Глава 4: Я не должна пререкаться
Пятница. Замечательный день, предвещающий выходные. Но сегодня для меня это не более, чем самый сложный и загруженный уроками день, которые, благо, скоро закончатся. От двухдневной свободы меня отделяло лишь одно занятие, но это занятие – Защита от тёмных искусств, и перспектива целый час переписывать учебник и переводить чернила не позволила мне как следует обрадоваться. Моя рука и без того в шаге от того, чтобы отсохнуть от вечной писанины.
Я зашла в кабинет, не глядя по сторонам, устало плюхнулась на ближайший стул и с большой неохотой достала учебник, пергамент и перо с пузырьком чернил. Рука машинально потянулась к палочке, но остановилась на полпути и смиренно легла на парту. Столько уроков без сплошной теории дали понять, что практики нам ждать не стоит.
Класс неохотно начал заполняться вялыми людьми, которые молча сидели и глядели в свои парты. Лишь изредка можно было услышать короткие перебрасывания нейтральными фразами или тяжёлые уставшие вздохи. Этот кабинет будто был пропитан атмосферой отчаянием, и ещё несколько минут назад весёлые и энергичные ученики лишь угрюмо ждали начала каторги. Даже не было привычных перепираний между Слизерином и Гриффиндором, Нотт даже не задирал Алисию, а близнецы даже не выкрикивали завуалированные оскорбления в мою сторону с другого конца класса.
Лишь Амбридж, которая зашла в класс со звонком, не снимала с лица противно-слащавую улыбку. Она точно питается нашими страданиями. Дементор в розовой кофточке.
— Добрый день, дети! — тоненьким голосом пропела она, садясь за свой стол.
— Здравствуйте, профессор Амбридж. — вяло проскандировали мы.
— Открываем учебник на странице 36. Что делать дальше, я думаю, вы и сами понимаете.
— Переписывать параграф? — недовольно спросил Ли, медленно листая страницы.
— Именно так, мистер Джордан. — ответила Амбридж, проигнорировав негодование в его голосе.
— Опять? Да сколько можно? — возмутился...вроде бы Джордж, протестующе отодвинув учебник от себя. Он сказал это не так уж и громко, чтобы считать это прямым вопросом Амбридж, но и не настолько тихо, чтобы она этого не услышала.
— Когда начнутся практические занятия? — спросил профессора Фред. Надеюсь, что Фред. Их рожи уже так мне примелькались, что я даже начинаю видеть разницу между ними.
Близнецы подняли вопрос, который вертелся на наших языках всё это время, но не осмеливался быть озвученным. Наконец-то они нашли достойное применение своей наглости и бесстрашию. И в эту секунду класс безмолвно стал таким оживлённым, каким ещё никогда не был на уроки ЗОТИ.
— Если бы вы внимательно читали задачи моих уроков в первый день, то у вас бы не возникали столь нелепые вопросы. — с жеманной улыбкой и напускным дружелюбие сказала она.
— То есть колдовать мы не будем вообще?
— Для того чтобы ответить на моем уроке, дети должны поднимать руку. — с плохо скрываемой ноткой раздражения пропела Амбридж.
Фред вскинул руку вверх и повторил:
— Когда мы будем использовать магические заклинания на практике?
Я не смогла сдержать усмешку, и даже на пару секунд прониклась к близнецам Уизли уважением. Общий враг сближает. И близнецы в такой необычной войне – очень сильные союзники.
— Почему даже в учебнике нет параграфа об использовании магии? — подхватил какой-то слизеринец, нехотя подняв перед этим руку.
Все ученики начали одобрительно кивать и поддакивать ему, а кто-то даже перелестнул книгу на страницу с содержанием, чтобы удостовериться в сказанном самому. Напор со стороны учеников медленно нарастал.
— Вероятно потому, что это вам не нужно. — с нажимом сказала Амбридж, медленно вставая с места. Она начинала по-тихоньку закипать.
— А как мы будем сдавать экзамены? Они ведь содержат практическую часть. — задала я вопрос, который показался мне крайне логичным, предварительно выбросив руку вверх. Мне невольно вспомнились Гарри, Рон и Гермиона, которых уже в этом году ждёт СОВ.
— Я уверена, что если вы будете внимательно читать и ответственно изучать теоретический материал, вам хватит знаний для того, чтобы показать свои умения на экзамене. — ответила Амбридж с нервным тоненьким смешком. Её маска невозмутимости начала давать трещину. Бегающие глаза и постоянное стремление отвернуться от нас выдавали то, как сильно она раздражена. Мы её не пугаем, но она явно переживает подобный диалог не в первый раз, и это не могло ей не надоесть. Уверена, мы ещё одни из тех, кто молча терпели это всё больше остальных.
— Но в чем проблема попрактиковаться перед экзаменом? Не лучше ли будет, если у нас будет уже набита рука? — высказалась какая-то слизеринка, не став церемонится с поднятием руки, которое являлось лишь никому не нужной формальностью.
— Практиковаться? Ну что вы, я не позволю, чтобы в этом кабинете вы выполняли столь опасные заклинания. — в её голосе уже легко можно было проследить раздраженность, но широкая улыбка, которая с каждой секундой выглядела все натянутей и натянутей, не сходила с лица. Постоянным тихий гомон и поддакивающие комментарии не могли не давить на неё.
— А как мы будем применять эти заклинания в жизни, раз они так опасны и нас не учат, как с ними обращаться? — спросил Фред, прожигая гневным взглядом Долорес и агрессивно перекручивая в руках перо.
— Применять заклинания в жизни? — она недовольно усмехнулась, и эта противная улыбка наконец сошла с её лица, а этот приторно-сладкий тон сменился на недовольный. — Не представляю, что с вами может такого случится, чтобы вам пришлось это делать.
По классу пробежал недовольный гул. Все начали перешептываться между собой, высказывая своё несогласие со словами Амбридж. Думаю, каждый из тут присутствующих сталкивался с чем-то, с чем пришлось бы бороться. Это магический мир, он полон опасностей. И Амбридж, как и любому волшебнику старше пяти, это очевидно.
— Неужели в этом мире совсем нет вещей, от которых бы нам стоило защищаться? — спросил Джордж, сжимая свое перо так, что кончики его пальцев побелели.
— Уверяю вас, мистер Уизли, вам не грозит никакая опасность. Министерство Магии очень ответственно и трепетно защищает всех нас, и если...
— Тогда зачем мы вообще изучаем предмет, который нам, если верить вашим словам, совершенно не нужен? — спросила я, даже не заметив, как тем самым перебила её.
— Довольно, мисс Джонсон. Я не потерплю неуважения к себе. — строго сказала Амбридж, что даже заставило меня вздрогнуть. Но не отступить.
Я вновь подняла руку. И в этот раз даже дождалась её вопросительного взгляда, чтобы не быть обвинённой в неуважении.
— Вы не ответили на мой вопрос. — бесстрастно сказала я, стараясь звучать как можно более спокойно.
В кабинете повисла звенящая тишина. Все с упоением ждали, что же будет, когда Амбридж наконец-таки что-то скажет. Она на грани, это сильно заметно. Я задала правильный вопрос, она не сможет ответить на него, не признав, что их система далека от совершенства. И этим своим вопросом я либо додавлю её, либо...
— Сегодня, в 7 часов, в моем кабинете. — тихо, чуть ли не шёпотом сказала она, тяжело вдыхая при каждом слове. — А теперь замолчите, пока я не отняла у вашего факультета добрую часть очков.
...либо мне конец.
Её ответ загнал в тупик уже меня. Я со смесью злости и растерянности смотрела ей в глаза ещё пару секунд, после чего медленно опустила его на учебник. Высказалась, называется. Договорилась. Нельзя мне рот открывать вообще, знаю ведь, что это ни к чему хорошему не приводит. Я ещё не настолько хорошо знаю, как принято общаться в этом обществе, чтобы так смело пререкаться с кем-то.
— Если вы, мисс Джонсон, думаете, что лучше всех знаете, что стоит включать в школьную программу, а что нет, то что вы тут забыли? Идите в министерство со своими предложениями. — угрюмо развела тираду Амбридж, меряя шагами кабинет с нарочито гордо выпрямленной спиной. — Как мне кажется, людям с достаточной квалификации лучше знать, что и как вам необходимо изучать.
Её тон вновь повеселел, когда она осознала, что власть в её руках даже тогда, когда она не права. И после этого никто уже не осмеливался с ней спорить или даже шёпотом высказать свое мнение соседу по парте. Все сидели молча, вжавшись в стул, и глядели в парты, и лишь несколько человек были достаточно смелым для того, чтобы не прятать взгляд.
— А теперь, все открыли учебник на странице 36 и переписываемся параграф. Живо! — впервые за все время Амбридж повысила на нас голос.
Мне даже принёс удовольствие тот факт, что нам удалось вывести её на чистую воду. Снять с её лица эту слащавую маску. Сменить её противный тоненький голосок на недовольное хрипение.
Но все-таки есть одна проблема. Сегодня, в 7 часов, я отбываю наказание. Какое? Мерлину одному известно. Эта сумасшедшая может заставить меня делать все, что её душа пожелает. Сейчас лишь остаётся догадываться и дожидаться верной смерти.
***
— Я поражаюсь тебе все больше и больше, вот честно. — буркнула Кэти, которая добровольно вызывалась проводить меня до кабинета, в котором мне стоит отбывать наказание.
— Да я вообще не поняла, в чем дело. Говорили все, а наказали одну меня. Почему? — возмутилась я с сильной обидой в голосе. Перспектива потерять добрую половину вечера в кабинете со старой жабой слабо меня радовала. — Это вообще близнецы всё начали, и больше всех именно они возмущались, а им хоть бы хны!
— Тебе просто не повезло. Именно на тебе её терпение закончилось. Так ты ещё и сказанула то, на что ей нечего было ответить. Вот ей ничего больше и не осталось.
— А я что ли в этом виновата? Я, в отличие от многих, хотя бы была вежлива. Так почему именно я?!
— Ха-ха, а как же твоё "вы не ответили на мой вопрос". — Кэти даже попыталась спародировать тон, которым я это сказала.
— Это разве грубо?
— Это нахально!
— Ты вообще на чьей стороне?
— На твоей, конечно же. Я не оправдываю её ни в коем случае, просто говорю, что наказание было неизбежным ровно в тот момент, когда ты открыла рот.
— Ну спасибо. — я обиженно надулась и отвернулась от неё. Хотя Кэти, конечно, права. Мне надо реже развязывать язык.
— Тебе сюда. — сказала она, остановившись около одной из дверей. — Надеюсь, всё пройдёт нормально. Если что – кричи. Надеюсь, дорогу обратно ты сама найдёшь?
— Думаю, да. Спасибо, что проводила.
Кэти кивнула и, бросив на меня сочувствующий взгляд, ушла.
Я проводила её взглядом, и лишь потом перевела его на дверь.
Табличку на ней гласила:
"Кабинет профессора Д. Д. Амбридж."
Профессор. Я порой забываю, что она профессор. Я никогда её так не называла, не достойна она столь почтенного звания.
Амбридж? Да. Долорес? Возможно. Жаба? Ещё лучше. Но не профессор.
Перед смертью не надышишься, так что нужно входить. Чем раньше начну – тем раньше закончу, наверное. А время у меня и без того в недостатке.
Я постучалась в дверь и, услышав приглушенное "войдите", открыла её.
Передо мной раскрылась картина, заставившая невольно сморщиться: розовая комната с розовой мебелью, с розовыми предметами быта и с сочетающейся со всем этим мракобесием хозяйкой. Картину завершали многочисленные рюшечки с кружевами и тарелочки с котятами. Почему-то цвет, всегда казавшийся мне приятным, сейчас едва ли не вызывал тошноту.
Амбридж сидела за своим столом и размешивала ложечкой чай в чашке с розовыми цветами.
— Ох, Мисс Джонсон, — воскликнула она, и её не особо приветливая улыбка стала ещё шире, — рада, что вы пришли. А у меня для вас уже все готово, присаживайтесь. - она указала головой на стоящий перед ней стол со стулом.
По её тону и словам можно было подумать, будто я пришла навестить свою двоюродную тётушку на старости лет, но никак не отрабатывать наказание.
Я, не говоря ни слова, с подозрением оглядела место и, не обнаружив ловушек, села на неудобный твёрдый стул. Передо мной лежали заранее подготовленные пергамент и перо.
Значит, мне всего-навсего придётся писать строчки. Снова? Она знает о том, что ученики могут делать что-то кроме этого? Это, конечно, довольно безобидно, в сравнении с тем, что я успела себе навоображать, но после кучи уроков, проведённых в написании эссе и конспектов, я бы сейчас предпочла чистить котлы, перебирать книги или даже мыть полы. Пропись для меня сейчас равносильна пытке.
— Вы должны будете писать на пергаменте " Я не должна пререкаться". — пропела она, постукивая ложечкой по стенкам чашки. — До того момента, пока я не посчитаю, что с вас достаточно.
Я взяла перо в руку и приготовилась к самой нудной отработке за всю мою жизнь. Главное, чтобы это не затянулось до самой ночи. Что вообще значит "пока я не посчитаю, что с вас достаточно"?
Я даже тихо фыркнула себе под нос. Ну и бред. С меня уже достаточно, если учесть то, что я ни в чем не виновата.
Я уже было потянулась за тем, чтобы обмакнуть перо в чернила, как вдруг кончик пера стукнулся об стол, и я поняла, что чернил, как таковых, нет.
— Вы не дали мне чернила. — сказала я, не глядя на неё и даже не пытаясь имитировать вежливость.
— Не волнуйтесь, они вам не нужны. — ласково сказала она с довольным смешком, который показался мне жутковатым.
И хорошо, наверное. Так даже удобнее. Зачем мы вообще таскаем с собой чернила, если бывают такие перья? Или может Амбридж их изобрела и никому не показывает? Тогда зачем ей создавать удобства детям на наказании?
Я тряхнула головой, выбрасывая из неё лишние мысли. Пора приступать к делу. Бесполезному и нудному.
Я поднесла острие пера к бумаге и медленно начала писать "Я не должна пререкаться". С первой же буквы я почувствовала жгучую боль в руке. Будто бы её мучительно царапали очень тупым и ржавым предметом. Слова на пергамете были написаны чем-то ярко-красным. Чем-то, что разливалось по бумаге, не в силах держать ровную форму буквы. Я взглянула на тыльную сторону своей руки и с ужасом обнаружила, что эти самые слова отпечатались на ней в виде царапин. Несложно было догадаться, в чем суть этого пера и почему ему не нужны чернила. Не успела я отойти от шока, как кожа на моей руке затянулась, оставив после себя лишь лёгкий розовый оттенок на месте, где были слова.
Это ввело меня в ступор не меньше чем на минуту. Я и правда должна писать собственной кровью, вырезая слова на своей коже? Это и есть моё наказание за неосторожные слова? Хогвартс – место совсем не для неженок, но ведь не настолько, чтобы заставлять детей резать самих себя.
Я подняла растерянный взгляд на Амбридж. Её глаза блеснули чем-то недобрым, а улыбка её была куда шире, чем от удовольствия от вкусного чая.
Ей просто нравится наблюдать за страданиями детей, ей неповиновавшихся. Раз такая то я сделаю всё, чтобы лишить её такой радости. Я сделаю себя самым скучным шутом, наблюдать за которым до невозможности неинтересно. Может, когда она начнёт умирать со скуки, отпустит меня.
Я стиснула зубы, сжала руки в кулаки и продолжила раз за разом выводить эту фразу. Раз за разом царапины появлялись на моей руке и быстро исчезали, раздражая кожу. В какой-то момент рука будто онемела, и я перестала что-либо чувствовать. В другой – кожа стала раздражённой настолько, что любое прикосновение к ней сопровождалось болью, от которой хотелось выть. Но ближе к концу я будто погрузилась в транс, улетев мыслями куда-то далеко. Эта не самая болезненная, но мучительная пытка начала по-тихоньку сводить с ума.
Не знаю, сколько времени это всё заняло, но к концу наказания за окном уже потемнело, а мои глаза начали слипаться, даже несмотря на постоянную боль.
— Подойдите сюда, пожалуйста. — томно сказала Амбридж, прервав по ощущениям многочасовую тишину.
Я положила перо, встала с жутко неудобного стула и на затёкших ногах подошла к её столу, выставив руку вперёд.
Долорес обхватила её своими короткими пальцами, украшенными ужасными перстнями, и принялась с любопытством и маньяческим интересом рассматривать надпись. В какой-то момент царапины перестали затягиваться полностью. И с каждый разом оставался всё более заметный и глубокий след, пока, наконец, надпись на руке не стала различимой.
— Что же, весьма неплохо для первого раза. Надеюсь, вы усвоили урок, и мне не придётся больше видеть вас в этом кабинете? — ласково произнесла она, хлопая глазками.
Я ответила ей мрачным молчанием, грубо выдернула свою руку, подняла с пола сумку и, сухо попрощавшись, вышла из кабинета.
Гнев переполнял меня, из-за чего я шла в два раза быстрее и агрессивнее. Вот старая, чокнутая, сумасшедшая жаба. Садистка, не иначе. Ладно я, а что если она каких-нибудь первокурсников заставляет делать тоже самое? Я даже не знаю, как мне поступить. Рассказать кому-то? Поверят ли мне? Сделают ли с этим хоть что-то? Амбридж из министерства, она наверняка такой вид наказаний согласовала. А я лишь огребу себе ещё больше проблем. Промолчать? А что если это лишь сильнее развяжет ей руки? Даже думать обо всем этом тошно. Я понятия не имею, что делать.
С этими мыслями я дошла до гостиной, лишь зайдя по дороге в туалет, чтобы промыть царапины под холодной водой. Часы показывали 11 вечера. Целых четыре часа. Обычные обработки, на которых нас никак не калечат, как правило, не длятся более трёх часов. Мне не столько жалко свою руку, сколько потерянного времени. Вдобавок ко всему, я ещё и не смогу толком поспать сегодня.
Я сразу же, даже не заходя в спальню, села за свое излюбленное место у камина, сняла мантию, закатала рукава рубашки и достала из сумки домашнюю работу. В гостиной почти никого не было, кроме пары человек, один из которых углубленно читал книгу, а второй спал прямо в кресле.
Я достала перо, обмакнула его в чернила и остановилась, боясь притронутсься к бумаге. У меня на секунду появилось ощущение, что когда я начну писать, каждое слово вновь будет прорезью оставаться на руке.
Но этого не случилось. Острие пера скользило по бумаге, оставляя чёрные, а не красные следы в виде букв.
Сосредоточиться было тяжело. Я то и дело останавливалась на одной точке, мысленно ругая Амбридж, либо же начинала осторожно чесать тыльную сторону ладони, пытаясь унять невыносимый зуд.
Когда с горем пополам примерно половина эссе была готова, на диван рядом со мной кто-то приземлился.
— Гарри? — устало спросила я и убрала руку под стол, чтобы он ничего не увидел. — Ты чего не спишь? Где ты был? Снова нарушал правила?
— Да я только что отбывал наказание у Снейпа. Зелье прожгло котел и затопило весь кабинет к чертям. Пришлось весь вечер все оттирать. Готов поспорить, что это сам Снейп что-то подлил мне в котёл, когда я отходил мыть листья папоротника.— пояснил он, наспех вытаскивая из сумки все принадлежности. — А ты чего тут делаешь? Опять засиживаешься допоздна с какими-то "интересными, но бесполезными" заклинаниями?
— Да я тоже наказание отбывала. — бездумно ответила я, следя за каждым движением его рук.
— Да что ты говоришь? И перед кем же провинилась такая "ответственная" и "дисциплинированная" ученица? — усмехаясь, спросил Гарри. И как у него после такой долгой отработки в подземелье остались силы на сарказм? Хотя, уборка зелья – довольно интересное и безобидное наказание в сравнении с моим, а Снейп просто лапочка в сравнении с Амбридж.
— Не самому "непроблемному" ученику меня судить. — на этих моих словах Гарри закатил глаза. — А "провинилась" я перед Амбридж. Хотя это очень громко сказано, я не сделала ничего плохого.
Непринуждённое выражение лица Гарри вмиг сменилось на обеспокоенное.
— Погоди... Тебя Амбридж наказала? — шёпотом спросил он.
— Ну... Да. Я же так и сказала.
— Покажи. — коротко сказал он, пододвигаясь ко мне и оглядываясь по сторонам.
— Ты о чем? — я наоборот, отодвинулась от него, испугавшись.
Гарри закатила глаза, взял мою руку и вытащил её из-под стола. Я даже не успела возразить, как он начал рассматривать места порезов.
— Эй, это вообще-то очень невежливо! — недовольно воскликнула я, выхватывая свою руку обратно.
Я ещё даже не решила, хочу ли хоть кому-то об этом рассказывать и показывать.
Вдруг Гарри задрал рукав мантии и выставил свою левую руку перед собой.
Я увидела, что у него на том же месте что и у меня красуется надпись "Я не должен лгать". Меня испугало то, насколько буквально впечатанной в руку она смотрится. У Гарри все выглядит гораздо хуже, чем у меня. Ощущение, что его руку и вправду вспарывали ржавым ножом.
— Я думал, что она только одного меня так мучает. - нервно усмехнулся он и провел руками по лицу, будто бы умываясь. — Если она так делает со всеми, то все гораздо хуже, чем мне казалось. И за что она тебя так?
— На ЗОТИ у нас начался небольшой бунт из-за того, что мы только и делаем, что переписываем учебник. Всё начали возмущаться. — объяснила я. — Даже Слизеринцы, к слову. А я то ли в больное место её попала, то ли просто очень не вовремя заговорила, но, в общем-то... Она взбесилась именно на меня. И досталось мне одной. Сначала меня это возмутило, но сейчас понимаю, что это даже к лучшему. А ты чем такое заслужил?
Он явно не хотел это говорить, но ему попросту ничего не оставалось. Особенно после того, как он заставил меня всё ему раскрыть. Гарри устало откинулся на спинку дивана и взъерошил волосы правой рукой.
— Началось всё также, как и у вас. Слово за слово, и в конечном итоге я сказал про то, что нам нужна практика, чтобы мы могли защититься от Волан-де-Морта. Я сказал правду, как есть, но Амбридж считает, что я лгун и говорю все это в целях саморекламы...
— Погоди. — перебила его я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Почему нам нужно защищаться от Волан-де-Морта?
— Ты... Ты хочешь сказать, что ты ничего не знаешь?
— О чём, Гарри? — с ужасом спросила я, до последнего надеясь, что всё неправильно поняла.
— Но ведь... На каждом углу об этом говорят... Даже в газетах это одна из излюбленных тем! Я понимаю, что ты не так давно приехала, но неужели ты не видела ни одной статьи обо мне и Волан-де-Морте?
— Я не читаю газеты. Не умею с совами обращаться.
— И ты ни разу не слышала, как меня кличут лжецом? Пол школы считает, что я свихнулся.
— Может я и слышала что-то подобное, но я привыкла не обращать на такое внимания. Мне хорошо известно, как легко обвинить кого-то в том, чего он не делал, не разобравшись в ситуации.
— Это...даже радует.
— Но всё же... Что за правда, Гарри? Ты меня пугаешь.
Он внезапно посмотрел прямо мне в глаза, и по одному его взгляду было понятно, что это за правда. То, о чём я подумала, только услышав это проклятое имя, и то, что я до последнего отрицала.
По телу пробежал холодок, по спине мурашки, а в глазах на пару секунд помутнело. К горлу поступил огромный ком. Я схватилась рукой за подлокотник и вцепилась в него, надеясь хоть так прийти в чувство.
— Этого ведь не может быть...
— Так все считают. В такое сложно поверить.
— Я верю тебе. — с непонятной уверенностью заявила я. — Но осознать это...тяжеловато. Как это возможно?
— Вот так. — с холодным спокойствием пожал плечами Гарри. — Я видел его своими глазами. И едва выжил после той встречи.
Я откинулась на спинку кресла и погрузилась в себя на некоторое время. Такое переварить не так просто, это нельзя сделать по щелчку пальцев. Не так просто понимать, хладнокровный убийца, который рушил жизни стольких волшебников, который заставил всех людей жить в страхе, вновь жив. И что на этот раз чуда в виде избранного младенца может не произойти.
Раньше я совершенно спокойно относилась к Волан-де-Морту, потому как искренне верила, что он мёртв, либо же хотела в это верить, хоть и в глубине души знала, что вряд ли все может быть так просто. Все равно я считала его пройденным этапом магического сообщества, лишь одной из глав в книги по истории магии.
Мне никогда не было страшно от произношения его имени, в моих краях его не боялись. И, приехав сюда, я даже насмехалась над тем, что все его зовут кем-то вроде "Тот-Кого-Нельзя-Называть". А сейчас, когда понимаешь, что в любой момент может нагрянуть смертельная опасность, становится страшно до тошноты.
— И, получается, многие тебе не верят и просто игнорируют то, что где-то неподалеку ходит Волан-де-Морт?
— Да. И среди этих многих – Министерство Магии. — голосом человека, который уже давно отчаялся, ответил Гарри.
По коже вновь прошёлся ряд неприятных мурашек.
— Те, в чьих силах было бы нас защитить и предотвратить самое страшное. — озвучит Гарри то, что вертелось у меня на языке, но оставалось там из-за большого кома в горле.
Я наклонилась чуть вперёд, вытерла со лба холодный пот и уперлась локтями в колени.
— Ты правда не знала? Об этом ведь в каждой магической газете в конце прошлого учебного года без умолку писали. "Ежедневный пророк", "Новости волшебного мира", даже "Придира...". Даже если ты их совами не получаешь, ты ведь не могла...
— Гарри, я была в России тогда, как я могла прочитать газеты Британии? — дрожащим голосом перебила его я.
— А, да, прости, вечно забываю.
Как оказывается, я ещё и последняя узнала об этом. Я единственная, кто был бы к этому не готов, не случись это неуклюжее совпадение. Единственная, кто, как бы это комично не звучало, даже не подозревала обо всем, будучи в самом эпицентре обсуждений.
Нужно это признать. Он вернулся. И я не могу с этим ничего поделать.
Страшно представить, какую силу он мог обрести за 14 лет.
Страшно представить, что он с этой силой сделает.
— Боюсь, что тебе ещё многое предстоит узнать. — с горькой усмешкой сказал Гарри и приободряюще похлопал меня по плечу.
— Не знаю, хочу ли я вообще это знать. — ответила я, стараясь держать себя в руках и не расклеиваться прямо перед Гарри.
— Всё не так страшно, как ты думаешь. Я побеждал его уже... — он чуть сощурился, производя в голове вычислительные процессы. — четыре раза, вроде. Он не так страшен, как о нем думают. Он не бессмертен.
— Ну если ты побеждал его четыре раза и он все ещё жив... Знаешь, я начинаю сомневаться в его смертности. — я даже не стала расспрашивать, как он там его побеждал. С меня достаточно информации на этот день, я не готова знать ещё больше, точно не сегодня.
— На нашей стороне Дамблдор, он нам поможет, если вдруг что-то произойдёт. — сказал Гарри, но на этой фразе он уже звучал не так уверенно. О том, какой Дамблдор великий волшебник, ходят легенды. Наверное, мне стоит поверить, что мучительная смерть не неминуема.
Я вымученно улыбнулась и не стала озвучивать все переживания, что вмиг поселились у меня в голове. Наверняка у Гарри этих переживаний в сотни раз больше.
— Вот держи. — он достал из сумки какую-то баночку с оранжево-желтой жидкостью. — Поможет облегчить боль.
— Спасибо. — я тут же открыла крышку этой баночки и положила туда руку. Боль ушла за секунду, подарив приятное расслабление. — Надо же было ещё такую длинную фразу писать, на всю руку. "Я не должна пререкаться". — передразнила я голос Амбридж. — Нельзя было написать "я дура"? Ну а что? Коротко и содержательно.
Гарри рассмеялся и откинулся на спинку дивана.
В этот вечер нам было явно не до того, чтобы доделывать домашнюю работу, пусть мы и пожалели об этом на следующий день.
Мы продолжали сидеть в пустой гостиной, глядя в мерцающий огонь и переваривая информацию. Тишину, затянувшуюся до полуночи, прерывало лишь потрескивание огня в камине. Мне было всё равно, что завтра вставать, что я не высплюсь. Какой-то там недостающий час сна просто меркнет в сравнении с тем, что мне пришлось узнать, и с тем, что нам придётся пережить.
***
Трудно сказать, что после того, как я узнала всю правду о Волан-де-Морте, моя жизнь кардинально изменилась. Нет, всё те же люди вокруг меня, всё те же стены, всё те же уроки, всё та же я. Но было ощущение, что всегда и везде меня сопровождал какой-то груз.
Теперь я начала замечать то, чего раньше не замечала, хотя это было под самым носом. Я начала замечать, как много людей и как часто говорят о Волан-де-Морте, как некоторые ученики ходят зашуганными группками, как многие презрительно относятся к Гарри и называют его Мальчиком-Который-Лжет, и как много слизеринцев завуалированно хвалятся о том, что их родители пожиратели смерти.
Если бы я проявляла чуть больше интереса к посторонним людям, то догадалась бы обо все гораздо раньше. Но я так много дней не видела ничего дальше своего носа.
Я вытащила из шкафа ещё нетронутую красную спортивную форму, на которой красовалась цифра 3. Над ней ещё нужно будет поколдовать, чтобы села по размеру. Оттуда же, из шкафа, сама мне в руки выпала метла.
Вот-вот начнётся моя первая тренировка в этой команде. Я почему-то волнуюсь гораздо сильнее, чем перед отбором. Не знаю, что влияет на это сильнее: два рыжих ублюдка с битами в руках, боязнь разочаровать Гарри, который в меня поверил, или боязнь несработаться с другими охотницами, которые по совместительству чуть ли не единственные мои подруги.
Я переоделась сразу в комнате, чтобы не таскать вещи в раздевалку, взяла метлу и побежала на поле. Перескакивая через ступеньку по лестницам, я быстро оказалась в коридоре на финишной прямой.
Но когда я завернула за угол, то чуть не столкнулась нос к носу с Малфоем и его свитой, которая, по обыкновению, таскалась за ним. Очень невовремя, однако. Не хватало из-за них опоздать на свою первую тренировку.
Я попыталась обойти его, но, конечно же, так просто это разрешится не могло. Его друзья разошлись по всей ширине узкого коридора, создавая тем самым живую преграду. Как гиены, которые всегда сбиваются в стаи.
— Джонсон? — спросил он, оглядывая меня с головы до ног, и удивлённо ухмыльнулся.
— Мне приятно, что ты запомнил мою фамилию, Малфой, но сейчас мне не до бесед с тобой. — мягким и непринуждённым тоном сказала я, не желая нарываться на конфликт, и попыталась найти, где можно протиснуться сквозь эту толпу, но Слизеринцы встали стеной.
Драко, переглянувшись со своими друзьями, вдруг рассмеялся, а его дружки подхватили. Я с каменным лицом стояла напротив них, скрестив руки на груди, пока эти придурки наконец не успокоились.
— Я тороплюсь. Пропустите. — сухо сказала я и двинулась напролом, но даже в этом случае мне не дали пройти. Где-то должны быть ещё выходы, но я ни черта не помню!
— Погоди... Ты сейчас серьёзно? — спросил он и вновь залился смехом. — Вот кого уж точно не хватало в команде Гриффиндора, чтобы по праву называться цирком уродов. Джонсон в роли охотника, что может быть более нелепым?
— Ну не знаю, — я сделала вид, что задумалась, — например, твои шутки и то, что как дружно все притворяются, что они смешные.
— Это ты сейчас такая смелая. Не представляю, что будет на игре. Гриффиндора с таким составом явно ждёт полный провал. — поддакнул Монтегю.
— Боюсь представить, что ожидать от команды Слизерина, раз вы вместо того, чтобы заняться своей командой, предпочитаете бесцельно раскаживать по коридорам. — съязвила я.
— А ты за наши тренировки не переживай.
— Как и вы за наши.
"Разговор" зашёл в тупик. Он изначально был бесцельным, бессмысленным и смехотворно-глупым. Я несколько секунд смотрела им в глаза с вызовом, ожидая их следующего шага.
— А знаешь, у нас и правда есть дела поважнее. — фыркнул Малфой и прошёл мимо меня.
Вслед за ним пошли остальные. Кто-то обходил меня, кто-то намеренно или случайно толкал плечами, но вскоре коридор был полностью свободен. И я, долго не раздумывая, побежала к выходу. Я слишком тороплюсь, чтобы вестись на их дешёвые провокации. Может быть, в следующий раз наш разговор будет веселее.
Но то, что даже они смеются над тем, что я стала охотником, не могло не уколоть. И что же со мной не так, что я по мнению стольких людей так сильно не подхожу на эту роль?
Нужно выбросить этот бред из головы и не поддаваться на провокации. Я целый год играла, и вполне успешно, так почему я позволяю каким-то придуркам, которые даже не видели меня на поле, заставлять меня чувствовать себя плохим игроком?
Мне удалось добежать до раздевалки за рекордное время и почти не опоздать.
Хотя, трудно назвать это раздевалкой, каковой её принято считать. Насколько я поняла, все там собирались до и после тренировки для того чтобы что-то обсудить или максимум сменить спортивную мантию на школьную и наоборот. Тут даже разделения по полу нет.
Я вбежала в помещение, и, осознав, как глупо выгляжу, будучи взъерошенной и запыхавшейся, вмиг выпрямилась и перешла на спокойный шаг. Все уже были на месте и, видимо, ждали одну меня.
Гарри обернулся и не терпевшим промедления жестом пригласил меня сесть рядом с остальными, что я тут же и сделала.
— Так, ну раз все в сборе, думаю можем начать. — удивительно уверенным и поставленным для новичка голосом начал он, но было в его речи что-то, из-за чего казалось, будто бы он эту речь репетировал, прежде чем выступить с ней перед командой. — Всем должно быть известно, что уже в ноябре у нас первый матч со Слизерином. Я смог узнать, что в этом году вместо Дерекка и Боула на места загонщиков становятся Крэбб и Гойл. Уж не знаю, за какие заслуги они там оказались, но нам это даже на руку. Я не помню, чтобы они вообще летать умели, а тут загонщики... Но, буду честен, силы у них не занимать, так ещё и вдобавок с отсутствием мозгов и сочувствия к другим, они становятся вдвойне опаснее. Так что Фред, Джордж, сейчас мы будем делать уклон на то, чтобы всегда держать бладжеры при себе и не давать им их в руки.
Всё перевели взгляд на близнецов, которые, сидя в углу, перешептывались между собой. Лишь когда наступила полная тишина, они подняли голову, окинули всех растеряным взглядом и выпрямились на скамейке, сделав вид, что очень заинтересованы в речах капитана команды.
Поттер закатил глаза и покачал головой.
— Ладно, я понял, это бесполезно. Так, Охотники, да и вратарь тоже, у меня для вас плохая новость. — он тяжело вздохнул и поднял взгляд на нас. — Эдриан Пьюси вновь возвращается в команду.
Со стороны Кэти и Алисии посыпались недовольные восклики.
— Да ты шутишь что-ли? — возмутилась одна.
— Да мы только начали нормально играть. — проскулила вторая. — Я не хочу снова попадать в больничном крыло не из-за бладжера, а из-за квоффла!
— А кто это? — шёпотом спросила я у Алисии, но она мне не ответила, так как переключила свое внимание на вновь заговорившего Гарри.
— Так, успокойтесь, не все так плохо. Он ведь два года не играл. — попытался поддержать он их, но, судя по голосу, сам слабо верил в свои аргументы.
— А мы из-за этого Турнира Трёх Волшебников год, так что разница не велика. — буркнула Кэти, недовольно откинувшись назад.
— Прекращайте волноваться. — мягко перебил их Гарри. — Мы справимся. Новый состав выстрелит по-новому. Так ведь, ребята?
Он с надеждой оглядел нас, и мы одарили его ответным, почти безнадежным взглядом. Поттер неловко прокашлялся и продолжил.
— Ладно, это всё сейчас не так важно. Как сказала Кэти, мы не тренировались целый год, и нам в любом случае сначала нужно повторить азы, а только потом разрабатывать тактику. Сейчас пора тренироваться, пока не нагрянули Когтевранцы. Они заняли поле сразу после нас.
Мы вышли на поле и взлетели, сделав разминочный круг. Дальше все было довольно примитивно: мы встали в круг и покидали мячик друг другу, затем покидали мяч в пустое кольцо, после чего наконец из чемодана выпустили бладжеры, квоффл и снитч. Гарри сначала руководил процессом, раздал всем чёткие указания, особо проследил за мной и Роном, а затем занялся своим делом. Гарри гонялся за снитчем, Фред с Джорджем отбивали бладжеры, а мы с Кэти и Алисией стали кидать квоффлы в кольца, которые охранял Рон.
На тренировке царила довольно непринужденная атмосфера. Все были рады вернуться на метлы, и при этом из-за такого большого перерыва не требовали друг от друга заоблачных достижений на первой же тренировке, из-за чего у всех было хорошее настроение. Мы часто смеялись, подшучивали над Роном, обманными путями забивали ему голы и вновь смеялись над тем, как он на нас злится. Постепенно все переходило в более серьёзную тренировку, и наверняка именно из-за этого плавного перехода все и прошло настолько гладко, насколько это может быть.
Несмотря на весёлый настрой, к работе я подходила со всей серьезностью, на которую только способна. Первая тренировка, важно произвести хорошее впечатление, да и просто это то, что мне действительно нравится и в чём я хочу преуспеть.
Мои очередные опасения были развеяны, когда я поняла, что с девочками мы сработались вполне неплохо. Все далеко не идеально, но для первой тренировки даже лучше, чем я ожидала. Немалую роль здесь сыграло то, что успели подружиться ещё до квиддича, и не было ни неловкости, ни криков за каждый промах, которые были чем-то совершенно обычным и нормальным в моей предыдущей команде.
В раздевалке после тренировки все оживленно болтали. Кажется, ребята остались довольны продуктивностью этих двух часов. Все были измотанными, уставшими, но со счастливыми улыбками на лицах. Видно, что все присутствующие искренне любят этот вид спорта.
Помимо поддержки на поле, мы с Роном, как новички, получили долю поддержку после тренировки. Гарри похвалил нас за неплохую подготовку и наругал за пустые переживания. Алисия и Кэти предпочли похвалить нас в саркастичной манере, похлопав нас обоих по плечу. И даже мы с Роном обменялись друг с другом парой милых слов. И лишь Фред с Джорджем остались в стороне, не поддержав даже своего родного брата.
Но я на похвалу от них и не претендовала, мне по горло хватило того, что они даже не пытались убить меня. Близнецы в целом на тренировки были относительно тихими и сосредоточенными. Видеть их такими было довольно приятным удивлением.
Раньше я считала близнецов безрассудными разгельдяями, неспособными и на толику серьёзности в своих действиях, но, увидев их на поле, кардинально изменила свое мнение.
Близнецы, погруженные в дело с головой, становятся удивительно спокойными и рассудительными. Да даже те же самые Волшебные Вредилки – казалось бы, такие несерьезные вещи, но то, с какой внимательностью Фред и Джордж к ним подходят, порой поражает. Они ведь далеко не такие глупые, какими показались мне изначально. Стоит им подойти к делу основательно – и у них точно все получится. Квиддич лишь ещё одно подтверждение тому.
Гарри сказал пару слов о прошедшей тренировке, назначил дату и время следующей, и отпустил нас. Он всё ещё чувствовал себя неловко в роли тренера. Видно, что ему странно командовать своими же друзьями и теми, кто его старше. Но он очень старался в своих начинаниях и у него очень неплохо получалось.
— Такая погода сегодня классная. — довольно протянула Кэти, подставляя лицо под лучи солнца.
— Да-а... Даже жалко в замке прятаться и упускать последние приятные деньки. — согласилась Алисия.
— Так а что нам мешает насладиться ими? — задорно сказала я, шагая чуть вприпрыжку. Настроение после тренировки было просто замечательным, даже несмотря на усталость.
Девочки переглянулись, вскнули брови и улыбнулись.
— А почему бы и нет. — пожала плечами Кэти. — Давайте прогуляемся немного.
Я поскакала в два раза оживленнее, направляя всех в сторону озера. Я заприметила его ещё первого сентября, но мне как-то не удавалось разглядеть его поближе. А сейчас, в такой прекрасный день, когда вода спокойна, грех упустить такой момент.
— ...кстати, Рина, ты же, получается, не выбирала предметы, на которые будешь ходить?
— Вроде того. Совпадающих у Хогвартса и Колдовстворца предметов не так много, и из тех, на которые ходила я, набралось ровно минимальное количество. Отказаться от чего-то не могу, а брать то, что я не изучала – беспросветно глупо.
— А какие ты будешь предметы сдавать на ЖАБА? — поинтересовалась Алисия.
— А их ещё и выбирать надо? У нас сдают экзамен по всем предметам, что изучали. А зачем иначе на них ходить вообще? Для общего развития я могу и сама книжки почитать.
— У нас же есть минимум предметов, что нужно изучать каждый год. И не все из них могут пригодиться для будущей профессии. И ты ведь можешь в течение года, пока что-то изучаешь, понять, что это не твоё. — пояснила Кэти.
— Тогда, Алисия, задай мне тот вопрос года через полтора. — фыркнула я. — Откуда мне знать, кем я хочу стать?
— А кому ещё, если не тебе это знать?
— Мне ещё два года учиться, я столько раз успею поменять своё мнение. Может, в министры магии заделаюсь, а может возьму эту метлу и буду ей на пару с Филчем подметать Хогвартс. — усмехнулась я, покручивая свою метлу в руках.
Раньше подобные разговоры были чем-то привычным, но сейчас, когда я узнала о возрождении Волан-де-Морта, они ощущались как что-то неправильное. А есть ли у нас право полагать, что этот выпуск из школы наступит? Что после него мы, как все нормальные люди, сможем просто взять и устроиться на нормальную работу? Вряд ли. Но я не хочу рушить это ощущение "нормальности" и такой приятный день.
— Хотите сказать, что вы уже знаете, куда пойдёте после школы? — поинтересовалась я.
— Я скорее всего буду продолжать семейное дело. — перебила её Алисия.
— Какое ещё дело? — поинтересовалась я.
— Мои родители производят и поставляют всякие разнообразные магические предметы во множество магазинов. Довольно неплохая работа, хотя и требует достаточно высоких навыков. — непривычно серьёзно рассудила она. — А ещё требует всяких лицензий, из-за чего мне придётся сдавать определённые предметы, даже несмотря на то, что это семейный бизнес. А ещё баллы там ужасно высокие! "Превосходно" по Трансфигурации требуется, представляете?!
— Я уверена, Макгонагалл тебя натренирует. У неё тяжело не столько потому, что предмет сложный, а сколько потому, что она требовательная. Так что экзамен тебе ещё легкотнёй покажется. — поспешила успокоить её я. — Мне есть с чем сравнить, так что поверь мне на слово. Кэти, а ты чем после школы заниматься планируешь?
Мы уже подходили к озеру, и я начала увлечённо вглядываться в его гладь, поблёскивающую на солнце. Кэти немного замялась, но всё же ответила.
— Родители говорят идти в министерство. — с тяжёлым выдохом ответила меня. — Мол, работа престижная, связи хорошие, льготы, все прилично и цивильно.
— А ты не хочешь что-ли?
— Да я не против, там много разной работы. Уверена, найдётся и та, что мне по душе, но нынешнее министерство мне как-то знаете... — Кэти посмотрела по сторонам, будто бы боялась, что нас подслушают. Ее глаза задержались на одном из деревьев, и она чуть нахмурилась, но быстро встряхнула головой и вновь перевела взгляд на нас.
— Не внушает доверия? — закончила за неё Алисия.
Мы наконец дошли до озера и одновременно остановились у его берега. Я присела на корточки и потрогал воду кончиками пальцев, сама не зная, зачем. Ледяная. Интересно, кто там живёт? Я слышала, что там есть большой кальмар. Но это скорее звучит как байка.
— Да, наверное так можно выразиться... — продолжала Кэти, повернувшись к Алисии.
— Я тебя понимаю. И все это из-за Амбридж.
Краем глаза я случайно увидела шевеление в глубине озера. Слишком размыто, чтобы понять кто это или что, но достаточно, чтобы заинтересовать.
— Вот именно! Ей ведь министерство управляет. Получается, в нем все такие же как и эта жаба. А я не хочу работать среди таких, зачем мне работать на болоте?
— Мы её кваканье три раза в неделю вытерпеть не можем, а представь его слушать целыми днями? С ума ведь сойти можно!
Кэти и Алисия начали квакать, передразнивая Амбридж, и сами же смеяться с этого.
Я лишь усмехнулась себе под нос, услышав это, и на корточках сделала пару мелких шагов к воде. Очертания начали становиться все чётче. Эта неизвестность казалась настолько же интересной, насколько и отталкивающей. Неужели и правда кальмар?
Я прищурилась и подползла так близко, что часть нос левого кроссовка немного намок.
— Эй, Рина, кажется, ты недостаточно внимательно слушаешь наш содержательный диалог. — с шутливым возмущением сказала Алисия и ещё раз квакнула для убедительности.
— Ну что вы. — я повернула голову к ним и невинно похлопала глазами. — Я просто по привычке начала вести конспект. А кроме как на песке, тут негде это делать.
Девочки рассмеялись, но вдруг они одновременно остановились и испуганно посмотрели куда-то сквозь меня. На песке виднелась тень, полностью меня накрывшая.
Я резко развернулась и с ужасом обнаружила волну воды с меня ростом. Она угрожающе нависла прямо надо мной. Испугавшись, я попятилась назад и попыталась встать, но споткнулась и упала в положение сидя. И уже через секунду эта волна рухнула прямо на меня, чуть ли не прижав к земле. Все произошло очень быстро и неожиданно. Одежда, волосы и даже метла, которая лежала рядом со мной, в мгновение стали мокрыми насквозь. Вода затекла в нос, рот и глаза, из-за чего я несколько секунд не могла прокашляться и разожмуриться. Хоть на улице и было тепло, но из-за совсем уж ледяной воды меня тут же бросило в дрожь.
Я встряхнула руками, с ужасом оглядывая себя и свою новую спортивную форму, как вдруг где-то справа послышался громкий заливистый смех.
Если бы не он, то я бы подумала, что это дело рук разгневанной на незванных гостей природы или духов озера.
Я медленно обернулась и увидела то, чего и ожидала. Близнецы Уизли, сгибаясь пополам от смеха, даже не пытались скрыться за деревом, которое совсем недавно служило им укрытием.
— О Мерлин, Рина! — Кэти первая вышла из ступора, подбежала ко мне и поспешила помочь мне встать. Проследив за мои гневным взглядом, она тоже увидела виновников события. — Фред, Джордж, будь вы прокляты!
— Что за... — опомнилась Алисия. — Какого черта, придурки?!
Они вытерли подступившие от смеха слезы и наконец успокоились.
— Извиняемся, что прервали ваш, без сомнения, наиинтереснейший диалог, но не воспользоваться моментом было бы преступления против самих себя с нашей стороны. — с лёгким поклоном сказал Джордж, приложив руку к груди.
— А ты ещё говорил, что эта затея – абсурд. Тот, кто ищет, всегда найдёт способ подшутить. — обратился к нему Фред, толкнув брата локтем.
Я нырнула рукой под мантию, достав оттуда чудом не намокшую палочку, направила ее в сторону близнецов и двинулась на них. Трясти меня начало уже не столько от холода, сколько от злости. Не знаю, что именно, но я точно хочу наслать на них что-нибудь. В идеале проклятие, но и какой-нибудь сглаз, летучемышиный, например, тоже подойдёт.
— Эй, Рина, тихо ты! — воскликнула Алисия и побежала ко мне со спины. В следующее мгновение её рука упала мне на плечо и попыталась развернуть меня.
В эту же секунду из моей палочки вылетел луч, который лишь благодаря вовремя подоспевшей Алисии ударил не в близнецов, а в стоящее рядом с ними дерево, пронзив его чуть ли не насквозь.
Все испуганно охнули, а я, в свою очередь, пришла в себя и остудила пыл.
— Джонсон, может хватит уже кидаться проклятиями налево и направо? Мы ещё жить хотим. — испуганно произнес Фред после длинной паузы и попятился назад, вскинув брови и подняв руки вверх, будто бы сдаваясь.
— Ты, черт возьми, контролируй себя, пока нас в гроб не посадили, а тебя в Азкабан. — сказал Джордж, сделав тоже самое, что и брат, и чуть не упал по дороге назад, споткнувшись об какой-то камень.
— Это вы себя контролируйте, пока я вас совершенно случайно не убила! — крикнула на них я, смахивая капли воды с лица. — Вам совсем делать нечего?
— Вот именно, придурки! Идите и займитесь своими делами. — неожиданно бойко вступилась за меня Кэти.
— Да ладно вам, что вы такие злые? — непринуждённо протянул Фред. — Мы же не... Ну да, мы специально, но мы же не со зла.
— Так и подумала, что вы всё это делаете лишь потому, что я вам уж больно полюбилась. — с сарказмом в голосе сказала я, после чего развернулась и направилась в сторону замка, прихватив по дороге упавшую метлу, которая, слава Мерлину, покрыта лаком, не пропускающим воду. Иначе от близнецов точно не осталось и лужицы.
Вода капала за мной, оставляя мокрые следы. Хоть бы не встретить Филча по дороге, а то ведь заставит убирать.
Одежда неприятно прилипает к телу, ещё недавно чистые волосы теперь придётся промывать всеми средствами мира от всяких озерных букашек, в ботинках хлюпает вода. Одним словом – отвратительно. Надо будет почитать на досуге об осушающих заклинаниях. Боюсь, они мне очень даже пригодятся.
Кто-то окликнул меня, при чём не раз, кто-то пытался звать, но я даже не слышала. Может из-за воды в ушах, может из-за оглушающего негодования, а может мне просто было не до них.
Всю оставшуюся дорогу до замка я пыталась угадать, сколько раз их роняли в детстве, и придумать достойный план мести.