Глава 10
Гарри принялся упорно рваться наверх, к свободе. В его ушах всё ещё звучал тот полный отчаяния крик. Почему-то он был уверен, что стоит только этому голосу приказать ему погибнуть в этой бездонной мрачной пучине, как он не раздумывая сделает это. Но ему требовалось лишь одно: слышать этот голос всегда, до самой смерти наслаждаться его тонкими, сверкающими переливами. Он был настолько чистым, светлым, волнующим мальчишескую душу, что уж точно не мог принадлежать обычному человеку. Такой далёкий, смутно знакомый голос вызывал такую бурю эмоций в груди паренька, что тому перехватывало дыхание. Потребность слышать его, необходимость. Зависимость.
Он разрывал руками тёмные путы, словно это были не стальные тросы, сотканные из самой Тьмы, а тонкие паутинки. Как ни странно, тени отступали, повинуясь его воле к жизни, а звон голоса, по мере приближения мальчика к заветной цели, всё усиливался.
Когда он почти достиг вершины, что-то, отдалённо напоминающее человеческую руку, схватило его за ногу и резко рвануло вниз. От неожиданности мальчик вскрикнул, но в следующую секунду осознал, что из его рта не прозвучало ни звука. Голос сверху снова наполнился такой отчаянной безысходностью, что Гарри зажмурил глаза. Он продолжал что-то кричать, но Гарри не смог различить ни слова. Нечто, не ослабляя хватки, всё тащило и тащило его ко дну пропасти, из которой он с таким трудом выбирался. На сей раз алчущая тепла человеческого тела тьма не тянула свои похотливые щупальца к мальчику, а просто проносилась по бокам от него, не позволяя себе прикоснуться. Словно это Нечто, тянущее его в ледяную неизвестность, пугало её, но почему — этого юный волшебник не мог понять.
А они спускались всё ниже и ниже во мрак. Теперь он не приносил ни страха, ни удовлетворения, не интересовал и не отталкивал, а просто окружал и рассевался вокруг одновременно. Он не пытался его захватить, удержать, оставить на дне навеки, а лишь позволял проникать всё дальше и дальше в собственные дебри.
Вдруг Нечто остановилось и развернуло его к себе лицом, перехвативших за руку. Распахнув глаза, он опешил от увиденного: перед ним было сосредоточенное лицо молодой женщины, пристально взирающей на него изумрудными, как у него самого, глазами. Моргнув несколько раз и убедившись, что пришелица — не плод его воспалённого воображения, он продолжил тупо смотреть на неё, не в силах собрать разбежавшиеся в разные стороны мысли.
Видимо, внутренняя борьба мальчика всё же отразилась на его лице, так как взгляд женщины смягчился и она ласково потрепала его по щеке, успокаивая и словно заверяя, что бояться нечего. После этого она приложила палец к губам, жестом призывая его к тишине. Он повиновался, и в следующее мгновение в воздухе открылся средних размеров экран, на котором резко замелькали картинки. Многие из них показались ему знакомыми, и тогда он смог наконец уловить связь между ними — это были сцены из его прошлого и прошлого магического мира.
Гарри было отшатнулся от подозрительного экрана, но женщина придержала его за руку. Неодобрительно покачав головой, она указала пальцем на экран, будто бы говоря, что сейчас там будет что-то важное. Мальчик нервно сглотнул, но, собрав остатки воли в кулак, на негнущихся ногах снова подошёл к экрану.
Внезапно последний озарила яркая белая вспышка. Мальчик зажмурил глаза от яркого света, а когда вновь открыл — обнаружил, что находится во внутреннем дворе Хогвартса. Ну, или в том, что от него осталось: вокруг были разбросаны груды камней, некогда бывшие стенами великого замка, на месте которых теперь зияли огромные дыры. Все двери были настежь распахнуты, а на земле кое-где виднелись пятна крови и клочки одежды. Рядом со входом сиротливо лежала Распределяющая Шляпа, ещё более потрёпанная, нежели когда он видел её в последний раз. Он хотел было подойти и поднять её, но чья-то рука не позволила ему и шагу ступить в сторону несчастного артефакта: женщина, поджав губы, сокрушенно покачала головой, виновато опустив глаза в пол. Отойдя на несколько шагов назад, она открыла пареньку обзор на остальную часть двора. Увиденное поразило его до глубины души: в дальнем углу, недалёко от входа в основной корпус школы, на расстоянии около двадцати шагов стояли двое. Не смотря на то, что один из них был обращён спиной к нему, он всё же признал в нём Леголаса. Признал и обомлел: длинные серебристые волосы красиво спадали прямыми волнами ему на спину, но даже в этой его особенности сейчас сквозила откровенная угроза. Гарри боялся представить, какое выражение сейчас венчает лицо этого мудрейшего и прекраснейшего, словно лунный свет, создания — это был первый раз, когда он видел эльфа таким.
Звуки звучали приглушённо, словно из-под воды, но Гарри всё же смог разобрать слова говорившего:
— Какой восхитительный юноша, — слащаво проскрежетал жуткий, пробирающий до костей голос. Эльф от этого комментария напрягся ещё больше, вставая в оборонительную стойку. — И как только такое удивительное, словно цветок, создание угораздило занести в эти суровые края. Небось, несладко приходится, м?
Страшное существо с бледно-синей кожей, узкими янтарными с вертикальным зрачком глазами и змеиным носом, состоящем лишь из тонкий ноздрей на уродливом, покрытом синими и фиолетовыми венами лице, окинуло точёную фигурку наследного эльфийского принца нехорошим взглядом. Эльфа аж передёрнуло от подобной наглости, однако он промолчал.
— Язык проглотили, Ваше Высочество? — издевательски протянуло чудовище. — Неужто дар речи пропал, когда я столь виртуозно уничтожил этого грязного оборванного мальчишку?
— Ты лжёшь, — в ярости прошипел эльф, не меняя позы. Но в голосе его звучала какая-то отчаянная нетвёрдость, как будто он этой своей фразой хватался за соломинку, что неумолимо от него ускользала.
— Лгу? С чего бы мне лгать? — противно проскрипел маг. — Неужто у меня есть причины? Но прислушайтесь к собственным чувствам, принц. Чувствуете ли вы Его жизнь?
Гарри не знал, жалеть ему или благодарить Магию за то, что он видел только спину лучника. Тот выпрямился в полный рост и руки его с его неизменным оружием — эльфийским луком из белой лозы — безвольно повисли вдоль тела принца, продолжая как-то немного отстранённо, словно на автомате, сжимать его деревко. Лицо чудища искривило дикое, хищное подобие улыбки, а глаза двусмысленно блеснули. Он вскинул костлявую руку с зажатой меж пальцами волшебной палочкой и Леголас, ведомый заклятием подобно марионетке, поплёлся к нему.
Гарри был невыносим подобный вид принца. Всё его естество кричало из-за чудовищной неправильности происходящего. Умом не осознавая, что творит, он с беззвучным воинственным криком, полным затаённой боли и желания прекратить это вопиющее безобразие, сорвался с места и понёсся к эльфу, намереваясь вырвать его из лап заклинания.
Но в этот момент, находясь всего в трёх шагах от змееподобного мага, Леголас вскинул голову и, выхватив кинжал, сделал резкий выпад в сторону врага. Спустя мгновенье, щеку мерзкого существа венчал глубокий, сочащийся чёрной кровью порез, кожа вокруг которого высыхала и осыпалась хлопьями, будто старая штукатурка. Изо рта его вырвался нечеловеческий гневный вопль, а дальше всё произошло, как в замедленной съемке.
Озверевший от поступка принца, маг резко развернулся в сторону эльфа, вновь выбрасывая вперёд палочку.
— Авада Кедавра!
Гарри сорвался с места одновременно с зелёной вспышкой, вырвавшейся из палочки. Он видел, как искажается лицо эльфа, как моментально разглаживаются его черты, придавая ему несколько удивлённое выражение; как он падает на землю, вперив пустой взгляд прямо перед собой, а лук его, треснув от неожиданного удара, отлетает на несколько метров в сторону; стрелы, выпав из колчана, рассыпались вокруг тела своего хозяина, а согнувшийся маг вдруг выпрямил спину и как-то полубезумно захохотал, запрокинув голову.
Он ещё что-то кричал в свою честь, но Гарри не слышал слов. Он медленно продвигался в сторону распластавшегося на земле тела.
«Это не может быть правдой. Нет, ведь Леголас бы никогда...»
Остановившись возле лучника и вновь взглянув в его застывшее лицо, он сорвался: горячие слёзы брызнули из его глаз, а грудь сдавило немым рыданием. Мертвенная бледность его алебастровой кожи, больше не сиявшая россыпью бриллиантов, бездумный взор, впервые не наполненный многовековой мудростью и тёплым небесным свечением, заострившиеся в предсмертной конвульсии прекрасные черты — всё это выжгли калёным железом в памяти пальчика, навеки запечатлев эту картину. Единственное, чего он действительно боялся. Его худший кошмар.
Обжигая лицо, слёзы прокладывали дорожки на нём и падали на землю. Где-то вдалеке прогремел гром и небо озарилось зелёным сиянием, увенчавшись огромным пылающим черепом со скользящей по нему змеёй: день обратился в ночь.
Внезапно земля исчезла из-под ног Гарри и он продолжил начатое прежде падение. Но на сей раз ему было всё равно: боль выжгла его душу, оставляя после себя лишь кучку пепла, оседающую на дне его естества. Теперь он был точно уверен, что это конец, что больше ему не за что бороться: то, что ему так милостиво подарила судьба на какой-то месяц после одиннадцати лет страданий, у него вновь отняли, но на сей раз он понимал, что больше не в силах подняться. Его Мир рухнул снова и на это раз — окончательно. Если единственным избавлением для него теперь станет смерть, то он не раздумывая бросится в её объятия.
Но тут он почувствовал, как что-то схватило его и потащило, но на этот раз наверх. Он предпринимал жалкие попытки вырваться, но он был настолько опустошён морально, что успеха его потуги не возымели никакого. Чем больше он трепыхался, тем сильнее становилась хватка и тем быстрее его тянули наверх, к свету. Вновь яркая вспышка и он открыл глаза.
В первую очередь его взору предстал белый потолок. Окинув взглядом место, где очутился, он подметил про себя да боли знакомый интерьер его комнаты в эльфийском дворце. Сложив два и два, он почувствовал тянущую боль в руках и ногах — их всё ещё стягивали прикреплённые к кровати верёвки, оберегая его от опрометчивых поступков, но в следующую секунду они ослабли и он автоматически потёр запястья.
Мысль, словно стела, пронзила его взбудораженное сознание: это всё был лишь сон! Вскинув голову, он получил этому окончательное подтверждение: около кровати, на стуле, сидел Леголас. Обеспокоенные морщинки залегли меж его тонких, чётко очерченных бровей, а цепкий взгляд лазурных глаз блуждал по телу паренька, выискивая какие-либо повреждения.
Волна облегчения накрыла юного волшебника потоком невероятного тепла. Потеряв контроль над собственными эмоциями, он бросился на шею лучнику. Тот, не ожидая такой бурной реакции со стороны подопечного, сначала едва не потерял равновесие, но быстро собрался и в свою очередь обнял мальчика, прижимая к себе.
— Тс-с, всё хорошо. Теперь всё будет хорошо, — заверял напуганного ребёнка эльф, успокаивая.
Счастливые слёзы покатились из глаз Гарри, но он смог умело их скрыть. Он жив, он не бросит его, всё действительно будет хорошо.
А на горизонте занимался рассвет, окрашивая небо в разные цвета. Эта тяжкая для них обоих ночь подходила к концу, оставляя после себя лишь призрачный след воспоминаний. Конечно, ещё остались вопросы, недосказанности: кто эта женщина? Что означала та песня? Как предотвратить события из ведения и когда они произойдут? Всё это ещё только предстояло выяснить, но начало положено, а остальное придёт со временем. Единственной важной вещью оставалось лишь одно: они вместе, а с остальным они обязательно справятся. Тоже вместе.
Конец Первой Части