Глава 22
- Марволо! – Вальбурга тряхнула друга за плечо и помахала перед ним учебником по трансфигурации. – Ума не приложу, как ты будешь сдавать экзамены. Ты даже не готовишься!
- Если хорошо учиться весь год, то зубрежки перед экзаменом можно избежать, - буркнул Игнатиус, листая огромный том по зельеварению.
- Послушайте, - тяжело вздохнула Блек. – Мне одной это кажется странным? Марволо Мракс сидит перед стопкой чудненьких пыльных фолиантов и смотрит в окно! О, Мерлин всемогущий, да он даже в Хогсмиде читает!
- У вас дома наверное, не все в порядке? – предположил Игнатиус, толкая Тома в бок. – Лорд Найджелус хорошо себя чувствует?
- Все хорошо, - ответил тот. Когда он наконец был отправлен обратно в школу, дома действительно не происходило ничего ужасного. Най пришел в себя и собирался серьезно заняться какими-то «неотложными делами во Франции», теперь мальчик не сомневался, что в случае необходимости его немедленно вызовут в поместье для оказания первой помощи опекуну.
Однако было кое-что, что серьезно отвлекало Тома от занятий. Тот самый поцелуй, который из утешительного нежного и невесомого быстро перешел в страстный и жадный. Наследник Мракс помнил, как вывернулся и в мгновение ока оказался лежащим на постели. Это было чудесно – прижиматься к Наю всем телом, гладить его шею, путаться пальцами в его волосах, ощущать его руки на своей талии, придвигающие все ближе и ближе. Том был возбужден так сильно, как никогда прежде. Трусы оказались вдруг невероятно тесными, и он подумал, что сейчас кончит прямо в белье стоит лишь немного потереться бедрами о что-нибудь. И эта мысль внезапно отрезвила его. Ведь на самом деле они не собирались зайти так далеко? Том точно не собирался! Он прервал поцелуй и соскочил с постели. Дышать было тяжело, внизу живота тянуло, а опекун выглядел настолько соблазнительно с вспухшими от поцелуев губами, встрепанными волосами и с задравшейся до колен мантией, что пареньку самому казалось чудом, как он смог себя заставить выбраться из постели.
- Я не могу. Пожалуйста, извини, но я не могу, - пробормотал Том, глядя Наю в глаза. Он ожидал в ответ упреков, насмешек, чего угодно, но не того, что услышал:
- Все нормально. Это мне стоило извиниться. Мы утешили друг друга, а это главное, да?
Единственное, что Том мог ответить это четкое и искреннее «спасибо». За имя, за новую жизнь, за привязанность.
Но теперь ему казалось невероятной глупостью, что он отступил в такой решительный момент. Если бы они пошли дальше, Том был уверен, сейчас он мог уже с полной уверенностью называть Найджелуса своим. Впрочем, что сделано, то сделано, об этом уже поздно было сокрушаться, просто Том принял выводы к сведению. Приближались каникулы, и это был его шанс.
Впрочем, об экзаменах тоже следовало подумать. В конце прошлого года он выбрал для изучения несколько больше дополнительных дисциплин, чем другие ученики. Ему просто хотелось попробовать себя во всем, узнать, что ему ближе. Учиться не стало сложнее, но, например, от прорицания он собирался в следующем году отказаться. Однако экзаменационная оценка этого года все равно должна была попасть в табель, поэтому заучиванием билетов пренебрегать не стоило. Вальбурга была права.
Том вернулся домой в отвратительном настроении. В его жизни началась самая настоящая черная полоса! Началось все с того, что в колонках светской хроники каждой магической газеты на все лады обсуждалась приближающаяся свадьба Эйлин и Регулуса, а так же личная жизнь его опекуна. Потом он провалил экзамен по Трансфигурации, получил только Выше ожидаемого, вместо Превосходно, лишь потому, что преобразованная из жабы шкатулка цапнула профессора Дамблдора за палец. Потом на Предсказаниях, следуя своим теоретическим знаниям, высмотрел в кофейной гуще, что скоро останется без гроша в кармане, бедным как церковная мышь, предсказание было настолько абсурдным, что ему не поверили ни преподаватель, на сам Мракс. Он ведь давно уже догадывался, что нет у него дара к предсказаниям! Мало было этого, так еще и встречать его на вокзал с порталом явился их старый верный дворецкий, сообщив, что лорд Певерелл отбыл заграницу по неизвестному делу и раньше, чем через три дня не вернется. Короче, все было просто отвратительно, не говоря уж о том, что портал перенес их на площадку перед крыльцом особняка, а так как в «Старых дубах», оказалось, лил проливной дождь, Том мгновенно вымок до нитки и вошел в холл особняка злой, как черт.
Там его встретили гробовая тишина и дядюшка. Морфин стоял, сложив руки на груди, и задумчиво рассматривал племянника, не произнося ни слова.
- Что опять случилось? – недовольно поинтересовался парень, сжимая руками подол мантии и с ужасом смотря на текущие с ткани ручейки воды.
- Глупо, конечно, во всем полагаться на тебя, - пробормотал лорд Мракс. – Но ты как ни как ему самый близкий человек.
Юноша насторожено вскинул голову.
- Най опять болен?
- Кажется, все еще хуже, - скривился Морфин. – Приедет, сам увидишь.
Обеспокоенный словами дяди, Том поднялся в свою комнату и застал там как всегда недовольную леди Певерелл. Она проследила за тем, как он переодевается.
- Раз Вы пришли, миледи, значит с моим опекуном действительно что-то не так.
- О! У него все прекрасно, будь уверен. Только позволь дать совет. Сделай свое домашнее задание на лето в эти три дня, потом можешь оказаться слишком занят.
Озадачив мальчика этим заявлением, дама скрылась за рамой. Подумав секунду, Том решительно достал перья и стопку пергаментов. В доме что-то явно творилось. Опять! Ну почему у них всегда что-то происходит, где Найджелус, там и приключения! Раньше вслед за Певереллом в гущу событий лез Регулус, теперь видимо, роль компаньона придется взять на себя Тому, а ведь он совсем не любитель этих дел!
Первым человеком, которого Том увидел, спустившись к завтраку четыре дня спустя, был незнакомый парень. Шатен с огромными хитрыми глазами и тонкой ниточкой самых пижонских, из виденных когда-либо наследником Мраксом, усов. Ему было лет двадцать, может чуть больше. Незнакомец улыбнулся ему, и мальчик сразу понял, что они никогда не поладят. Особенно его рассердило, что этот тип нагло расселся в кресле, которое последние пять лет занимал Регулус. В душу закралось нехорошее подозрение.
- Кто Вы? – даже не пытаясь казаться вежливым, поинтересовался мальчик.
- О, Марволо, не будь так жесток, - сладко улыбнулся этот тип. Он говорил с акцентом, совсем немного коверкая слова. – Странно, что дядя не предупредил тебя обо мне.
- Раз о Вас не упомянули, значит, Вы этого не стоите. И я не разрешал называть себя по имени.
- Меня зовут Тони. Антонин Долохов, - представился он, а в его голосе появился намек на угрозу. – И я не советовал бы тебе грубить мне. Знаешь, у меня очень-очень большое влияние на твоего опекуна, М-а-р-в-о-л-о.
- Те, кто думают, что имеют на Ная влияние, хорошо не заканчивают, То-они, - не остался в долгу Том.
Он уселся на свое место за столом, лихорадочно обдумывая ситуацию. Этот Антонин явно собирался занять освобожденное Регулусом место. Он не выглядел идиотом, способным поверить, что простой любовник может помыкать Певереллом как в голову взбредет, значит была еще какая-то причина. Он что шантажист? У Ная полно скелетов в шкафу, так же как и у самого Тома.
В этот момент в столовую вошел Морфин, скривившись при виде Долохова, он кивнул ему и расположился рядом с племянником. Том знал, что ему стоило бы помолчать, но не выдержал. Мысль о том, что замену Регулусу нашли так скоро, что Найджелус так быстро забыл его поцелуй, приводила в ярость.
- Милорд, что это? – поинтересовался он, кивнув в сторону Антонина.
Тот высокомерно вскинул бровь, а дядя с трудом подавил улыбку.
- А это, Марволо, мистер Долохов. Он собирается стать частью нашей семьи.
- Не собираюсь, а скоро стану, мистер Мракс, - сощурился Долохов. – И вам лучше вести себя более мягко ко мне, если не хотите покинуть этот дом в ближайшие дни.
- Обращайтесь к дяде правильно, - возмутился Том. – Да что тут твориться? Почему этот тип так нагло ведет себя, а вы не поставите его на место?!
- Потому что твой опекун выполняет все его капризы, да и вообще ведет себя как влюбленная кошка, - скривился Мракс.
- Влюбленная кошка, Морфин?
Найджелус не изменил своей привычке появляться в самый неподходящий момент. Он подозрительно оглядел присутствующих и улыбнулся Антонину.
- Они не обижали тебя, Тони?
- Твои родичи как всегда враждебно настроены, любовь моя, - сладко улыбнулся Долохов, кинув торжествующий взгляд на Тома. – Но я смиряюсь с этим.
- Это ты повел себя слишком нагло! – воскликнул Том. На его локоть вдруг легла дядина рука, придерживая. Он удивленно посмотрел на Морфина. Казалось, дядя беспокоился за него.
- Может быть, тебе стоит успокоиться и позавтракать в своей комнате, Марво-оло, - предложил Антонин.
Том вскочил. Это не лезло ни в какие ворота. Наказывать и делать ему замечания имел право только Найджелус и никто другой! Что бы какой-то чужак указывал ему, что делать, в родном доме?! К его ужасу Найджелус кивнул, подтверждая слова этого типа. Впрочем, в следующую секунду Певерелл уже возразил ему:
- Какая чушь, Марволо позавтракает с нами, мы с ним все-таки больше месяца не виделись.
Том не упустил не промелькнувшей на лице наглого гостя растерянности, ни блеснувший торжеством взгляд Морфина.
Трое суток спустя, Том благодаря леди Певерелл понял что происходит. Найджелуса опоили любовным зельем! Это было настолько нелепо, что оставалось только беситься или смеяться. Видимо, этот Долохов на самом деле являлся чрезвычайно ловким малым, если ему удалось так провести Певерелла. Най делал все, чего бы только Тони не пожелал, едва ли не поклонялся ему как божеству. Правда, кровь Певереллов все-таки давала о себе знать, так что Найджелус все-таки сопротивлялся особо возмутительным желаниям. Например, леди Певерелл донесла, что начислить на счет Долохова десять тысяч галеонов Най решительно отказался, зато согласился оплатить бригаду ремонтников, отправленную в небольшое поместье Долоховых. В общем, все у мошенника шло хорошо, пока из школы не вернулся наследник Мракс. С мстительным удовольствием Морфин сообщил племяннику, что изменения очевидны. Все капризы Тони, направленные против Тома Наем решительно отвергались, если Долохов ругался с Мраксом, то Най, хоть и морщась словно от головной боли принимал сторону воспитанника. Антонин в таких случаях выглядел откровенно испуганным. Особенно после того, как Морфин, едва не смеясь над ним, заявил:
- Твое зелье Марволо не соперник. Тут замешана намного более сильная магия.
При этом никто из домочадцев просто понятия не имел, что можно предпринять. Они не знали, что за зелье, не могли сделать так, что бы Най перестал его принимать, не могли сварить противоядие. А может это и было-то вовсе не зелье, а какой-нибудь древний артефакт.
- Как на счет поцелуя истинной любви? – предложил Том.
- Это все-таки не детская сказка, - покачала головой леди Певерелл. – К тому же не обольщайся, ты пока еще не дорос до его любви, тем более истинной.
Оставалось только сжимать от бессилия кулаки и пытаться выжить Долохова из дома, что впрочем оказалось задачей и вовсе не посильной. Антонин оказался парнем не глупым и, сообразив, что с Томом ему не сладить, просто уговорил Певерелла уехать из страны. Отъезд назначили на начало следующей недели. Допускать такое было решительно нельзя!
Единственным, что можно было предпринять: скрутить Долохова в темном уголочке и выпытать из него всю информацию. Да вот только волшебником Тони являлся достаточно сильным, чтобы и у Тома и у Морфина хватало ума не соваться на рожон. Им нужна была помощь, но оба не знали к кому обратиться, кому довериться. Наследник Мракс неожиданно остро ощутил одиночество Найджелуса. У него не имелось ни друзей, ни многочисленной родни. Единственным действительно близким ему человеком был Регулус. А Блеки создавали иллюзию семьи. Том подумал, что в таком случае расставание с Регулусом являлось решением еще более страшным, чем казалось на первый взгляд.
За два дня до отъезда Найджелуса, отчаявшись придумать хоть что-то, Том решил попробовать еще раз поговорить с опекуном. Он прекрасно понимал, что если сейчас ничего не предпримет и отпустит Ная в путешествие, то рискует больше никогда не увидеть Певерелла. Мракс не раз ночевал в постели Ная, у него под боком, пинаясь по ночам в борьбе за одеяло и пахнущие ромашкой подушки. Регулус редко появлялся в комнате Певерелла, у них было принято, чтобы Най сам приходил к нему. Для Тома казалось совершенно естественным и привычным легко постучать и войти в спальню опекуна, не дожидаясь ответа.
Он не ожидал, что в нос ему ударит пряный запах пота, что на постели увидит два сплетенных в объятии тела, что услышит хриплые выдохи и лихорадочное бормотание. Раздвинутые ноги, чужая потная спина, сбитые простыни, влажные дорожки на коже от мокрых поцелуев, кровавые царапины на плечах, за которые цепляются тонкие руки. И не прекращающееся:
- Еще... пожалуйста... быстрее... не останавливайся...
Блестящие от крема красивые пальцы, увлажненные с вполне понятной целью. Пошлая, самодовольная улыбка на губах.
Том вылетел из покоев, хлопнув дверью, ему было не до конспирации. Его тошнило, настолько отвратительно было представшее взгляду зрелище. К горлу подкатывал мерзкий комок, и юноша влетел в первую же попавшуюся комнату, сразу бросившись в ванную. Он вцепился в раковину, надеясь, что его вырвет немедленно, по лицу катилась злая слеза. Он был противен сам себе, потому что не смотря на то, что разум бунтовал против увиденного, тело оказалось возбуждено. Сильнейшая эрекция буквально причиняла боль, потому что Том не мог не вспоминать то, что успел увидеть, за несколько мгновений в комнате: тихий голос Ная, шепчущий пошлости, звучащие неожиданно громко в тишине спальни, изгиб его спины, язык игриво скользящий по шее.
Выругавшись, Мракс засунул руку под мантию и несколькими резкими движениями решил проблему, испачкав белье.
Он взглянул на себя в зеркало и то, что увидел там, ему совсем не понравилось. Это злило. Он не был похож на Регулуса. Том тоже любил Ная, тоже был на многое для него готов, но в отличие от Блека молча терпеть наследник Мракс не собирался. Пусть никто не видел унижения Тома, кроме него самого, этого казалось вполне достаточно, чтобы отомстить.
Возможно, если бы он был немного постарше, или его не пугал так близящийся отъезд опекуна, он остановился бы, задумался, остыл. Все происходило словно в тумане. Его трясло от бешенства. Оставалось всего два дня, и Том сделал невероятную глупость, превратившую домашнюю комедию абсурда в нечто по-настоящему серьезное.
Он взял в лаборатории яд и приказал домовикам добавить его Долохову в еду. Возможно, если бы эльфы воспротивились... Но они привыкли выполнять все приказы молодого хозяина. Возможно, если бы Антонин был более вежлив за обедом, и в его взгляде не светилось неприкрытое торжество, Том не дал бы ему есть. Но Долохов сказал:
- Вчера видел много интересного, да, Марво-оло?
- Скоро увижу кое-что еще более любопытное, Тони.
И улыбнулся. Он не знал, что было особенного в этой улыбке, но Антонин вдруг вздрогнул и сделал движение, словно пытался отодвинуться от него вместе со стулом. Но волшебник быстро взял себя в руки и, хоть его взгляд оставался немного растерянным, продолжил есть. Том посмотрел на опекуна и увидел, что тот хмуриться, глядя на него. Най выглядел слишком настороженным. Он еще раз внимательно посмотрел на Тома, перевел взгляд на Долохова... И в следующий момент его лицо озарилось пониманием. Мракс никогда не думал, что опекун настолько хорошо его знает.
- Тони, стой! – рявкнул Певерелл. Ему хватило лишь взгляда, чтобы магией вышибить ложку и бокал из рук Антонина.
Было поздно. Том прикрыл глаза, чтобы не видеть, когда сидящий напротив него волшебник захрипел, схватился за горло и упал со стула. Смерть по-прежнему была слишком отвратительна, чтобы смотреть на нее. Он слышал, как вскочил со своего места Най, молча бросаясь к жертве отравления.
Дядя выдернул его из-за стола и потащил из комнаты.
- Быстрее!
- Что ты?..
- Дурак, - шикнул Морфин, когда они вылетели из столовой, и направился в сторону подвалов. – Он сейчас все еще опьянен зельем. Ты только что убил его любимого человека. Что бы ты сделал на его месте?!
- Он не причинит мне вреда! – возразил Том.
- Потом он раскается, не сомневаюсь! – кивнул дядюшка. – А пока посиди-ка в подвале.
- Там опасно, даже Най туда один не ходит, - возразил мальчик, замирая перед дверью. – Он запретил мне туда ходить, и был очень зол, когда я...
- Сейчас не важно! Это тебе жизнь спасет! – рявкнул лорд Мракс, впихнул его в темноту и захлопнул дверь.
Том не знал, сколько времени провел в подземных лабиринтах особняка. Было холодно, хотелось есть и пить. А самое главное, нашлось время, чтобы сесть и подумать, ведь он убил человека. Теперь на его руках была кровь. И он вдруг подумал, а зачем собственно он сделал это. Потому что его унизили? Потому что этот человек прикасался к Найджелусу? Потому что он распоряжался чувствами Певерелла? Ни один из этих поступков не заслуживал смерти, на самом деле! Он не имел никакого права обрывать человеческую жизнь. Да кем он себя в конце концов возомнил?! Где-то далеко шла война, где люди гибли ежедневно, защищая любимых, идеи, а он убил, чтобы потрафить своей гордости? Какой же он дурак! Если таков он был в будущем, то ничего удивительного в том, что Най ненавидел его там. Крови с рук теперь не смоешь.
Ему оставалось только забиться в тупичок, которыми изобиловали подземелья и вглядываться в темноту, прислушиваясь к завываниям далеких привидений. Все равно он уже заблудился и не знал пути назад. Слез не было. Только холод и пустота на сердце.
Его нашли сутки спустя, хотя Тому показалось, что прошла вечность. Эльфы дали ему попить и перекусить, а потом отправили в кабинет хозяина.
Юноша совсем не удивился, когда вместо приветствия получил сильнейшую пощечину, так что даже кожа на губе, задетая кольцом, лопнула, и брызнула кровь. В таком бешенстве мальчик видел опекуна только однажды, в тот вечер, когда нашел газету из будущего, и тогда был первый раз, когда Най ударил его. Теперь второй.
Мракс смотрел опекуну в глаза и понимал, что тот поднял на него руку осознанно, его разум больше не был замутнен любовной магией.
- Ты знаешь, что я привязан к тебе. Ты много значишь для меня. Я понимаю и принимаю твой характер и стремления, даже те твои черточки, о которых ты сам еще не знаешь. У меня нет намерений переделывать тебя, ты нравишься мне таким, какой ты есть, Марволо. Но если ты перейдешь границы, перестанешь сдерживаться, и начнешь убивать людей... Я сам тебя убью. Ты понял меня?
Тома шатало от слабости и страха, но он прекрасно понимал, что ему говорят. Он заслужил это. Мракс и сам больше не хотел убивать и переживать это страшное чувство раскаянья.
- Ты наказан. В течение месяца тебе запрещено видеться и переписываться с друзьями, а так же покидать свою комнату. И на полгода ты лишен карманных денег, - приказал Най.
- Наказание слишком мягкое, - прошептал Том.
Опекун посмотрел на него все еще зло, но потом его взгляд смягчился.
- Сестра Долохова мастер зельеварения. И хотя она любит заложить за воротник, ее мастерства это не уменьшает. Его с детства поят противоядиями. Это смягчило действия яда.
- Так он?..
- Я успел спасти его.
- Слава Богу, - выдохнул Том и наконец-то заплакал.