Рыжий Поттер

Драко Малфой привык получать то, что хотел. Привык, что победа всегда оказывалась за ним, чего бы это ни стоило. Поэтому, однажды осознав, что в жизни ему подвластно не все, испытал острый приступ детской обиды, смешанной с глубоким разочарованием.

Это произошло два года назад.

Тогда дедушка Абраксас опять куда-то собирался. В последнее время он часто так делал: исчезал из их жизни на несколько дней, не предупредив куда и насколько, а потом возвращался. Драко так и норовило напроситься в компанию, но в последний момент он одергивал себя. Деда он уважал, но и побаивался. Уважал за знания, за интеллект и способности, а побаивался потому, что он казался ему сухим и неприветливым. Особенно его глаза... тусклые, почти мертвые. Но иногда, когда он возвращался со своих продолжительных прогулок, Драко мог поклясться, что они оживали, будто зародыши новой жизни в больной душе, будто луч какой-то из них светит теплый.

Так вот, в тот день дедушка Абраксас, проходя мимо него в столовой, вдруг остановился, смерил Драко задумчивым взглядом и предложил пройтись. Драко, естественно, согласился, и тогда дед повел его к камину, откуда они попали в старую обшарпанную лавку, за стойкой которой, закинув ноги на стол, сидел грязный плебей с замашками балаганного зазывалы. То, что его уважаемый дед был вынужден разговаривать с этим грязнокровкой на равных, еще куда не шло, но когда этот самый плебей заключил дедушку в медвежьи объятия и буквально оторвал от пола, Драко просто впал в ступор от происходящего. Находясь в таком состоянии, блондин пропустил момент, когда они мистическим образом оказались в пышущей жизнью долине.

Когда он, наконец, отмер, дед уже исчез, как, впрочем, и тот простец. Драко чертыхнулся и, даже не надеясь обнаружить дедушку Абраксаса, с тоской огляделся. Вокруг росли различного рода и вида деревья. Здесь лес не стоял стеной, как было на границах долины, поэтому открытые пространства чередовались с зарослями невысоких деревьев. Издали можно было увидеть пару теплиц и старенький, потрепанный временем дом. Что же, поиски определенно стоило начать оттуда. С этими мыслями блондин решительно направился в сторону ветхого дома.

— Смотри, куда наступаешь! — Вдруг послышалось недовольное ворчание, и Драко от неожиданности едва не споткнулся. Смотри, куда наступаешь? Оглянувшись и никого не обнаружив, он посмотрел себе под ноги и увидел, что небольшой кусочек травы, на котором он стоял, был на самом деле еще не укоренившимся молодым растением с тускло-зелеными черешниками.

«Клещевина¹?» — подумал Драко и снова огляделся, на этот раз осмысленно ища обладателя голоса на ветвях прораставших в долине деревьев. Этот «кто-то» наверняка прятался наверху, наблюдая за ним.

А вот и он! Неизвестный, как и ожидалось, нашелся сидящим на дереве. Приблизившись, Драко понял, что этим «кто-то» была маленькая девчонка его возраста, темноволосая и кареглазая, что говорило о ее непосредственном родстве с тем плебеем из лавки. Углядев что-то белое, блондин презрительно поморщился. Постыдилась бы! Все белье ведь видно!

— Чего топчешься, залезай, или боишься? — спросила девочка. В ее глазах засветилось неподдельное любопытство. — А может, ты не умеешь лазать по деревьям?

Драко рассерженно засопел. Естественно, не умел! Да чтобы дети знати и карабкались по деревьям подобно маленьким обезьянкам... Нет, аристократам не пристало заниматься подобными глупостями. Не стоило также забывать, что он прежде всего Малфой и этим многое определялось, традициями семьи. Вот квиддитч — это да, это настоящий спорт волшебников, и уж точно получше какого-то лазанья по деревьям. Но Драко не мог сказать правду, потому что это значило бы признать поражение. А признавать поражение — совсем не в духе Драко.

— Не такая уж это хитрая наука, — сказал он как можно пренебрежительнее.

— Даже так? — ее глаза загорелись. — Ну, если ты такого высокого мнения о себе, давай состязаться!

Драко опешил. Состязаться? Очевидно, его блеф не только не сработал, но еще и все усугубил!

Но отступать было некуда. Таким образом, через короткое время они уже стояли перед самым высоким деревом в долине и готовились к началу. Правила были просты: кто первым взберется на верхушку дерева, тот и победил.

Драко обозревал «габариты» дерева, сердясь на себя за глупое поведение. Правда, он еще не решил, что именно было глупым — поддаваться на провокации? Или продолжать упрямиться? Мерлинова борода, да ведь если он сорвется, род Малфоев лишиться своего единственного наследника!

И вот соревнование началось. Они почти одновременно подбежали к дереву и стали быстро карабкаться по стволу вверх. Стоило Драко с трудом преодолеть первую ветвь, как он, подняв свою белобрысую голову, обнаружил, что девочка за эти несчастные несколько минут умудрилась оказаться на самой верхушке.

Это было сокрушительное поражение!

«Вот же ловкая мартышка!» — в сердцах возмутился Малфой.

— Мог бы сразу сказать, что никогда не взбирался на дерево, — сказала девочка, болтая ногами в воздухе. — А то весь из себя такой гордый и самоуверенный... Маленький балбес.

— Это еще не конец! — разозлился Драко. Проклятие! Чтоб какая-то грязнокровка и насмехалась над ним! — Давай еще раз! До этого я просто разогревался!

— Ты уверен? Меня не так легко победить.

— Да, начинаем!

К тому времени, как соревнование закончилось очередным поражением Драко, Абраксас Малфой закончил все свои дела и, найдя своего нерадивого отпрыска повисшим вверх ногами и с красным от прилившей крови лицом, со вздохом потащил его обратно в мэнор. Уже дома Малфой-младший с облегчением узнал, что проиграл он, как оказалось, не какой-нибудь там грязнокровке, а сквибу из чистокровного семейства. Касаемо же лавочника, Драко оказался частично прав. Тот и впрямь приходился кареглазой девчушке родственником, причем родным отцом, и, помимо всего прочего, был еще и чистокровным магом-зельеваром, довольно известным в узком кругу аристократов. Подумать только, крестный однажды даже пытался набиться этому Шайверетчу в ученики! Правда, ему, как поведал позже отец, было отказано, как, впрочем, и многим другим потенциально талантливым зельеварам.

И с того самого дня дедушка Абраксас постоянно брал Драко с собой в долину, где Малфой-младший снова и снова бросал Астрее вызов, только чтобы потом в очередной раз ей проиграть. Хотя Драко не мог одержать над ней верх, он был уверен, что, имея за спиной немалый и не самый приятный опыт, никому другому в этом уж точно теперь не уступит. По крайней мере, так было до его знакомства с Магнолием.

Невзрачный на вид паренек, нелепый в своей долговязости и чрезмерной худобе, был на удивление проворен и ловок. Мало того, что он сумел оказать достойное сопротивление при первой их встрече, так еще и оказался намного лучше него в этом гиблом деле лазанья по деревьям. Вот и сегодня, соревнуясь, Драко уступил этому паршивому мальчишке, в последний момент не удержавшись на ветке и неудачно приземлившись на пятую точку.

— Ты снова проиграл, — произнес брюнет, обращаясь к голубому небу.

— Нашел чему радоваться, — огрызнулся Драко, отряхиваясь от пыли и прилипшей травы. — И вообще, бесполезное это занятие, лазать по деревьям. Есть люди, которые могут делать серьезные дела уже в нашем возрасте, а тут, подумаешь — по деревьям он лазает... Тоже мне достижение.

Магнолий скептично изогнул одну бровь.

— Слышал о «мальчике, который выжил»? — с оттенком превосходства, будто это он сам извел темнейшего волшебника столетия, спросил Малфой.

— Допустим, — неохотно отозвался брюнет.

Драко скрестил руки на груди и гордо вздернул подбородок.

— Мы с ним одногодки и в следующем году будем вместе учиться на первом курсе, — сказал он. — Уверен, мы станет лучшими друзьями. — Так и будет. Кто, как не он, достоин дружбы Гарри Поттера? Кто, как не он, может разделить с ним бремя этой ответственности за магический мир?

Магнолий как-то странно посмотрел на него. Как будто попытался прочитать невысказанные, но уже сформированные мысли непосредственно из головы Драко. От этого взгляда Малфою стало как-то не по себе. Наконец, брюнет спросил:

— А с чего ты решил, что герой всея Британии будет знаться с пожирательским сынком?

Лицо Драко пошло красными пятнами, он открыл было рот, чтобы возразить, но Магнолий не дал ему такой возможности:

— Не пойми меня превратно, — поспешно добавил он. — Я допускаю, что Гарри Поттер будет не прочь забыть старую вражду, но будет ли так не против этого магическое общество? Подумай сам. Полуторагодовалому ребенку удалось то, что не удавалось ни одному магу того времени, а подросши, он стал якшаться со слизеринцами, чья репутация всегда оставляла желать лучшего. Не удивлюсь, если пойдут слухи, что Гарри является новым великим темным волшебником².

«Это... имеет смысл, » — колеблясь, подумал блондин.

В этот момент Магнолий посмотрел куда-то ему за спину, и Драко, проследив его взгляд, увидел приближавшегося к ним мистера Шайверетча с палкой наперевес. При виде зельевара блондин едва не застонал от отчаяния, тут же забыв о неприятном разговоре.

Эти три недели занятий по фехтованию стали сущим адом для него. После десяти кругов вокруг долины, сотни отжиманий и других физических упражнений, которые проклятый зельевар заставлял его ежедневно делать, на земле оказывался не только завтрак, но и вчерашний ужин. При малейшей заминки он бил его палкой. На вопрос Драко, когда же они начнут заниматься с мечом, был дан очень простой ответ: когда он сможет удержать его в руке. Драко ругался, грозил ему отцом, но все было тщетно. Таким образом, занятия продолжались до вечера. Ровно в семь часов за Драко приходил крестный и полуживого забирал к себе в зельеварню. Максимум, на что его после всего этого хватало, так это быстро похватить куски со стола и, зайдя к себе в комнату, без сил рухнуть и уснуть. Благо, Магнолий проникся жалостью к своему товарищу и уступил ему кровать, разместившись на полу.

Для Драко три недели жизни по подобному расписанию пролетели как один день. Блондин уже мечтал о том дне, когда сможет заняться этикетом или финансовыми делами, хотя, когда он только приступал к дисциплинам, обязанным к изучению наследниками родов, они откровенно навевали на него скуку. Теперь же, после занятий с мистером Шайверетчем, Драко пересмотрел свои взгляды на управленческие дела и теперь только ждал того момента, когда в окружении заискивающихся учителей будет демонстрировать свои успехи в музыке, истории и других дисциплинах.

— Волчок, присмотри за лавкой, — сказал мистер Шайверетч, вырывая его из дум. — Ах да, и не забудь навести там порядок.

Магнолий кивнул и, легко спрыгнув с дерева, побежал к холму с огромным круглым отверстием, напоминающим туннель, который каким-то мистическим образом вел на поверхность, в лавку.

Проследив, как скрывается в проходе Магнолий, Драко посмотрел на возвышавшегося над ним с «доброй улыбкой» зельевара, и ему вдруг захотелось оказаться далеко-далеко от этого места, лучше бы вообще дома.

***

Зная, что разговор мог закончиться и на более напряженной ноте, Гарри покинул компанию блондина с явным облегчением. Слова он выбрал не самые удачные, вернее — самые неудачные. Впутывать прошлое в их с Драко сегодняшний разговор определенно не стоило. Это больная тема, думать на которую блондин явно не любил. Но, с другой стороны, мальчишка должен был понять уже сейчас, что не стоит жить ожиданиями несбыточного. «Гарри Поттер» — птица не его полета. Он — «мальчик, который выжил», символ Света и победы над врагом, а Малфой... Малфой был сыном Пожирателя Смерти, из семьи с проигравшей стороны. И хотя Гарри знал, что Драко был обычным мальчишкой, таким же, как большинство других, маги и волшебники, пережившие ужас порабощения, смерть детей и родителей, видевшие, как убивали их соседей и друзей, думали иначе. И чем больше надежд Малфой возлагал на их дружбу, тем больнее будет его разочарование.

Обо всем этом и раздумывал Гарри, протирая пыль с верхних полок терявшихся в вышине шкафов. Хотя снаружи лавка казалась маленькой, внутри она была достаточно вместительной. Пару раз за зельями приходили смазанные, невзрачные волшебники, обслужив которых, Гарри тут же возвращался к уборке. Поначалу маги из Лютного пугали, но в какое-то мгновение властная манера Риддла прокралась в его сердце, и он стал более невозмутим и равнодушен. Да и, если подумать, единственными, кому по-настоящему стоило бояться, были сами покупатели. Никогда не знаешь, когда действие Оборотного зелья закончится.

Закончив где-то к часам пяти, Гарри накинул как-то любезно предоставленную зельеваром теплую мантию и, оказавшись на улице, разместился на относительно сухих ступенях лестницы, ведшей в лавку. Вглядываясь в плотную вуаль тумана, мальчик не мог не вспомнить такую непохожую на промозглый Лондон с его вечной сыростью и туманами солнечную долину, словно застывшую во времени, с ее вечно-зелеными деревьями и растениями. Интересно, как мистеру Шайверетчу только удалось это сделать? С какой стороны не посмотри, метеокинез³ был явно не той вещью, что под силу каждому второму магу.

— Эй, ты! — неожиданно вывел его из оцепенения чей-то звонкий и слегка высокомерный голос. Озадаченный, Гарри поднял голову. Перед ним стояла неулыбчивая девчонка с темными глазами. Четко очерченное лицо незнакомки нельзя было назвать особенно красивым, так как тонкости черт не хватало гармоничности; на широкий лоб была счесана челка, скулы были слишком высоки, а подбородок — слишком маленьким и острым. Судя по мантии, в которую были вплетены тончайшие серебряные нити из паучьего шелка, незнакомка была дочерью какого-то состоятельного мага.

Хотя девочка пыталась казаться спокойной, старательно вытертые от слез глаза, покрасневшие и взволнованные, выдавали ее состояние. Гарри был готов поспорить, что она сбежала из-под надзора родителей, ошибочно решив, что достаточно взрослая, чтобы прогуляться одна.

Должно быть, он рассматривал ее слишком пристально, потому что девочка вдруг поморщилась, и во взгляде ее прибавилось брезгливости.

«Гордячка, » — подумал Гарри и, хмыкнув, отвернулся. Хотя ему и было интересно, почему девчонка из высших слоев бродит в Лютном, да еще и без какого-либо сопровождения, это явно не стоило того, чтобы унижаться. Если уж девчонка слишком горда, чтобы просить о помощи, то он, естественно, не станет ей помогать.

— Я к тебе обращаюсь! — сказала она, закипая.

«И почему все это напоминает мне ситуацию с Драко?» — подумал Гарри и даже хотел сказать что-нибудь язвительное вслух, но промолчал.

Видя, что этим его не пронять, девочка предприняла еще одну попытку, но уже используя великий метод кнута и пряника.

— Я любимая дочь богатого и чистокровного рода, — сказала она. — И если ты выведешь меня на Косую аллею, я прослежу за тем, чтобы мой отец позже вознаградил тебя.

«Светить в Лютном родом и своим положением в обществе... Ну точно, здесь впервые, » — мысленно проговорил Гарри и едва не выругался вслух. Он, конечно, догадывался о недалекости девчонки, но чтобы настолько! Делая вид, что завязывает шнурки, он аккуратно огляделся по сторонам. Несколько пройдох ожидаемо развесили уши и теперь разыгрывали комедию, изображая из себя занятых и в то же время стараясь не упускать из виду глупую девчонку. Гарри был почти уверен, что единственное, что удерживало их от дальнейших действий, так это его статус помощника зельевара.

Репутация мистера Шайверетча носила загадочный характер, и эту завесу таинственности Гарри так и не смог приоткрыть. Будучи Риддлом, он никогда не слышал о нем, а, расспросив клиентов, так и не смог выклянчить у них ничего такого, чего бы он не знал. Хотя, неосведомленность Тома, наверное, объяснялась тем, что тот на момент появления в Лютном был слишком молод, а потому опасался соваться в его недра, предпочитая передвигаться лишь вдоль периферии.

В обычной ситуации Гарри бы ни за что не стал помогать этой девчонке и, таким образом, уводить добычу из-под носа обитателей Лютного переулка, но она напомнила ему его самого, когда он только сбежал из дома родственников. Интересно, насколько бы все изменилось, подай ему кто руку помощи в ту ночь? Стал бы он вором? И, главное, узнал бы о существовании магического мира?

Конечно, если и помогать, то извлекая из этого максимальную выгоду. По крайней мере, это то, что он понял за свои короткие десять лет жизни.

— Откуда мне знать, что ты не врешь? — протянул он, наконец, оставив несчастные шнурки в покое.

На минуту лицо девочки вспыхнуло гневом, но она живо поборола в себе этот прилив ярости, видимо, неплохо понимая, что на данный момент он единственный человек в Лютном, способный ей помочь. И где, спрашивается, было это ее здравомыслие, когда она тут кичилась своим происхождением?

Гарри лишь досадливо вздохнул от этой мысли.

— Я дам тебе пять галлеонов заблаговременно, — наконец, сказала девочка.

Пять галлеонов? Она что, издевается? От такой наглости его застопорило. Видно, вид Гарри полностью передавал его внутреннее возмущение, потому что девочка, стиснув зубы, выдавила:

— Ладно, десять.

— Двадцать галлеонов, — отрезал Гарри. Вот уж придумала! Он, между прочим, жизнью рискует! Что если маги из Лютного проигнорируют стоящего за ним мистера Шайверетча и решат действовать?

— Пятнадцать, — выпалила девочка.

В такой момент она еще торгуется! Черт побери, она точно не солгала насчет богатого рода?!

Гарри помялся, но, делать нечего, согласился. В конце-концов, девочка могла и немного потратиться до встречи с ним, а обобрать ребенка до ниточки... В общем, это было слишком даже для него. И плевать, что ему самому всего десять стукнуло; из-за Риддла он стал волей-неволей воспринимать себя если не взрослым, так подростком уж точно.

***

Панси не знала, когда яркие, красивые витрины магазинов, ослепительная путаница разноцветных мантий волшебников сменились на обшарпанные дома, троллями ссутулившиеся вокруг нее. То тут, то там мелькали редкие обитатели Лютного Переулка. Одни останавливались и внимательно смотрели на нее, другие, бросив взгляд на чужачку, отворачивались и спешили по своим делам. Вот уродливая старуха стоит, держа в руках поднос с чем-то, напоминающим человеческие ногти. Поймав взгляд девочки, она улыбнулась, выказав все свои крупные желтые зубы. Вот двое молодых магов в потрепанных одеждах скрутили и буквально волоком потащили какого-то затюканного старика в узкую, темную улочку. Вон пробежали дети. Дети как дети, если не брать в расчет их озлобленные и холодные взгляды, которые они бросали по сторонам.

Вскоре встали попадаться небольшие магазины и лавки. Окна их были закрыты решетками из толстых прутьев, а двери обиты железом. Приглядевшись, Панси смогла различить еле заметный слой магии из бесчисленных нитей, окутывавших почти все здешние лавки. Видимо, порядок здесь поддерживался исключительно на личном уровне.

Да, Панси Паркинсон могла видеть плетения и магические узлы⁴. Дома, прежде всего прочего, ее научили пользоваться родовым даром собственных глаз. И это был настоящий дар, общий и наследственный у мужского и, частично, у женского пола. Хотя Паркинсоны не могли похвастать соответствием стандартам красоты, родовой дар четко определил их место и роль в магическом обществе. Хотя Панси не понимала, что конкретно под этими словами подразумевалось, не трудно было догадаться, что, не будь у них этих глаз, ни о каком общении с такими чистокровными родами, как Малфой и Нотт, не было бы и речи. Хотя, отец и говорил, что их родовая способность держится в строжайшей тайне, он также не отрицал возможности того, что чистокровные уже знают о природе успехов представителей рода Паркинсон в таких ответвлениях магии, как трансфигурация и чары.

Вдруг внимание Панси привлекла небольшая, почти незаметная лавка с бесцветной вывеской. «Яды и Отвары Шайверетча» незамысловато гласило название. Но самым примечательным была даже не сама лавка, а темноволосый мальчонка, сидевший на ее ступенях. Нити, оплетавшие его, постоянно меняли цвета, то вспыхивая и погасая, то съеживаясь, становясь тоньше, или раздуваясь до размеров с человеческий палец. Панси впервые столкнулась с таким феноменом. Могло ли причиной тому послужить какая-то нестабильность в магическом ядре мальчика? Подумав так, девочка успокоилась и теперь уже взирала на мальчика с плохо скрываемым пренебрежением и презрением. Правда, приглядевшись, девочка заметила, что брюнет в отличие от других обитателей Лютного был неплохо одет, да и выглядел совсем не страшно. Даже где-то безобидно. Серый, ничем не примечательный типаж. Такого на улице заденешь локоточком, так даже и внимания не обратишь.

С этими мыслями девочка решительно пошагала в его сторону.

— Эй, ты! — сказала она.

Мальчик посмотрел на нее, вопросительно подняв брови. Его пристальный взгляд сначала остановился на ее лице, потом плавно переместился на сшитую в «Твилфитт и Таттинг⁵» мантию цвета полночного неба с серебристой вышивкой.

«Деревенщина, » — сморщила носик Панси, деловито подправляя подол мантии.

Мальчик, разглядев выражение ее лица, хмыкнул и тотчас опустил голову, точно потеряв к ней всякий интерес. Девочка разозлилась, но потом взяла себя в руки и стала рассуждать аналитически. Если она сейчас уйдет с гордо поднятой головой, не исключено, что она так и не сможет выбраться из Лютного Переулка, а если и окажется каким-то чудом за границами этого серпентария, то только по частям. От этих мыслей отчаяние затопило ее, и девочка, проглотив слезы, сказала, стараясь придать себе гордый вид:

— Я любимая дочь богатого и чистокровного рода. И если ты выведешь меня на Косую аллею, я прослежу за тем, чтобы мой отец позже вознаградил тебя.

Мальчик как-то странно посмотрел на нее, и Панси стало неудобно от этого взгляда, она вдруг почувствовала себя нашкодившим ребёнком.

— Откуда мне знать, что ты не врешь? — наконец, отозвался он. Панси покраснела от злости, так как в тоне мальчишки звучало невероятное нахальство. Да чтоб какой-то грязнокровка и ставил под сомнения ее слова...

«Держи себя в руках!» — шикнула на себя девочка и, совладав с лицом, сказала:

— Я дам тебе пять галлеонов заблаговременно.

То, с каким возмущением после этих слов на нее смотрел мальчик, не ускользнуло от ее внимания, и Панси, стиснув зубы, выдавила:

— Ладно, десять.

— Двадцать галлеонов, — отрезал брюнет.

— Пятнадцать, — выпалила девочка. Не то, чтобы ей было жалко, просто при себе у нее было не так много галлеонов. Последние крупные деньги она спустила в магазине «Мадам Малкин» и кафе-мороженом Флориана Фортескью. Вообще, она сегодня пришла в Косой переулок с целью погулять с сестрами Грингасс, но так уж вышло, что она с ними разминулась, а домовой эльф, приставленный родителями следить за ней, был некстати отправлен ею с покупками обратно в мэнор.

— По рукам, — вздохнул мальчик и, легко вскочив, бодрым шагом повел ее дальше по лабиринту улочек, переходов и улиц. Панси пошла быстрее, стараясь держаться рядом с ним, но никак не поспевала за его легким и быстрым шагом. Ей приходилось чуть ли не бежать, чтобы не отстать от него.

Естественно, что в один момент Панси споткнулась и, кажется, подвернула ногу. Когда острая боль пронзила лодыжку, с трудом поддерживая маска немедленно дала трещину и распалась. Девочка опустилась на землю и стала плакать, тихо, всхлипывая, совсем по-детски шмыгая носом.

— Вставай, — сказал мальчик. — Сейчас не время и не место лить крокодильи слезы.

Возмущению Панси не было предела. Это надо же было быть такой бессердечной и черствой тварью! Она, бедная, маленькая, беззащитная, сначала оказалась совершенна одна в этом мрачном Лютном переулке, а теперь больно подвернула ногу, а этот... этот... мужлан, в общем, смотрел на нее так, будто ничего в сущности не произошло! Слезы справедливого негодования снова накатили на глаза, и Панси, рыдая и пуская сопли, дрожащим от возмущения голосом попыталась достучаться до каменного сердца этого монстра. В ответ на ее гневные вопли тот как-то обреченно вздохнул и, видимо, проникшись, присел перед ней на корточки.

— Залазь ко мне на спину, — скомандовал он, и его слова подействовали на девочку почти гипнотически. Спотыкаясь, Паркинсон приподнялась и неуверенно обхватила мальчика за шею. Когда тот, поднимаясь, подхватил руками ее ноги под коленями, ее лицо вспыхнуло, и она смущенно уткнулась носом ему в плечо. Несмотря ни на что, она все еще оставалась девочкой. И этой девочке хотя бы иногда хотелось почувствовать себя ребенком.

***

Допроводив девчонку до Косого переулка, Гарри с небывалым облегчением передал ее в руки местных аптекарей. Несмотря на внешнюю худобу, брюнетка оказалась на удивление тяжелой. Аптекари быстренько помазали ушиб, содрали с них пять сиклей и пустили на все четыре стороны.

Гарри, немного подумав, двинулся к ничем непримечательному на вид магазинчику. Девочка последовала за ним. Удостоверившись, что никто за ними не наблюдает, он принял из рук брюнетки свое вознаграждение и, пересчитав монеты под ее возмущенным взглядом, кивнул.

Видя, что он собирается уходить, девочка, поколебавшись, окликнула его:

— Ты!.. Как тебя зовут?

Гарри в задумчивости потер нос. Назваться «Волчком»? Естественно, его и самого подмывало узнать, из какой она семьи, но... Они не знали друг-друга, и будет лучше, если все останется как есть.

— Я не спрашиваю, как зовут тебя, — наконец, отозвался он, — и тебе не надо знать моя имя.

С этими словами Гарри, подражая Риддлу, эффектно развернулся и, повернув за угол, скрылся в толпе. Когда он, оказавшись обратно в Лютом, возвратился в лавку, с удивлением обнаружил рыскавшего по шкафам Драко. Вид у того был, конечно, презабавный. Взъерошенные волосы напоминали грязную свалявшуюся солому, на щеках играл необычный для него агрессивный румянец, а серые глаза горели лихорадочным блеском.

— Малфой? А ты-то тут чего забыл? — наконец, отмер Гарри.

— Ай... — досадливо махнул он рукой. — Мистер Шайверетч попросил принести кое-чего из лавки и заодно тебя позвать. Крестный уже ждет нас в зельеварне.

Принести кое-чего из лавки? Гарри вопросительно посмотрел на торчавшие во все стороны карманы, откуда выглядывали горлышки каких-то сосудов. Видно, внутренний хомяк Малфоя дал о себе знать.

Гарри прокашлялся. Оставалось надеяться, что блондин из любопытства не станет пить все эти зелья.

— В общем, неважно, — сказал он себе, нежели Малфою. — Быстрее бери, что нужно, и идем.

***

¹ — Клещевина — масличное, лекарственное и декоративное садовое растение. Семена клещевины являются ингредиентами Эйфорийного эликсира. В чистом употреблении они токсичны.

² — В 1980-х годах ходило очень много всевозможных теорий о том, как так случилось, что маленький Гарри Поттер выжил после смертельного заклятия, и некоторые были убеждены в том, что Гарри является новым великим темным волшебником. Взято из вики.

³ — Манипуляции погодой (метеокинез) — способности, позволяющие управлять погодой. Это включает в себя способности генерации и контроля различных природных явлений, будь то туман, ветер, молнии. Метеокинез тесно связан с манипуляциями элементами.

⁴ — И снова здравствуй, фанон! Если вы не питаете большой любви к родовым дарам, не спешите бросать фанфик. До начала третьего курса об этом будет немного, лишь отрывками и упоминаниями.

⁵ — «Твилфитт и Таттинг» (англ. «Twilfitt and Tatting's») — элитный магазин одежды в Косом переулке.

Прим. автора: Итак, это конец Первой Арки, Арки «Становление Личности». В следующей части я опубликую список персонажей, а потом уже и начало Арки о Хогвартсе. Наберитесь печенюшек и терпения;-)