потому что, если Министерство решит принять свидетельские показания Северуса или кого-нибудь другого о его невиновности, они будут допрашивать его с Веритасерумом, а это может оказаться опасным для Гарри...

И это если не упоминать шок от того, что между Снейпом и Блэком было не просто перемирие, а настоящий мир, который Снейп хотел разрушить с того момента, как узнал, что Гарри жив, но сейчас это, к счастью, было невозможно.

Так что у Гарри была возможность жить с ними обоими, за что он был очень благодарен. По-настоящему, он не знал никого из них. И если со Снейпом он познакомился поближе во время их совместного пребывания в плену, то Сириус был для него практически незнакомцем. Они почти не проводили время вместе после событий в Визжащей Хижине, а письма не давали настоящей возможности стать ближе друг другу. Так что, когда Гарри услышал, что он будет жить с Сириусом до первого сентября, то очень обрадовался и с нетерпением ожидал приезда в Поместье Снейпов. Сириус, однако, не был общительным или дружелюбным. Он часами сидел в своем любимом кресле, уставившись в пространство расфокусированным взглядом, и даже маленькая Энни не могла вывести его из этого состояния.

Гарри также много раз пытался сделать это. Сириус был благодарен за их заботу, но, тем не менее, он не принимал участия в ежедневной жизни Поместья Снейпов. Он вежливо приветствовал каждого, ел со всеми, но едва ли говорил пару слов или делал что-нибудь еще. Гарри было настолько больно это видеть, что он иногда пытался уговорить Снейпа рассказать Блэку секрет. Северус всегда отказывал и был прав, Гарри знал это, но было слишком трудно видеть боль, которую это вызывало каждый день...

Движение Энни вернуло его к действительности. Маленькая девочка просыпалась после обычного дневного сна. Она не любила спать одна в темной комнате (после всего, что она испытала, так похожего на мучения Гарри и Снейпа этим летом), но Сириус обычно игнорировал ее просьбу оставаться с ней, пока она спит. Так что, когда Энни узнала, что Гарри учится почти каждый день на диване в гостиной, она присоединилась к нему. Первый раз, когда она появилась со своим одеялом и попросила, чтобы Гарри побыл с ней, он довольно сильно смутился. В конце концов, он был пятнадцатилетним юношей, и не привык к девчоночьей компании, и уж точно не к компании семилетней девочки. Но, тем не менее, он разрешил ей остаться, а когда Снейп рассказал ему историю Энни, он сразу же изменил свое мнение о ней, и с тех пор старался помочь девочке всеми способами, какими мог.

— Добрый день, Энни, — тепло улыбнулся он ей. Девочка зевнула и потянулась.

— Привет, Квайет, — сонно пробормотала она, возвращая улыбку.

Квайет. Так называл его Снейп, и девочка скоро начала называть его так же. Когда Гарри впервые услышал это уменьшительно-ласкательное имя, он громко возмутился перед Снейпом.

— Тихо, быть тихим. Фу... — недовольно проворчал он.

Но это было ошибкой, что он сразу заметил. Снейпа заметно обидели слова Гарри.

— Я всегда так называл своего брата, — сказал он странным тонким голосом, и Гарри тут же взял свои слова назад. В следующий раз, когда Снейп назвал его «Квайетус», он исправил его на «Квайет», и с тех пор его называли этим именем.

Гарри не хотел причинять Снейпу боль. Поэтому он принял, что его называют Квайетом и через несколько дней привык. Они проводили много времени вместе и прилагали серьезные усилия, чтобы привыкнуть к своим новым ролям. В ответ на то, что его называют Квайетом, Гарри называл Снейпа отцом, иногда даже когда они были одни.

— Просто нужно к этому привыкнуть, — объяснил он удивленному Северусу.

И они наслаждались этой «игрой».

— Ты уже выучил это зелье, Квайет? — спросила Энни. – Дядя Северус сказал, что ты не можешь пойти с ним, пока не закончишь свою домашнюю работу...

Северус и Сириус были «дядями» для Энни, она всегда обращалась к ним официально. Она не была очень счастлива в компании двоих старых мужчин, вечно пребывавших в горьком настроении. Она хотела, чтобы Люпин вернулся, но, пока его не было, она выбрала Гарри, чтобы любить.

— Домашняя работа... — тихо пробормотал Гарри. – Сейчас летние каникулы, Энни. Но я, тем не менее, давно ее закончил. Я просто не хотел оставлять тебя одну.

Лицо девочки осветилось радостью.

— Спасибо, — она вытащила свою руку из-под одеяла и взяла яблоко со стола. – Я ненавижу оставаться одна.

Гарри кивнул. Энни нормально пережила смерть своих родителей, но он часто видел ее в слезах и с красными глазами. В такие моменты он позволял девочке обнимать его и даже прилагал усилия, чтобы успокоить ее. Она довольно быстро открылась ему и начала рассказывать Гарри о своей жизни и летних событиях.

Так Гарри узнал, что Энни была магглой, как и вся ее семья, у нее не было ни братьев, ни сестер, родители ее отца умерли до ее рождения, а родители ее матери были живы, но часто болели, и в основном находились в больнице. До тех ужасных событий ее семья жила на окраине большого города в огромном доме, где у нее была собака, которую тоже убили ТОЙ ночью. Она рассказала Гарри, что у нее было много друзей в школе, в которую она ходила, и ее жизнь была... прекрасна. Затем она закончилась. И теперь все позади. Однажды ночью группа людей в масках – теперь Энни правильно называла их Пожирателями Смерти – вломилась в дом и доставила в то Поместье, где ее нашли два дня спустя, когда Люпин спас ее.

Всего два дня... Сначала это казалось слишком мало для Гарри. Два дня... Они провели почти пятнадцать дней в таком же месте в гораздо худших условиях. Но он не потерял Северуса. А Энни осталась одна.

Одна... Это слово заставило Гарри снова задуматься. Он все еще не мог решить, был ли он доволен сложившейся ситуацией или нет. Он все еще скучал по своим друзьям, особенно по компании Рона, с которым можно было бы разделить горькие и радостные моменты этого лета – но это было просто невозможно. Даже если они снова станут друзьями, в чем Гарри очень сомневался, он не мог бы ничего ему рассказать, потому что он мог быть другом Рона только как Квайетус, а не как Гарри...

— Если ты закончил домашнюю работу, давай пойдем в сад! — Энни прервала мрачные мысли Гарри. Он вздохнул и убрал книгу с колен. Это был следующий этап в ежедневной жизни Энни: послеобеденный сон с Гарри, затем игры в саду до ужина. С ней не было проблем, она не возражала против того, чтобы быть сама по себе, и единственной причиной, по которой она хотела, чтобы Гарри был с ней, был страх остаться снова одной. Сначала ее родители, затем Люпин... Она боялась, что Гарри тоже покинет ее. Он вытащил с полки свой экземпляр книги «Квиддич сквозь века» и последовал за прыгающей девочкой в сад.

Он уселся на стул, расположенный под самым большим дубом в саду (дерево находилось почти в его центре), открыл свою книгу и продолжил размышления об изменениях в своей жизни: о Северусе, об их взаимоотношениях, о двух неделях в Поместье Кошмара. Он чувствовал, что ему нужно гораздо больше времени, чтобы справиться со всем этим, чем он думал в свой первый день на свободе. Гарри, конечно, предполагал, что ночью будет тяжело, и первая ночь в одиночестве подтвердила его худшие предположения; но он надеялся, что дни будут проходить легко, как обычно, и ошибался. Гарри не знал, почему. Было ли это потому, что Сириус горевал с тех пор, как встретил его после приезда в Поместье Снейпов? Или потому, что Снейп был мягким и дружелюбным, и ему приходилось жить в совершенно другой обстановке? Нет, не было плохо, что Снейп был дружелюбен, как раз наоборот, это было хорошо, очень хорошо и естественно, но этот факт также заставлял Гарри вспоминать их совместные дни в аду у Вольдеморта. Не говоря уже о шрамах – следах бритвы Эйвери – которые покрывали все его тело, такое худое и костлявое... Он все еще не мог нормально есть, он просто клевал, по выражению Северуса, и у него иногда сильно болел живот... Почти все напоминало ему о тех днях. И его будущее также было пугающим. Он старался не думать о будущем или прошлом, но настоящее было слишком однообразно. Он учился, играл с Энни, делал зелья с Северусом, сидел в тишине с Сириусом, пытался есть, как следует, и мечтал о ночах без кошмаров... Достаточно скучно для каникул. И его постоянно воспоминания мучили.

Если бы с ним не было Снейпа, он наверняка сошел бы с ума. Но тот всегда был рядом, когда Гарри в нем нуждался, как будто мог читать мысли, или, по крайней мере, мысли Гарри. Кто знает?

Гарри потянулся. Его окружал свет и согревал теплый воздух, давая ощущение безопасности, дома...

Мягкие шаги вернули его к действительности. Это был Сириус. Он со вздохом сел на землю. Гарри слегка ему улыбнулся.

— Привет, Сириус.

— Здравствуй, Квайетус, — ответил Блэк, и на этот раз в его голосе было больше жизни, чем обычно.

Тишина. Гарри закрыл книгу и напряженно посмотрел на Сириуса. Он отчаянно старался найти тему для разговора или хотя бы наладить отношения со своим крестным.

— Как Люпин? — наконец спросил он.

— Не очень хорошо, да ты и сам это знаешь. Снейп... э... я имею в виду, твой отец, проводит исследования, чтобы найти зелье, которое может его вылечить, но я боюсь, что он не сумеет этого сделать.

Гарри встал с кресла и сел напротив него, положив руку на плечо Блэку.

— Я уверен, что сможет. Он упорно работает и, насколько я знаю, является одним из самых опытных экспертов в этой области, — сказал юноша так убедительно, как смог. – И ты должен быть несколько более оптимистично настроен.

Блэк пожал плечами.

— Я потерял свой оптимизм десять дней назад.

Чертова ситуация! Гарри вздохнул.

— Но... но у тебя все еще есть то, ради чего стоит жить, — его голос был слаб, и ему приходилось бороться со слезами. – Есть Люпин, твой друг, а также Энни... И ты слишком молод, чтобы сдаваться.

— Я не молод. Возможно, мне только 37, но я провел слишком много времени в Азкабане, чтобы чувствовать себя молодым. И у меня никого нет. Я потерял свою семью, затем крестника, а теперь умирает мой друг...

— Он НЕ умирает, Сириус. Он болен, но он не умрет, и ты это знаешь. И ты не один. Мы здесь, чтобы помочь тебе: Энни, я, и даже мой отец, несмотря на вашу взаимную неприязнь... А так же есть Люпин, который нуждается в твоей поддержке больше, чем когда-либо прежде...

— Но у меня нет силы, чтобы помочь ему! – горечь звучала в голосе Блэка. — У меня нет сил, чтобы дальше жить, — добавил он тише.

— Сириус, ты получил шанс начать жизнь сначала. Сейчас ты свободен, тебе не нужно бежать, у тебя есть шанс найти свое место и цель в жизни. Ты должен собраться. И тебе нужно проводить больше времени с Энни, например...

— Почему? – сарказм прозвучал в голосе Блэка. — Тебе трудно за ней присматривать?

Гарри смутился и покраснел. Затем он смутился еще больше, так как прекрасно знал, как он выглядит, когда краснеет: он видел, как краснеет Снейп – он заливался краской отвратительного кирпичного цвета... Юноша содрогнулся и сердито скрестил руки.

— Нет, конечно нет. Я просто пытаюсь привлечь твое внимание к тому факту, что она только что потеряла своих родителей. Своих взрослых родителей. И я не могу быть для нее, как родитель. Возможно, как брат, если она захочет, но ей нужен кто-то, от кого можно было бы зависеть. Не я, мальчишка, а взрослый человек. С ней был Люпин, но, как ты мне только что объяснил, он болен и не может присматривать за ней. У Северуса есть своя работа: исследования и подготовка к урокам. И мы уедем в Хогвартс через неделю. Ты единственный, кто может о ней позаботиться.

— Эй, ты говоришь как мудрый старик с длинной бородой, — ухмыльнулся Сириус. – Ты знаешь, что ты говоришь как брат Снейпа... я имел в виду, твоего отца? И... почему ты назвал его Северусом? Это довольно необычно.

Гарри вздохнул и кивнул.

— Отвечаю на твой первый вопрос: да, мой отец всегда говорит, что я похож на его брата, и это причина того, что мне дали такое имя, — Гарри остановился. Дальше надо было солгать, а он ненавидел это. Сглотнув, он продолжил: — И второй ответ: я называю его Северусом, потому что я еще не привык жить с ним. Раньше я жил с моими дедушкой и бабушкой и почти не видел его. А он всегда противился тому, чтобы я называл его отцом. Чтобы избежать ненужного внимания.

— Это значит, что твое имя раньше было не Квайетус? — полюбопытствовал Блэк, и Гарри занервничал. Ему снова приходилось лгать.

— Нет, я не использую свое предыдущее имя. Он не хотел оставлять следов, которые могли бы привести к моим бабушке и дедушке, – Гарри вздохнул и решил добавить немного правды в эту историю. — Знаешь, когда я решил жить с ним, мне пришлось оставить в прошлом всю мою жизнь: имя, друзей, опекунов, и начать все сначала. Это очень трудно... — очень тихо закончил он.

Сириус внимательно посмотрел на юношу.

— Да, действительно, — кивнул он. — Но ведь ты знал об этом заранее, не так ли?

— Да, знал.

— Тогда почему ты решил так поступить?

В этот момент Гарри был очень благодарен Сириусу за то, что тот не знает их секрет, потому что на этот вопрос он мог ответить откровенно.

— Потому что я люблю его, — просто сказал он.

Это был первый раз, когда он произнес это вслух, и его мысли снова вернулись к тому, как иногда может повернуться жизнь. Месяц назад они со Снейпом презирали друг друга, профессор был озлоблен и одинок, у Гарри не было настоящей семьи, кроме крестного в бегах, которого он по-настоящему не знал. А теперь он и Северус играли роли отца и сына, и то, что они заботятся друг о друге, не было притворством. У Гарри появилась возможность узнать Снейпа получше, пусть обстоятельства этого были далеки от нормальных.

Но когда Гарри сказал вслух ту фразу, он неожиданно почувствовал вину за свои ежедневные мрачные мысли. У него сейчас были все причины быть счастливым. Решение, которое ему пришлось принять, было не легким, но не было и плохим.

Сириус снова ухмыльнулся.

— Я никогда не думал, что услышу подобное о нем... — с сарказмом произнес он, но тут же пожалел о сказанном. — Извини, я не должен был этого говорить.

Но Гарри только махнул ракой.

— Не извиняйся, — улыбнулся он. — Его очень трудно любить. Но я его сын. И, — он на мгновение остановился, чтобы решить, что сказать, — он изменился этим летом.

Сириус удивленно мигнул.

— Что... ты имеешь в виду..? — пробормотал он.

Теперь Гарри улыбался от уха до уха.

— Я его сын, но я не слепой, Сириус. Он был гораздо более холодным, жестким и трудным в общении. А теперь он как-то смягчился...

Сириус закрыл глаза.

— Гарри.

У Гарри глаза расширились от ужаса, но Сириус продолжил.

— Это, должно быть, на него повлиял Гарри...

Гарри покраснел, и был ОЧЕНЬ благодарен за то, что глаза Сириуса были закрыты. Он прокашлялся.

— Это довольно очевидно, — смущенно согласился он. Было бы слишком подозрительно возражать. Он надеялся, что Сириус скоро сменит тему: он не хотел превозносить самого себя, но иначе обидел бы Сириуса. Юноша мысленно проклял себя: это была его ошибка, что разговор пошел в таком направлении.

— Гарри был исключительно хорошим ребенком, — Сириус открыл глаза и поднялся. — Теперь, я думаю, у нас есть чем заняться сегодня днем. Ты пойдешь на Диагон-аллею со Сн... твоим отцом, а я присмотрю за Энни, — он протянул руку и помог Гарри подняться. Но прежде чем отпустить руку мальчика, он улыбнулся: — И знаешь, ты такой же хороший, как он. Твой отец может тобой гордиться. — Затем он оставил шокированного юношу одного.

Гарри несколько минут не мог сдвинуться с места.

— Он тебя обидел? — услышал он позади обеспокоенный голос Снейпа, и подпрыгнул от неожиданности.

— Нет, вовсе нет! — повернулся он и улыбнулся. — Наоборот, он сказал, что я такой же хороший, как я, то есть Гарри, — он ухмыльнулся, — и он добавил, что ты можешь гордиться мной...

— Я и горжусь, — Снейп ухмыльнулся в ответ и скрестил руки на груди в своей обычной манере. — Хотя у меня нет права гордиться тобой...

— Прекрати, Северус! — перебил его Гарри. — Я не хочу провести здесь день, слушая, как ты говоришь о своей вине и заслуженном отвращении к самому себе...

— Дерзкий невоспитанный мальчишка...

«Абсолютно верно...»

Они рассмеялись, и Снейп шутливо взъерошил Гарри волосы.

— Пошли, — Северус махнул в сторону открытой двери гостиной, где был камин. — Как ты сказал, ты не хочешь провести здесь целый день...

Но они остановились, нервничая, около камина. Эта поездка была первой возможностью, когда они появились бы перед колдовским сообществом вместе, и Снейп был совершенно уверен, что они на следующий день будут во всех выпусках новостей. Слишком велика была его печальная известность, что уж говорить о факте, что у него есть сын... Гарри время от времени приглаживал волосы на лбу, где находился его шрам, скрытый чарами Директора. Гарри, однако, не мог не прикрывать его, как будто бы первый же встречный наложит на него «Ревело», чтобы узнать, кто он такой...

Они, нервничая, посмотрели друг на друга.

— Итак? – наконец хрипло выдохнул Снейп. – Мы можем идти?

— Я не единственный, кто нервничает, отец, — усмехнулся Гарри. – Но, конечно, теперь мы можем отправляться.

«Дырявый котел» был набит битком. Это было первое, что они заметили, когда вышли (или, в случае Гарри, выпали) из камина. Снейп схватил его за плечо, спасая от падения лицом вниз. Это произошло быстро, но к тому моменту, когда он восстановил равновесие, почти все в баре с интересом смотрели на них. Даже фирменный снейповский взгляд не заставил людей отвернуться. Так что он еще крепче сжал плечо застывшего на месте Гарри и потащил его ко входу на аллею. Когда они, наконец, вышли на нее, Гарри повернулся к Снейпу.

— Что это было?

— Мой фан-клуб, — усмехнулся Снейп.

— Я думаю, что он не хуже моего, — рассмеялся Гарри и добавил. – А я-то думал, что, как твой сын, я не буду всегда в центре внимания...

— Видимо, это твоя судьба...

— Видимо... — нахмурился он. — Я уже не стремлюсь в школу.

— Я тоже.

Гарри захихикал снова.

— Могу себе представить выражение лица других профессоров, когда они узнают, что у тебя есть сын...

— Да уж, — улыбнулся Северус. – У нас будет несколько нелегких недель.

Гарри содрогнулся.

— Ну, тебе не надо делать ничего, просто быть самим собой. А вот мне...

— Ты тоже должен быть собой...

— Да, но все будут ненавидеть меня, потому что они ненавидят... — он резко оборвал себя и отвернулся от Снейпа.

— Ты можешь закончить предложение. Я осведомлен о своей репутации...

— Нет, я не закончу его. Я не хочу обидеть тебя.

— Это не обидит меня.

— Правда?

— Э... Может, мороженого? — Снейп неожиданно сменил тему.

— Нет, спасибо. И извини. Я не должен был ничего говорить, — Гарри остановился и прямо посмотрел на Снейпа.

Профессор повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза.

— Все нормально, — вздохнул он. – Но давай не будем продолжать. Это бессмысленно...

— Хорошо. Как насчет книжного магазина?

— Отличная идея.

Когда они проходили мимо квиддичного магазина, Гарри грустно взглянул на метлы и другие квиддичные принадлежности на витрине. Снейп остановился.

— Мы можем зайти, — предложил он.

— Нет. Я не должен играть, ты ведь знаешь.

— Да, — кивнул он. – Это бы привлекло слишком много внимания.

Гарри не ответил, а просто пошел по направлению к книжному.

— Мне придется найти в себе наследственные рейвенкловские гены, — горько пробормотал он.

— Возможно, ты их никогда не найдешь, — подмигнул ему Снейп.

— Спасибо, — усмехнулся Гарри. — Ну... Говоря по правде, я согласен с тобой. Я думаю, что подошел бы любому факультету, кроме Рейвенкло, если только они не хотят видеть негативный пример среди них.

— Ты не такой уж плохой ученик, Квайет.

— О, да. Я – просто гений. Особенно в зельях, — снова усмехнулся Гарри.

— Немножко потренироваться, и...

— О, нет... — громко застонал он.

— Ну, как сын мастера зельеварения, ты не можешь быть полностью безнадежным в зельях!

— Успокойся, я БУДУ. И я предупреждаю тебя: если ты хочешь пережить будущие уроки зелий, НИКОГДА не ставь меня вместе с Невиллом...

Их смех внезапно заполнил почти пустую улицу. Снейп обнял Гарри за плечи. Они все еще посмеивались, когда входили в книжный магазин, но смех Гарри резко оборвался, как только они вошли.

Снейп вопросительно посмотрел на него и увидел, что лицо Гарри исказилось от боли. Он проследил за его взглядом.

Там были Уизли.

Снейп хорошо знал, что Гарри не был готов к этой встрече со своим другом или, как он предполагал, бывшим другом, и они нарочно выбрали это время дня для хождения по магазинам, чтобы избежать подобных ситуаций.

Удивление Рона из-за его появления было очевидно: ненавистный учитель зельеварения входит в книжный магазин, смеясь (всего лишь через десять дней после похорон Гарри), с кем-то, кто выглядит, как его родственник. Это было шоком для него. Гарри мог видеть это в его глазах... Но в тех глазах было кое-что еще, и не только в его: в глазах всех Уизли. Что-то сродни чистой ненависти.

Нет. Не у всех: родители вели себя как обычно, но близнецы, Рон и Джинни совершенно не хотели приветствовать своего учителя зельеварения.

— Добрый вечер, профессор, — наконец выдавила Джинни, и трое парней пробормотали что-то себе под нос.

— Добрый вечер, — реакция Снейпа была столь же холодной и неохотной, как и у них, затем он взглянул на Гарри, который вежливо поздоровался с семьей.

— Ваш сын, мистер Снейп? — спросил мистер Уизли, улыбаясь. – Я слышал о нем...

Конечно. Они должны были сообщить в Министерство о Квайетусе Снейпе, а мистер Уизли работал там, так что было неудивительно, что он знал о юноше.

— Да, — ответил Снейп, на лице которого было обычное выражение, хотя ему очень хотелось усмехнуться. Но он не хотел делать ситуацию Гарри еще более трудной: она и сама по себе была нелегкой. — Квайетус, это мистер Уизли.

— Рад с Вами познакомиться, — вежливо сказал Гарри и пожал протянутую руку.

Мистер Уизли махнул своим сыновьям.

— Мальчики, он будет учиться с вами в этом году, — с улыбкой объявил он.

Они не выглядели довольными этой новостью. Абсолютно. Близнецы презрительно усмехались. — Новый слизеринец, — тихо сказал Фред Джорджу, который кивнул, а Джинни бросила на него злобный взгляд.

Гарри попытался улыбнуться, но он так нервничал, что просто не мог заставить свои губы изогнуться. Он был расстроен и дрожал. Его предположения становились реальностью. Рон никогда снова не будет его другом. Ему неожиданно захотелось развернуться и уйти, прийти к Дамблдору и попросить вернуть прежнюю внешность.

Но камеры Министерства были слишком серьезной угрозой.

Затем он почувствовал, как его крепче обнимают за плечи, и понял, что рука Снейпа все еще лежит на его плече. Он поднял глаза и встретился взглядом с Северусом. Никто не сказал ни слова, но Гарри увидел его заботу и беспокойство, и немного расслабился. Он снова посмотрел на юношей, стоящих перед ним, и шагнул вперед.

— Привет, я – Квайетус Снейп, — он почувствовал комок в горле, ему было очень тяжело говорить. Он протянул руку Фреду. Два неохотных рукопожатия: Фреда и Джорджа. Рон, однако, скрестил руки на груди и проигнорировал протянутую руку Гарри.

— Рон! — раздраженно прикрикнула на него миссис Уизли.

Теперь, когда они стояли лицом к лицу, он мог увидеть на лице друга такие же презрение и ненависть, какие он испытывал к Малфою. Гарри опустил руку.

— Я слышал, что Гарри Поттер был твоим другом. Я соболезную твоей потере, — сказал он спокойно.

На мгновение настала тишина, а затем Рон взорвался.

— Мне не нужна твоя жалость, Снейп! — крикнул он и выбежал из магазина.

Снейп хотел открыть рот, но почувствовал взгляд Гарри на своем лице.

— Пожалуйста, нет, — сказал Гарри, и тот, поняв, кивнул. Гарри не хотел отказываться от этой дружбы, и он действительно не хотел сделать ситуацию еще хуже.

Когда Гарри снова повернулся к Уизли, он увидел, что они вопросительно смотрят на него и Снейпа.

— Мне жаль, дорогой, — сказала миссис Уизли. — Ты знаешь, с тех пор, как Гарри...

— Все хорошо, мадам, — вежливо ответил он и опустил взгляд. – Я думаю, что это была моя ошибка. Пожалуйста, передайте ему мои извинения. Я не должен был упоминать его друга. Это было слишком болезненно для него.

— Да, это так, — сказала миссис Уизли. – Но это не было твоей ошибкой. И у него не было причин вести себя таким образом.

— Да, — прошептал Гарри. – Это не важно...

— Квайет, мы можем идти? — спросил Снейп после короткого молчания. Затем он добавил, посмотрев на других взрослых: — Я думаю, у нас всех есть, что делать.

Они кивнули.

— До свидания.

— Пока, приятель, — Фред шагнул к нему. – И не принимай это слишком близко к сердцу. Рон иногда ведет себя как последний мерзавец.

Гарри поднял свои глаза. Была ли это симпатия на лице Фреда? Да, действительно: теперь он успокаивающе улыбался ему. Джордж делал то же самое, и даже выражение Джинни заметно смягчилось.

После того, как семья покинула магазин, Снейп наклонился к Гарри.

— Ты в порядке? — спросил он обеспокоенно.

Гарри не мог ответить. Он все еще слегка дрожал и чувствовал оцепенение. Он только покачал головой и постарался собраться.

Снейп быстро осмотрелся и снова повернулся к мальчику.

— Гарри, посмотри на меня, — прошептал он.

Гарри вздрогнул, услышав свое имя, и вопросительно посмотрел на Снейпа.

— Я знаю, что это было очень тяжело для тебя. Но я уверен, что ты сможешь снова подружиться с мистером Уизли. Это будет нелегко, но ты сможешь. Это также не будет быстро, но у тебя есть время. Ты знаешь, ты вел себя просто чудесно, и я уверен, что даже если они ненавидят меня, ты завоевал их симпатии.

Гарри покачал головой, чтобы восстановить хладнокровие.

— Ты так думаешь? — его голос был тонким и слабым.

— Я уверен. И... как насчет Продвинутой Книги Зелий? — он резко сменил тему.

Гарри выдавил полуулыбку.

— Если ты хочешь ее для себя, то покупай. Для меня будет достаточно и обычной.

— А как насчет тех рейвенкловских генов?

— Они скрываются, — теперь Гарри улыбнулся по-настоящему. — Я бы лучше купил несколько хороших книг о квиддиче.

— Нет.

— Северус...

— Мы можем заключить сделку.

— Какую?

— Я покупаю тебе книги о квиддиче, но я покупаю тебе и столько же учебников, сколько квиддичных книг, и ты обязуешься прочитать все.

— Ты разговариваешь как родитель.

— Ну, предполагается, что я и есть он. Причем не просто родитель, а именно ТВОЙ.

— Какая радость...

— Итак?

— Хорошо.

Через полчаса они вышли из магазина с несколькими дюжинами книг. Гарри все еще не получил свое письмо, но Снейпу, как учителю, было прекрасно известно, какие книги понадобятся Гарри, так что они купили все, что нужно. Остальные походы по магазинам обошлись без приключений. Прежде чем вернуться домой, они поели мороженого у Флорана Фортескью. К тому времени уже настал вечер, и на небе появились первые звезды. Освещенная улица была так красива, что Гарри просто смотрел на фонари широко открытыми глазами, как маленький ребенок.

— Первое хорошее впечатление от ночи с ТЕХ пор, — прошептал он.

Учитель зельеварения содрогнулся. Ночь была худшим временем суток для них обоих. Он не позволял Гарри пить зелье для сна без сновидений каждую ночь, так как боялся, что появится зависимость, и поэтому ночи обычно были наполнены кошмарами. Он просыпался бессчетное количество раз из-за тихого плача Гарри или его беспокойных движений во сне, когда мальчику снились пытки. Они спали в одной комнате с зажженными светильниками, их кровати были близко расположены, но Снейп часто чувствовал необходимость лежать рядом с Гарри и успокаивать его, пока тот не затихал и не засыпал снова.

Много раз, когда они не могли заснуть, они просто лежали на кровати и говорили обо всем, старательно избегая «летней темы», как они ее называли. Он помнил, что обещал самому себе помочь Гарри пройти через все это, но иногда это казалось невыполнимой задачей. Состояние Гарри не улучшалось, хотя их взаимоотношения стили заметно более близкими. Он был счастлив из-за этого, но волновался из-за мальчика. К тому времени, как начнутся уроки в школе, им придется найти решение этой проблемы. Если Гарри не будет спать достаточно, у него будут проблемы с учебой.

Не говоря уже о том, что, когда он будет распределен, у него не будет никого, чтобы помочь ему во время кошмаров.

Северус волновался о будущем. Он не хотел, чтобы начинались занятия в школе.

Мысли Гарри витали вокруг тех же проблем.

Он боялся подумать об общей темной спальне с храпящими одноклассниками. Не имело значения, к какому колледжу он бы принадлежал, ночью он в любом случае был бы одинок. Один на один с кошмарами.

А что днем? Новые одноклассники, общая ненависть, возможно, исключая слизеринцев, его бывшие друзья... А вечером – общая душевая. Все увидят его изрезанное тело, все эти шрамы... Он содрогнулся от этой мысли.

Он не хотел, чтобы начинались занятия в школе.

И у них оставалось всего несколько дней.

_______________________

Путешествие к морю было чудесным. Их было шестеро: Гарри, Энни, Сириус, Северус, Флетчер и – к удивлению – МакГонагалл, которая появилась, чтобы принести новости о Люпине и пригласить Снейпа на собрание учителей на следующей неделе. Присутствие Флетчера было уже привычным: часть Поместья использовалась определенными людьми, «орденом», как они себя называли, и Флетчер был одним из них. Он также был своего рода «защитником»: создавал стены безопасности вокруг дома и налаживал другие защитные системы, о которых никогда не говорил, хотя Гарри несколько раз его расспрашивал. Он только улыбался и заявлял, что это секрет. «Как будто он говорил с маленьким ребенком», — думал в смущении Гарри.

Сначала Флетчер старался быть невидимым и не вмешиваться в жизнь поместья, но Гарри часто задавал ему различные вопросы, а Флетчер любил объяснять. Он был превосходным рассказчиком, и его объяснения всегда были четкими и легко понятными. Сначала у него были предубеждения насчет Гарри – ведь для него это был сын Снейпа! – но доброта и любознательность мальчика смягчили его, и через неделю он стал разговаривать и со Снейпом тоже.

Предубеждения... После нескольких первых дней Гарри понял, что самая большая битва ему предстоит против предубежденности. Сначала никто не желал с ним разговаривать, но затем они были удивлены поведением Гарри и начинали относиться к нему подозрительно... Всегда в одной и той же последовательности...

— Я – не мой отец, ради Бога! — сказал он Флетчеру во время их второго разговора. И даже он изменился, разве вы не видите?

А еще были Уизли и Сириус... Ну, ему, наконец, удалось пробиться сквозь несколько стен из старых устоявшихся предубеждений, но это было нелегко, и иногда он чувствовал, что очень устал, и все бесполезно. У него были и свои демоны, с которыми приходилось сражаться, свои ночные кошмары и воспоминания, и он ненавидел, что ему приходится заново заслуживать доверие у каждого человека.

Но через две недели напряжение в атмосфере поместья спало: Флетчера пригласили за общий стол, все больше разговоров происходило не только между Гарри и Блэком или Флетчером, но и между Снейпом и этими двумя. Все больше смеялись, и Энни начала признавать других взрослых, особенно Блэка.

И теперь они вместе отправлялись в путешествие. Они гуляли и разговаривали парами: Блэк принимал свое обычное анимагическое обличье и бегал взад и вперед с Энни вдоль воды, Снейп и Флетчер обсуждали защиту поместья во время учебного года, а МакГонагалл присоединилась к нервничавшему Гарри, спрашивая его о предыдущей учебе.

Так что ему снова приходилось лгать.

— Я посещал маггловскую школу, мадам, — вежливо ответил он на первый вопрос.

— Это значит, что тебе никогда не рассказывали о магическом обществе? — она выглядела удивленной.

— Нет, конечно, нет. Мой отец всегда надеялся, что ему удастся стать моим официальным опекуном, и поэтому он обучал меня и давал книги для изучения. Однако я уверен, что я не смогу учиться на шестом курсе, так как еще не сдавал СОВ.

— О, я вспомнила! Тебе ведь шестнадцать?

— Да.

Его возраст также был ложью. Он ненавидел это. Но, по крайней мере, он выглядел как шестнадцатилетний или старше. Это была успокаивающая мысль: он не был красивым, но, по крайней мере, он больше не выглядел как ребенок.

— Я думаю, что ты будешь учиться на пятом курсе, и, если тебе потребуется, мы можем организовать для тебя дополнительные занятия...

— Нет, спасибо, — улыбнулся Гарри. – Я не думаю, что мне в будущем потребуются дополнительные уроки...

— Твой отец очень старается обучить тебя, не так ли? – глаза МакГонагалл мерцали от изумления. – Когда-то он был блестящим учеником...

— Я знаю, — в раздражении пробормотал Гарри, надеясь, что Квайетус не будет следующим, кого упомянут как лучшего студента всех времен.

Его надежды были напрасны.

— А его брат, нужно сказать, был лучшим учеником столетия, – МакГонагалл улыбнулась раздраженному Гарри. – Так что я не думаю, что у тебя будут проблемы с учебой. Снейпы всегда были одними из лучших студентов, что ты наверняка знаешь, многие из них учились в Рэйвенкло, и даже твой отец мог там быть. Я надеюсь, что ты попадешь туда после сортировки.

Гарри недовольно фыркнул. Он – в Рэйвенкло!

У МакГонагалл, к его огромному удивлению, не было предубежденности против него или его отца, по крайней мере, Гарри так думал сначала. Но теперь он мог видеть, что даже строгая профессор ожидает от него определенных вещей. Ну, это, конечно, были не предрассудки, но ожидания были ничуть не лучше. Гарри был ОЧЕНЬ благодарен, что МакГонагалл не знала о его настоящих родителях: оба из Рэйвенкло, причем один из них – уже упомянутая знаменитость столетия... Гарри содрогнулся. Его оценки не были слишком плохими, но, опять таки, он не был гением. Совсем нет. В его случае поговорка «какой отец, такой и сын» не была справедливой. Он не был выдающимся студентом и, несмотря на то, что магический мир никогда в это не поверит, он не был и сильным волшебником. Совсем не как отец.

Он пережил первую атаку Вольдеморта из-за самопожертвования своей матери, по той же причине он выдержал атаку Квиррела, он пережил нападение молодого Тома Реддля с помощью Фоукса, он выжил после возрождения Вольдеморта из-за сердцевины его палочки, и, наконец, он пережил плен с помощью Северуса и его долга жизни. Ему везло, и его охраняли остальные. Если бы он был умнее или более могущественным, возможно, все случилось бы по-другому...

— Я не думаю, что буду выдающимся студентом, как мой отец и его брат, – подытожил он свои мысли. – Я никогда не был превосходен в чем-либо в своей жизни. Я боюсь, что не смогу оправдать Ваших надежд.

МакГонагалл посмотрела не него, и Гарри поразила грусть в ее глазах.

— Я сожалею, мистер Снейп, – вздохнула она. – Я думаю, что ваша ситуация достаточно сложна и без моих ожиданий. Но, Вы знаете, это будет трудно для нас, учителей – относиться к вам по-другому. Вы выглядите как ваш дядя, и у вас то же имя...

Гарри кивнул.

— Иногда я желаю, чтобы я не принимал этого решения, — его горло было узким и сухим, а голос хриплым. Гарри знал, что Дамблдор рассказал МакГонагалл его «историю», и, несмотря на то, что его слова относились к выдуманной ситуации, они отлично подходили к настоящей, и, хотя у него не было другого выбора, иногда он сожалел о сделанном. Как сейчас.

Мак Гонаголл взяла Гарри за руку. Он постарался не вздрогнуть.

— Это будет нелегко, я знаю. Но ты должен знать, что у тебя есть отличный наставник, на которого можно положиться. Я уверена, что с его помощью ты сможешь это сделать.

Гарри был поражен. МакГонагалл похвалила Снейпа?

— Вы имеете в виду Се... моего отца? – спросил он и, когда она кивнула, добавил. – Вы первая, кто так хорошо думает о нем...

Глаза МакГонагалл были устремлены на море.

— Многие считают, что знают его, опираясь только на его внешность и поведение.

«Как и я раньше», — виновато подумал Гарри.

— И многие судят его по одному неправильному решению, которое он принял в молодости.

«Министерство, авроры... и он сам...» — согласился Гарри про себя.

— Но ты знаешь, то были трудные времена. Была война, и многие волшебники были обмануты Ты-Знаешь-Кем. Многие молодые люди. И, в основном слизеринцы, которых всегда считали темными и злыми. Однако, они просто слишком амбициозны, — МакГонагалл остановилась, и, когда Гарри сделал то же самое, она повернулась к нему и посмотрела на него со всей серьезностью.

— Ты знаешь, я очень признательна, что твой отец – декан Слизерина. Он – хороший человек. Однажды он принял неправильное решение. Он сожалел об этом и был готов понести наказание. Никто не заставлял его делать это. Он сделал это сам. И это то, чего многие не делают: несение ответственности за свои поступки. Зачастую люди даже себе не признаются, что они не правы, чтобы избежать чувства вины. Твой отец, наоборот, был готов принять соответствующее наказание и нес груз своей вины почти два десятилетия. Он смелый и заслуживающий доверия человек, но из-за своей вины он стал жестоким и одиноким, — ее взгляд стал еще более серьезным, и она продолжила. — Но сейчас, когда его роль как шпиона исчезла и ты живешь с ним, у него, возможно, есть еще один шанс жить нормальной жизнью, которую он заслуживает.

Гарри чувствовал оцепенение от шока. С ним никогда так не разговаривали... как со взрослым... его учителя, а также он никогда не видел эту сторону характера строгой профессора Трансфигурации. На самом деле, он никогда не подозревал, что ей нравится глава Слизеринского дома.

— Когда он рассказал мне свою историю, я сказал ему почти то же самое, что и вы сейчас. Но он не согласился со мной. Я думаю, что он никогда не простит себя, — сказал он, когда сумел вернуть себе голос. – Он говорит, что все его ненавидят, и это заслуженно. Когда я стараюсь убедить его, что он не прав, он всегда возражает...

Это было правдой. Гарри ясно чувствовал, что Снейп ощущает себя не в своей тарелке в сложившейся ситуации. Он был почти счастлив, и чувствовал за это вину.

— Я не заслуживаю счастья, — говорил он Гарри.

— Но ты, к счастью, не можешь выкинуть меня прочь, — был ответ Гарри, – и я заставлю тебя быть счастливым.

МакГонагалл грустно улыбнулась.

— Я полагаю, он этого не забудет. Никогда.

— Я думаю, что он считает свою работу заслуженным наказанием....

— Ну... он отличный Мастер Зелий, один из самых лучших. Но он не любит учить, и, по правде говоря, из него не вышел хороший учитель. У него не хватает терпения, и он не любит повторять...

— Но почему тогда он учит? В наказание?..

— Нет, — слегка улыбнулась МакГонагалл, — потому что директор попросил его учить, и он нужен как глава Слизерина. Однако я думаю, что это было ошибкой – отправлять его шпионить снова после всех тех лет преподавания. Его работа в Хогвартсе сделала его роль среди Пожирателей Смерти гораздо более опасной. Я думаю, что это было основной причиной того, что Ты-Знаешь-Кто раскрыл его, за что я очень благодарна, как уже сказала, но он мог погибнуть, как Гарри...

Гарри не знал, как реагировать, и поэтому просто стоял в тишине.

— Я полагаю, он рассказал тебе о нем, не так ли?

Гарри почувствовал себя неудобно.

— Э... он обычно отказывается говорить на эту тему...

МакГонагалл, к неудовольствию Гарри, была готова рассказать.

— Ты знаешь, он был на моем факультете, — она улыбнулась, вспоминая. Гарри покраснел и опустил свой взгляд на землю. – Он выглядел как отец, но отличался от него в других отношениях. Он был гораздо более серьезным, чувствительным и талантливым. Как его мать...

— Талантливым? – недоверчиво мигнул Гарри.

— Да, — ответила МакГонагалл и улыбнулась. – Он мог быть одним из лучших студентов, но был занят слишком многими вещами одновременно...

Гарри не смел поднять голову. Он был уверен, что даже его уши были ярко— красными от смущения.

— Но это не было его ошибкой, — продолжила профессор, не замечая, что Гарри покраснел. – Он участвовал в первом сражении приближающейся войны...

— Минерва, Квайет? – это был Снейп. Гарри не мог сдержать вздох облегчения. – Извините, что прерываю ваш разговор, но мы собираемся домой.

— Конечно, Северус, — МакГонагалл улыбнулась ему. – Становился поздно.

— Квайет, Квайет, посмотри, что я нашла! – очень возбужденная Энни показала Гарри свои маленькие и очень грязные ладошки. У нее была целая горсть морских раковин. – Разве они не прекрасны?

— Да, — покраснев, ответил Гарри, заметив, что двое взрослых смотрят на него и улыбаются.

— Эту я принесла тебе! – девочка не заметила испытываемый Гарри дискомфорт и дала ему самую большую раковину. – Тебе она нравится?

Гарри что— то пробормотал в ответ.

— Хорошо, — Энни кивнула и высыпала содержимое своих ладоней в карманы, а затем схватила Гарри за руку. – Дядя Северус сказал, что нам пора отправляться домой.

МакГонагалл бросила на Снейпа любопытный взгляд, отчего тот слегка покраснел и повернулся, чтобы уйти. Гарри довольно улыбнулся. Но его хорошее настроение длилось недолго. Четверо взрослых шли вместе и оставили Гарри и Энни позади. Сперва девочка весело болтала, но через некоторое время ее шаги замедлились и стали менее твердыми, и расстояние между двумя группами начало увеличиваться.

Гарри почувствовал, что у него в груди возникает что— то вроде паники. Он ненавидел оставаться позади. Он старался увеличить скорость, но Энни была слишком утомлена, чтобы идти быстрее.

— Возьмешь меня на руки? – через некоторое время остановилась она. – Я так устала...

Гарри испугался. И почувствовал себя больным.

Нет, это было не из-за девочки, а из-за него. Он прикасался к Энни, если это было необходимо, и иногда обнимал ее за плечи, но всегда был осторожен и не давал ей дотрагиваться до себя, по крайней мере, не дольше нескольких секунд.

Он физически не мог этого выносить. Он не переносил, когда до него кто-нибудь дотрагивался, и уж тем более обнимал, за исключением Северуса. Он учился, как справляться с мимолетными прикосновениями, как не вздрогнуть и не подпрыгнуть, как не кричать, протестуя против них.

Еще одно напоминание о том летнем аде.

Он понял это в первый же день, когда Энни попыталась обнять его, и он почти потерял сознание. Несколько дней спустя Сириус тронул его за плечо со спины, чтобы пригласить на обед, а он подпрыгнул, закричал от ужаса и перевернул кофейный столик. Сириус был напуган этим и никогда не трогал его снова. А позже Флетчер...

Гарри чувствовал, что у него кружится голова, а к горлу подступает тошнота.

— Я не могу... – слабо прошептал он.

— Пожалуйста, — просила она, и ее рот искривился. Гарри занервничал. Он не хотел, чтобы девочка плакала. Он притворился, что не замечает ее плохого настроения и продолжил идти, держа ее за руку. Энни не заплакала, но через несколько минут она начала засыпать прямо на ходу. Они снова остановились. Он отчаянно посмотрел на взрослых, но знал, что должен решить эту проблему один. Это было бы слишком странно, если бы он закричал, прося помощи только потому, что не хотел понести девочку...

Он вздохнул и поднял ее на руки. Она улыбнулась, обхватила своими грязными руками Гарри за шею и удовлетворенно закрыла глаза.

Гарри, однако, не был рад. Он старался не замечать руки вокруг своей шеи, тело, прижатое к его шрамам и кровоподтекам и общее отвратительное ощущение того, что к нему прикасаются. Он чувствовал себя довольно плохо. Не говоря уже о том, что он не восстановил свою прежнюю силу после долгого заключения, да и не был никогда раньше сильным юношей. Но, тем не менее, он старался.

Ему хотелось заплакать. Его тошнило. Было желание бросить девочку на землю. Но он этого не делал. Его походка была нетвердой, но он шел вперед.

Снейп был первым, кто заметил, что он остался позади. Когда он оглянулся и увидел Гарри, то испугался, и в его глазах появилась вина. Он хорошо знал о новой боязни прикосновений, которую испытывал Гарри, и знал о его общем физическом состоянии, не говоря уже о воспоминаниях о том, как тот остался позади... Не говоря ни слова, он повернулся и побежал к дрожащему мальчику. Другие взрослые с удивлением смотрели ему вслед.

К тому времени, когда он достиг Гарри, юноша был уже на грани. Снейп забрал у него спящую девочку.

— Ты в порядке? – в его глазах была тревога.

Гарри вздохнул и немедленно почувствовал себя лучше.

— Да, — ответил он. – Спасибо.

— Это была моя ошибка, — Снейп покачал головой.

Гарри просто махнул рукой.

— К чему это было? – спросил Блэк, когда они дошли до остальных.

— Этой весной Квайет сломал ногу. Я не хочу, чтобы он перенапрягался, — нейтральным голосом ответил Снейп.

Гарри был поражен, что Снейп отреагировал столь быстро и естественно. Ну, те годы шпионской деятельности... Так что Гарри кивнул Блэку, подтверждая объяснение, и они пошли дальше.

Гарри вздохнул. Он не был готов к будущему.

То же самое он сказал ночью, когда Северус вытряхнул его из очередного кошмара.

— Я не хочу в школу. Я не готов, — он сглотнул и добавил шепотом. – Я не знаю, буду ли готов когда— либо...

— Ты будешь, — Снейп сел на кровать рядом с ним.

— Но наверняка не до начала сентября...

Северус не ответил. Он думал так же, но не знал, было ли мудро говорить это Гарри или нет. Но на этот раз Гарри не остановился.

— Я серьезно, Северус. Я не могу бороться с этим. Пожалуйста, придумай что-нибудь...

— Но... Я не знаю, что было бы благоразумно... – нерешительно пробормотал Снейп.

— Я хочу остаться с тобой, — сказал Гарри, избегая встретиться с ним взглядом.

— Но это против школьных правил. Ты должен пройти сортировку и жить в комнатах твоего факультета.

— Я не могу, Северус, разве ты не понимаешь? Даже в Гриффиндоре. Что они скажут, если заметят мои шрамы? Что они скажут, если заметят мои страхи? Что они скажут, если я буду будить их каждую ночь из-за своих кошмаров? И что я буду делать в темноте? Кричать в панике? Плакать? – Гарри покачал головой. – Я не могу. И я не хочу даже пытаться. Я останусь с тобой, или ты можешь отправлять меня в госпиталь Святого Мунго прямо сейчас, – Гарри сел, дрожа. – И я ненавижу мою проклятую слабость! – отчаянно закричал он. – Я бы хотел жить как все, но всегда есть что-то, что напоминает мне, что я не нормален, — добавил он, и по его щекам потекли слезы.

Снейп прижал его к груди и осторожно погладил по спине.

— Мы найдем решение, я обещаю, — спокойно сказал он. – Я поговорю с Альбусом, хорошо?

Гарри просто кивнул, но не сказал ни слова. Он боролся со всхлипываниями.

— Я терпеть не могу, что я так чертовски слаб... – пробормотал он сквозь сжатые зубы.

— Ты не слаб, Гарри...

— Не называй меня этим именем! – раздраженно выкрикнул Гарри. – Мы должны привыкнуть к моему новому имени, и ДА! Я чертовски слаб... – он проиграл свою внутреннюю битву, и рыдания сотрясли его тело.

— Того, через что мы прошли, было бы достаточно, чтобы свести с ума кого угодно. Ты пережил это, и справляешься со всем великолепно, правда...

— Я ненавижу себя, — Гарри схватил одеяло и сжал в кулаке так, что его пальцы побелели. – Я ненавижу, что я не могу спать всю ночь, что я не могу выдержать простого касания, что я не могу не вздрогнуть, если слышу громкий голос, что я не могу нормально есть, что у меня нет сил, что я выгляжу как урод со шрамами и ранами по всему телу, что я не могу снять футболку, если не хочу, чтобы их увидели... И я ненавижу предубеждения, с которыми мне приходится бороться каждый раз, когда я встречаю кого-то, а еще я потерял моих друзей и не хочу больше жить!

Он свернулся в клубок и прижался головой к груди Снейпа, который не ответил, а просто мягко погладил его по спине. Прошло почти полчаса, прежде чем Гарри успокоился.

— Извини, — в конце концов пробормотал он. – Но я так напуган...

— Мы найдем решение, поверь мне...

— Я замерз...

Снейп мягко отпустил его, поднялся и открыл окна. Теплый августовский воздух ворвался в комнату. Он постоял секунду, глубоко вдохнул и услышал приближающиеся шаги босого Гарри.

— Надень шлепанцы, ты простудишься.

— Хорошо, отец, — сказал Гарри, изображая покорность. Он уселся на подоконник. Без шлепанцев. Он взглянул в глаза Снейпу. – Я знаю, что говорил как глупый, маленький ребенок, но я был серьезен, Северус. Я не могу справиться с этим. Пока нет.

— Послезавтра мы отправимся в Хогвартс, чтобы подготовиться к учебному году. Я поговорю с Дамблдором. Я обещаю.

Гарри прижал ноги к груди.

— Спасибо.

* * *

— ДВА СНЕЙПА! Боже мой! – голос Пивза наполнил Большой Зал. – ПОМОГИТЕ! Сальный ублюдок решил привести свою точную копию с собой! – Он злобно улыбнулся. – Бедным студентам мало того, что наследник Слизерина, великий Гарри Поттер умер, так они еще должны встретиться с ДВУМЯ Снейпами! – полтергейст притворился, что падает в обморок.

Гарри бы смеялся до упаду над представлением Пивза, если бы полтергейст болтал не о НЕМ. Он НЕ был точной копией Северуса!

Снейп остановился, как только увидел смеющегося полтергейста, и сложил руки, угрожающе улыбаясь.

— Квайет, — подмигнул он Гарри, — ты хочешь увидеть кое— что интересное?

Гарри кивнул в предвкушении. С тех пор, как Люпин использовал свое простое заклинание с жевательной резинкой, он не видел, чтобы кто-нибудь мог прогнать полтергейста.

Снейп вытащил свою новую палочку из-за пояса и махнул в его направлении.

— Глассмус, — четко произнес он.

Неожиданно смех Пивза стал громче и, очевидно, неконтролируемым.

— Ха— ха— ха— ха— ха, Снейп ха— ха— ха... – задыхаясь от смеха, выдавил он, — прекрати это ха— ха— ха...

Но Снейп просто стоял и напряженно смотрел на него.

— Ха— ха— ха пожалуйста... ха— ха— ха.

Гарри видел, что полтергейст борется, чтобы вернуть контроль над собой, но не может.

— Это продлится как минимум четыре часа... Ты ЗНАЛ последствия, — сказал Снейп и помахал Гарри. – Пошли дальше.

— А он? – Гарри посмотрел на смеющегося полтергейста. – Чем ты его проклял?

Смейп усмехнулся.

— Это простое, но очень эффективное заклинание против него. Оно усиливает его смех до уровня припадка и длится часами... Длительность зависит от предыдущего уровня радости. Если ты нашлешь это заклинание на печального человека, то ничего не произойдет. Оно действует только на тех, кто счастлив или смеется.

— Я хочу его выучить, — Гарри улыбнулся от уха до уха.

Лицо Снейпа стало серьезным.

— Ты должен быть осторожен с этим заклинанием, Квайет. Оно может убить живого человека. Пивз, конечно, не умрет. Но ты не можешь просто использовать его на ком угодно..

— Жалко, что нельзя убить Вольдеморта этим заклинанием.

Они слегка улыбнулись.

— Ну, тебе пришлось бы ждать годами, чтобы увидеть его счастливым или смеющимся, – добавил Снейп, и они пошли дальше в подземелья.

Это, казалось, был день призраков: сначала они встретили Сэра Николаса, который поприветствовал их, качнув головой (он ничего не спросил, возможно, из-за противоборства колледжей), а в подземельях их ждал Кровавый Барон.

— Добро пожаловать, Северус, — поклонился он.

— Рад видеть тебя, Саевус, — в ответ поздоровался Снейп. – Позволь представить моего сына, Квайетуса, – Он опустил свою руку на плечо Гарри.

— Рад встретиться с вами, сэр, — застенчиво пробормотал Гарри.

— Саевус Малингус Ноблестоун, — сказал Кровавый Барон и повернулся к Снейпу. – Я рад, что линия Снейпов не заканчивается на тебе. Я очень волновался об этом. Я никогда не предполагал, что у тебя есть сын. Он похож на твоего брата, Северус.

— Действительно, Саевус, — вежливо поклонился Мастер Зелий. – Я был вынужден скрывать его существование, так как не хотел подвергнуть его опасности.

— Опасности?

— Позволить Темному Лорду добраться до него, — объяснил профессор.

— Я слышал новости о том, что ты шпионил у Темного Лорда для Дамблдора, Северус, — лицо призрака потемнело. – Я не был обрадован.

— Это моя жизнь и моя ответственность за принятие правильных решений, — Снейп улыбнулся угрожающей фигуре. – Вопрос теперь о твоей преданности.

— Я предан Слизеринскому факультету, ты же знаешь.

— Слизеринскому факультету, или Слизеринскому наследнику?

— Ты хочешь, чтобы я принял решение?

— Ты уже сделал это, я полагаю.

Гарри был удивлен спокойствием и вежливыми манерами Снейпа. Призрак выглядел угрожающе и казался очень злым и сильным. Он бы не посмел разговаривать с ним так, как Снейп.

— Мои потомки для меня более важны, чем слизеринские, ты знаешь. Но я все равно не рад.

— Это Наследник Слизерина убил моего брата.

— Я знаю.

— Тогда я поменял стороны.

Настало длительное молчание.

— Я понимаю, — наконец ответил призрак. – Ну, мне надо идти. Увидимся позже, Северус, Квайетус, — он кивнул им и удалился.

— Что это было? – Гарри посмотрел на Снейпа.

— Что?

— Эта речь о родословных и наследниках.

— А, это! – Снейп широко улыбнулся. – Саевус – один из моих предков по материнской линии. Моя мать была Ноблестоун.

— Чертов предок... – про себя пробормотал Гарри. – Он ведь был темным волшебником, не так ли?

— Он также и твой предок, Квайет. И, отвечая на твой вопрос: да, конечно, — улыбка Снейпа не исчезла.

— Это причина того, что его мантия в крови, не так ли? – это был вопрос, который Гарри хотел задать в тех пор, как начал учиться в Хогварце.

— Нет, — Снейп покачал головой. – Он был темным волшебником и слизеринцем, как почти каждый Ноблестоун. Но он умер, защищая свою семью от настоящего Темного Лорда того времени.

Глаза Гарри расширились в понимании.

— Так ЭТО была причина, по которой он простил тебя...

— Ему нравился Том Реддл, когда тот был здесь студентом, — добавил профессор, его глаза сверкали при этих мыслях. – Но единственная вещь, которую Саевус никогда не примет, это уничтожение его потомка.

— Что значит его имя? — наконец спросил Гарри.

— Безжалостный.

— Черт возьми...

— Выбирай выражения, Квайет.

— Хорошо, хорошо, — Гарри пожал плечами и последовал за Снейпом к его двери за слизеринскими спальнями.

Они остановились напротив нее.

— Дай мне твою руку, Квайет, — Снейп повернулся к Гарри, который с любопытством ее протянул. Снейп осторожно взял его указательный палец и прижал к двери, где было маленькое белое пятнышко, и пробормотал несколько слов. – Теперь ты можешь входить, когда захочешь, тебе просто нужно нажать на эту точку своим указательным пальцем. Попробуй!

Гарри нажал на пятно, и дверь открылась.

— Ну, — тяжело вздохнул Снейп, — я думаю, мы должны сделать некоторые приготовления для тебя.

Приготовления заняли несколько часов, и когда они наконец закончили свою работу, наступило время ужина.

— Мы будем есть в Большом Зале со всем персоналом.

Объявление Снейпа испугало Гарри.

— Ты имеешь в виду... с другими учителями? – робко спросил он.

— Именно.

— Что за чертов день...

— Га... Квайет, ты должен привыкнуть быть среди людей. Но я думаю, что сегодня вечером здесь не будет слишком много учителей...

Гарри содрогнулся.

— Тогда пошли.

— Не забудь: ты их не знаешь.

— Я помню, — сердито бросил Гарри. – Я не тупой.

— Квайет! – теперь Снейп казался раздраженным в первый раз за несколько недель. Гарри опустил голову.

— Извини, Северус, — пробормотал он. – Но я сильно нервничаю.

— Я тоже, — он слегка улыбнулся и положил свою руку на плечо Гарри. – Но не забывай: я с тобой. Хорошо?

Снейп был не прав. Весь персонал был уже в Большом Зале (конечно, кроме профессора Биннса, который не нуждался в еде, и Трелани, чей Внутренний Глаз, несомненно, забыл предупредить хозяйку о интересных новостях). Действительно все: это значило, что и новый учитель по защите тоже.

Это была женщина. Гарри мог видеть ее со спины: у нее были длинные волосы, затянутые в хвост. Она была первой, кто услышал, что они входят в Большой Зал, и первой повернулась кругом.

Гарри примерз к месту.

Это была миссис Фигг.

ТА САМАЯ миссис Фигг.

Он сделал огромное усилие, чтобы придти в себя. Он притворился слишком застенчивым и последовал в двух шагах за Снейпом.

К тому времени, как они достигли обычного снейповского кресла, их заметили все.

— Добро пожаловать, Северус! – Дамблдор поднялся в кресле. – Рад видеть тебя и Квайетуса, вы хорошо выглядите!

Гарри выдавил улыбку, не понимая замечание директора о его внешнем виде. Он не выглядел хорошо, он был все еще худым и бледным, и у него было много проблем...

— Могу я представить твоего сына, Северус? – Дамблдор повернулся к Снейпу, который кивнул, соглашаясь.

— Конечно, директор, — вежливо сказал он.

В этот момент все взгляды были обращены на них. Гарри вздрогнул и шагнул вперед, врезавшись в Снейпа.

— Из... извини, — пробормотал он. Он хотел исчезнуть или, по крайней мере, спрятаться, он ненавидел такие взгляды, полные любопытства и удивления, как будто они атаковали его. Снейп положил руку ему на плечо и обнадеживающе сжал. Гарри услышал, как кто-то вздохнул в удивлении.

— Дорогие коллеги, как вы слышали, Северус предоставил мне возможность представить вам его сына, что я и сделаю: он Квайетус Снейп, ему 16, и он жил в мире магглов до этого лета. В связи с последними событиями Северус решил получить право опеки и представить его колдовскому миру, так как Квайетус – волшебник, очень сильный и талантливый, – Он улыбнулся покрасневшему Гарри. – Минерва уже говорила с ним, и, так как он не сдавал СОВ, столь важных в нашем мире, он будет учиться на пятом курсе. И, — он бросил взгляд на коллег, — я прошу вас помочь ему найти свое место в нашем сообществе. Ему не одиннадцать, так что изменения повлияют на него сильнее, чем на маленьких детей в их первый год обучения.

Многие из учителей кивнули, и выражения их лиц превратились из любопытных в сочувствующие, отчего Гарри почувствовал огромное облегчение. Дамблдор, очевидно, закончил и пригласил Гарри и Снейпа к столу. Гарри сел между Мастером Зелий и профессором Флитвиком, который внезапно повернулся к нему.

— Я рад приветствовать вас, мистер Снейп, — он широко улыбнулся Гарри. Тот замер. Флитвик был главой колледжа Рэйвенкло, так что это начальное предложение могло перевести разговор на Квайетуса Снейпа, его отца, и его невообразимые таланты в учебе... И он снова не ошибся. – Я надеюсь, что с таким именем, мистер Снейп, — теперь он вздрогнул, — вы будете членом моего факультета, как ваш дядя.

Вот оно.

Гарри вежливо старался поддерживать разговор, кивая и отвечая «ммм...», «действительно...» и «невероятно...», и съесть что-нибудь в то же время под внимательным взглядом Снейпа. Он был не голоден, а речь профессора Чар рассеяла и то подобие аппетита, которое у него было. Так что он снова едва ел и не был удивлен, когда услышал, как Снейп шепчет ему в ухо.

— Клюешь, а?..

Гарри кинул на него нервный взгляд и усмехнулся.

— ...и твой отец тоже, — профессор Флитвик, между тем, закончил предложение, первая часть которого была полностью неизвестна Гарри. – Не так ли?

— Да, в самом деле, сэр, — вежливо ответил он, хотя не имел представления, о чем его спрашивал профессор.

— Я был уверен.

Гарри протянул руку за своим тыквенным соком, и его желудок болезненно сжался от беспокойства. Куда он снова попал? И в этот раз он будет один: ни Рона, ни Гермионы не было с ним.

— Квайет? Я думаю, что пора идти. Сегодня был длинный день, – он услышал, как извиняется Снейп, а затем тот увел его от учительского стола. Когда они вышли в коридор, тот остановился.

— Ты в порядке?

Гарри пожал плечами.

— Тогда пошли.

Когда они, наконец, с комфортом уселись в кресла, расположенные напротив камина, Снейп продолжил.

— Ты должен что-нибудь поесть. Ты едва что-то съел за ужином, не так ли?

Гарри не ответил, он скрестил руки на груди, и его лицо потемнело.

— Что сказал Флитвик? – через некоторое время спросил Снейп.

— Обычную речь о твоей и твоего брата исключительной талантливости, и поделился со мной своими ожиданиями того, что я буду членом его факультета Рэйвенкло! Боже мой! – Гарри выкрикнул со злостью. Затем он опустил голову. – Быть сыном Джеймса Поттера было гораздо легче.

— В чем проблема, Га... Квайет? – Снейп был немного ошеломлен. – Он не обидел тебя, ведь нет?

— Нет.

— Тогда кто— то другой задел тебя?

— НИКТО меня не задевал! – Гарри встал, повернувшись лицом к спальне. – Я иду спать.

— Квайет, подожди, — в голосе Снейпа звучало раздражение. – Какого черта с тобой происходит?

— Ничего, — ответил Гарри и вышел из комнаты.

Он уже лежал в кровати, свернувшись в клубок, накрывшись с головой одеялом, когда почувствовал, что кто— то сел рядом.

— Оставь меня в покое, — пробормотал он.

Снейп был беспомощен. Это был первый раз со времени их заключения, когда Гарри отказывался от его помощи. И он на самом деле не мог понять, в чем была проблема. Он просто смотрел на свернувшегося в клубок тинейджера, гадая, что же делать. Он был уверен, что не может оставить его одного. Он вздохнул и стащил одеяло с мальчика.

— Оставь меня в покое, — закричал тот в раздражении и схватил его.

Снейп обнял его.

— Гарри...

— Я не маленький, чтобы меня баловали, — раздраженно запротестовал Гарри и выпрыгнул из его объятий. – Мне уже пятнадцать, слава Богу!

Гарри встал на другой стороне кровати, со скрещенными руками, и пристально посмотрел на Снейпа.

— Я знаю, Гарри. Я просто пытаюсь тебе помочь, – теперь его голос звучал тихо и осторожно.

Они смотрели друг на друга. Гарри видел на лице Снейпа раздражение и какую-то ... беспомощность, похожую на ту, что была у него на лице, когда мучили Гарри... Снова нахлынули воспоминания. Гарри опустился на колени и положил голову на кровать. В следующий момент Снейп встал на колени рядом с ним.

— Ты в порядке?

Он не осмеливался дотронуться до мальчика.

Гарри ничего не сказал, только повернулся к нему и обхватил его руками за грудь.

— Извини, — пробормотал он.

Снейп усадил его на кровати.

— Скажешь мне, в чем твоя проблема? – он сел рядом с ним.

— Моя «прежняя жизнь» была проще. Люди просто относились ко мне как к герою, и ничего больше. Но теперь... Я твой сын и... многие предубеждены против меня... а другие ожидают определенных вещей. Флитвик и другие учителя думают, что я буду таким же выдающимся студентом, как ты с твоим... моим отцом. Дамблдор ожидает, что я буду столь же силен, как был и он, я имею в виду, Квайетус, – Гарри поднял взгляд, и их глаза встретились. – Но я не настолько умен и определенно не столь силен. Я просто... обычный мальчишка. Ничего уникального.

Снейп слегка улыбнулся.

— Ты не простой мальчишка, Квайетус.

— Но...

— Однако ты такой же дерзкий, как и раньше. Я ГОВОРЮ. Не перебивай меня!

Снейп скрестил руки и бросил на него серьезный взгляд. Он наклонил голову вперед, и его сальные волосы закрыли лицо. Он был так похож на мерзкого профессора Зелий, которого Гарри знал с первых уроков, что юноша широко заухмылялся.

— Возможно, ты не такой умный, как люди ожидают. Возможно, ты не столь силен, как надеется Дамблдор. Но ты НЕ простой мальчишка.

— Почему?

— Это ты помог мне вернуться к жизни, — улыбка Снейпа стала шире, когда он увидел удивленный взгляд Гарри. – И я не думаю, что кто-нибудь другой смог бы сделать это.

В глазах Гарри загорелся огонек, и в следующий момент он прыгнул на Снейпа, повалил его на кровать и крепко прижал к ней его плечи.

— Это только слова, профессор, — он зверски ухмыльнулся улыбавшемуся мужчине. – Вы были ВПОЛНЕ живы в последние годы, если я правильно помню.

— Жизнь и существование – разные вещи...

— О... Ты говоришь так серьезно... Я думаю, что тот, кто может назначать наказания и отнимать баллы, вполне жив.

— Чего ты хочешь?

— Доказательства.

— Чего?

— Жизни. А не существования.

— Как именно?

— Не мучай студентов. Не вычитай очки. Не хмурься. Не насмехайся. Улыбайся. Будь добрым. Помогай.

— ЧТО??? – ужасный крик сотряс комнату. – МНЕ? УЛЫБАТЬСЯ? БЫТЬ ДОБРЫМ? ПОМОГАТЬ? А моя репутация?

Гарри пожал плечами в ответ.

— Меня не волнует.

— Но не меня. Лучше убей меня!

— С удовольствием...

Они разразились смехом. Когда они успокоились, Гарри улыбнулся Снейпу.

— Эй, спасибо.

— Рад помочь.