Джеймс Эванс и Школа Хогвартс

   Наша поездка до "новой базы" оказалась до одури продолжительной. Первым делом старшие завели нас к старому заводу, где мы ранее жили, но даже не позволили зайти за забор! Они лишь забрали пару заранее подготовленных сумок с вещами, уверяя, что это единственное, что ещё не было перевезено на новое место. Мол: "мы уехали, не оставив и следов о том, что вообще когда-то были здесь". Оставалось лишь поверить им на слово. 

   Примерно через полтора часа непрерывной дороги, парочка ребят уже были измотаны. Не все здесь привыкли на каждодневной основе крутить педали, вот и вымолили у Волче право на короткий привал. Мы остановились посреди чистого поля у одиноко стоящей придорожной заправки. В отсутствии домом и холмов ветер свободно гулял, срывая с парней шапки и капюшоны. Небо над нами стремительно темнело и над полями проносился раскидистый гул и раскаты грома, а на горизонте уже маячили чёрные тучи. Придётся ехать быстрее, покуда мы не хотим попасть под ливень.

    Быстро посетив затхлую туалетную кабинку, что располагалась аккурат позади заправки, я вернулся к велику, достал из сумки бутылку с водой и ополоснул руки. Ладони и костяшки стало покалывать от мороза. Я долго рылся в своём багаже, пытаясь вспомнить, куда именно впопыхах закинул перчатки. Нашёл, увы, только левую. Правая рука, прости, сегодня ты замерзаешь. Я никогда не пытался ездить, не держа обе ладони на руле, но, кажется, сегодня придётся научиться. Если я хотя бы изредка не буду прятать руку в карман, то боюсь, доеду такими темпами до ампутации.

   Оглядев остальных, я быстро понял: Диего, Абигейл и Ричи так сильно выдохлись, что едва ли могли стоять на ногах. А впереди ещё поездка по шоссе, уходящему в гору. Я пытался рассмотреть вдали огни населённого пункта, но толи из-за моего паршивого зрения, толи потому что ещё было слишком светло для огней, я так ничего и не заметил. 

   Перед стартом Волче спросил у нас: 

   —  Кто больше не сможет ехать?

   Человек пять подняли руку, но я не был в их числе. Да, я чувствовал, что мои ноги вот-вот откажут, но, если сделать над собой достаточное усилие, я уверен, что ещё могу выдержать эту поездку!

Всех уставших в итоге поставили на колёса, а рамы их великов сцепили с велосипедами других людей, привязав к ним концы толстых эластичных ремней, тросов и других верёвкаподобных штук, что только нашлись в сумках ребят. Теперь некоторые из нас - по определению "самые сильные и выносливые" - не только везли груз, но и тянули за собой отстающих.

Ещё через пол часа мне на голову начал капать лёгкий дождь. Волосы быстро вымокли, но бандана не давала ручьям стечь мне на глаза. Осадков было мало, но мы будто намеренно ловили эти капли, пока находились в движении. Надо сказать, подобная погода могла быть приятной, если бы я хотя бы знал, сколько ещё я проведу под ней.

   Попытавшись найти в этой ситуации побольше плюсов, я неожиданно обнаружил, что мои новенькие шины и впрямь великолепно справляются с влажной дорогой! Колёса совсем не скользили, даже когда нам пришлось съехать с шоссе на мягкую грунтовку. У этих колёс хорошее, это... как его? Скрем... скрепление? Да, как-то так говорил Диего ещё в прошлом году, когда мы с ним ходили покупать запчасти: "Быстро ехать ты можешь, только если скрепление хорошее".

— Ну долго ещё?! — Крикнула Абигейл поверх всех голосов и звуков, вырывая меня из мыслей. — Не хватало ещё, чтобы Элис простыла!

Алиса, умастившаяся на багажнике за спиной Тревора, тут же осунулась и опустила голову. Очевидно, ещё смущало то, как старшая сестра выделяла её из толпы.

— Да мы все сейчас одубеем! — Услышал я из-за спины голос Джеки. Не ясно, пытался ли он спорить с Абигейл или, наоборот, поддакивал ей.

— Мы близко, потерпите минут десять! — Отвечал им Волче, повысив голос так, чтобы все его услышали.

   Он даже слишком постарался - от его гулкого баса на ближайших деревьях раздался шорох. Птицы разлетелись по полю, приземляясь в траве. И, будто отвечая на призыв, раздался оглушительный удар грома. Я буквально увидел, как молния ударила в фонарный столб на холме! Жутко... но от части даже завораживает. Главное, чтобы по нам не шандарахнуло.

   Заезжая на гору, я подумал что мои ноги вот-вот отваляться. Где-то в голенях, глубоко под кожей мне будто насыпали камней и от каждого движения кости и мышцы перетирались в труху между этими булыжниками. Дышать становилось тяжело, а перед глазами мутнело, толи от воды, толи от того что я вот-вот свалюсь без сил. Я заметно отстал и, когда пришло время заезжать на холм, я оставался у самого его подножья, пока остальные уже были на вершине.

   Внезапно, я почувствовал толчок, будто кто-то меня дёрнул. Повернувшись в сторону, я сморгнул с глаз мутную пелену и столкнулся взглядом с Джейком. Он догнал меня и, пристроившись совсем близко, схватил одной рукой мой руль. Наши колени пару раз сталкивались, пока братец с усилием помогал мне въехать по пологому склону, буквально встаскивая своими силами меня и мой велосипед, пока я сам едва ли мог помочь ему своей вялой прокруткой педалей.

   — Спасибо. — Кивнул я, как только мы с Джеки оказались наверху.

   — Ага. — Сказал он на выдохе, отпустив меня и махнув рукой. По голосу я слышал, что он тоже выдохся.

   Братец остановился, вытирая лицо от мокрой смеси дождя и пота. Признаться честно, я на секунду ощутил проблеск чего-то... злорадно-радостного. Мне стало легче от того, что я всё же смог на равных выдержать этот путь, измотавший даже такого крепкого пацана, как старший братец. И плевать, что у него груза больше! У него, так-то и сил больше. Я аж зарделся от собственной гордости, величаво выпрямив спину. Как же её ломит от малейшего движения!

   Глянув вниз, я наконец почувствовал облегчение; видя, что мы наконец-то прибыли. Прямо передо мной, как на ладони, простирается просёлочная дорога, по обеим сторонам которой высятся старомодные деревенские дома. И под словом "старомодные", я имею ввиду то, что они и впрямь выглядят так, будто строились пару веков назад. Стены домов не были отделаны гипсом или пластиковыми панельками, а выложены большими серыми валунами и тёмно-бардовыми кирпичиками. Скруглённые черепичные, а местами и соломенные крыши были усеяны флюгерами и дымоходами. Расстояние между зданий было просто огромным: буйно усеянным деревьями и кустарниками, что местами даже заборы не нужно было ставить, участки и так разделяла растительность. Возле почти что каждого из домов находилась вскопанная и огороженная территория, выделенная под огород, а плющи так разрослись вокруг стен и заборов, что, того гляди, утащат под землю жилища вместе с их обитателями и оставят на месте посёлка пустующее поле.

   Ребята, ехавшие впереди, свернули на одну из улиц(если тут вообще были улицы) и я, не став более никого задерживать, принялся их догонять, попытавшись набрать как можно больше скорости на спуске. Проезжая по широкой дороге, я осматривал дома и участки, гадая, какой из них может быть нашим. Большинство строений казались давно покинутыми, какие-то уже разваливались от времени, а некоторые одноэтажные дома так вовсе почти полностью скрывались в зарослях высокой травы. Только крыша и была видна.

   Вскоре улицу прорезал звенящий свист. Харон, возглавлявший строй, выставил руку в сторону, давая нашему батальону команду остановиться. Ребята затормозили и начали спрыгивать с велосипедов возле низкого покосившегося заборчика, огораживающего территорию, на которой и стоял наш... новый дом?

    Новый - новый, но старый. Серые каменные стены и угольно-чёрная крыша поросли мхом и плющом, оплетающим даже окна на втором этаже. Этажей, к слову, было всего два, плюсом виднелось маленькое окно чердака. Второй этаж был куда шире и практически свисал с первого, держась уголками за хлипкие деревянные колонны. Надеюсь, они предназначались для красоты, а не для устойчивости, иначе, как только мы войдём внутрь, дом просто развалиться. Он уже начал, вон - по центру от окна до крыши пошла трещина.

   Надеюсь, там хотя бы будет тепло! А не то я буду очень зол и буду яростно... что я буду делать яростно? Плакать — вот что! Умываться горючими слезами, поминая добрым словом мои убитые в дороге ноги, отдавшие свою жизнь за зря.

   — Пу-пу-пу... — Услышал я, как вздыхает Кевин. Мы стояли рядом, держа свои велосипеды и ожидая, пока Волче отопрёт калитку и пустит нас внутрь. — Ну, если на чердаке есть нормальное утепление для спальни... Чур я там живу!

   Из моей груди вырвался смешок. Не могу сказать, было ли это нервное. Было так... до комичного нелепо видеть, как Кевин остаётся Кевином даже в ситуации, когда мы потеряли так много времени ради результата, который, откровенно говоря, того не стоил.

   Однако, фраза братца заставила меня задуматься. И чего это я так захандрил? Неуж-то я ожидал увидеть большой частный дом с ухоженной лужайкой, витиеватой оградой и пластиковыми фламинго вокруг декоративного прудика? Бр-р! Аж мурашки по коже прошли. Я только отделался от лоска и показушности городских центров, так что попасть в нечто подобное было бы сравни пытки. Да уж, мои представления о том, как в Англии выглядят загородные дома было изрядно искажены. Не припомню точно почему...

   — Заезжаем. — Скомандовал Волче, наконец расправившись с ржавим замком на ограде и распахнув перед нами врата в, хочется надеется, лучшую жизнь.

   Парни по очереди заходили на территорию, торопясь припарковать велики под навесом, дабы спрятаться от дождя.

   Весь участок был покрыт травой; она прорастала даже между кирпичиков на садовой дорожке и то и дело закручивалась вокруг спиц, будто желая зафиксировать на месте наши колёса и не дать прорваться к дому. Кустарники и деревья сплошь усыпаны сухими ветками, жалобно требующими, чтобы их наконец обрезали. В разных местах участка, как вплотную к дому, так и в паре десятков фунтов, высились - или скорее "скромно выглядывали" - явно самодельные постройки; пара сараев, да высокая будка, чем-то похожая на кабинку биотуалета. Не представляю, с какой целью этих самостроек понатыкали ТАК много. Ну и, будто в довершении картины, куча непонятного белья и тряпок, то тут то там втоптанного в грязь по всей плешивой лужайке. Так сказать "финальный штрих в картину".

   — Джеймс — Тихо окликнул меня Диего, когда я парковал свой велик совсем рядом с его. По лицу брата я понял, что он принюхивается. Его лицо исказилось в выражении едва сдерживаемого отвращения и, кажется, желания внепланово опустошить желудок. — Чуешь? Мы попали.

   Я не сразу понял, что он имеет ввиду. Я не чувствовал никакого запаха. Возможно, от того что мой нос ну очень замёрз. Я то и дело шмыгал, гоняя слизь по носоглотке. Даже просто дышать сейчас было уже тяжело.

   Примостив велосипед во главе колонны, Волче зашёл на порог и постучал в дверь. Ответа не последовало. Он вновь постучал, но на сей раз громче. Изнутри дома начал доноситься треск и ворчание, будто какой-то старик спешит к двери, стуча тростью по полу.

   — Я же сказал, не могу я тебе ничего одолжить, карга ты тупорылая! Кончай трепать мне нервы и забудь дорогу в мой- — Дедушка, на вид лет восьмидесяти, резко оборвал свою гневную тираду, как только отварил двери и едва не столкнулся с братцем. Старик был горбат и его лицо было едва ли не на уровне рёбер Волче. — А, это вы. Уже приехали? — Его тон сей час же стал тише и, кажется, даже немного ласковым. Но, скорее всего, мне просто так показалось. Стоило дедушке высунуться из-за двери, как он тут же раскрыл рот, вздыхая от удивления. — Ха-а... батюшки. Да вас тут орава!

   — Восемнадцать человек, как и договаривались. — Ответил спокойным голосом Волче, кивая старику, но тот и не смотрел на него, предпочитая изображать рыбу, пока огибал взглядом присутствующих. — На самом деле, сейчас девятнадцать, но один уже завтра уедет к себе домой.

   Пока братец распинался и объяснял старику, что да как, сам дедок сунул ноги в тапочки и, опираясь на трость, вышел на крыльцо. Его губы двигались, но он не произносил и звука. Он нас считает — понял я — считает, проходя по крыльцу и пытаясь поймать взглядом каждого. Стоило ему пройти мимо, как у меня мгновенно пробило нос. Я заставил себя задержать дыхание, опасаясь, что меня может вывернуть наизнанку. От старика разило вонью, да такой, от которой даже в глазах щипало. Смесь пота, кошачьего туалета и чего-то гнилого. Эмили, стоящая неподалёку, издала звук, будто её вот-вот вырвет, и тут же отвернулась, делая вид что что-то ищет в своей сумке.

   — И все-все... твои братья и сёстры? — Наконец заговорил старик скрипучим голосом, всё ещё полным удивления.

   — Формально. — Ответил ему Волче. Он закинул свою спортивную сумку в коридор и снял с плеч куртку, отряхивая её от воды. — Бойлер работает?

   — Да-да, работает. С утра включил. — Быстро ответил дедушка, вскидывая руку, будто пытаясь сдуть нас с глаз своих. — Хозяйничайте тут, я пойду... давление померяю.

   С этими словами он вновь скрылся в глубине дома. Я помахал перед лицом ладонью, пытаясь развеять стойкий амбре и наконец смочь дышать. Остальные сделали так же, перестав корчить невозмутимые лица. У парней, к которым старик стоял вплотную, слезились глаза и они вытирали их рукавами.

    — Я в этот дом не войду! — Запротестовал Лука, покашливая и подбивая себя по груди кулаком.

   — Никто не войдёт. — Резко скомандовал Волче, вызвав у ребят искренне недоумение. — Пока не приведёт себя в порядок. Сбросьте свои сумки в гостиной, а из вещей возьмите полотенца и что-нибудь сухое. Девочки примут душ в доме, а парней Эд отведёт в купальню.

   — Тут есть купальня?? — Удивляясь, воскликнул Кевин. Хотя, кажется, это было не удивление, а возмущение. — Ты хочешь, чтобы мы себе всё отморозили?!

   — Разведёте огонь и будет тепло. Давайте, не стойте на улице, выполняйте, что приказано.

   Это была последняя команда, отданная нашим "лидером". Он не оставил место для возражений и недовольств, скрывшись в дверном проёме. Ну, делать нечего. Раз старший сказал, значит нужно выполнять. Я отвязываю сумку от багажника и перекидываю через плечо. Спина ноет и болит от усталости, а ног я уже давно не чувствую, но всё равно иду за ребятами, держась, кажется, на одной только силе воли. Иду я, молясь, чтобы мои мучения поскорее кончились.

   И вот, мы зашли на порог этого, с позволения сказать, "дома". Запах стоял затхлый; лак, сухое дерево и душок, похожий на ацетон, которым Ричи растворял краску. Казалось, стоит щёлкнуть в этом месте зажигалкой, так вся постройка вспыхнет, как сноп сена, политый розжигом. По углам паутина и плесень, а на полу так грязно, что старшие даже не разувались, а просто направились к гостиной прямо по коврам, узоры которых походили на чёрно-коричневую мешанину разных оттенков.

   — Уважаемые, прошу прощения, — Прошептал Джейк, протиснув голову между Эдмундом и Питером — я правильно понимаю, что это - лучшее, что вы смогли найти?!

   — Старик прописал нас здесь и отдал под распоряжение весь второй этаж практически за бесценок. — Начал объясняться Эд, дав младшему щелбан, чтобы тот не лез вперёд — У него было всего одно условие: когда мы начнём приводить дом в порядок, мы починим ему кухню и ванну.

— Мммм... — Протянул Лука, выражая полноту своего наслаждения. В ироничном ключе. — То есть, нам ещё и ремонт в этой развалюхе делать? На какие "замечательные" условия вы согласились, ребят.

— Сообщи, если найдёшь что-то получше! — Харон шикнул на всех разом, явно показав что лучше нам просто сказать спасибо, что хоть такой вариант нашёлся.

С виду просторная гостевая комната, в которую мы вошли, сейчас была завалена буквально горами вещей. Мешки, сумки, просто валяющиеся тут и там разные штуки. Было видно, как парни, перевозя вещи с нашей базы, пытались по первой расставлять их по местам, но где-то посреди дела плюнули на всё и начали скидывать как попало. Хорошо, хоть проход к лестнице остался не забаррикадирован.

Я сбросил с плеч рюкзак и швырнул его вместе с сумкой на диван. По крайней мере, я думаю, что это диван. Под грудой тряпья было трудно опознать, что здесь мебель а что нет. Мне резко стало легче, как только моё тело избавилось от груза. Мышцы, ранее почти окоченелые, налились кровью и теплом. В лёгкие наконец хлынул воздух, аж в глазах всё поплыло. Я не смог удержаться на ногах и буквально свалился лицом в мягкую кучу вещей. Это ведь наши вещи, а не того старика? Да, похоже на то. Тут только наше постельное бельё и одеяла, привезённые со старой базы. Они были холодными на ощупь, почти ледяными. В доме явно не было отопления, а возможно и было, но из-за щелей и сквозняка толку от него ноль.

— Не спим, холопы, не спим! — Начал подгонять всех Харон. Его хлопки заставили меня подняться и посмотреть на него. Братец шествовал между остальными ребятами из банды, что, как и я, попадали в кучи запылившихся вещей, вздыхая от усталости и, кажется, готовые отключиться прямо здесь, не смотря на холод.

— Да ладно тебе — Заныл откуда-то из горы мешков Дин. — Дай пять минут отдохнуть.

— Замёрзнешь, штафирка. — Хохотнул Харон до боли ласковым голосом, не сдерживая улыбки. Я видел, как тряслись его ноги. Очевидно, он устал не меньше, чем все остальные, но продолжал беспрекословно исполнять указания капитана. — Айда, гвардия, берём вещи и идём мыться, а то завтра всё наше поголовье с соплями сляжет.

— Но тут так удобно... — Вторил Дину наигранно-жалобный голос Кевина, усиленный не весть откуда взявшимся эхом. Глянув на него, я заметил что братец забрался в каминную арку и прилёг там, подняв ноги в дымоход. Камин был потушен и завален ящиками, на которые Кевин и бросил свою сумку, дабы сделать себе помягче.

— Пхах! Придурок, а ну вылазь оттуда!

Слово за слово, глупая фраза за несмешной шуткой - и вот я, вместе с младшей половиной мальчишек, следую к так называемой "купальне", держа на плечах полотенца и сменные одежды. Проходя по коридору к выходу, я заприметил, как Питер показывает девочкам ванную комнату. Лишь глянув внутрь, меня немного помутило. Эта комната была даже более пошарпанной, чем те, что мы уже видели. Осколки плитки тут и там из последних сил держаться за бетонный пол. Ванна больше похожа на корыто - чугунное, покрытое жёлтой и потрескавшейся эмалью, но всё ещё чёртово корыто. Раковина стоит без крана, а вдоль её стенок идут чёрные подтёки, будто какой-то монстр из сливного отверстия тянется своими волосками, пытаясь выбраться. На потолке мигает отвратительным жёлто-оранжевым цветом лампочка, держащаяся на одном проводе. И, будто посмеиваясь над всей этой атмосферой, над ванной издевательски висит выцветшая голубая шторка с изображениями звёзд и дельфинов. В довершении атмосферы палаты доктора-психопата, прямо "в ногах" ванны из углубления в полу гудит и дребезжит старый масляной бойлер; галлон на тридцать или меньше, а с боку вмятина, будто когда-то по этому несчастному нагревательному сосуду хорошенько вдарили кувалдой.

В тот момент я... действительно пожалел о своей секундной зависти к девчонкам, когда решил что они "будут мыться в тепле и комфорте, пока мы будет морозится на улице". У них, к слову, было лишь немногим не так холодно, как в остальном доме, благодаря слабому теплу от бойлера. Так что ванная не давала ровным счётом никаких преимуществ, кроме относительной приватности. Я бы сказал, что мы "в равных условиях", но, должно быть, я просто ещё не видел, что этот дом готовит для нас.

Когда мы с парнями выходили во двор, то на небе уже не было дождя, а из-за облаков показалось аномально яркое солнце. Погода будто насмехалась над нами, решив приди в норму лишь в момент, когда мы, сквозь страдания и усталость, доберёмся до пункта назначения. Дрянь даже не дала нам насладиться "теплом и уютом дома"(что и так было бы проблематично), пока мир снаружи потрясала буря. Либо же погода просто радовалась тому, что мы всё же выполнили её испытание; я ещё не решил.

— Мойтесь быстро и отогревайтесь, — говорит Эдмунд, ведя нашу "младшую группу" к самому большому и, так уж вышло, самому аккуратному на вид из сараев. — Не высовывайте нос, пока вам не скажу идти домой.

Да-да... он просто повторял кратко то же, что нам уже несколько раз велели другие. Большая часть старших ребят оставалась в доме, дабы разгрести завалы и затопить камин, а Волче всё пыхтел в небольшой пристройке у дома, пытаясь разобраться с котлом отопления. Не думаю, что у него получиться обогреть дом, учитывая, в каком состоянии были трубы. По крайней мере те, которые я видел на первом этаже.

Войдя внутрь, нас встретило небольшое пространство, где уже висели на крюках чьи-то вещи, а из-под потолочных плинтусов ползли вниз тёмные подтёки. Крыша тут явно протекала. Эд сказал нам снять свои куртки, свитера и брюки, дабы "не пачкать единственное помещение, которое ему с таким трудом пришлось отдраивать дня два". Когда мы выполнили его указание, он открыл нам дальнюю дверцу, пуская дальше. Дверной проём был такой низкий, будто специально сделанный под мой рост, от чего остальным приходилось пригибаться.

Войдя, я почувствовал, как мои холодные щёки закололо от резкого тёплого воздуха, ударившего в лицо. Здесь было очень тепло и так влажно, что моя кожа тут же покрылась мельчайшими каплями воды. Слева и справа в небольшой комнате были лавки, где уже сидели Мэттью, Итан и Дин, а вот по центру у дальней стены, рядом с каменной печью возился Харон. Он подбросил в топку пару охапок хворстины из подпечника. Сверху на печи, на чугунной пластине, напоминающей жарочную поверхность на плитах, стояло несколько вёдер с водой. В какой-то момент Харон, обмотав руки полотенцем, начал снимать их и переливать содержимое в огромный железный бочонок в углу. Его лицо сияло от влаги толи из-за пара, толи из-за пота.

— Ну всё, — сказал он, неопределённо махнув рукой, будто показывая результат своей работы. — воды вам хватит. — Братец вытер своё лицо и побрёл вперёд, вынуждая нас разойтись и дать ему дорогу. — Если что нужно - я буду с Волче во дворе, зовите.

— Спасибо большое. — Сказал Итан в спину братца, но тот в ответ даже не повернулся, лишь поднял руку над головой, показывая знак "окей".

Медленно я начал понимать, почему именно нас отправили мыться посредине дня, когда впереди было так много работы. Дело здесь было не столько в чистоте, сколько в необходимости быстро согреть нас. Очевидно, у парней до сих пор были свежи воспоминания о массовой "зимней спячке", когда с начала декабря почти все из банды оказались недееспособны и с месяц валялись, борясь с простудой и уверенно опустошая немногочисленные запасы лекарств. Потому первыми в купальню и отправили самых "проблемных" - людей с наиболее паршивым здоровьем: Итана, Мэттью и нашего "Вечного Нулевого Пациента" - Дина, ну а уже за компанию - самых младших: меня, Финна, Кевина и Джеки с близнецами.

— Что стоим? Тазы слева, холодная вода справа, — Сказал Дин, уже недовольно морщась при виде Джеки, когда тот даже не успел что-либо сказать. — приступайте.

Следующие пара минут были... очень неловкими для меня. Мы с парнями разделись до трусов и, сбросив в угол грязные и пропитанные потом одежды, сели на скамьи, поделив между друг другом четыре имеющихся ведра и ковшики. Мы с Финном то черпали воду из бочки с кипятком, то доливали холодной воды, пытаясь добиться нормальной температуры. Вода, что проливалась мимо, текла по плитке к сливным отверстиям. По крайней мере, большая часть: местами на неровном полу всё же скапливались лужи.

Полив себе на голову водой из черпака, я взял бутылочку общего шампуня и выдавил немного на руку. Мыть мои волосы было извечной пыткой. Мало того, что они были чрезмерно пушистые и почти не впитывали влагу, так я ещё и постоянно забывал о существовании такой вещи как расчёска и потому, во время каждого купания, мои пальцы то и дело цеплялись за колтуны. Вот и сейчас указательный палец буквально застрял и, сколько бы я не тянул вверх, спутанный комок никак не желал распрямляться.

— Джей-Джей, ты себе сейчас все волосы пообрываешь! — Чуть прикрикнул на меня Итан. Вернее... его голос не был похоже на крик, просто это был самых громкий из его тонов.

Братец сиюминутно вытащил из небольшой сумки с "рыльномыльными прибамбасами" пластиковый гребень и подошёл ко мне. Итан сказал мне повернуться боком и убрать руки, что я и сделал, дав ему возможность причесать мои мокрые и мыльные патлы.

Руки брата были как всегда аккуратными. Он начал с кончиков и медленно, как по волшебству, распутывал комки волос по всей голове, делая меня чуть менее похожим на нестриженного барана. Даже когда расчёсывание кончилось, он, видать, посчитал своим долгом помочь и начал массировать мне голову, вспенивая шампунь и ероша локоны. Подобные неуместные жесты заботы возникали у него слишком уж часто; как в отношении младших, так и старших из братьев и сестёр. Так что я даже не удивился... лишь немного залился краской, но, надеюсь, это можно будет списать на простой перегрев.

— Эх... ума не приложу, — Начал тихонько бормотать себе под нос Итан. — почему в моей голове отложилось, будто у тебя крашенные волосы?

— Потому что когда Джей только пришёл к нам, он был брюнетом! — Тут же вставил своё слово Кевин, не дав мне и рта открыть.

— Разве? По мне так он и был рыжим. — Пожал плечами Тревор. Он так же стоял за спиной своего брата и помогал ему расплетать многочисленные косички. — Ты что-то явно путаешь.

— Да нет же! — Возмутился Кевин. Он говорил таким тоном, будто его действительно обидела мысль, что кто-то усомниться в его памяти. — Я тебе отвечаю, я точно помню, как Тёть Иза его красила!

Спорить из-за цвета моих волос... Господь, спасибо что я в тебя не верю. Выбор братьями тем для разговора всегда был настолько случаен, что предугадать из-за какой ерунды выльется их следующий спор было невозможно. Изнывая от скуки, они цеплялись за любую мелочь. Но, по крайней мере, в этот раз я видел возможность их прервать. Не хватало нам ещё потной драки в купальне.

— У меня были чёрные волосы, — Сказал я, перебив братьев. — из-за того что я их никогда не мыл. Оказалось, они и впрямь рыжие, если за ними ухаживать.

— Ну ты даёшь. — Чуть усмехнулся Мэттью, покачав головой.

Я знал, что моё объяснение наверняка звучит странно и абсурдно. Это ж чем таким надо изгваздать волосы, чтобы они стали чёрными? Сажей или гуталином? Но иных объяснений я и впрямь не мог придумать. Итан был не первым, кто акцентировал внимание на том, как давно я не ездил к Изе в парикмахерскую. Харон вот, метался к ней чуть ли не каждые две недели, задабривая сестрёнку шоколадками, да шашлыком, дабы та делала ему скидки на покраску. По какой-то причине Харону больно уж нравился его до нелепого яркий красный цвет, вместо его родного коричневого. Я помню, что у него довольно быстро отрастали корни и думал, что у меня будет так же, но нет. Мои волосы становились длиннее с каждым месяцем, но росли они уже рыжими и в подкраске не нуждались. А зачем я их вообще красил? Уже и не помню.

Когда наша-ласковая-папочка Итан наконец перестал мыть мне голову - как младенцу, ей богу -, я смог закончить купание и завернулся в полотенце. Мы повесили их над печкой и потому ткань была тёплой и приятной. Хотелось повести в таком состоянии весь день, но увы, рано или поздно придётся выйти и приняться за работу. Я попытался полотенцем обсушить волосы, но казалось, что из-за влажного воздуха это будет вдвойне сложно. Мои дурацкие патлы удерживали влагу столь же хорошо, как и отталкивали её, когда были сухими.

Остальные парни начали выходить по одному. Их вещи, как и мои, остались в маленькой комнате перед купальней. Эдмунд упомянул, что положит их в свою сумку с грелкой, дабы те не были холодными. Надеюсь, это действительно поможет. Не хотелось мне облачаться в ледяные тряпки.

Джеки покинул нас первым. Его причёска-ёжик отсохла буквально за пару минут, а остальные оставались и разговаривали, пока из комнаты не ушли по очереди сначала Тревор, потом Кевин, а уже следом и мы с Дином.

Я начал дрожать уже за первой дверью, ещё даже не выйдя на улицу. Как можно скорее я вытер с тела оставшуюся влагу и, раскопав свои вещи из общей сумки, принялся одеваться. Футболка и трусы были тёплыми, а вот свитер лежал сверху и почти не нагрелся. Выходя во двор, я начал растирать руки, пытаясь сохранить хоть немного тепла.

За домом всё ещё пыхтели Волче на пару с Хароном. Они возились с трубами и котлом, что были спрятаны в стене дома за небольшой дверцей. Братья разбирали какие-то детали и, судя по редким бранным выражениям, никак не могли понять, почему у них всё никак не выходит разобраться с узлом отопления.

Я не стал задерживаться и предлагать им своей помощи, хоть и был такой порыв. Вряд ли я могу сделать что-нибудь, кроме подачи инструментов. Я практически добежал до главного входа и юркнул за дверь. Внутри было немного теплее, чем на улице. Помимо голосов, я слышал потрескивание огня и направился к источнику звуков.

Большинство ребят находились в гостиной, греясь у разожжённого камина и сидя на мешках с вещами, которые они попытались сдвинуть по углам. Девочки после ванны укутались в одеяла, а на головах всё ещё держали полотенца, замотавшие влажные волосы.

— Тут даже холодильник не работает. — Донёсся с кухни голос Диего. Братец вышел из-за шторки, что отделяла одну комнату от другой за место двери. Он подошёл к Эдмунду, который в это время вытаскивал из сумок пакеты с продуктами. — И готовить придётся на мангале, у электроплиты всего одна конфорка.

— Ничего, справитесь. — Начал говорить старший, с лёгкостью подняв четыре тяжеленных на вид пакета и отнеся их на кухню. — Главное: мясо всё сегодня используйте. Без холодильника оно и до утра не доживёт. Уже оттаяло.

Я не стал вмешиваться в их разговоры и просто направился в гостиную. Я устроился на всё том же заваленным одеялами диване, осматривая комнату.

Внезапно мне будто что-то навалилось на плечи. Какая-то тяжесть, совершенно не похожая на давление увесистого рюкзака. На нашей базе было так хорошо. Да, она не выглядела красиво и во многом была неудобна, но она была тёплой, обжитой и уже стала для меня как родной дом. А здесь... здесь был абсолютно чужой, разваливающийся, холодный, покрытый грязью и плесенью сарай! Он даже не принадлежал нам, мы делили его с каким-то старым дедом!

Я искренне не понимал, что именно заставило парней сбежать с насиженного места в такое захолустье. Какие-то разговоры в баре о том, что "нас захотели покашмарить"? Да кто вообще будет тратить время на кучку детей? Ехать на окраину города, искать среди недостроек именно наш треклятый завод и что-то с ним делать? А если кто-то и решиться так поступить, то почему расстояние от Рокроуз до что-это-вообще-за-населённый-пункт должно его остановить? Идиотизм...

— Хэй, Джэй. — Заговорил Питер, усевшись рядом со мной на одеяла. Его голос на миг выдернул меня из мыслей. — Чего нос повесил?

— Я? Я в порядке.

— Ох, не обманывай. Выглядишь так, будто сейчас разрыдаешься.

У меня не нашлось ответа. Да и не думаю, что он вообще был здесь нужен. Просто Питер опять берёт на себя роль няньки. И чего его так потянуло в возню с мелкими?

Однако, очевидно, братцу было глубоко плевать на моё молчание. Он достал из пакета, который до этого держал в руках, толстый маслянистый Пасти, что уже остыл, но всё ещё пах жареным тестом. Глянув вокруг, я понял, что точно такие же пироги уминали остальные ребята в комнате. Ах, вот чего он подошёл: раздаёт перекус после долгой поездки.

— Спасибо. — Сказал я, стараясь звучать равнодушно. Я принял угощение, аккуратно взяв пирожок за салфетку, в которую тот был завёрнут, и принялся откусывать куски жирного теста с начинкой из брюквы.

— Тоже дом не понравился, да? — Продолжать Питер, пытаясь вывести меня на разговор. Не знаю почему, но сейчас это очень бесило!

— На базе было лучше. — Без утайки сказал я. Раз братец хочет разговор, то будет ему разговор.

— Потому что мы там жили, — Пожал плечами Питер, словно только что сказал элементарнейшую истину. — а теперь мы будем жить здесь. Гарантирую, ты очень скоро привыкнешь к этому месту.

— Мы хоть до утра доживём?

— Прошу прощения?

— Здесь дубак даже на первом этаже. На втором и вовсе, наверное, холодильник. Как нам здесь спать? Как еду готовить? Где нам работать? До Рокроуз ехать часа четыре, если на легке, а какие ещё города есть в округе? — Начал я, выплёвывая вопрос за вопросом. Мой тон так и подрывал сказать какую-либо грубость, но я старался держаться и не переступать грань дозволенного (где бы она не находилась).

— Первую ночь проведём здесь, — После небольшой паузы Питер вздохнул и принялся по порядку давать мне ответ за ответом. — расстелим на полу одеяла и будем спать возле камина. Наверху слишком захламлено. Еду будем готовить так же, как дома: на мангалах. А работать будем в соседних городах.

— Хех... и тратить несколько часов на то, чтобы просто туда добраться? — Спросил я, невесело усмехнувшись и вновь откусывая кусок Пасти с брюквой.

— За это не волнуйся. Здесь всего в получасе езды стоит посёлок Бродмур-Холд. Там дважды в день проходит Рельсовый Автобус. Катался когда-нибудь на таком?

— Нет. — Я качаю головой, чувствуя, что немного успокоился. — Это как обычный поезд? Это же очень дорого.

— Нет, что ты. Это ж... просто как автобус, перевозящий людей меж сёл. Много мы на него не потратим, а сэкономленные силы пустим в работу.

— М... понятно. — Я вновь опустил голову, утыкаясь взглядом себе под ноги. Слова Питера, в целом, звучали как какое-то подобие плана. Парни и впрямь изучили это место, прежде чем привести нас сюда. Это успокаивало. Предсказуемость всегда успокаивала... но всё же, для большей надёжности, я хотел бы получить ответ на ещё парочку моих вопросов. — В сёлах есть работа для нас? Какой-нибудь знакомый или ещё кто?

— Я же сказал, работать будем в городе. — Терпеливо отвечал мне Питер. — С утра - часов в 7 - едем до Плимут - это конечная станция автобуса. Мы с Эдмундом, Дином и Волче уже подали резюме для получения официальной работы. Будем пахать без перерывов, а вечером, в 19 часов садимся на второй автобус и возвращаемся домой.

— А остальные? — Поспешил уточнить я. — Я же ещё не могу официально работать, мне всего десять. Куда мне идти? И Кевину, и Денис и-

— М-м-м! Кстати об этом... — Братец махнул рукой, жестом умоляя меня замолчать. По его лицу было видно, что мой вопрос его напряг. — Вы все... с остальными — Он долго думал, будто решая, отвечать мне или нет. Меня это озадачило. Что он скрывает? — Будете, э-эм... работать здесь! Нужно же нам привести в порядок эту развалюху.

Ага... не договариваем, значит. Знает ли Питер, как очевидно неумело выглядит его попытка врать?

Я уж было поспешил задать вопрос, но поперёк моего слова раздался голос Харона. Он вошёл в дом, судя по всему, с заднего входа, располагавшегося на кухне.

— Вашу ж мать... Питер! — Старший братец ворчал и злился. Когда он наконец вошёл в гостиную, я увидел, что все его руки были покрыты склизкой вонючей жижей и разводами, похожими на ржавчину. Меня немного помутило, а Харон просто взял уже изгвазданный полотенец и вытер им руки. В прочем, чище они явно не стали. — Куда ты засунул мои инструменты?!

— Я засунул?! — Оскорблённым тоном воскликнул Питер. Ох, как же он был счастлив сбежать от необходимости говорить со мной. Даже не скрывался. Вот жук... — Это ты распихивал своё барахло по коробкам!

— А кто эти коробки сюда скидывал?!

— Ну уж точно не я! Эдмунд!

— Ну давай, давай, вали всё на меня. — Присоединился к разгорающемуся спору Эд, сидевший на ступеньках лестницы и спокойно доедавший свой перекус. — Просто возьми инструменты из гаража. Твой хлам сейчас искать - себе дороже.

— В гараже? А у этого деда есть инструменты? — Недоверчиво спросил Харон.

— Да, я видел. — Кивнул Питер, вставая с дивана и покидая гостиную. — Сейчас принесу.

— Эх... ну хоть кто-то в этом доме работает. — Со вздохом проговорил Харон. Братец явно очень-ОЧЕНЬ устал, раз его так всё раздражало. Он раньше никогда не казался настолько серьёзным. Даже его фирменный говор исчез - он просто стал меньше разговаривать.

Бубня и причитая что-то себе под нос, братец в итоге плюхнулся на мягкий мешок, усаживаясь рядом с группой девочек. Он уже было потянулся за пакетом с пирогами, но мгновенно получил аплеуху от Абигейл. Сестрёнка шлёпнула его по предплечью, не позволяя Харону лезть в "общую чашу" такими грязными ручищами. Зато потом, когда братец весь нахмурился, готовый вывалить всю накопленную желчь, Аби предложила покормить его с рук. 

— Я что, похож на животное? —  с раздражённым смешком съязвил старший, но, тем не менее, охотно открыл рот и надкусил пирожок, протянутый ему Абигейл. Он раздражённо закатывал глаза, но на его губах всё же мелькнула глупая улыбка. 

А я? А что я, так и остался без ответов. Хотелось подойти и спросить у кого-то ещё из старших, что мы будем делать. Какие у них планы на жизнь и, главное, какие планы у старщих на нас; тех, у кого нет возможности работать официально. Да только... честно признаюсь, боюсь. Хуже злого и уставшего старшего брата может быть только злой и уставший старший брат, которого заставляют отвечать на трудные вопросы. Придётся временно смириться с неизвестностью и потерпеть. Хотя бы до утра, когда все придут в себя и отдохнут. Опять же, если мы вообще переживём эту ночь.

Вскоре в гостиную вернулся Питер с небольшим ящиком инструментов. Даже мне было очевидно, что все эти отвёртки и свёрла в хлипком пластмассовом кейсе не шли ни в какое сравнение с профессиональным оборудованием Харона. На чём-на чём, а вот на инструментах братец никогда не экономил. Ну... по нашим меркам это называлось "не экономить". 

Перебирая предоставленный ему арсенал, старший становился всё кислее и кислее лицом, хмурясь и кривя губы. Он достал из ящика дрель и пару раз включил её. Тарахтящий, как погремушка, инструмент пару раз взвыл, но сделал это настолько тихо, что даже мне было ясно; этот кусок мусора годиться только для игры в куклы, а не для ремонта. Особенно если вспомнить, какими громкими были инструменты старших.

— М-м-м~ Граннингс. Обожаю. — Процедил Харон сквозь зубы. Его рот растянулся в приторной улыбке, скрывающей боль. — Спасибо, конечно, этому дому, но я лучше зубами поковыряюсь. Толку больше будет.

После минутки возмущений, братец таки нырнул в горы вещей и принялся рыться в поисках своего драгоценного чемоданчика. От него то и дело слышались фразы вроде "ну иди сюда, моя прелесть", будто он надеялся что нужная коробка сама к нему прибежит.

В то же время в гостиной уже начали толпиться остальные. Все тёплые и румяные после горячей ванны. Они ели, общались, искали свои вещи в грудах мешков, а на ступеньках собралась группка из Эмили, Алисы и Джеки, развлекавшие себя тем, что помогали Луке заплетать его скудрявившиеся волосы в привычные мелкие косички.

Не было только Диего, Мэттью, да Волче. Первые двое наверняка возились на кухне, а вот наш лидер вскоре вернулся со двора и взошёл по ступенькам, оказываясь выше всех в комнате. Братец не любил повышать голос, а потому, привлекая всеобщее внимание, постучал случайно взятым прутом по лестничным балясинам.

— Все отдохнули и поели? Отлично. — Он не стал ждать ответа на очевидно риторический вопрос. Заместо этого, братец заговорил привычным монохромным жёстким голосом, отдавая следующее указание. — Надо привести в порядок второй этаж и перенести туда наши вещи. Мистер Гордон пригрозил, что спалит здесь всё, если наши мешки проваляются на территории ещё хоть день.

Вздыхая от недовольства, а порой и возмущённо бубня что-то себе под нос, один за одним ребята повставали со своих мест. Они побросали свои полотенца и одеяла в кучу, начав парами восходить по скрипучим ступеням. Диего и Мэттью так же вернулись с кухни и охотно побрели смотреть, как же в этом доме выглядят наши владения. Я подождал, пока самые активные протолкнуться вперёд, вытер рот оставшейся после перекуса салфеткой и, засунув мусор по карманам, помчался следом.

Взобравшись по хлипким ступеням на второй этаж, мы все попали в узкий коридор с парой дверных проёмов. Только вот самих дверей не было ни в одном из них. Зато нам прекрасно открывался вид на комнаты, в которых валялись кучи пакетов и старая мебель, что уже расслаивалась от сырости и гниения. И, судя по запаху, кто-то ранее живой встретил в этой куче хлама свой последний час. Здесь на стенах было куда больше разводов и тёмных пятен от плесени, а обои все отсырели, поотклеились до середины и, свисая вниз, выглядели больше как тряпки. Затхлый запах был куда сильнее, чем на первом этаже. Подняв голову, я увидел, что потолок здесь не ровный, он повторял форму крыши, а в самом-самом верху, где у крыши было ребро, торчал большой серый нарост, напоминающий гнездо шершней.

— ¡Dios mío, joder...! [Боже, бл*ть!] — Абигейл произнесла что-то невнятное, но, судя по голосу и обстоятельствам, это явно не было восторгом. — Может просто сожжём здесь всё к чертям собачьим и построим заново? Madre mía...[Вашу ж мать...]

— Ахах! Вас от шока на родной прорвало, su alteza? [Ваше высочество] — посмеялся с неё Диего, панибратски толкая плечом. Надо сказать, то как Абигейл впадала в недоумение и впрямь смотрелась забавно. А вот то, как она с размаху дала братцу по закоркам, уже выглядело болезненно и отбило у меня желание глумиться над ней.

— Ты близка к правде, сестрёнка... — со вздохом протянул Питер, почесав щетину. — Только прежде чем сжечь этот хлам, нам придётся повытаскивать его во двор.

Со стороны всей группы послышались вздохи и возмущения. Ожидаемо, мало кто был согласен работать над наведением порядка в этой затхлой лачуге, особенно после того как они откатали практически сотню километров с тяжеленными сумками. Им просто хотелось вернуться на обогретый первый этаж и, наплевав на всё, заснуть прямо на полу. И, надо сказать, я разделял их желание.

Но тут перед группой злых и голодных бродяг стал Волче. Его голос был лишь немного грубее и громче обычного, он явно пытался достучаться да нас и у него это хорошо получалось. Малейшие изменения в вечно одинаковой манере речи давали свой эффект.

— Нравится вам это, или нет, но именно здесь нам придётся обосноваться, иных вариантов предложить не могу. Если не хотите этой же ночью быть съедены клопами, то поднатужтесь и разберите этот хлам. Завтра можете хоть весь день отдыхать. — Его слова заставили возмущающихся замолчать.

Волче всего-навсего высказал то, о чём мы и так прекрасно знали, просто... желание повозмущаться и поныть было сильнее, чем самоотверженное трудолюбие. Когда в тесном коридоре, где мы буквально стояли друг у друга на ногах, повисла тишина, Волчок принялся раздавать нам указания.

— Всё, успокоились? А теперь слушаем; Абигейл, Мэттью, Диего и Итан идут на кухню и готовят ужин на всю ораву. Харон, ищи давай свои инструменты, бери Джеки в помощь и избавьтесь вместе от того, что осталось от дверных коробок. Если где под обоями будет тараканье кладбище - срывайте и чистите. Фин и Эмили; я даю вам денег и вы в кабанчиком отправляетесь в ближайший магазин - я покажу, куда ехать -, покупаете новые лампочки, изоленту и пару чистящих средств, Ричи напишет список. Кстати, Рич; с тебя уборка. Пока мы тут возимся, приведи в порядок гостиную, сегодня ночью все спят там. Остальные - выбираем себе комнату и выносим всё из ней к чертям собачьим, сжигать этот хлам будем в огороде. До темноты мы должны разнести по комнатам все наши вещи, чтобы старик не возмущался. Все всё поняли?

Ответом ему стал очередной коллективный стон усталости и разочарования. Но спорить никто не стал (мало кто захочет перечить Волче), все вялым хором протянули "да-а-а" и принялись за работу. Я взял пример с остальных и начал осматривать комнаты второго этажа.

Всего их было четыре, - по две с каждой стороны - но только три можно было назвать полноценными. Самая ближняя не имела окон и больше походила на кладовую своими размерами, а соседняя взяла в себя так много пространства, что занимала четверть второго этажа. Три больших окна в две стены, выходящих на дорогу и двор, много места (было бы, если бы не хлам), несколько батарей отопления. В общем, не удивительно, что половина парней без раздумий выбрали её и стали разгребать.

Пока я терзался в муках выбора, то невольно подслушал разговор прямо передо мной. Это Алиса подошла к Волче.

— Эй, капитан! — позвала старшего сестрёнка, став у него под боком. — Ты ведь не приказывал мне просто сидеть, так? Скажи Аби, чтобы не посылала меня на кухню! Я буду убираться вместе с вами.

На какое-то время после её просьбы, Волче задумался. Он плотно сомкнул губы и на выдохе протянул звук "м-м-мх"

— Ты... уверена? — наконец спросил он.

— Уверена в чём? В том что мне хватит сил выкинуть во двор пару деревяшек? А ты как думаешь!

—Не паясничай. — Старший перебил её посреди разгорающегося возмущения. Это заставило сестрёнку замолчать и стать ровно, чуть расправив сутулые плечи. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Абигейл с меня шкуру сдерёт, если ты хоть немного поранишься.

— Ой, да перестань! Не поранюсь я, даю слово!

— Если ты так хочешь помочь, — Спустя ещё мгновение раздумий, заговорил братец, пытаясь мягко торговаться с явно раздражённой Алисой. — то давай вот как поступим: ты берёшь у Ричи перчатки - попроси, чтобы он дал свои, а не хозяйственные - и помогаешь ему с уборкой внизу. Договорились?

После подобного предложения сестрёнка долго молчала. Она скрестила руки на груди и состроила самую злую мину, которая только могла появиться на её миловидном лице. Волче толи не замечал её, толи мастерски притворялся, что не замечает. В любом случае, вскоре Алисе стало неловко и она сдалась, издав тяжкий вздох.

— Ладно... уже лучше.

— Если что-то всё же случиться, то подойди к Итану, у него в аптечке есть пара шприцов.

Под флёром лёгкой обиды, сестрёнка всё же приняла указание и спустилась на первый этаж, стараясь не трогать деревянные и изрядно потёртые перилла голыми руками.

Это было... странно.

Даже спустя почти два года жизни в банде, я всё никак не мог понять, чем же конкретно болеют некоторые из её членов. Чем-то, что настолько мешало им жить и работать. Я знал только, что у Мэттью была беда с почкой и после операции ему частично парализовало половину тела. А вот почему Итан выглядит так болезненно, что за лекарства постоянно глотает Джеки (при том что он-то кажется абсолютно здоровым) и почему Алисе позволяют ничего не делать - а вернее не дают что-либо делать - это для меня по-прежнему загадки. И, на самом деле, я не думаю, что мне стоит пытаться их разгадать.

Что я, подойду и спрошу: "хэй, ребята, а чего вы такие больные"? Это было бы не просто глупо, но ещё и ужасно грубо. Конечно, я уверен, они бы рассказали мне всё, о чём бы я спросил, но вряд ли им это принесло бы удовольствие.

Да и зачем мне знать, чем они болеют? Главное, чтобы их можно было вылечить! А для того, чтобы их вылечить - нужны лекарства, для покупки которых нужны деньги, которые я планирую заработать. И первым шагом станет то, что я наконец найду себе комнату и приведу её в порядок!

Не успел я осмотреть оставшиеся двери, как почувствовал, что меня схватили за запястье. Это был Кевин. Старший братец, без лишних разборок, потащил меня в дальнюю комнату. Видимо, с выбором мне больше не придётся колебаться.

— Братишка, айда займём вот эту! — попытался прошептать он, но это вышло так громко, что пара ребят на нас обернулись.

Да, я был прав. Кевин уже всё за нас решил. Он выбрал не самую большую из оставшихся комнат, а вдобавок ещё и самую, на первый взгляд, захламлённую. Над уборкой в ней придётся потеть и потеть. Однако - видать заметив мой недоумённый взгляд - братец тут же стал объяснять мне причину своего выбора. Он залез на кучу вещей, валявшихся в углу меж двух окон, и припал ладонями к пыльному стеклу.

— Ты видишь это! У нас будет окно прямо над козырьком! Мы сможем вылезти во двор, пройдя всего пару шагов от кровати. — объяснял он с таким рвением, будто описывал мне свою самую сокровенную мечту. И, каюсь, я просто был не в силах сдержать лёгкую улыбку. — А ещё летом можно будет вытащить матрас в окно и поспать прямо на воздухе, не боясь клещей! Только бы нам найти шифер и балки для укрепления этого козырька... Хэй, сгоняем на выходных на свалку? Наверняка найдём много строительного мусора! О, и парням надо сказать, чтобы они целые деревяшки не сжигали.

Что ж, иного от Кевина я не ожидал. Выбрать комнату не по параметру тепла и удобства, а по наличию личной "горки" прямо под подоконником. Это однозначно его стиль.

— Может сначала продумаем, где нам спать остальные девять месяцев в году? — спрашиваю я, пытаясь немного вернуть брата с небес на землю.

— А, точно! — восклицает Кевин, наконец отрываясь от окна. Коробки и старая мебель опасно грохочет, когда этот бесстрашный ублюдок ходит прямо по шатающейся груде хлама. Он подошёл к другому окну, выходящему аккурат на задний двор и огород. Распахивая настежь деревянную и насквозь обсохшую створку, этот идиот нагибается и пытается приподнять сломанную тумбочку, что практически разваливается в его хватке. — Ну-ка, помоги мне.

— Ты её с окна кидать собрался?! — спрашиваю я, неуверенно приблизившись к Кевину.

— Ну да! Не таскаться же нам с этой ерундой туда-сюда по этажам! Всё равно на дрова пойдёт, так чего осторожничать? — С этими словами, братец, уже и без моей помощи, умудрился затащить тумбу на подоконник и громко крикнул. — Прикройте голову, здесь мебель летает!

Даже не убедившись, что внизу никого не было, Кевин выбрасывает тяжёлую мебелюгу вниз и та с треском разбивается о бетонный фундамент. По звуку, никого не задело. По крайней мере, не по голове и не насмерть. Но это не уберегло нас от возмущённого вопля.

— Вы что, идиоты!? — Это был Ричи. Он кричал на нас, иногда покашливая, будто поперхнувшись. Наверняка он стоял у заднего входа и курил, когда его чуть не зашибло старой мебелью. — Вам лестницей пользоваться сложно?!

— Прости! — крикнул ему в ответ Кевин, не добавив в голос и ноты раскаянья. — Мы так ещё будем!

— Вы кого-нибудь убить можете, вы это понимаете?

— Так пусть эти "кто-то" не стоят и не пыхтят под окнами, пока остальные спину ломят! — После этих слов Кевин схватил ещё один мешок из кучи и с размаху выбросил его в окно, да с такой силой, что тот пролетел над садовой дорожкой и приземлился аккурат на грядках.

Сперва я боялся, что к нам зайдут и поругают (а Кевин так и вовсе вылетит следом за мешком после пинка от старших), но никто так и не отчитал нас. Более того, ребята из соседней комнаты тоже распахнули окна и выкидывали мусор прямо на задний двор, разве что у них он летал куда дальше.

Очень медленно, но куча хлама в нашей комнате становилась меньше. Дело заметно ускорилось, когда к нам на помощь пришла Денис, которая заявила, что тоже будет жить здесь. Кроме того, она так же сказала, что вместе с нами поселятся самые младшие - Финн и Эмили. Уже представляю, какой бедлам и хаос будет царить в комнате с пятью людьми, если даже в нашем с Кевином закутке на старой базе никогда не было порядка. Было так же немного неловко от мысли, что нам придётся делить комнату с девочками, но, думаю, это было ожидаемо, не в кладовку ведь их селить. Да и Денис меня уверила, что сегодня же уломает Харона поставить в комнате перегородку или хотя бы прикрутить держатель для шторы к потолку, дабы отделить "нормальных людей от шайки дикарей".

Я большую часть времени выкорчёвывал из мусорной кучи куски мебельных щитков и передавал их Кевину, который с размаху выкидывал их в окно, соревнуясь с парнями из соседней комнаты в том, ко закинет их дальше. Под горой хлама была растёкшаяся тёмная жидкость, пропитавшая пол. Она уже застыла, но всё равно чертовски воняла гнилым мясом или, скорее, выгребной ямой. Денис и Кевин морщили носы, а у сестрёнки вовсе слезились глаза, когда мы добрались, кажется, до источника этого смрада. Под кучей вещей тут и там валялись горсти сдохших личинок, а в углу - там где пол насквозь сгнил и опасно просел - валялись сморщенные мышиные мумии.

— Кхе-кхе! Фу, млять... КХ! О боже милостивый.

Денис возмущалась, тщетно пытаясь открыть второе окно и проветрить комнату, пока Кевин, зажав одной рукой нос, второй ускоренно выкидывал мешки. Я пытался помочь, но, чувствуя, будто меня вот-вот стошнит, натянул свитер на нос и отошёл к двери, где запах был не столь сильным.

— Кх-ой! Кажется, на сегодня всё. — Сказал Кевин, высунув голову в окно. Я видел, как братец вытер испачканную тёмными разводами руку о собственные джинсы. Мысленная заметка: не позволять Кевину меня трогать, пока он не помоется и не сменит одежду. — Давайте соседнюю комнату очистим, туда перенесём вещи, а вот этот кошмар пусть Рич исправляет!

— Не верю, что говорю это, но я согласна.

В быстром темпе, не спрашивая моего мнения - наверное потому что мой вид и так говорил, что я всеми руками буду за -, мы с Кевин и Денис перешли в комнату к старшим. Братец с сестрёнкой что-то объясняли Эдмунду, приправляя свою речь возмущениями и какими-то аргументами. Постепенно правда о "горсте червей и мёртвых мышек превратилась в выдумку о "целом кладбище и расчленённых телах, расфасованных по мешкам". Они явно утрировали, пытаясь донести причину, почему больше не вернуться в комнату. Старший, в итоге, устало махнул рукой:

— Ладно-ладно, я вас понял. Приступайте к работе, я пойду и проверю, что там у вас, за "горы трупов".

С чувством победы, Кевин горделиво вскинул подбородок и таки вернулся к работе по разгребанию мусора, но уже присоединяясь к старшим братьям. Я же воспользовался возможностью и мысленным аргументом: "тут и так много людей", перешёл в противоположную комнату. Здесь было куда тише, из присутствующих лишь Дин и Питер, выносящие хлам, да Харон и Джеки, что буквально выкорчёвывали из стены просохшие на сквозь деревянные дверные откосы и срывали отваливающиеся обои.

— И тебе до сих пор не ответили? — Спрашивал Питер, доламывая расслоившийся деревянный каркас кровати, прежде чем выбросить его в окно.

— Да они и не собирались! — Гаркнул Харон, зашипев и встряхнув рукой после того как защемил пальцы ломом. Он стоял на стремянке и пытался оторвать верхний откос. — Они вточь как и те придурки из PrimeFix. "Мы не уверены в вашей квалификации, ме-ме-ме" — Братец искривил голос, парадируя речь писклявой женщины. — "У нас только сертифицированные рабочие со стажем и рекомендациями, ме-ме-ме"! Овца крашеная...

Они обсуждали работу. Вернее, свои попытки куда-либо устроиться. Очевидно, что, какими бы навыками братья не обладали, пристроиться куда-либо без соответствующих знакомств или бумажки, доказывающей твой профессионализм, было проблематично.

Ну, давай, Джеймс... лучшего повода завести разговор может и не быть.

— Кстати о работе. — Выпалил я до того, как кто-либо из братьев заговорил. — Мы всё ещё будем ездить в Рокроуз или для младших есть другие задания?

На мгновение воцарилось молчание. Я видел, как Питер посмотрел на меня с толикой разочарования во взгляде, будто я только что предал его. Но я ведь просто хотел получить ответ! Не важно, какой ответ, главное чтобы от меня ничего не утаивали и не умалчивали!

— Младшие, в плане; ты, Кевин, Финн, Эмили, Алиса и Денис? — Уточняющи спросил у меня Харон, не отрываясь от работы. Его голос был ровным, что хорошо. Значит он не будет мямлить и оправдываться.

— А ещё Тревор, Лука и Джеки. И остальные, кого вы усыновили.

— Этим троим мы немного завысили возраст, так что они смогут выйти на подработку. Аби и Чайник настояли на том же, но пока будут дома, Итан с вами один не справиться. — Планомерно объяснял мне братец. Хоть его тон и был спокойным и даже безразличным, но мне упорно казалось, что и он тоже не всё мне говорит. К чему эти бессмысленные тайны?! — Остальные работать не будут.

— ...Что? — Тихо спросил я, надеясь, что мне послышалось.

Однако, Харон не стал ничего исправлять или уточнять. Это была его законченная мысль и, думаю, не стоит и говорить, как она мне не понравилась! То есть мне только что на голубом глазу признались, что теперь я... абсолютно бесполезен?! И не только я, но и добрая половина ребят теперь будут немощными обрубками, не способными принести хоть какую-то пользу банде. Один вопрос - почему?! Нет, серьёзно, в чём была проблема и наш возраст увеличить, чтобы мы тоже могли работать, раз парней с какого-то чёрта заинтересовал вопрос легальности! Раньше ведь мы это делали, а теперь что? Будем мёртвым грузом висеть на шее старших, не просто выживая, а едва сводя концы с концами?

— То есть... я вообще не буду работать?! Но ведь в Рокроуз-!

— Рокроуз опасен. — Перебил меня Харон, не дав закончить мысль. Он не повысил голос, но вторил чётко, не оставляя места для возражений. — Вы ни в коем случае не будете туда возвращаться, тем более без присмотра. А присматривать за вами никто не собирается, покуда есть более важные дела.

— Но... е-есть и другие города! Почему нам не устроиться там?

— У нас нет знакомых, к которым тебя устроить. А выкидывать мелких на случайную нелегальную работёнку неизвестно к кому я не собираюсь. Не хватало мне организовывать ещё чьи-то похороны.

Ремарка братца о похоронах была вставлена мимолётно, практически наотмашь, но, тем не менее, она заставила меня замолчать. Меня будто окатили ледяной водой, полностью обезоружив и поселив в груди иголку. Я только сейчас понял, что ни разу не спрашивал, что случилось с Расселом после... всего произошедшего. Очевидно, что парни не оставили бы его тело гнить в переулке и не выбросили бы в мусорку, как нечто ненужное. Они были не из таких. Но всё же, что они сделали? И сколько потратили на это?

—... Вы похоронили его? — Спросил я, слишком поздно поняв как до-глупого очевидно звучал мой вопрос. — Где?

Харон какое-то время молчал. Его брови съехали к переносице, а в уголках глаз залегли морщинки. Лишь сейчас я обратил внимание на его усталый вид и впечатавшиеся под глаза тёмные круги от явного недосыпа. И даже после поднятия такой темы, голос брата оставался ясным и ровным.

— У Падрэ. Рядом с церковью есть кладбище, где хоронили священнослужителей. Падрэ предложил нам место, которое он купил для себя, чтобы похоронить там Кэпа. Он так же согласился провести церемонию погребения. — Объяснял мне Харон. Чётко и вкрадчиво, без излишнего драматизма, коим пестрил всего минуту назад. Тем не менее, он всё же попытался направить наш разговор в другое русло. — Знаешь, я хоть и не верующий, но этот дядька определённо входит в мой личный лик святых. Если когда-нибудь ещё поедем к нему, обращайся с ним уважительно, окей?

—... И всё же, — Наконец я нашёл в себе силы заговорить. Срочно увести разговор на другую тему. — Если мы не будем работать... то как мы выживем? И чем будем заниматься?

Харон не отвечал сразу. Он особенно резко надавил на ломик, наконец срывая скрипучий откос с дверного проёма. Тяжко вздыхая, старший братец махнул плечами и устало опустился на ступени стремянки, запрокидывая голову. Лом из его рук со звоном упал на пол.

— Послушай, я пока не знаю. Мы пытаемся устроить вас в школу, но пока что всё по нолям. Одно могу сказать: единственной твоей заботой сейчас должна быть учёба.

— ...Учёба? — Мой голос явно выдавал куда больше недовольства, чем я хотел бы показать. Само предположение о посещении...школы казалось мне дурным. Я знаю, нормальные дети так делают: учатся, пишут домашку и занимаются другими "очень важными делами", но они явно не делают это в условиях, когда вся остальная их семья пашет на износ, лишь бы прокормиться! — Зачем? Это же... самое бесполезное, что мы можем делать.

— Сейчас да, — Не церемонясь, вмешался в разговор Питер. Он, как и я, видел что Харон уже начинает ритмично постукивать ногой по ступеньке, что было верным признаком того, что он едва держится, чтобы не начать орать. — но помимо завтрашнего дня, нам нужно думать ещё и о том, что будет через пять лет или десять. Мы не хотим, чтобы вы горбатились на шабашках до самой старости, потому и приняли решение, что лучше освободить вас от любой работы и сделать упор на образование. 

— На его получение ведь уйдёт вечность! —Не выдерживаю я, чувствуя, как во мне поднимается желание возмущаться. В прочем, я пока что мог его подавить. 

Но вот Харон не стал притворяться и начал выпаливать всё, как на духу.

— А ты возьми и ускорься! — Гаркнул братец, резко вставая с насиженного места и вновь хватаясь за лом. Мне уж было показалось, что он собирается метнуть его в меня, но нет, он просто вернулся к демонтированию ненужных полочек и гвоздей из стены. Правда делал это отныне более яростно. — Хочешь принести семье пользу? Перескочи через класс, сдай экзамены с отличием и сделай всё возможное, чтобы в институте занять бюджетное место! Если ты думаешь, что мы подобрали тебя, чтобы эксплуатировать, то ты ахереть как ошибаешься. Ты наш брат, идиот, и коль хочешь отблагодарить нас за приют - дерзай, стань кем-то, чтобы мне не приходилось краснеть за тебя.

— Харон, мягче. — Вновь вмешался Питер, прерывая гневную тираду старшего. Что, в самом деле, было изначально обречено на провал. 

   — Я и так мягок! Я бы даже сказал: слишком мягок. Потому что у некоторых, видать, ещё остались силёнки перечить!

   С моих губ сорвался тихий рваный выдох. Никто этого не услышал, старшие продолжали спорить. Хорошо ещё, что не решались выйти "раз на раз", что было весьма вероятно, учитывая как раскалилось напряжение в комнате. 

   Я прокручивал в голове одни и те же мысли по кругу, при этом слабо улавливая суть в потоке несвязных эмоций. Это была обида, униженность, стыд и при этом что-то похожее на чувство... будто я очень сильно кому-то задолжал. Я уже не помню, как давно начал называть братьев братьями, а банду семьёй, а потому и не мог отследить, в какой именно момент решил, что обязан им жизнью. Лишь одно я знал точно: теперь я не хочу их подводить. Если раньше я приносил пользу своей готовностью работать, то теперь, видимо, придётся перенаправить это стремление в сторону... образования. 

   И почему подобное меня так напугало? Или вернее, напрягло. Толи потому что я уже отвык от контакта с другими детьми и чужаками, толи всё дело в... в чём?

   В любом случае, раз старшие уже приняли решение, пусть и без моего участия, как-то изменить их мнение будет практически невозможно. На старших едва ли действовали какие-либо аргументы, а тут у меня и вовсе не было никаких возражений, кроме собственного желания. 

   Да, я решил промолчать. Но лишь потому что знаю, что за всё моё возмущение как следует отыграются Денис и Кевин. Вот уж я посмотрю, как братец попробует заткнуть их прежде, чем получит за шиворот отменную горсть проклятий, которых хватит на все последующие жизни.