Мой возлюбленный эльф

Гарри проснулся от звука собственного крика. Он каждый раз так просыпался — привык уже. Приподнявшись на локтях, он глубоко вздохнул и обвел взглядом комнату, в которой находился.

Мальчик в очередной раз подивился исключительному вкусу эльфийского народа: помещение было достаточно просторным, с двумя большими окнами необычной формы. Рама была выполнена из белой лозы, как и преимущественное большинство фурнитуры и декора во дворце. Расположение окон во всем здании также несло в себе некий научный подтекст: с одной стороны всегда можно было созерцать закат, а с другой — восход солнца. Это было достаточно необычно, хотя и удивительным не было — эльфы очень увлекались астрономией.

Разумеется, Гарри никогда бы не догадался о подобной особенности самостоятельно, так что он знал об этом со слов самого хозяина дворца — эльфа Леголаса, который прошлым вечером решил устроить своему подопечному экскурсию по новому жилищу. Тогда-то юный волшебник и осознал, насколько ошибался в своем первичном суждении о размерах королевской резиденции: она была просто колоссальной. От обилия лестниц, коридоров и дверей у мальчика кружилась голова. При обходе они побывали в тронном зале, библиотеке, нескольких астрономических башнях, обзорных пунктах и конюшнях, так как эльфам были совершенно не чужды разнообразные четвероногие средства передвижения, да и не только четвероногие.

Всё вокруг поражало своей красотой и изысканностью, хотя нигде не было ничего лишнего, вроде картин или зеркал в огромных тяжелых рамах. Как сказал сам Леголас, эльфы живут, наслаждаясь каждым новым мгновением единения с природой, поэтому не стремятся «замораживать» отдельные моменты «в красках». Каждая новая секунда по-своему прекрасна, так что выделять конкретные было бы глупо. Также дети природы настолько увлечены сбережением великолепия своей прародительницы, что у них попросту нет времени отвлекаться на себя, что и объясняет отсутствие зеркал. За это Великая Мать наградила их красотой, сравнимой со своей. Существовало поверье, что, если эльф будет слишком часто любоваться собственным обличьем, его лицо утратит тонкость черт, а кожа станет походить на кору векового дуба, по образу которого было создано эльфийское бессмертие. Разумеется, им по большей части пугали детей, но и проверять никто не рисковал.

Однако, традиции и поверья не мешали эльфам-учёным рисовать иллюстрации к книгам, в коих были описаны всевозможные дары природы. Таких книг было написано бесчисленное количество, и все они теперь стоят на полках в библиотеке дворца. Переплеты никогда не изотрутся, а страницы не выцветут, вечно сохраняя на себе тепло рук волшебных созданий, что так усердно и кропотливо их создавали.

Как рассказывал принц, эльфы сильны во многих областях, как, например, медицина или наука. Все они были классифицированы по ним, опираясь на собственный, полученный от рождения талант. Однако было и то, что должны были знать все без исключений. Леголас был рожден царственной особой, а посему его обучению уделялось особое внимание. Так, ещё будучи ребенком, он уже изучил математику, историю, астрономию, военное и основы кузнечного дела, а также письменность и музыку. Принцу было дано играть на всех музыкальных инструментах, признанных в эльфийском королевстве. Он искусно стрелял из лука и безупречно овладел наукой боевой стратегии и тактики. Как будущий король, он показывал себя в наилучшем свете, как и пристало юному наследнику. Живя во дворце, он прекрасно знал нормы поведения разных народов, ибо нередко присутствовал на приёмах высоких гостей из далеких земель, как губка, впитывая и откладывая в памяти все, что он видел или слышал на подобных встречах.

Однако, было и то, чему научить его мог лишь отец — король Трандуил. Никто не мог поспорить, что в те времена магия жила в самой природе. Это почитали и уважали лесные народы, но среди них были и те, кому было даровано этой магии управлять, а это были исключительно потомки первого эльфийского короля. К этим немногим относились владыка Элронд, мудрейшая владычица Галадриэль и, разумеется, сам король Трандуил. Именно этому редкому умению и обучил своего наследника правитель.

Достигнув возраста инициации, Леголас избрал путь воина, а не политического деятеля, ибо каждый эльф должен выбрать свою дорогу. И всё же над принцем навеки нависло тавро властелина эльфийских земель, пусть об этом и знал лишь он сам да его отец.

Со дня посвящения минула почти тысяча лет, пролетев для всего королевства как одна ночь. В неё-то и произошли наиболее значимые путешествия и встречи в жизни светловолосого лучника. В нёе-то его народ и уплыл в далекий Валинор. Сам принц решил остаться в Средиземье, так что королю ничего не оставалось, кроме как отпустить единственного сына, сказав на прощание лишь одно: «Магия всегда будет на твоей стороне, сын мой, ибо правителем ты родился, им же и оставишь этот мир.» Накануне Трандуил отдал ему символы власти Лихолесья, а когда принц и сам решил отплыть за море, на Север, он зачаровал отцовский дворец, оставив дожидаться своего возвращения в неприкосновенности, и чтоб начавшие переживать свой рассвет люди не уничтожили достояние его предков. Знал бы он, насколько правильно поступил, не рассказав тем четверым магам, которым отдал в арендное пользование замок, подаренный ему одним небезызвестным человеческим королем, за пять тысяч галеонов в год, о скрытом дворце! Так ему бы точно пришлось выселять школу.

Вынырнув из собственных мыслей, Гарри поднялся с кровати и подошел к окну. Штор не было, так что ничто не препятствовало яркому лунному свету заливать пол в комнате. Когда он выглянул наружу, его взору открылся прекрасный вид на Запретный Лес, кажется, так его называли Хагрид и директор.

Прохладный ночной воздух приятно щекотал ноздри, и юный маг сделал глубокий вдох. Решив, что больше не сможет заснуть, мальчик направился к резному шкафу, стоящему у дальней стены. Видимо, его волшебный опекун предвидел подобный расклад, ибо когда мальчик открыл створки шкафа, он увидел полки, доверху забитые одеждой его размера, большая часть из которой была явно сшита на заказ. Удрученно покачав головой, негодуя по поводу такой расточительности со стороны эльфа, Гарри остановил свой выбор на с виду простой черной мантии и по-осеннему утепленном темно-зеленом плаще с капюшоном. Натянув на себя все вышеперечисленное, мальчик выскользнул из комнаты и неслышно притворил за собой дверь. Еще одна из особенностей дворца: ни одна дверь здесь не скрипела, несмотря на солидный возраст.

Так, бесшумно скользя по освещенным призрачным голубоватым светом лунных камней коридорам, паренек не сразу заметил фигуру, стоящую на одном из многочисленных балконов.

— Вижу, тебе тоже этой ночью не до сна, — раздался, разрывая тишину, приглушенный голос. Эльф перевел на своего подопечного взгляд сияющих в лунном свете глаз.

— Да, что-то не спится, — неуверенно буркнул мальчик.

Ему было неловко, что его поймали за таким, по ему мнению, неприличным занятием, как рыскание по дворцу в столь поздний час. Резко выдохнув, он нетвердой походкой направился к светловолосому юноше.

— Мандражируешь? — внезапно поинтересовался принц. — Всё же завтра твой первый день.

— Немного, — признался Гарри в первую очередь себе. Ему действительно было немного не по себе, ведь он практически ничего не знал о мире магии.

— У тебя уже есть палочка? — снова спросил Леголас после минутного молчания.

— Нет, — выдавил мальчик, похолодев. Как он мог забыть про самую важную вещь в жизни каждого волшебника? Вдруг его теперь не примут в Хогвартс?

Заметив перемену в настроении Гарри, эльф повернулся к нему и ободряюще улыбнулся, глядя в полные испуга «ведьмовские» зелёные глаза.

— Не волнуйся, возьмут тебя в твою школу, — весело подмигнул он. — Палочка вообще не самая важная вещь в магии. Это всего лишь проводник внутреннего резерва, объем которого напрямую зависит от силы духа и происхождения волшебника, кто бы там что ни говорил о равенстве всех магов. Сама же по себе палочка не является чем-то сверхъестественным. — Леголас положил руку на плечо мальчика, поддерживая. — Но, раз сейчас у нас нет времени на развитие у тебя способностей к беспалочковой магии, хотя я обязательно научу тебя ей в течение этого учебного года, нам ничего не остается, кроме как сделать тебе эту самую палочку.

Сказав это и поймав на себе неверящий взгляд мальчика, он направился вглубь дворца. Отмерев, Гарри поспешил за эльфом, всё ещё не до конца понимая суть последней сказанной им фразы.

Пунктом назначения оказался тронный зал. Леголас прошествовал через все помещение и скрылся за троном, за ним хвостиком следовал Гарри. Послышался тихий щелчок, и там, где раньше была глухая стена, образовалась небольшая дверь. Скользнув внутрь, эльф жестом приказал мальчику следовать за собой. Гарри молча повиновался.

За дверью оказалось еще одно помещение, размерами не уступавшее предшествующему ему тронному залу, которое юный Поттер раньше не видел. Увиденное заставило мальчика усомниться в действительности происходящего: посреди зала раскинулось огромное серебряное дерево, не похожее ни на что, с чем доводилось до этого сталкиваться Гарри. Ветви тянулись во все стороны, образуя на стенах причудливые фигуры из теней, а с потолка через небольшое отверстие лился чистый лунный свет, заставляя каждый листик сверкать, переливаясь хрустальным блеском.

Подлетев к более тонким веточкам, растущим из самой большой и древней ветви, эльф протянул руку к одной из них. Почувствовав прикосновение нежных пальцев, веточка отсоединилась от своего дома и мягко опустилась на руку принца. По всему дереву прошелся шелест, а когда он затих, Леголас подошел к ошарашенному мальчику и вложил в его ладонь кусочек невероятного древа. Как только деревко легло в руку волшебника, его охватило серебряное сияние, сопровождаемое хрустальным перезвоном невидимых колокольчиков.

Когда свет угас, эльф мягко улыбнулся ничего не понимающему парнишке:

— Ты был отмечен самой природой. С этой палочкой ты получил её благословение. — Повернувшись к древу, он продолжил: — Это самая большая реликвия моего народа — Древо Великой Матери. Только правители эльфийских земель имели право видеть его, а также те, кого они удостаивали такой чести. Получивший благословение Великой Матери может пользоваться древней магией. Настолько древней, что сама природа покажется рядом с ней юной девой. Если верить словам отца, древо это было перевезено из самого Валинора, родины эльфийского народа. Оно же и указало, где должно раскинуться Лихолесье.

Вдруг Гарри услышал в своей голове тихий шёпот. Ведомый этим призрачным зовом, юный маг покорно проследовал к необъятному стволу. Неуверенно протянув руку, он прикоснулся к шершавой коре, и шёпот мгновенно усилился. Его глаза удивленно расширились

— Это всё живое, что тебя окружает, говорит с тобой, — тихо пояснил Леголас. — Оно всегда говорит, но вы, люди, не желаете слушать, отрицая жизнь во всем, помимо вас самих.

— Это удивительно, — надтреснутым от переполняющих его эмоций произнес волшебник. — Теперь я всегда хочу это слушать...

— Тогда тебе просто нужно позвать, и их голоса всегда будут сопровождать тебя...

***

Утром того же дня Гарри вышел из дворца, облачённый уже в школьную мантию. У входа, как и договаривались, его ждал Хагрид. Заметив сбегающего по ступеням мальчика, лесничий помахал рукой в приветственном жесте.

— Привет, Гарри. Как на новом месте? — весело усмехнувшись, поинтересовался великан.

— Здравствуй, Хагрид. Ещё не знаю — это место удивительное, — протянул юный волшебник, улыбнувшись в ответ.

— Вот как, — задумчиво хмыкнул его собеседник. — Ну, тогда пошли. Скоро всё начнется.

— А что будет? — полюбопытствовал мальчик, шагая рядом с великаном.

— Так как ты в нашей школе новенький, я, так уж и быть, расскажу тебе о процедуре вступления в ряды учеников Хогвартса, — шутливо начал Хагрид, но тут же исправился, заметив легкий испуг на лице мальчишки: — Да ты не боись, никто не заставит тебя сразу махать палочкой. Как ты уже знаешь, среди нас есть чистокровные, рожденные в семьях волшебников, частенько потомки древних родов, маглорожденные, которые каким-то боком родились с талантом к колдовству у родителей без магии, и полукровки — дети волшебника и магла, либо чистокровного и маглорожденного. Чистокровки часто обучают своих детишек кое-каким заклинаниям дома, но остальные этим особо не заморачиваются. Ты всё это время жил у Дурслей, только пару дней как у нашего нового профессора, так что немудрено, что ты ничего не знаешь. Кстати, а где твой опекун-то?

— Его не будет, — пожал плечами Гарри. — Он сказал, что пока будет занят, но в Большом Зале появится. А что это за Зал такой?

— О нём я тебе расскажу чуть позже, а то завалишь вопросами. Сейчас мы с тобой идем на станцию, куда два раза в год прибывает большой красный поезд «Хогвартс-экспресс». В нём приедут юные волшебники разных возрастов и курсов. Всех их распределили по факультетам: Гриффиндор, Слизерин, Пуффендуй и Когтевран, в зависимости от личных качеств каждого ученика. Сегодня такое же распределение пройдешь и ты со своими одногодками. А поможет вам Распределяющая Шляпа.

— Какая шляпа? — не понял мальчик.

— Увидишь, — заговорщически подмигнул пареньку Хагрид.

Так, за разговорами, они скоротали время до прибытия поезда. С громким шипением он остановился у платформы, и изо всех вагонов, как по команде, повалили подростки возрастом от одиннадцати до семнадцати лет разного роста и телосложения. Вдруг лесничий заорал трубным голосом:

— ПЕРВОКУРСНИКИ! СЮДА! ПЕРВОКУРСНИКИ!

Гарри аж уши заложило, но это значительно ускорило процесс: спустя несколько минут вокруг юного Поттера и Хагрида собралась приличная толпа детей его возраста. Окинув взглядом почти опустевший перрон, великан позвал новичков следовать за ним. Гуськом они добрались до знакомого Гарри не понаслышке озера, берега которого были уставлены небольшими двухместными лодками. Тяжело сглотнув, мальчик залез в одну из них, с удивлением обнаружив отсутствие весел. Следом за ним в сомнительное средство передвижения влез ещё один пассажир, и они тронулись с места. Им открывался потрясающий вид на Хогвартс, сияющий сотнями огней. Минут через пятнадцать лодочки причалили у противоположного берега, и Хагрид повел детей дальше, в замок.

Внутри Хогвартс представлял собой сооружение эпохи средневековья, хотя сам Гарри прекрасно знал, что он гораздо старше. Стены увешаны портретами, люди на которых двигались (!) и ободряюще улыбались (!) новоприбывшим, а некоторые даже здоровались и желали удачи (!!!) юным студентам, и гобеленами, изображающими события разных исторических периодов. На самом верху парадной лестницы их ждала высокая женщина в возрасте с собранными в пучок седыми волосами. Облаченная в темно-зелёную мантию, красиво облегающую её точёную фигуру с аристократически прямой осанкой, и такую же остроконечную шляпу, она приветственно улыбалась детям. Обведя их изучающим взглядом и кивнув Хагриду, она заговорила:

— Приветствую вас, дорогие первокурсники, в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Меня зовут профессор МакГонагалл, я заместитель директора и куратор факультета Гриффиндор. За этими дверями вас ждут ваши будущие коллеги и товарищи по учёбе, к которым вы присоединитесь по прохождении распределения. А сейчас прошу следовать за мной.

С этими словами она развернулась на каблуках и прошествовала к большим дверям за её спиной. Распахнув их, она повела детей в зал, где располагались четыре длиннющих симметричных стола, за которым сидели подростки, ранее встреченные юными волшебниками на вокзале, и приветствовали их улыбками, аплодисментами и выкриками. В самом конце, поперек остальных, стоял еще один стол, за которым в больших креслах сидели, как поняли дети, преподаватели, а в самом центре — сам Альбус Дамблдор. Перед преподавательским столом стоял высокий табурет, на котором торжественно восседала старая, потрёпанная шляпа. Казалось, она была не моложе самой школы. Взяв её в руки, профессор МакГонагалл провозгласила начало церемонии распределения.

Зал затих, и только имена, называемые женщиной, да факультеты, которые выкрикивала Шляпа, отражались от стен гулким эхом. Каждый раз, когда назывался новый факультет, подростки за разными столами взрывались радостными возгласами, приветствуя пополнение в своих рядах.

«Гарри Поттер!»

Все взгляды были мгновенно обращены к черноволосому мальчику. Со всех сторон слышалось взволнованное перешёптывание, пока он шёл к табурету и надевал шляпу. Как только грубая ткань коснулась его головы, в ушах тут же раздался хрипловатый голос:

«Неплохой ум, много мужества, огромный талант, о да! Давненько я такого не встречала. Да ещё и самой магией отмечен! Да, мой дорогой, ты определенно можешь стать великим волшебником, с чем тебе, будь уверен, поможет твой... кхм... опекун и факультет, который я тебе присмотрела. Мрачноват, да, но потенциал там твой раскроют полностью, уж в этом не сомневайся. Удачи, Гарри».

И уже всем:

Слизерин!

Гарри слез со стула и направился к дальнему столу, где громким шумом его приветствовали слизеринцы. Возможно, теперь их всех поголовно перестанут считать темными волшебниками, жаждущими власти над миром, на что большая часть представителей этого факультета уже и надеяться-то перестала. Сам же Герой выбором шляпы не был ни разочарован, ни обижен — напротив, ему очень нравился этот глубокий зеленый цвет, как листва в вековых лесах и задорный, не по возрасту юный блеск в глазах одного знакомого ему эльфа.

Плюхнувшись на скамью за слизеринским столом, он продолжал принимать поздравления от воодушевленных софакультетников. Он был наслышан о Слизерине от Хагрида, но не видел в новых товарищах ничего из того, о чем его предостерегал знакомый: они были достаточно приветливыми, приятными личностями, в которых он не чувствовал ни лукавства, ни уж тем более темноты. Внезапно кто-то дотронулся до его плеча, привлекая внимание. Обернувшись, он увидел мальчика своего возраста, который прошел распределение немногим раньше него и, что примечательно, быстрее всех — Шляпа не раздумывая отправила его на Слизерин.

— Привет. Я Драко Малфой. Рад встрече с тобой, Гарри Поттер, — слегка самодовольно улыбаясь, он протянул руку в приветственном жесте.

— Привет, я тоже рад, — ослепительно улыбнувшись в ответ, мальчик пожал его руку. Кто знает, возможно, это одно из самых судьбоносных знакомств в его жизни.

Почувствовав чей-то взгляд у себя на затылке, он вновь повернулся к Главному столу. Там, в углу у небольшой двери, стоял Леголас. Он немного изменил одеяние, облачившись в темно-зеленую тунику, чуть более темного цвета накидку вроде той, в которой сегодня ночью был Гарри, и охотничьи сапоги, изящно обхватывающие его сильные ноги. Заметив взгляд новоиспеченного слизеринца, он лучезарно улыбнулся, словно поздравляя того с поступлением. Что-то подсказывало мальчику, что эльф особенно рад тому факту, что Гарри попал именно на Слизерин, а не на какой-то другой факультет. Вероятно, он разделял мнение Шляпы на счёт «величия», которое ждало его среди «змей».

Поднявшись со своего места за столом, Дамблдор прошествовал к кафедре в виде золотой совы и призвал студентов к тишине. Когда все внимание учащихся было обращено в его сторону, он заговорил:

— Приветствую вас, дорогие ученики, на празднике в честь начала нового учебного года. Позволю себе заметить, что наша школа является одним из самых безопасных для вас мест, хотя я настоятельно рекомендую вам не появляться в Запретном Лесу без сопровождения профессора, старосты или нашего лесничего Хагрида, особенно после захода солнца. Также в этом году проход закрыт и в коридоре на третьем этаже, так как там ведутся реставрационные работы. Сейчас я бы хотел представить вам новых преподавателей. Профессор Квирелл, прошу вас!

Вперед вышел немного дерганый учитель со странным головным убором, напоминающим тюрбан. От Гарри не ускользнуло то, как мгновенно посерьёзнел эльф.

— Это ваш новый учитель по Защите от Темных Искусств. Поприветствуем его! — Когда аплодисменты стихли, профессор продолжил: — Также в этом голу у нас буквально из ниоткуда появился новый преподаватель Прорицаний.

По залу прокатился недовольный ропот.

— Сейчас наверняка выйдет какой-нибудь фрик, вроде того же Квирелла, только с фиолетовым стеклянным шаром наперевес, — пробурчала темноволосая девушка лет пятнадцати, сидящая с противоположной от Гарри стороны стола. — Мало нам было пугалища Трелони.

— Прошу, потише, — снова привлек внимание волшебников Дамблдор. — Поприветствуйте господина Леголаса Зеленолихса, принца Лихолесского.

Зал вновь накрыла давящая тишина. Как это, принц? Какой королевской особе взбредет в голову добровольно (!) преподавать в школе? А уж тем более Прорицания!

Гарри перевел взгляд на новоявленного преподавателя и чуть не прыснул со смеху: эльф, скрестив руки на груди, недовольно закатил глаза. Видимо, он не хотел, чтобы его представляли полным титулом. Благо ещё директор не вякнул про то, что он эльф — так девушки бы вообще побежали автографы просить. Нацепив маску деланного спокойствия, юноша чинно вышел вперед и поклонился в свойственной его народу манере. По залу прокатился восхищённый вздох — чего греха таить, эльф был сказочно красив. Улыбнувшись Гарри краешком губ, он развернулся и быстро вернулся на свое место, у стены. Возможно, лучнику стоило бы быть чуть осмотрительней.

Спустя мгновение столы ломились от всяких вкусностей, и дети усердно принялись за еду, не особо заботясь о том, откуда она взялась.

Покончив с трапезой, старосты собрали первогодок со своих факультетов и повели ко входам в гостиные, по пути рассказывая обо всех преимуществах поступления именно на их факультет. Вход в слизеринский дом располагался в подземельях, в конце коридора, который, по мнению большинства учеников, был тупиковым. Подойдя к дальней стене, староста «змеиного» факультета произнес пароль: «Змеиные головы». Стена тут же пришла в движение и, отъехав в сторону, открыла ученикам проход в еще одно помещение.

Обстановка в гостиной Слизерина была достаточно мрачной: всюду камень и темно-зеленый бархат. Освещалась они такого же цвета языками пламени в лампадах на стенах и в роскошном камине из черного мрамора, над которым торжественно висела эмблема факультета — огромная шипящая змея. Вокруг единственного источника тепла стояло несколько кресел и диванов, по виду не слишком удобных. Насчёт паролей им сказали, что они меняются раз в две недели и о каждом изменении можно узнать у любого из старост.

Позже им показали комнату, где располагалось несколько кроватей под балдахинами неизменного болотного цвета. У каждой стоял чемодан с именем владельца. На чемодане Гарри лежал конверт, на котором вычурным, слегка старомодным почерком, в котором мальчик узнал эльфийскую манеру выводить «хвостики» букв, значилось:

«Гарри Поттеру

Дом Слизерин; мужская спальня первого курса; кровать у гобелена с убийством оборотня».

Сев на кровать, Гарри вскрыл конверт и углубился в чтение.

Здравствуй, Гарри.

Надеюсь, тебе нравится гостиная твоего факультета, ибо мне она показалась довольно неуютной. Скажи, если что-то не так, и тебя сразу же отправят жить назад, ко мне.

Встретимся перед завтраком у входа в Большой Зал.

Приятных сновидений,

Леголас

Закончив читать, первокурсник сложил письмо и спрятал в чемодан. Нет, он определенно не хочет обременять эльфа и будет жить здесь. Так он наверняка быстрее привыкнет и, возможно, даже сумеет найти друзей среди однокашников.

С этими мыслями он улегся в кровать. В комнате было прохладно, так что он поплотнее закутался в одеяло, что, собственно говоря, не особо-то помогло.

— Эй, — послышалось с соседней кровати. Гарри обернулся и увидел своего нового знакомого — Малфоя. — Направь на одеяло палочку и скажи Фоверус. Быстрее согреешься.

Мальчик сделал так, как сказал Драко, — и вправду, стало теплее.

— Спасибо, — шепнул Гарри, на что Малфой с усмешкой кивнул. — А откуда ты об этом знаешь?

— У меня вся семья — выпускники этого факультета. Так что они меня предупредили о таком малоприятном нюансе, как вечный холод. — Он отвернулся к стенке, знаменуя конец разговора, и вскоре сонно засопел.

Замотавшись в утеплённое заклинанием одеяло, юный волшебник, измотанный за такой тяжелый день, сразу провалился в сон.