Идите нахуй (СФфПоГП)

Глава 1

Глава 1

– Хм-м, – проговорил тоненький голосок Гарри в ухо. – Трудно. Очень трудно. Вижу, отваги изрядно. И неплохие мозги. И одарённость, Боже мой, да... и огромная жажда самоутверждения, о, вот это интересно... И куда же мне тебя определить?

Гарри стиснул край табуретки, и ужасная мысль поразила его, как это обычно и бывает, когда очень нервничаешь. Что, если он вообще не будет отсортирован? Что, если он так и просидит со шляпой, надвинутой на глаза, до скончания веков, пока профессор МакГонагалл не сорвёт её с его головы и не скажет, что, очевидно, произошла ошибка и ему лучше отправляться обратно на поезд? Интересно, случалось ли такое раньше?

И представлять не хочется, как он покажется на глаза Дурслям, провалив первый же экзамен на волшебство. Дадли засмеётся, а тётя Петуния хмыкнет, а дядя Вернон скажет, что он всегда знал: из Гарри ничего путного не выйдет.

«Хотя бы куда-нибудь, – мысленно взмолился он, – куда-нибудь, где я придусь ко двору».

– О, никаких пожеланий? – спросил тоненький голосок. – Ты уверен? Ладно, раз так, отправляйся-ка ты лучше в СЛИИИЗЕЕРИИН!

В Большом зале повисла оглушительная тишина.

Гарри приподнял потрёпанную шляпу и, увидев изумление, застывшее на лицах окружающих, прикусил губу. Он обернулся посмотреть на Хагрида, сидящего с краю преподавательского стола, – великан нахмурился, и у Гарри оборвалось сердце. Недалеко от Хагрида, рядом с заикающимся профессором Квирреллом в нелепом тюрбане, сидел человек с тёмными глазами, крючковатым носом и завесой засаленных чёрных волос, на лице которого огромнейшее удивление мгновенно сменилось абсолютным равнодушием.

Гарри опознал этот взгляд: такой бывал и у него самого, когда он был расстроен или по-настоящему на что-нибудь зол, но не хотел, чтобы Дурсли его за это выбранили. Он привык скрывать свои чувства, и, судя по продолжавшейся тишине, этот навык и здесь ему пригодится.

Темноглазый заметил его внимание и, чуть помедлив, дёрнул подбородком в сторону стола, за который садились другие распределённые в Слизерин. Гарри покорно сполз с табуретки и, вручив шляпу профессору МакГонагалл, двинулся к своим новым одноклассникам.

Он остановился рядом со столом, где ранее отсортированные слизеринцы пялились на него, словно у него было, по меньшей мере, три головы. Гарри был уверен, что ещё чуть-чуть, и он услышит единодушное «Вали отсюда!», как вдруг один из них, жилистый мальчик, отправленный в Слизерин за два человека до Гарри, подвинулся и махнул рукой в сторону места, освободившегося рядом с ним.

«Его зовут Нотт, – вспомнил Гарри, – Теодор Нотт».

– Садись, Поттер. И, Бога ради, прекрати таращиться!

– Спасибо, – ответил Гарри и проскользнул на своё место, опустив глаза, чтобы избежать удивлённых взглядов.

Все остальные в зале наконец-то вспомнили, что они делали до того, как распределение Гарри вызвало всеобщий переполох, и вновь принялись следить за тем, как «Томас, Дин» был распределён шляпой в Гриффиндор, следующая за ним «Турпин, Лайза» отправлена в Рэйвенкло, а «Уизли, Рональд» – в Гриффиндор. Последний, «Забини, Блейз», был определён в Слизерин. Гарри вместе со всеми похлопал и подвинулся, чтобы Забини смог сесть с другой стороны от Нотта.

Профессор МакГонагалл скатала и убрала свой свиток.

Глава 2

Одиннадцать лет Северус Снейп боялся этого дня. Ему было прекрасно известно, что Гарри Поттер однажды появится в Хогвартсе – имя мальчика внесено в список с самого его рождения, и Северус всегда знал, что придётся терпеть ежедневное напоминание о Джеймсе: и в своём классе, и в Большом зале во время еды, и даже в коридорах. Он лелеял свой страх, вымешивал, как хорошую глину; словно опытный мастер, придавал идеальную форму своей ненависти. Он жаждал мщения. Он предвидел, что мальчишка окажется точной копией своего отца. Даже после смерти Джеймса и Лили он знал, что кровь себя покажет; он был уверен: мальчишка не сможет этого изменить. Как хотите, но Поттер просто обречён стать заносчивым, тщеславным и пакостным – с исключительной тягой к нарушению правил.

Но он никак не ожидал, что сын Джеймса и Лили может оказаться слизеринцем.

Когда тишина опустилась на Большой зал после шокирующего объявления шляпы, Северус на одно мгновение решил, что ослышался. Должно быть, это ошибка. Разве мог великолепный Мальчик-Который-Выжил быть распределён куда-нибудь ещё, кроме как на Гриффиндор, факультет, где учился его всеми обожаемый мерзкий папаша? Но, тем не менее, мальчишка стоял молча, растерянно озираясь, как будто все его надежды рушились: да как они посмели?! Никаких тебе аплодисментов, – ужас! – но в следующую секунду лицо Поттера вновь стало равнодушным, и его подбородок чуть дёрнулся вверх.

Северус даже мог бы похлопать выдержке маленького ничтожества, – никогда не позволяй им сломить себя, парень! – но вместо этого, когда мальчишка перехватил его взгляд, Северус лишь указал на слизеринский стол, и Гарри отправился к своим одноклассникам. В конце концов, это так по-поттеровски – думать, что ему будут рукоплескать единственно за то, что он соизволил надеть распределительную шляпу. Губы Северуса скривились в отвращении. Это так похоже на сопляка Поттера – нехотя снизойти до своего нового факультета.

Он смотрел, как мальчишка садится рядом с Ноттом и как Забини минутой позже присоединяется к ним. Хотя голова Поттера была низко опущена, Северус заметил быстрые взгляды, которые мальчишка метал по сторонам, должно быть, в надежде привлечь к себе хотя бы какое-нибудь внимание. Отвратительный сопляк.

Альбус выдал свою обычную бессмысленную речь, такую же, как говорил каждый год, однако Северус мог бы поклясться, что уловил крошечную нотку огорчения в голосе директора. Ах да, конечно, старый глупец был уверен, что поттеровское отродье попадёт на его собственный факультет. Естественно, он разочарован. Как и все остальные.

Наконец традиционное празднество началось, и во время еды Северус, как обычно, наблюдал за студентами и особенно – за слизеринцами. Это давало ему возможность понять, какие группы могут сложиться в этом году, а Северус умел извлечь пользу из подобной информации.

Кровавый барон, паривший над слизеринским столом слишком близко к Малфою, перекрывал тому доступ к еде; но смотрел-то призрак вовсе не на Малфоя, а на Поттера. И смотрел задумчиво.

Северус вздохнул: это не предвещало ничего хорошего.

Он видел, как Сопляк-Который-Выжил то пялится на огромные блюда с угощением, то таращит свои пустые глаза на других студентов. Северус отметил, что Сопляк не положил себе никакой еды, пока не убедился, что все остальные с верхом наполнили свои тарелки. И только тогда он схватил куриную ногу, прикрывая её всем телом, словно дикое животное, защищающее свою добычу от других хищников. Несомненно, слизеринские змейки были хищниками, но Мерлина ради, не настолько же неотёсанными, чтобы воровать друг у друга еду! Они были хорошо воспитаны, не то что Сопляк-Который-Выжил-Чтобы-Всех-Раздражать.

Пир шёл своим чередом. Северус устал от бормотанья тюрбаноголового учителя ЗОТИ и от возмущённых комментариев Минервы по поводу распределения; совершенно ясно: она, как и Альбус, ожидала, что Сопляк будет учиться на её факультете. Северус чуть было не предложил ей забрать мальчишку себе. Но он никогда не переводил студентов со своего факультета прежде, не собирался создавать прецедента и сейчас, тем более Поттер был последним человеком, для которого Северус сделал бы исключение.

По окончании ужина Северус залюбовался, как префекты его факультета чинно выводят остальных слизеринцев из Большого зала; они шагали друг за другом, от первого курса до седьмого, спокойно и в идеальном порядке. Северус довольно кивнул: другим деканам оставалось только смотреть, как их подопечные шумно ломятся к выходу из Зала, со скрежетом отодвигая скамьи и создавая давку. Их факультетам никогда не достичь организованности и чёткости Слизерина, и одним из преимуществ положения Северуса была возможность наслаждаться этим отличием.

Подождав ещё минут десять, пока префекты отведут змеек-первокурсников в гостиную факультета, Северус поднялся из-за учительского стола и направился в подземелья. Для новоиспечённых слизеринцев первый вечер в школе всегда был самым длинным, поскольку Северус предпочитал объявлять установленные правила сразу же, в отличие от Гриффиндора, студентам которого вообще редко разъясняли правила, или других факультетов, где действовавшие порядки доводились до учащихся постепенно, от года к году. Возмутительно! Если ребенок не знает правил, от него нельзя ожидать, что он поймёт, когда именно переступил черту, и воспримет наказание как справедливое возмездие за свой проступок.

Северус остановился напротив входа в гостиную, глубоко вздохнул, напустив на себя самый свирепый вид, и толкнул дверь. Он взмахнул руками, добиваясь, чтобы мантия эффектно, как крылья летучей мыши, взметнулась за ним. Чтобы отточить своё знаменитое движение до совершенства, ему понадобилось немало времени – больше, чем он готов был признать.

В гостиной его змейки, построенные по курсам, ждали своего декана, затаив дыхание. Он коротко кивнул префектам, Флинту и Торренс, тем самым показывая, что доволен ими, и переключил своё внимание на первокурсников. Дюжина новичков, как и большинство второгодок, смотрела на него с благоговением... за исключением двоих: Малфой-младший глядел на него с самоуверенной ухмылкой, которую Северус с радостью стёр бы с его лица, а Сопляк Поттер уставился себе под ноги.

Какая наглость!

Северус прочистил горло и с удовольствием отметил, что Поттер вздрогнул, словно от жалящего проклятья, и поднял голову. Однако профессор был порядком раздражён тем, что Сопляк не заметил его появления. Ну-ну... Над этим придётся поработать.

– Отныне вы – слизеринцы, – без лишних предисловий начал Северус, пробегая взглядом по лицам. – Ваш факультет – это честь и власть. Хитрость и живучесть. Единство и сила. И я как член этого факультета предвижу, что каждый из вас, будучи сыном своего Дома, испытает на себе недоверие и неприязнь со стороны студентов других факультетов, профессоров и даже самого директора школы. О, да, они будут опасаться и вас, сегодняшних, и того, чем вы можете стать в будущем. Салазар Слизерин был известен своим могуществом и высокими требованиями к тем, кто пришёл на его факультет. В вас заложена способность обрести великую силу, и потому остальной мир всегда будет вам завидовать. Так что позвольте сказать вам сразу: здесь, под моим присмотром, каждый из вас может шлифовать свои личные способности, но вне этих стен вы должны действовать как монолит, добиваясь только одной цели. Единства Дома. Вы должны быть едины. Те, кто вас боится, и помыслить не должны о том, чтобы попытаться настроить вас друг против друга, а затем в подходящий момент расправиться с каждым поодиночке; за пределами подземелий Хогвартса ни один человек вас не пощадит.

Во время своей речи Северус мерил шагами комнату, туда и обратно, поскольку не терпел бездействия. Когда он был студентом, его непоседливость доставляла ему немало огорчений; когда же он стал профессором, его умение «находиться в нескольких местах одновременно» стало только приветствоваться. Забавно, насколько по-разному воспринимается окружающими одна и та же черта характера человека в зависимости от занимаемого им положения.

– Итак, правило номер один. Мистер Флинт, не будете так любезны?

Маркус Флинт, и так стоявший навытяжку, попытался выпрямиться ещё больше:

– Да, сэр. Правило первое: слизеринцы – это Дом.

– Благодарю, – сказал Северус. – Где бы в Хогвартсе вы ни находились и что бы при этом ни делали, превыше всего для вас должны быть честь и единство вашего Дома. Это означает, что если другой слизеринец находится в опасности или нуждается в помощи, вы поможете ему. Это относится не только к спортивным состязаниям или дуэлям, которые, естественно, студентам запрещены, – не так ли, мистер Хиггз? – но и к учёбе, заданиям и своевременному появлению на занятиях.

Хиггз смутился, и не без причины: с катастрофическими последствиями его дуэли в конце прошлого года разбирались, по меньшей мере, три преподавателя. Северус отвернулся от него и вновь занялся изучением лиц своих новых змеек.

– Блюсти честь Слизерина означает ещё и постоянно поддерживать опрятный внешний вид вплоть до трусов, – он переждал смешки и продолжил. – Вы не можете позволить себе расслабиться ни на минуту, вы всегда должны вести себя, как подобает юным леди и джентльменам в магическом обществе. Для этого префекты раздадут вам перечни правил, которые вы запомните и которым будете следовать; и вы должны понять, что я не потерплю никаких отступлений от этих правил, в чём вы незамедлительно убедитесь, если нарушите хотя бы одно из них.

Их широко распахнутые глаза следили за перемещениями декана; он давал им возможность обдумать его предыдущие слова. Даже Сопляк Поттер смотрел внимательно, с некоторой долей то ли страха, то ли потрясения.

– Есть строгое расписание, которое регулирует время выполнения домашнего задания и устанавливает режим сна, и вы обязаны ему неукоснительно подчиняться. Каждый из вас будет вставать, одеваться и завтракать вместе с остальными студентами факультета ровно в семь тридцать утра. Включая выходные, вам ясно, мисс Хатчинс?

Обычно медлительная второкурсница поспешно кивнула.

– Время отбоя написано вот здесь, – Северус указал на доску для объявлений, прикреплённую с оборотной стороны портрета, – так же, как и время утреннего умывания. Отступление от расписания не допускается, – рявкнул он и бросил взгляд на четырёх шестикурсниц, с первого класса тративших слишком много времени на омовения, подчас в ущерб своим одноклассникам.

Внезапно Сопляк вскинул голову и бросил на него короткий панический взгляд. Да что, в самом деле за...?

Северус решил не обращать на это внимания и возобновил свою лекцию, ещё полтора часа излагая правила и рекомендуя своим подопечным ознакомиться с особенностями других факультетов, чтобы быть готовыми к ристалищу Хогвартса.

Наконец настала та часть вечера, которую Северус не переваривал.

– Вопросы есть?

Малфой поднял руку. Ничего неожиданного.

– Да, мистер Малфой?

– Когда будет отбор в квиддичную команду, сэр?

– Вы воображаете, что готовы к нему? – хмыкнул Северус и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Дата отборочных испытаний будет вывешена на доску Маркусом Флинтом, капитаном команды. Предупреждаю: пятый курс и старше могут записываться без предварительного разрешения, все остальные должны сначала получить одобрение префекта. Что-нибудь ещё?

Он снова хмыкнул, когда увидел поднятую руку Поттера.

– Мистер Поттер? У вас имеется вопрос?

– Да, сэр, – мальчишка вообще не обратил внимания на его уничижительный тон, как будто ожидал этого. – Скажите, разрешено ли нам использовать сов для получения посылок? М-м-м, заказов с Диагон аллеи?

Северус скривился в отвращении.

– Кончились любимые сладости? Или знаменитый Гарри Поттер забыл захватить с собой перья?

Пара старших студентов фыркнула, и мальчик оглянулся, закусив губу. Потом повернулся и поднял голову, будто собрался с духом. Северусу вдруг явственно вспомнилось другое время, другой мальчик и собственные попытки выглядеть храбрым.

– Да, сэр. Что-то вроде этого.

Северус покачал головой, поражаясь полнейшему идиотизму щенка. Он же получит перечень.

– Да, вы можете использовать школьных или своих собственных сов для таких покупок. Другие вопросы есть?

Когда не осталось ни одной поднятой руки, Северус повернулся к префектам напомнить, что они должны раздать перечни правил, подготовить расписание для студентов с первого по третий курс и показать младшим змейкам их спальни.

Северус покинул гостиную последним.

«Неплохо», – заключил он, входя в свои личные комнаты. Он плеснул себе в бокал на два пальца огневиски, чтобы отвлечься и обдумать послание Союза зельеваров Европы.

Всё было бы идеально, если бы только не навязанный ему Сопляк-Который-Продолжал-Его-Удивлять.

Глава 3

Глава 3

Северус не удивился, когда сработали его следящие чары. Он застонал, перекатился по кровати, выключил сигнал тревоги и вскочил, проснувшись лишь наполовину. Во рту было липко от огневиски, и, натягивая мантию, он щурился от яркого света, заливавшего спальню. Сколько ему выпало на этот раз: два часа, три? В общем-то, в первую ночь учебного года ему редко когда удавалось поспать. Каждый год одно и то же: среди его обормотов находился один, вообразивший, что правила придуманы не для него, и норовил испытать терпение своего декана и твёрдость его принципа «Ежечасно, повсеместно и внезапно», игнорируя установленный распорядок. Каждый год, без исключения, тот или иной змеёныш тайком выползал из постели в неурочный час, а Северусу ничего не оставалось, кроме как призвать нарушителя к порядку.

Каждый год только один вопрос: кто же окажется настолько глуп, что не убоится его гнева?

***

Гарри проскользнул в ванную с умывальными принадлежностями и взял полотенце из каморки за дверью. Ему просто необходимо вымыться до того, как остальные поднимутся. Он понимал, что делать так – значит испытывать судьбу, но он бы не смог вынести косых взглядов и насмешек, которые неизбежно начнутся, стоит лишь соседям по спальне увидеть его голым. И более всего его угнетала мысль о том, что он заработает взыскание в самом начале семестра из-за отсутствия приличной одежды.

Почти всю ночь он проворочался, думая о распределении, о новых правилах, которые нужно запомнить, и пытаясь придумать способ избежать назначения отработок сроком на всю оставшуюся жизнь, до того как он сможет что-нибудь сделать со своей поношенной одеждой, которая была ему велика. Хотел бы он провести побольше времени у мадам Малкин, где он покупал школьную форму – его мантии, брюки и галстук были новыми – но Хагрид, по его собственному выражению, «прибёг поздненько», и они попали в магазин перед самым закрытием. К счастью, они оказались единственными покупателями, и процедура подгонки прошла быстро. К несчастью, ни один из них не подумал о такой вещи, как нижнее бельё.

Этим утром надо было встать очень рано, успеть сбегать в совятню, отослать Хедвиг с заказом и вернуться обратно до того, как поздние слизеринские пташки продерут свои глазки и заметят его отсутствие.

И последним человеком, с которым ему хотелось бы столкнуться, был профессор Снейп. Весь прошлый вечер Гарри ловил взгляды Снейпа и гадал, чем успел разозлить своего декана. Возможно, причина была в Гаррином распределении: никто особо не обрадовался, когда шляпа отправила его в Слизерин. Гарри не знал, как ему добиться, чтобы его приняли как своего, но понимал, что нужно хотя бы прилично выглядеть – он не хотел позорить своих однокашников.

Сложив обноски Дадли на скамью в душевой, Гарри повернул кран и удивился, обнаружив горячую воду, которая показалась ему экстравагантным излишеством: он привык к холодному душу. Вода была не слишком горячая, а в самый раз для купанья. Пообещав себе, что вымоется быстро, он положил очки в пределах досягаемости и ступил под струи. Это было замечательно: тепло воды смягчало боль от ушибов, успокаивало напряжённые мышцы и изгоняло головную боль, вызванную неправильно подобранными очками.

Меньше чем за три минуты он вымыл шампунем свои непокорные волосы, с которыми он никогда не мог справиться, сколько ни пытался, потом намылил своё тщедушное – благодаря Дурслям – тело, поспешно ополоснулся и поторопился выключить воду. Он уже тянулся за полотенцем, когда кто-то схватил его за руку и выдернул его, абсолютно голого, из кабинки. Он был всё ещё без очков, но смог разглядеть сквозь густой пар вздымающуюся мантию главы Слизерина.

«О, Боже мой, нет!»

– Вы слабоумный, Поттер? – рявкнул мужчина. Он был взъерошен, будто только из постели, и его волосы торчали странным клином, почти как Гаррины. Напуганный, Гарри смог только помотать головой. Как будто не заметив этого, профессор Снейп продолжил:

– Неужели ваши недоразвитые мозги не способны воспринимать даже простейшие указания?

– Н-нет, сэр, – сказал Гарри.

Он стиснул челюсти и поднял голову. С ним уже такое бывало – ему не привыкать. Разве Дадли с дружками не били его практически каждый день? Но он не собирается раскисать.

– Нет, сэр, – возразил он снова. – Я не слабоумный.

– В самом деле? – протянул профессор, словно клещами сжимая его руку. Чёрт, будет ещё один синяк.

– Тогда почему вы здесь, когда вам следует быть в постели?

Что он мог ответить? Уж точно не правду! Это лишь вызовет новые вопросы, гнев Дурслей и, возможно, исключение из школы. Он знает, как это бывает. Одна медсестра, в начальной школе, задавала много вопросов, и он честно на них ответил: о том, сколько он ест, и о том, как часто его осматривает врач; а потом люди из социальной службы пришли на Тисовую улицу и задали ему те же вопросы в присутствии Дурслей. И что он мог сказать? Он лгал, и улыбался, и говорил, что всё замечательно, после чего та медсестра стала относиться к нему, как к ищущему внимания психу. Он не хотел даже вспоминать реакцию дяди на этот визит.

Снейп дёрнул его за руку и прорычал:

– Мальчик, я задал тебе вопрос!

Несмотря на данное себе обещание не раскисать, Гарри дрогнул.

– Виноват, сэр!

– Несомненно! Я полагаю, ты счёл, что не обязан отвечать на вопрос, не так ли? И что правила существуют для всех, но только не для Поттеров? Тогда позволь мне кое-что объяснить тебе, сопляк: когда я отдаю приказы, это означает, что им надо подчиняться. И если я что-то запрещаю, ты не должен этого делать!

В конце этой тирады он притянул к себе Гарри так близко, что забрызгал слюной его лицо и голую грудь. Даже без очков Гарри мог видеть отвращение и ярость в глазах профессора.

– Да, сэр. Простите, сэр. Я буду соблюдать распорядок дня.

– Разумеется, будешь! Отработка в семь вечера. И. Не. Опаздывать.

Тряхнув Гарри в последний раз, профессор оттолкнул его и удалился из ванной комнаты, угрожающе взметнув чёрными одеяниями.

Гарри схватил своё полотенце и вытерся, затем стал торопливо одеваться, стараясь выкинуть стычку из головы. На самом деле, профессор не сказал ничего такого, чего бы Гарри не слышал от Дурслей. Он был даже рад, что Снейп не задал ему больше никаких вопросов – вопросов, на которые он не смог бы ответить.

Одевшись, он прокрался в слизеринскую гостиную и быстро – так быстро, как только мог – сбегал проведать Хедвиг и отправить её с поручением в Хогсмид, в «Лучшее платье». Местонахождение совятни было частью сведений, почерпнутых от старост, как и список портных, обслуживающих школу.

Он едва успел вернуться, как соседи по спальне стали просыпаться. Полусонные слизеринцы разбредались по душевым и гостиной, а Гарри тем временем занялся чтением учебника по зельям, намереваясь наилучшим образом подготовиться к встрече со Снейпом в классе. Ещё он достал кусок пергамента и попробовал писать пером и чернилами. От пера грязи было гораздо больше, чем от шариковой ручки, и, после того как он заляпал чернилами свой свиток, Гарри готов был отдать сотню шоколадных лягушек за обыкновенный карандаш – разобрать хоть что-нибудь было почти невозможно.

Пытаясь отскрести лишние чернила, он увидел, что в гостиную спустился Малфой, прикрытый с обоих флангов двумя рослыми парнями, которые, казалось, следовали за ним повсюду. Гойл и Крамм... нет, Крэбб. Хотя Гарри не был уверен, что точно знает, кто из них кто. Другое дело – Малфой. Совсем нетрудно выделить его из толпы, с его-то светлыми волосами и постоянной полуусмешкой – как будто он знает, что с тобой сыграли какую-то шутку, и по сходной цене готов поведать тебе о ней.

Пока Гарри наблюдал за ними, Малфой сотоварищи неторопливо приблизился к дивану и плюхнулся на него, но Гарри не оставлял своего занятия. За ужином Малфой не сказал Гарри ни слова, но был одним из тех, кто глазел на него.

– Нелепо, не правда ли? – сказал блондин, прикрывая рукой зевок. – То, что мы должны так рано вставать каждый день. Я могу понять – в первое утро, когда расписание ещё не утряслось. Но в выходные?

Гарри, не совсем уверенный, что Малфой обращается к нему, а не к одному из своих телохранителей, не ответил, хотя в душé и был согласен с ним.

– Поттер, ты глухой?

Удостоверившись, что отодвинул перо на безопасное расстояние от пергамента, Гарри взглянул на ухмыляющегося Малфоя.

– Нет. Я не знал, с кем именно ты говоришь.

Малфой закатил глаза.

– Разве я могу разговаривать с этими двумя, помилуй!

Гарри криво улыбнулся: Дадли тоже презирал своих громил, что совсем им не мешало пускать в ход кулаки по его команде. Гарри ужасно устал от избиений в начальной школе; поэтому он лишь пожал плечами и сказал:

– Скорее всего, нам позволят поспать в выходные. Не вижу смысла вставать так рано. Думаю, что завтрак начнётся не раньше восьми.

– Точно!

Малфой немного наклонился и протянул руку.

– Полагаю, мы не представились друг другу должным образом. Я Малфой. Драко Малфой.

– Гарри Поттер, – Гарри пожал ему руку.

– Я пытался разыскать тебя в поезде.

– Ты? – Гарри вспомнил: он выходил в туалет, а в конце вагона мелькнула светлая макушка; но Рон ничего не сказал ему, когда Гарри вернулся в купе.

Малфой пристально посмотрел на него:

– Конечно. Ты довольно известен в определённых кругах, – в его улыбке проскользнуло высокомерие. – Я лишь хотел взглянуть, что это все с тобой так носятся.

Гарри рассмеялся:

– Носятся? Месяц назад я даже не знал, что я волшебник.

Малфой помрачнел.

– Но твои родители – не маглы.

– Нет, – Хагрид объяснил ему значение слова «маглы» и рассказал, что некоторые ребята в волшебном мире не больно жалуют тех, кто не волшебники или родились не от волшебников. – Но вырастили меня маглы. Ну, после того, как мои родители погибли.

Сморщив нос, будто унюхал падаль недельной давности, Малфой откинулся на спинку дивана.

– Это... это ужасно!

Да Малфой и половины не знал, но Гарри не собирался его просвещать.

– Им не нравилась магия, – добавил он, – но, как бы то ни было, я продолжал колдовать.

– Ясное дело! – тон Малфоя говорил, что тот уверен: иначе и быть не могло.

Завтрак за слизеринским столом проходил в вялом молчании – студенты поздно легли и рано встали – но за другими столами было довольно шумно, в частности, за гриффиндорским, куда был распределён Рон Уизли, тот мальчик, с которым Гарри познакомился в поезде и который рассказал ему о коллекционировании карточек от шоколадных лягушек. Было бы здорово, если бы они оказались на одном факультете, думал Гарри, но он понимал, что родственники Рона были бы расстроены, если бы тот попал в Слизерин.

Гарри дождался, пока каждый за столом возьмёт себе еды, и только тогда цапнул ломтик поджаренного хлеба, но тут же под тяжёлым взглядом Драко уронил его обратно, потом снова схватил и стал обгрызать по краям. В это время к их столу подошёл профессор Снейп, чтобы раздать расписание.

Гарри сжался и опустил голову. Его уши покраснели от воспоминаний об утренней сцене в ванной. Но когда профессор Снейп сунул ему пергамент, он, как ни странно, ничего не сказал, вообще ничего, лишь бросил на мальчика неприязненный взгляд и двинулся дальше.

Драко заглянул Гарри через плечо.

– Первой трансфигурация, – он закатил глаза и покосился на шумный стол. – Потом гербология с Гриффиндором.

– Интересно, как они ухитряются расслышать своего декана в таком гвалте, – пробормотал Гарри.

Драко ухмыльнулся:

– Как говорит мой отец, они все – нецивилизованные дикари; с этим ничего не поделаешь.

Гарри поморщился, но доел свой тост и стал, в соответствии с правилами, дожидаться, когда его одноклассники закончат завтракать, чтобы всем вместе отправиться на свой первый урок. Он чувствовал себя неуверенно, будучи полным нулём в магии и предвидя, что сразу же отстанет от одноклассников в учёбе.

Он осторожно шёл за Драко на первый урок, стараясь, чтобы его ужасные штаны не выглядывали из-под мантии. Было непросто прятать брючины, но он приноровился шагать так, чтобы подол мантии не заворачивался и не открывал обтрёпанные края. Пока всё вроде было неплохо.

Профессор МакГонагалл оказалась довольно суровым, но беспристрастным преподавателем; она сразу же заявила, что её предмет – один из самых сложных в программе Хогвартса, и она не потерпит разгильдяйства на своих уроках.

Позже, на гербологии, у Гарри впервые с тех пор, как они с Роном Уизли плыли через озеро в одной лодке, появилась возможность с ним поздороваться, но, к его великому разочарованию, Рон бросил в его сторону враждебный взгляд и отвернулся. Заметив это, Драко выругался, пробормотав нечто непонятное, типа «предатели крови».

Остаток дня прошёл вполне сносно; Гарри даже удалось как-то приспособиться к чудным хогвартским лестницам, которые начинали двигаться под тобой, когда ты меньше всего этого ожидал, и перестать шарахаться от многочисленных привидений, порхающих в школьных коридорах. Пивз – другое дело, но он доставал не одного только Гарри – значит, об этом можно было не волноваться.

Он обедал вместе с «Тедди» Ноттом – тот предпочитал, чтобы его называли именно так; Драко отсел с двумя девчонками, о которых сказал, что знает их всю жизнь, и хотел бы переброситься с ними парой слов.

Тедди то и дело как-то странно посматривал на Гарри, и в конце концов Гарри не выдержал и спросил:

– Что-то не так с моим лицом?

Губы Тедди дёрнулись в подобии улыбки:

– Да нет, кроме шрама – ничего такого.

Гарри нахмурился. Именно шрам сделал его знаменитым, тот шрам, который напоминал о ночи, когда погибли его родители, и он старался поменьше об этом думать. Хагрид объяснил ему, что они погибли вовсе не в автокатастрофе, а были убиты волшебником по имени Волдеморт.

– Это просто шрам, – сказал Гарри и, как мог, прикрыл лоб чёлкой. – Я не желаю, чтобы на него пялились.

Глаза Тедди слегка расширились, он коротко кивнул и вернулся к еде; казалось, он был смущён или даже... огорошен.

***

После обеда у них опять были уроки, затем ужин, а потом Гарри надо было идти на отработку в кабинет к профессору Снейпу. Он осторожно постучал в дверь: сердце в горле пульсировало неуклюжим комом, но раскисать он не собирался, даже если ему как следует всыпят – по словам Дадли, именно так поступают с выродками в их ублюдочных школах.

– Войдите.

Гарри толкнул дверь и огляделся. Вся комната была заставлена сосудами, банками и бутылями с причудливыми фрагментами растений и жуткими на вид органами загадочных существ, плавающими в разноцветных жидкостях. Пахло формалином и ещё чем-то затхлым.

– Закройте рот, Поттер, а то там муховёртка поселится, – профессор, согнувшись за своим столом, покрывал красными пометками пергаменты, похожие на студенческие работы. Он даже головы не поднял! Всё так же не глядя на Гарри, он указал тонким пальцем в направлении двери, которая вела в классную комнату.

– Вы найдёте там котлы. Вычистите их. Без помощи магии. Приступайте!

Гарри поспешил подчиниться: он закатал рукава мантии и следующие несколько часов провёл за отскабливанием котлов. Уж в чём-чём, а в вопросах мытья и чистки он был большой мастер, но нашлось всё-таки несколько пятен, с которыми он не смог справится. Он возился с ними, пока руки не заломило, а пальцы не стёрлись до болезненных волдырей. Теперь у него оставалось только два неотчищенных котла против дюжины готовых. Он трудился над двумя последними пятнами, когда голос за спиной заставил его подпрыгнуть от неожиданности.

– Достаточно. Можете идти.

Он обернулся и обнаружил в двух футах от себя Снейпа.

– Но, сэр, я ещё должен...

– До сих пор испытываете затруднения с выполнением простейших указаний? – проворчал профессор. – В таком случае могу назначить вам ещё одно взыскание.

– Нет, сэр. Извините, сэр.

Гарри быстро убрал за собой и заторопился на выход, не заметив, что профессор проводил его задумчивым взглядом.

Ему не хватило времени, чтобы как следует сделать домашнее задание до отбоя, но он начал читать трансфигурацию для подготовки к написанию эссе, которое надо было сдать через два дня. И снова, когда пришло время ложиться, Гарри не захотелось раздеваться под любопытными взглядами одноклассников, поэтому он залез на кровать и задёрнул полог перед тем, как переодеться в огромную сорочку Дадли, чуть менее поношенную, чем другая его одежда.

– Ой-ой-ой, наш маленький полукровка стесняется? – послышался голос снаружи. Гарри узнал его, хотя этот мальчик ещё ни разу с ним не заговаривал. – Прячется за занавесками, чтобы никто не смог увидеть его убогое полукровное тельце?

– Заткнись, Забини, – произнёс другой, невозмутимый голос.

– Он твой дружок, Тедди? – подначил Забини.

– Я сказал: заткнись. И я не шучу, – рыкнул Тедди. – Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.

После этого Забини оставил его в покое, но у Гарри горело лицо, когда он вылез из-за полога и отправился в ванную, чтобы почистить зубы и сходить в туалет.

Он понимал, что рано или поздно... и скорее рано, чем поздно, ему придётся показаться одноклассникам на глаза, когда он будет вместе со всеми принимать утром душ. Совершенно ясно и то, что он не может позволить себе ещё раз ослушаться Снейпа.

Этой ночью, впервые за долгое время, ему приснился змееподобный человек, хохочущий посреди вспышки зелёного света, и когда Гарри проснулся, его шрам сильно болел.

___________

Примечание переводчика: в следующей главе те же самые события глазами Северуса.

Глава 4

Каждый год только один вопрос: кто же окажется настолько глуп, что не убоится его гнева?

Северус рухнул обратно в постель. Вовсе не удивительно, что Поттер и оказался тем самым глупцом, кто первый нарушил правила. Не успев обдумать ситуацию со всех сторон, Северус отключился снова; пожалуй, он становится слишком старым для всего этого.

Позже, когда утро действительно наступило, – щенок поднял его в четыре, отродясь не встречал такого болвана на своём факультете! – Северус провёл непривычно много времени под горячим душем, удивляясь, как мог он когда-то обходиться без подобных удобств. Дом в тупике Прядильщиков, где он рос, имел минимум излишеств, и душ с горячей водой не входил в их число.

Он скрёб голову, отчаявшись избавиться от въевшихся в волосы испарений. Только в один короткий летний месяц, когда ему не приходилось по пятнадцать часов в сутки сгибаться над кипящими котлами, его волосы свисали не так безжизненно. Он гадал, какой из студентов в этом году первым успеет обозвать его сальноволосым уродом. Каждый год он с нетерпением ждал, как с полным правом назначит наказание этому недоумку. И теперь Северус просто дрожал от предвкушения, нисколько не сомневаясь, что в этом году сомнительной чести получить отработку за длинный язык удостоится наглый Сопляк-Который-Выжил.

Последний раз ополаскивая голову, он смаковал воспоминание о тех нескольких минутах, когда сын Джеймса трясся перед ним в ужасе. Северус, хотя и полусонный, с опухшими глазами, ясно видел, что мальчишка напуган – отчего ещё он не смог ответить на простейший вопрос? В голове уже созревал план, как именно будет протекать отработка Сопляка-Чья-Самонадеянность-Не-Знает-Границ, после которой у щенка, как пить дать, существенно поубавится спеси.

Ещё десять минут блаженства под бодрящими струями воды, и он был готов встретиться с коллегами... и, о Боже помилуй, студентами.

Как же он ненавидел первый день занятий!

***

Завтрак прошёл спокойно, по крайней мере, для Северуса. Гриффиндорский стол, как и следовало ожидать, шумел невыносимо, но его слизеринцы вели себя вполне приемлемо для первого учебного дня, особенно учитывая, что за время каникул они разленились и сегодня им впервые за несколько месяцев пришлось рано вставать. Он наблюдал, как Флинт и Торренс внимательно следят за поведением своих подопечных, и было приятно смотреть на взволнованные лица первогодок, старающихся показать себя с лучшей стороны. Хотя... не на всех. Северус нахмурился, увидев, как сгорбился Поттер над ломтиком тоста, буквально вгрызаясь в него.

К счастью, Малфой тоже это заметил и так глянул на Поттера, что Северус едва удержался от того, чтобы наградить Драко парой баллов прямо за завтраком. Вместо этого он допил свой кофе, собрал расписания для детей и поднялся из-за преподавательского стола. Его мантия угрожающе развевалась, пока он шёл к слизеринскому столу, и он поймал несколько настороженных взглядов, которыми его одарили некоторые сверхвпечатлительные хаффлпаффцы.

Проходя по залу, он улавливал реплики, которыми обменивались студенты – у них всегда находилось, что сказать о том, о чём они не имели ни малейшего понятия – и слышал их восклицания: «Ты видишь того, с лохматой головой?», «Ты видел его шрам?», «Ты, правда, думаешь, что он сделал это с Сам-Знаешь-Кем?» и «Не могу поверить, что он оказался слизеринцем!»

Да, Северус тоже не мог.

Когда он поравнялся с краем стола, где сидели семикурсники, он был разъярён, но внешне сохранял невозмутимость. Сопляк не пробыл в школе и двенадцати часов, но уже успел нарушить правила, и вот вам, пожалуйста: он герой! Отвратительно.

Северус стал раздавать расписание, начав со студентов выпускного курса, тем самым предоставив им больше времени, чтобы подобрать до начала занятий нужные книги и лабораторную посуду. Постепенно дело дошло до первокурсников; Поттера он оставил напоследок. Сунув расписание Сопляку-Который-Должен-Стать-Чёртовым-Героем, он промолчал, чтобы не сорваться.

И Поттер даже взглядом его не удостоил. Что за наглость!

Северус мог бы снять баллы прямо сейчас, если бы речь не шла о студенте его собственного факультета – он не собирался даже ради Поттера нарушать свой давнишний принцип. Пусть другие преподаватели отбирают баллы у собственных подопечных, если хотят, но Северус не собирался облегчать другим факультетам путь к Кубку школы. Зато змейки отрабатывали у него взыскания чаще, чем кто-либо ещё... за исключением, разве что, близнецов Уизли.

Когда с расписанием было покончено, Северус отправился готовиться к своему первому уроку – третий курс Рэйвенкло и Хаффлпафф – вот оно, счастье! И поскольку он крайне редко обедает в Большом зале, ему не придётся любоваться на Сопляка до самого ужина.

Если бы не перспектива иметь дело с расплавленными котлами, этот день, по большому счёту, мог стать не самым плохим.

***

– Мистер Флинт, – сказал Северус, когда прозвенел звонок с урока, – задержитесь.

Префект кивнул.

– Да, сэр, – и неаккуратно сгрёб свои вещи в сумку.

Северус не стал делать Флинту замечания, у него имелась более серьёзная тема для обсуждения. Он подождал, пока остальные пятикурсники не покинут класс, и наложил чары неслышимости на дверь.

– Поттер будет большой проблемой, – с места в карьер начал он.

У Флинта отлегло от сердца – он понял, что оставлен деканом не для разноса. Он кивнул, закатив глаза.

– Да, сэр, представляю себе.

– Сегодня за столом... – начал Северус, и Флинт подхватил:

– Его манеры безнадёжны, сэр, я заметил, – префект уныло покачал головой. – Он похож на мартышку, дорвавшуюся до еды; так и кажется, что он примется обнюхивать каждый кусок, прежде чем запихнуть в рот.

– М-да... – эта картина заставила Северуса вздрогнуть. – Вы уж извините, мистер Флинт, но я собираюсь поручить вам нелёгкую задачу разобраться с Поттером. Не думаю, что нам стоит включать в общий перечень правил основы застольного этикета, но, возможно, список правил именно для этого мальчика придётся дополнить. Я подозреваю, что на первых порах его трудно будет заставить подчиняться. К примеру, сегодня утром он нарушил распорядок водных процедур и, когда был пойман на этом, едва ли раскаивался. Совершенно очевидно, что он не привык уважать какие-либо правила вообще.

– Понимаю, сэр. Я попрошу Торренс сделать новый список, у неё это лучше получится. И я буду пристально, но незаметно наблюдать за Поттером.

– Прекрасно. Принесите мне этот список, когда он будет готов, и я дам надлежащие пояснения мальчику. На этом всё, мистер Флинт.

– Спасибо, сэр, – Флинт ушёл, дав возможность Северусу за оставшийся обеденный час подготовиться к первому в этом году занятию у студентов, сдающих ТРИТОН. Он всегда с нетерпением ждал лекций у шестого и седьмого курсов – у тех, кого действительно интересовало зельеварение. В таких классах редко когда приходилось вмешиваться в процесс, чтобы предотвратить взрыв; студенты здесь были спокойнее и сосредоточеннее, чем все те болваны, с которыми ему обычно приходилось иметь дело. Но в этом году продвинутыми зельями будет заниматься Перси Уизли; Северуса тошнило от этого напыщенного подхалима; к счастью, кроме него, в классе ещё девять студентов, общение с которыми сгладит неприятное впечатление от Уизли.

Позже, за ужином, Северус понаблюдал за слизеринским столом и убедился, что его подопечные всё так же аккуратны и сдержаны, как и утром.

День был прожит не зря – он заставил второй курс Гриффиндора плакать. Кроме того, он успел отправить письма всем семьям его новых змеек, чтобы договориться о времени своего посещения. Северус предпочитал сразу решать все вопросы, связанные с неизбежной тоской по дому первогодок, впервые вылетевших из родного гнезда, и хотел иметь представление о том, к чему они привыкли дома. Да и заручиться поддержкой родителей будет не лишним.

Он уже получил ответ от Люциуса Малфоя, который любезно пригласил его на ужин в ближайшую пятницу. Этот визит обещает быть интересным: он не был в Малфой Мэнор почти три года.

Единственным из его подопечных, на кого ему совсем не хотелось смотреть, был Сопляк-Который-Совершенно-Не-Умеет-Себя-Вести. Лучше не стоит, а то пропадёт аппетит. Всё равно, пока Флинт не принесёт ему новый список правил для Поттера, он не может ничего сделать. Предстоящее посещение семьи Поттера было одним из самых неприятных мероприятий, запланированных Северусом.

***

После ужина Северус собрал остатки образцов зелий и свалил в кучу грязные, в иных случаях безнадёжно испорченные, покрытые засохшей коркой котлы на последней парте в своём классе. По одному за каждый год жалкой жизни Сопляка, и один сверху – чисто из вредности. Затем он удалился в свой кабинет, чтобы заняться эссе второкурсников, заданными им на лето. Ему удалось не зарыдать над их жалкими потугами главным образом из-за того, что он предвкушал появление Сопляка-Который-Определённо-Будет-Удивлён-Своим-Взысканием.

Несмелый стук в дверь раздался без пяти семь, что, увы, лишило Северуса шанса устроить щенку выволочку прямо сейчас.

– Войдите, – откликнулся он и увидел Поттера с застывшим лицом и снова задранным вверх подбородком. Может, у мальчишки лицевой тик? Сопляк разинул рот, как будто он никогда прежде не видел ингредиентов для зелий. А, ну да, он же вырос у маглов... У маглов самого худшего пошиба, если верить Минерве.

– Закройте рот, Поттер, а то там муховёртка поселится, – подавив желание ухмыльнуться, сказал Северус и был вознаграждён, услышав, как клацнули зубы Сопляка. Выходит, мальчишка способен подчиняться, если его вовремя одёрнуть?

Не поднимая головы от удручающей писанины второкурсников – честное слово, с его стороны наивно было надеяться, что после всего лишь года обучения хотя бы один из студентов сможет внятно объяснить, чем отличается вытяжка растопырника от бивня двурога, – он спрятал усмешку и указал пальцем на дверь, ведущую в класс зельеварения.

– Вы найдёте там котлы. Вычистите их. Без помощи магии. Приступайте!

К его глубочайшему удивлению, мальчишка подчинился без возражений и припустил в класс чуть ли не бегом. Северус поморщился: опять не случилось повода назначить щенку новую отработку. Ладно, ему ещё представится такая возможность, когда Сопляк начнёт ныть о том, как много котлов надо отчистить, или как тяжело ему придётся, или заявит, что ни разу в жизни и пальцем не пошевельнул, так почему должен начинать сейчас?

Но шли минуты, Северус продолжал проверять эссе, но так ничего и не услышал, кроме случайных ударов котёл о котёл и часто повторяющего скрежещущего звука. Минуты превратились в часы, и было около десяти вечера, когда он закончил с работами второго курса и с большей частью третьего, поднялся и, подвигав плечами, чтобы унять боль в спине, решил проверить, как идёт дело у мальчишки – в эту ночь он будет спать крепко, можно не сомневаться.

От двери классной комнаты Северусу был виден десяток идеально начищенных котлов, некоторые из них блестели столь же ярко, как в день их покупки, почти двенадцать лет назад. Сказать, что он удивился, значит, не сказать ничего. С двух последних котлов свести пятна было невозможно: ни магией, ни жавелью, да и переплавка бы не помогла. Но Поттер настойчиво скрёб один из них, его ладони покраснели и пошли волдырями. Вдоль стола в ряд были расставлены чистящие средства – похоже, что он испробовал каждое из них, пытаясь отчистить последние два котла.

Северус некоторое время смотрел на него, подмечая и сутулые плечи, и непреклонную решимость в наклоне его головы, и очевидную ломоту в руках, которые мальчишка время от времени растирал, и затёкшие от многочасового стояния на одном месте ноги. Сам того не желая, Северус был более чем впечатлён упорством щенка.

Он подошёл поближе и стал внимательно рассматривать его. Сопляк был костлявый, с такими тонкими запястьями, что Северус смог бы свободно обхватить одно из них большим и указательным пальцами. Его шея была не толще, чем у цыпленка, и... что это за синяк с тыльной стороны руки рядом с локтем? Как раз в том месте, за которое Северус схватил его сегодня утром. Он почувствовал острый укол совести, но отмахнулся от него. Северус не верил в действенность телесных наказаний – слишком часто сам попадал под горячую руку в детстве. И он не должен позволять чувствам брать контроль над своим разумом, как произошло утром. Увы, это единственное, что он может сделать. Кстати, вполне возможно, что этот синяк у Поттера остался с лета. Он ухмыльнулся.

– Достаточно. Можете идти.

Сопляк быстро обернулся и обнаружил декана в паре футов от себя; страх плеснулся в его выразительных зелёных глазах.

– Но, сэр, я ещё должен...

– До сих пор испытываете затруднения с выполнением простейших указаний? – скривился Снейп. Так, опять дерзим! Он постарался, чтобы удовлетворение не отразилось на его лице. – В таком случае могу назначить вам ещё одно взыскание.

– Нет, сэр. Извините, сэр.

И опять, к удивлению Северуса, Сопляк не стал спорить, быстро убрал за собой и поспешил к выходу.

Северус проводил мальчика взглядом и почувствовал: что-то неуловимо изменилось.

Проигнорировав это странное ощущение, он убрал котлы и закончил с сочинениями третьекурсников, прежде чем вернуться в личные комнаты. Он отставил в сторону огневиски и взял книгу, но долго не просидел, потому что слишком устал сегодня. Хотя он оставил вчерашние следящие чары, он усилил их на спальне мальчиков-первокурсников, предвидя, что опять будет разбужен новой вылазкой Поттера, и хотел узнать об этом в ту самую минуту, когда Поттер проснётся.

Сигнал раздался в пять утра – по крайней мере, Сопляк соблюдал некоторые приличия – но через секунду Северус осознал, что предупреждение поступило из спальни девочек. Он ругался, подымаясь и надевая мантию; вызвал мисс Торренс и поручил ей разобраться с происшествием.

Позднее он признался себе, что слишком уж обрушился на неопытную старосту, но зато теперь Торренс без проблем найдёт слова, которые убедят ту паршивку подумать дважды, прежде чем снова нарушить покой своего префекта. Перед тем, как отправить старосту ловить нарушительницу, он велел Торренс от его имени назначить девчонке взыскание на сегодняшний вечер.

Едва он вернулся в свои комнаты, как проклятый сигнал снова сработал. Мальчики, первый курс! Поттер! С каждой секундой зверея всё больше и больше, он развернулся на каблуках и устремился обратно, чтобы пресечь безобразие на корню. Но Поттер так и не вышел из спальни в гостиную. Прошло пять минут, десять, и Северус обозлился в конец. Как смеет Сопляк его разочаровывать!

Кипя праведным гневом из-за своего прерванного сна, он вошёл в спальню первокурсников и обозрел горизонт: шесть пологов зашторены, и за пятью из них никаких признаков движения. А вот последняя кровать... должно быть, поттеровская. Он услышал глухой звук. Что это мальчишка делает?

Почти опасаясь того, что может увидеть, Северус пересёк комнату, подошёл к кровати и отдёрнул занавески. Сопляк лежал, свернувшись в комок, прижав одну руку ко лбу, и что-то бессвязно бормотал. Он был одет в полинялую, мешковатую магловскую футболку, которая полностью закрывала его.

– Как это понимать?! – прошипел Северус, понизив голос ради тех, кого щенок ещё не успел разбудить.

Глаза мальчишки резко открылись, явственно наполненные страхом, и он помотал головой.

– Извините, сэр. Я... я не собирался вставать, простите.

Его пальцы сдавливали кожу вокруг того места, где находился знаменитый шрам, и Северус нахмурился, увидев багровую плоть, контрастирующую с бледным лбом мальчика. Кровотечение?

– Вы поранились, – сказал он. – Уберите руку.

– Простите, сэр, – прошептал щенок, подчиняясь, но зажмурился, словно боль усилилась, когда он отпустил свой лоб.

Северус пригляделся. Шрам выглядел воспалённым. И это через десять лет!

– Вы его расковыряли, Поттер?

– Нет, сэр. Я, ээ... – мальчишка судорожно сглотнул. – Мне приснился сон.

– Сон. И из-за этого вы расцарапали свой лоб?

– Да, сэр. То есть, я не царапал, – поправился Сопляк. Если уж на то пошло, сейчас он выглядел ещё более испуганным. И жалким. Но разве Поттер не должен быть доволен, снова получив внимание? Разве не этого он добивался?

– Был сон, – продолжил щенок шёпотом, избегая встречаться с деканом взглядом. – А когда я проснулся, шрам уже болел.

Северус кивнул, хотя был уверен, что мальчишка лжёт. Ладно, ещё будет время разобраться, почему.

– Отработка сегодня в семь, Поттер. За отсутствие нормальной пижамы.

Воспоминание об испуганном выражении лица Сопляка согревало душу до самого завтрака.

Глава 5

Северус кивнул, хотя был уверен, что мальчишка лжёт. Ладно, ещё будет время разобраться, почему.
– Отработка сегодня в семь, Поттер. За отсутствие нормальной пижамы.
Воспоминание об испуганном выражении лица Сопляка согревало душу до самого завтрака.

***

Гаррина школьная жизнь началась, прямо сказать, довольно паршиво. Мало было ему ночных кошмаров и ноющего шрама, так он ещё ухитрился заработать за два дня уже второе взыскание! И когда ему делать уроки? Он уже отстал по истории магии: не успел прочитать домашнее задание. Уж не говоря о том, что с пижамой надо было срочно что-то придумывать, причём уже сегодня, а посланный с совой заказ будет готов в «Лучшем платье» только через три дня – до этого приличной одежды у него не будет. Вот уж не думал он, что кто-нибудь увидит эту поношенную майку, которая была у него вместо пижамы. Везёт как утопленнику. Наверняка Снейп болтался в гостиной всю ночь напролёт, лишь бы его поймать.

Между тем, Гарри надо было исхитриться принять душ и одеться так, чтобы никто его не увидел. Но как это провернуть, если Снейп, уверенный, что Гарри опять нарушит распорядок, взял его на заметку? По привычке свернувшись клубком, Гарри пытался вытолкнуть боль из шрама наружу. Прогонять свою боль он почти научился – иначе наутро не смог бы встать с постели.

Когда боль отступила и он стал способен соображать, оказалось, что ещё довольно рано и есть время заняться уроками.

Он осторожно перебрался к изножью кровати и выглянул в комнату убедиться, что пологи задёрнуты и соседи ещё спят. Школьная сумка лежала на крышке сундука, и он легко вытащил оттуда «Историю магии» и учебник по трансфигурации – вполне можно начать эссе, раз уж выпала такая возможность. Закрыв полог, он поудобней пристроил подушку и принялся читать.

Он оторвался от книги, только когда почувствовал движение вокруг своей кровати. Он гадал, как бы ему принять душ так, чтобы одноклассники по-прежнему ничего не заметили, но в голову ничего так и не пришло. Выбора не было. Нервно сглотнув, он захлопнул учебник по трансфигурации и раздвинул полог. Соседнюю кровать занимал Тедди, который уже склонился над своим сундуком, собирая вещи для душа.

«Сейчас или никогда, – подумал Гарри. – Лучше бы никогда». Но он всё равно соскользнул с кровати, схватил одну из своих школьных мантий и мгновенно напялил её. Когда Тедди обернулся, Гарри уже успел взять смену белья с умывальными принадлежностями и был у самой двери.

– Поттер, – прошипел Тедди. – Гарри!

У Гарри от страха скрутило живот. Он всерьёз подумывал сбежать, но заставил себя обернуться. Тедди стоял неподалёку, недоуменно наклонив голову.

– А? – отозвался Гарри.

– Что это ты делаешь? – Тедди понизил голос, поскольку у двух кроватей пологи ещё были задёрнуты. Расписание отводило студентам на принятие душа полчаса, но некоторые, например, Гойл и Крэбб, откладывали умывание на последний момент, подражая Драко.

– Иду в душ, – ответил Гарри, словно это было совершенно очевидно.

Тедди вытаращил глаза:

– А зачем тогда оделся?

– Э-э, так быстрее выйдет, если я всё возьму с собой. Я ещё не всё сделал, что МакГонагалл задала.

– Не успел из-за отработки? Он держал тебя почти до самого отбоя.

Гарри удивило, что Тедди заметил это.

– Ага. Ну, я пошёл?

Тедди слегка поморщился и затем кивнул:

– Давай. Мне тоже ещё надо дочитать по истории магии.

Они отправились в душевую, и хотя Гарри попытался вести себя осторожно, он заметил, что Тедди пристально наблюдал за ним, когда он, прежде чем снять и перекинуть через край кабинки мантию, тщательно задёргивал штору. Он снова помылся как можно быстрей, поспешно оделся; и только когда его школьные брюки прилипли к мокрым ногам, он понял, что забыл вытереться. Ну и ладно, ничего страшного, зато никто ничего не заметил.

Едва он зашнуровал свои кроссовки, как в душевую вошли Драко с Забини. Забини зыркнул на него, но Гарри, притворившись, что ничего не заметил, собрал свои вещи, взял скатанную в тугой комок футболку и выскользнул мимо них наружу.

В гостиной было тихо, только за парой столов расположились группки студентов, доделывающих домашнюю работу. Наверно, Гарри – и Тедди – не были единственными, кто не успел выучить уроки. Гарри полагалось делать домашнее задание вместе с Тедди, Забини и Миллисент Булстроуд, но он пропустил первое общее занятие из-за вчерашней отработки. И сегодня тоже пропустит. Как бы то ни было, пока есть время до завтрака, стоит немного поработать над эссе.

Тедди присоединился к Гарри через четверть часа и при этом странно посмотрел на него, но ничего не сказал, только дважды переспросил, какую главу по истории магии задали прочитать. Так, в тишине, они прозанимались вдвоём до двадцати минут восьмого, когда Маркус Флинт – первогодкам полагалось обращаться к нему «префект Флинт» – позвал всех строиться на завтрак. Поскольку первый курс должен был идти впереди, Гарри поспешил убрать учебник и пошёл к двери.

Драко стоял в шеренге первым, прямо за ним – Панси Паркинсон, а потом – Гарри. Ему ещё не представилось случая пообщаться ни с одной девочкой со своего курса, но он и не знал, о чём говорить с девчонками; поэтому, когда Панси захотелось посмотреть на него, он отвёл глаза и едва удержался, чтобы не предложить ей взглянуть на его шрам. Ведь единственно из-за этого люди и обращают на него внимание: только вчера его двенадцать раз просили дать посмотреть, и это не считая Хогвартс-экспресса. Он по-настоящему ненавидел всё это. И не спрячешься, когда все вокруг глазеют на тебя.

Паркинсон презрительно фыркнула и отвернулась. Гарри перевёл дыхание.

– Всё в порядке, выдвигаемся, – сказал префект Флинт, и они отправились в Большой зал. Но когда они вышли за портрет в коридор, Флинт лёгким толчком в грудь остановил Гарри. С насмешливой улыбкой он наклонился и шепнул ему:

– Следи за манерами, Поттер, и не устраивай из еды спектакль.

Он указал подбородком на Драко:

– Если не знаешь, как прилично есть, смотри, как это делают другие.

Затем он убрал руку и подтолкнул Гарри к одноклассникам.

Лицо Гарри пылало. Всю дорогу до Большого зала он рассматривал носки кроссовок и не мог избавиться от мысли, что идущий прямо за ним Тедди слышал слова Флинта. За завтраком Гарри, как ему и было сказано, внимательно смотрел на Драко и брал с него пример, когда надо было пользоваться столовыми приборами, чтобы взять еду с общих блюд.

Но живот всё ещё крутило, и аппетита не было.

Он выпил немного тыквенного сока – самая вкусная штука, какую он только пробовал! – съел половинку тоста и раздумывал, то ли ему налить себе ещё сока, то ли просто посидеть и подождать своих одноклассников, когда его внимание привлёк звук хлопающих крыльев.

Солнце по-летнему ярко светило с потолка Большого зала, но ещё удивительней было огромное количество сов, внезапно спикировавших сверху из окон.

У каждой был груз, или в когтях, или прицепленный к лапе: письмо, маленькая посылочка или ещё что-нибудь.

Гарри заулыбался, глядя на них. Совиная почта – это так круто! Но когда большущая тёмно-коричневая сова с размахом крыльев чуть ли не в рост Гарри уронила письмо в его тарелку, сразу же взмыв к потолку и вылетев из зала, он просто изумился. На пергаменте стояло его имя, значит, письмо адресовано именно ему. Но кто мог ему написать? Уж конечно, не Дурсли – стоит только вспомнить, как повёл себя дядя Вернон, когда совы пытались доставить Гарри приглашение в Хогвартс.

Он сломал тоненькую зелёную печать с парой сплетённых змей и открыл послание. Записка была очень короткой, безо всяких приветствий:

После завтрака отправляйтесь в лечебное крыло и проверьте Ваш лоб. Я хочу услышать диагноз во время вечерней отработки. Никакие оправдания не принимаются.

Профессор Снейп

Письмо так расстроило его, что даже Драко это заметил и спросил, что случилось.

– О, ничего, – легко соврал Гарри. – Я должен идти – приказ Снейпа.

Драко приподнял светлую бровь:

– А... ну тогда увидимся на чарах.

– Ага, – Гарри поднялся и прошёл в конец стола, туда, где сидели старосты Слизерина.

– Мне велено идти в лечебное крыло, – сообщил он Флинту, помахав письмом, и получил короткий кивок в ответ.

Пока Гарри поднимался на широкую площадку по мраморной лестнице в вестибюле, он обдумывал указание Снейпа. Почему его декан интересуется, болит ли у него лоб? Этим утром Снейп спросил, не расковырял ли он шрам, но так хмурился при этом, что Гарри был совершенно уверен: Снейп подозревает, что про кошмар тот всё наврал.

Вздыхая и так ни до чего и не додумавшись, Гарри вошёл в больничное крыло. Длинные ряды кроватей тянулись по обе стороны зала, а всю стену напротив занимало окно, выходящее во двор. Помещение было очень светлым – из-за белых стен и белья – особенно по сравнению со слизеринскими комнатами. В дальнем конце комнаты, рядом со шкафчиком, стояла средних лет ведьма и один за другим перебирала пузырьки, делая пометки в своём списке.

Дверь закрылась за ним, Гарри сделал несколько шагов:

– Мадам Помфри?

Женщина подняла голову и улыбнулась. Она поставила последнюю бутылочку и протёрла руки салфеткой, торчавшей из кармана.

– Что-то случилось, милый?

– Э... нет. Не совсем... – он шагнул вперёд, хотя и беспокоился из-за предстоящего осмотра. – Мой, э... мой декан хочет, чтобы вы взглянули на мой лоб.

Женщина нахмурилась и подошла поближе.

– Тогда давайте посмотрим на него, – предложила она, доставая палочку, и указала на одну из кроватей.

Гарри сел на самый краешек, чтобы не испачкать бельё – ведь он пришёл всего-навсего проверить шрам. Он убрал волосы со лба, и мадам Помфри ахнула. По-прежнему придерживая чёлку одной рукой, он уставился на другую, лежащую на коленях. Дурацкий шрам.

Медиковедьма стояла прямо над ним, и голос её звучал озабоченно:

– Он очень красный, да, хотя не думаю, что это инфекция. Дайте-ка посмотрю...

Сквозь его голову прошла лёгкая, чуть покалывающая волна, начавшаяся в том месте, где находился шрам. Больно не было, но он резко отпрянул.

– Всё-всё, мистер Поттер. Это не инфекция. Я дам вам мазь, которая содержит подходящее в нашем случае обезболивающее. В первый раз я намажу вам сама и хочу, чтобы вы пользовались ею три раза в день всю следующую неделю. Она должна уменьшить опухоль и принести вам облегчение. Всё ясно?

– Да, мэм.

Мадам Помфри вышла за мазью, и Гарри отпустил волосы. Вернулась она со склянкой из синего стекла; мазь была похожа на сливки светло-голубого цвета и пахла апельсином и гвоздикой.

– Поднимите чёлку, мистер Поттер.

Её пальцы бережно прикасались к его коже, втирая крем вокруг шрама. Боль вдруг утихла, и шрам перестало саднить. Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза, почти раздавленный этой безыскусной добротой.

– Вот и всё. Не так уж и страшно, да? – спросила мадам Помфри, закрывая флакон и вручая его Гарри.

– Нет, мэм, – ответил он и, избегая смотреть ей в глаза, сполз с кровати.

– Три раза в день, запомните. И дайте мне знать, если боль усилится или притирание перестанет помогать... Обращайтесь ко мне, что бы ни случилось, – добавила она. Это прозвучало как приказ, и Гарри послушно кивал, пока она провожала его к выходу.

Уроки в этот день были те же самые, что и вчера, только сразу после обеда – большая перемена, а вместо трансфигурации – чары. Его перо взлетело где-то с шестого по счёту Wingardium Leviosa – не так скоро, как у Тедди и Забини, но гораздо быстрей, чем у двух громил, дружков Драко.

На гербологии Гарри снова попытался поздороваться с Роном Уизли и его приятелями, но Рыжий с гримасой отвращения повернулся к нему спиной. Гарри постарался отогнать обиду прочь, как он поступал с болью в шраме, пожал плечами и вернулся к столу, который он делил с Драко, Гойлом и Крэббом.

– Да он никто, пустое место! Не понимаю, что ты суетишься, – проворчал Драко.

Гарри снова пожал плечами, напустив на себя равнодушный вид.

– Мы неплохо общались в поезде. Но я так понял, он не любит слизеринцев.

Драко хмыкнул:

– Разумеется, не любит. И не он один. Теперь ты понимаешь, откуда взялось первое правило?

Кивнув в знак согласия, хотя, по правде говоря, он предпочёл бы и дальше оставаться в неведении, Гарри переключил своё внимание на профессора Спраут, невысокую женщину со въевшейся грязью под ногтями. «Скорее всего, она всё своё время проводит на грядках», – рассудил Гарри, вспомнив свои летние каникулы на Тисовой улице.

Остаток дня прошёл неплохо, он даже успел на перемене дописать своё эссе по трансфигурации и начал читать учебник по чарам. После ужина Гарри поплёлся на отработку, от страха ноги подкашивались, но он всё-таки добрался до кабинета декана. Собрав волю в кулак, он робко постучал и замер, пока не услышал в ответ "войдите".

Как и прошлым вечером, Снейп сидел над грудой пергаментов. И, как и прошлым вечером, не поднял головы.

– Приходите впритык? – холодно спросил он.

Гарри не опоздал, он был в этом абсолютно уверен, и даже явился на минуту раньше. Но лучше не спорить – себе дороже; он это давно усвоил.

– Да, сэр, извините.

– Сядьте, – сказал профессор, указав пером на стул напротив письменного стола.

Гарри подчинился, удивляясь, почему Снейп не скажет сразу, как вчера, в чём будет заключаться отработка. Прекрасно понимая, что сейчас лучше не суетиться, он сел как можно ровнее: сжатые руки на коленях, глаза опущены. Он не смог бы сказать точно, сколько прошло времени, прежде чем глава Слизерина отложил перо и устремил свой тяжёлый взгляд на Гарри, который буквально ощущал, как тёмные глаза буравят его. Поднять головы он не осмелился.

– Итак, вы побывали в больничном крыле.

– Да, сэр.

– И? – в голосе прозвучал намёк на нетерпение, ну хорошо – больше, чем намёк.

– Мадам Помфри сказала, что инфекции нет, сэр. Она дала мне мазь.

– Дайте взглянуть.

Гарри наконец поднял голову и отбросил волосы со лба.

– Не шрам – мне известно, как он выглядит. Мазь, – скривился Снейп.

Пристыженный, Гарри порылся в сумке и вытащил синий пузырёк. Снейп свинтил крышечку и понюхал содержимое, кивнул и вернул его Гарри.

– Очень хорошо. Смотрите, используйте, как предписано.

– Да, сэр.

Снейп ещё с минуту сверлил Гарри глазами, пока тот изучал каменную кладку пола, потом передвинул у себя на столе какие-то бумаги и сказал бесстрастным тоном:

– У меня для вас дополнительные правила. Ваше поведение за столом в Большом зале не осталось незамеченным даже представителями других факультетов. Я настаиваю, чтобы студенты Слизерина соблюдали правила приличия сообразно обстановке.

От этих слов в животе у Гарри всё сжалось. Все вокруг судачили о нём постоянно, о том, что произошло в далёком детстве, чего он и не помнил. Будто всё это было достойно внимания! Но если на самом деле они обсуждали его воспитание – то, как он ел... Ему сделалось нехорошо. Дурсли, которые могли бы служить Гарри примером для подражания, не позволяли ему есть вместе с ними. Так откуда же ему было узнать, как правильно вести себя за столом?

Он вдруг осознал, что молчание затянулось, а Снейп, хотя вопроса и не задавал, ждёт от него какой-то реакции. Гарри стиснул зубы и поднял голову:

– Да, сэр, префект Флинт мне уже говорил об этом.

– Прекрасно. Внимательно изучите и незамедлительно приступайте к выполнению, – Снейп протянул ему пергамент, и Гарри взял его дрожащими руками.

– Да, сэр.

Снейп скривился:

– Вы даже не прочли, Поттер. Сделайте это сейчас, чтобы я мог ответить на ваши вопросы.

Гарри-то надеялся спрятать правила и прочитать их позже, где-нибудь в укромном месте, в одиночестве. Но, похоже, ему предстоит ещё одно унижение. Он просмотрел текст, отмечая, как много пунктов начиналось с запрета делать то-то и то-то и сколько раз встречалось слово «отвратительно». Спина покрылась испариной, и к тому времени, как он прочитал до конца, пергамент у него в руках ходил ходуном. Кровь гудела в ушах; смутно осознав, что зубы его вот-вот треснут, он разжал челюсти.

– Следует ли мне разъяснить какое-то из правил, Поттер?

На секунду зажмурившись, он попытался вернуть себе равнодушный вид – профессор не должен взять над ним верх; нельзя дать ему ещё больше себя смутить, позволив увидеть, как Гарри сломается.

Едва только он смог говорить без дрожи в голосе, Гарри взглянул Снейпу в глаза:

– Нет, сэр. Всё вполне понятно.

Профессорское лицо было таким же пустым, как и у Гарри, ни тени презрения или насмешки. Ничего. Вся сцена длилась то ли одно биение сердца, то ли целый час, а затем Снейп чуть заметно кивнул:

– Очень хорошо. Свободны.

Наскоро собрав свои вещи, Гарри поспешил укрыться в относительной безопасности слизеринской спальни.

Глава 6

Северус кивнул, хотя был уверен, что мальчишка лжёт. Ладно, ещё будет время разобраться, почему.

– Отработка сегодня в семь, Поттер. За отсутствие нормальной пижамы.

***

За минуту до семи в дверь кабинета Северуса постучали.

– Войдите, – отозвался он и краем глаза увидел входящего Поттера с тем самым пустым, ничего не выражающим лицом, которое бывало у мальчишки в Большом зале во время еды – а больше Северус его в течение дня и не видел. Это выражение лица заинтересовало Северуса только потому, что он был совершенно уверен: оно было нужно Поттеру, чтобы скрыть настоящие, гораздо более сильные, чувства. Он и сам часто пользовался такой маской и потому прекрасно знал, что за ней может скрываться.

Не отрываясь от проверки работ, Северус вложил в свой тон как можно больше холода и спросил:

– Приходите впритык? – просто чтобы посмотреть на реакцию щенка.

Но выражение лица мальчишки не изменилось, хотя Северус был уверен, что уловил во взгляде Поттера... обречённость? Протест? Чтобы сказать точнее, пришлось бы посмотреть ему прямо в глаза. И всё-таки он был удивлён ответом Сопляка:

– Да, сэр, извините.

Указав пером на стул рядом со своим столом, Северус сказал:

– Сядьте, – и был ещё раз шокирован, когда Сопляк-Который-Продолжал-Его-Удивлять подчинился без каких-либо возражений, просто сцепив руки, положил их на колени, опустил голову, ссутулился и застыл практически неподвижно. Слишком неподвижно для ребёнка одиннадцати лет. Северус ожидал всевозможного ёрзанья, дёрганья коленками и шарканья ногами. Он никогда не видел, чтобы дети сидели так тихо, особенно по собственной воле.

Когда Северус решил, что мальчишка уже достаточно поволновался, он отложил перо, закрыл чернильницу и взглянул на Поттера. Он знал, что тот неотрывно смотрит на свои руки, но видеть перед собой склонённую голову – это уж слишком. Что, Мерлина ради, с ним творится?! Где нахальные, дерзкие реплики? Где знаменитая гриффиндорская бравада? Он был уверен, что мальчишка будет храбриться изо всех сил подобно своему отцу, хотя он и слизеринец. Что, выходит, мальчишка – трус? Не поэтому ли он попал на Слизерин? Северус покачал головой: такие размышления никуда не приведут.

Северус постукивал указательным пальцем по записке мадам Помфри, лежащей на краю стола, и просчитывал варианты дальнейших действий. Как и всегда, когда кто-нибудь из его змеек обращался к медиковедьме, она извещала Северуса о заболевании и предпринятом лечении и рекомендовала, как потом долечивать ребёнка. В записке она также упоминала, что заметила странности в поведении мальчика, вдобавок, он слишком мало весит для своего роста и возраста. Исследуя его шрам, она незаметно наложила на мальчика ещё несколько других диагностических заклинаний, которые показали, что организм Поттера истощён и обезвожен, кроме того, у него неправильно подобраны очки. Она практически уверена, что всестороннее обследование выявит иные нарушения в организме мальчика, но не имеет права провести его без согласия законных опекунов ребёнка или декана факультета.

Заканчивалась записка ультиматумом: либо Северус вплотную займётся Поттером и выдаст ей необходимое разрешение, либо она пойдёт со своими выводами прямо к директору и уже у него попросит согласие на полное обследование. Эта её угроза разозлила Северуса больше всего. Позволить им разбираться с проблемами Поттера без его, Северуса, участия означает расписаться в собственной слабости. Значительная доля студентов Слизерина происходила из, мягко говоря, неблагополучных семей, и когда дети возвращались в школу после зимних или летних каникул, декан первым делом удостоверялся, что они здоровы, сыты и одеты. Никогда не случалось такого, чтобы он пренебрёг интересами своих змеек, и предположение, что он не в состоянии исполнить свой долг в отношении Поттера, выглядело оскорбительным.

Однако Поппи знала его лучше, чем кто-либо другой, знала его ещё студентом и знала всю эту историю с Мародёрами – ей часто приходилось осматривать Северуса после столкновений с компанией Поттера-старшего. Она была одной из немногих – хорошо, одной из тех двух человек – к чьему мнению он прислушивался. Если у неё есть причины сомневаться в его способности или желании разобраться с ситуацией Поттера... Ну, что ж.

Поскольку Северус не приветствовал вмешательство директора в дела его факультета, поскольку его чувства по отношению к мальчику не имели в данном случае никакого значения, поскольку Поттер был слизеринцем, Северус осознавал свой долг перед ним и совершенно очевидно, что он должен его исполнить. Вопрос: как? Как он должен разбираться с этим делом, если единственное, на что он сейчас способен – не поддаться желанию вышвырнуть мальчишку из своего кабинета?

Ну почему Сопляк-Который-Мучает-Его-Самим-Своим-Существованием так похож на Джеймса?

– Итак, вы побывали в больничном крыле, – наконец сказал Северус.

– Да, сэр, – не поднимая головы, ответил мальчик.

– И? – в голосе сквозило раздражение: хотя его змейки были довольно скрытны, и опыт в вытягивании ответов из упрямцев у него был, нельзя сказать, что подобное занятие доставляло ему удовольствие.

От его тона мальчик слегка подался назад. Почти незаметно, но Северус уловил это движение и взял себе на заметку, чтобы потом обдумать.

– Мадам Помфри сказала, что инфекции нет, сэр. Она дала мне мазь.

– Позвольте взглянуть.

Мальчишка наконец поднял голову и отбросил волосы со лба с довольно странным выражением лица.

Северус ухмыльнулся. Неужели Поттер принял его за одного из членов своего фан-клуба?

– Не шрам – мне известно, как он выглядит. Мазь.

Щёки и уши Сопляка отчаянно покраснели, он залез в свою сумку и достал синий пузырек. Северус открыл крышечку и принюхался, просто чтоб удостовериться в содержимом, потом кивнул и вернул склянку Поттеру. Подходящее болеутоляющее и противовоспалительное средство – он сам сварил летом.

– Очень хорошо. Смотрите, используйте, как предписано.

– Да, сэр.

Подавив вздох, Северус ещё несколько минут рассматривал мальчишку, пока тот изучал каменную кладку пола.

Итак, как он собирается поступить? Прежде всего, приходится признать, что поведение мальчишки его крайне настораживало. Обычно, когда дело касалось его новых змеек, он предпочитал быть во всеоружии. Однако, не располагая сведениями о жизни Поттера до Хогвартса, никак нельзя быть уверенным, что полностью владеешь ситуацией. Сова, отправленная родственникам Поттера в Суррей с тем, чтобы условиться о времени встречи, ещё не вернулась, и это было ещё одной подозрительной деталью, беспокоившей Северуса: пусть Дурсли не стали тратить своё драгоценное время на ответ, но сова уже должна была вернуться. Если до завтра она не прилетит, он пошлёт ещё одну.

Положив перед собой другой пергамент, Северус мысленно взвешивал, отдавать ли его Поттеру. Если подозрения Поппи верны, это пойдёт только во вред. Но если нет, если мальчишка просто пренебрегает своим собственным здоровьем, питаясь, как попало, тогда эти правила послужат напоминанием, что здесь ему потакать никто не собирается.

И, как водится, Северус позволил возобладать собственным доводам над соображениями Поппи. Всё же есть смысл отдать Поттеру новые правила: Альбус должен быть уверен, что с Героем магического мира всё в порядке.

Придя к решению, Северус бесстрастно проговорил:

– У меня для вас дополнительные правила. Ваше поведение за столом в Большом зале не осталось незамеченным даже представителями других факультетов. Я настаиваю, чтобы студенты Слизерина соблюдали правила приличия сообразно обстановке.

И стал ждать.

Прошло довольно много времени, прежде чем Поттер поднял голову. Его упрямо стиснутые челюсти заставили Северуса на секунду восхититься щенком.

– Да, сэр, префект Флинт мне уже говорил об этом.

– Прекрасно. Внимательно изучите и незамедлительно приступайте к выполнению, – Северус протянул ему пергамент, но когда заметил, как дрожат у мальчика руки, чуть было не передумал отдавать.

– Да, сэр.

Пытаясь спровоцировать хоть какую-нибудь реакцию со стороны мальчишки, Северус резко бросил:

– Вы даже не прочли, Поттер. Сделайте это сейчас, чтобы я мог ответить на ваши вопросы.

Он наблюдал, как мальчик изучает правила. Было легко узнать почерк мисс Торренс, но в тексте безошибочно угадывалась грубоватая прямолинейность мистера Флинта. Пункты пестрели такими пассажами, как: "Не хватай руками еду с тарелок, пользуйся вилкой и ложкой", "Ешь с закрытым ртом – противно смотреть на полупережёванную пищу в твоей пасти" и "Не вытирай рот рукавом или другими частями своей мантии". Лицо Поттера бледнело по мере того, как он продвигался вперёд, потом снова покраснело, и к концу текста его руки затряслись ещё сильнее.

Ожидая от Поттеровского сынка взрыва, Северус спросил своим самым спокойным тоном:

– Следует ли мне разъяснить какое-то из правил, Поттер?

Мальчишка зажмурился, стараясь придать своему лицу равнодушное выражение. Северус с любопытством смотрел, как тот пытается взять себя в руки, и, наконец, поймал взгляд мальчика. Отчаяние и стыд в глубине этих зелёных глаз сказали Северусу больше, чем он хотел знать о том, насколько справедливы были подозрения Поппи. И снова мальчишка поразил его, когда ответил совершенно спокойно, без намёка на боль, скрывающуюся под внешней невозмутимостью:

– Нет, сэр. Всё вполне понятно.

Северус выдержал долгий взгляд Поттера, борясь с искушением немедленно применить к мальчишке легилименцию, чтобы удовлетворить своё любопытство. В сложившихся обстоятельствах это не принесло бы ничего хорошего ни одному из них. Но он всё выяснит, не одним, так другим путем; как говорится, есть много способов снять шкуру с низла.

В результате Северус просто кивнул:

– Очень хорошо. Свободны.

Быстро собрав свои вещи, Поттер буквально растворился в воздухе, и Северус едва ли мог его в этом винить. Было хорошо за полночь, когда декан Слизерина вернулся к себе в комнаты, и он совершено не помнил, что там было, в тех эссе, которые он проверял... и, скорее всего, оно и к лучшему.

Благословение Мерлину, в эту ночь сигналов тревоги не поступало – на этот раз он вряд ли бы справился со своим гневом, если бы его разбудили – и на следующее утро он впервые с начала учебного года проснулся отдохнувшим. За завтраком он наблюдал, как дотошно и скрупулезно Поттер следует новым правилам, однако держался мальчишка более скованно, чем прежде. Сидящий рядом Малфой недоуменно поглядывал на Поттера и единственный поддерживал бремя разговора с ним; Северус перехватил и откровенно оценивающий взгляд Нотта.

Когда прибыла совиная почта, Северус смотрел, как Сопляк изучает его последнее послание. Поттер читал приказ явиться для обследования к мадам Помфри и бледнел, затем сунул пергамент в карман. Но он не пошёл в больничное крыло сразу, как вчера, а налил себе ещё сока. Тоже неплохо, если он обезвожен, как утверждает Поппи. Но когда мальчишка остался сидеть до конца завтрака, дожидаясь одноклассников, чтобы вместе идти на уроки, Северус нахмурился. Почему Сопляк перестал его слушаться именно сейчас?

Несколькими паршивыми часами позже, узнав от Поппи, что Поттер так у неё и не появился, Северус во время обеда послал ему ещё одну записку, назначая мальчишке отработку на вечер. Если и дальше так пойдёт, он обречён терпеть общество Сопляка ежевечерне до конца семестра! От одной только мысли об этом ему сделалось плохо.

За слизеринским столом мальчишка сжал записку в кулаке так, что костяшки побелели, и с горящими враждебностью глазами повернулся в сторону преподавательского стола, а конкретно, в сторону Северуса. А характер-то всё-таки у нас имеется! В ответ Северус лишь приподнял бровь.

Глаза Поттера сузились, и он быстро перевёл свой взгляд в конец стола – то ли на директора, то ли на Хагрида – и внезапно схватился за лоб; с лица мальчишки сбежала вся краска. Нахмурившись, Северус внимательно смотрел на него, в то время как и Малфой, и Нотт озабоченно наклонились к Сопляку. Боль, видимо, быстро прошла, и в следующий момент Поттер опустил руку, сконфуженно покраснел – понятно, опять устроил спектакль – и вернулся к еде, но больше размазывал еду по тарелке, чем ел.

Подавив вздох, Северус проигнорировал заикавшегося рядом Квиррелла и стремительно вышел из Большого зала. До начала занятия он отправил Дурслям второе письмо и быстро сделал несколько пометок в личных делах студентов. Вторая половина дня промчалась быстрей, чем ему хотелось бы – ведь после ужина ему предстояло лицезреть Поттера – хотя выпускной класс и не дал ему скучать на уроке.

Когда Поттер появился, пунктуальный как всегда, Северус вновь заставил мальчика сидеть, терзаясь неизвестностью, пока сам не закончил проверку работ, заданных на лето.

Отложив перо, он минуту-другую изучал упрямое выражение лица и напряжённые плечи Сопляка.

– Вы были в больничном крыле, Поттер?

– Да, сэр, – ответ прозвучал довольно-таки строптиво.

– Сегодня?

Мальчишка поднял на него дерзкий зелёный взгляд:

– Нет, сэр.

Всё верно. Северус поднялся.

– В таком случае мы прогуляемся туда сейчас. Пойдёмте.

С широко распахнутыми глазами, Поттер не сделал попытки подняться, напротив, как можно глубже вжался в стул.

– Нет, сэр.

– Простите?!

– Я... я сказал, нет, сэр. Мне не нужно... это, как его... обследование. Со мной всё в порядке, правда.

– Поттер, – с каменным лицом проговорил Северус, – немедленно встаньте! Я не намерен терпеть вашу дерзость. Будучи главой факультета, именно я решаю, как вы будете отрабатывать взыскание. Так вот, сегодня – в больничном крыле.

Он выдержал паузу и продолжил тем самым вкрадчивым тоном, который даже у его коллег вызывал приступы страха:

– Не заставляйте меня тащить вас за шкирку через пол-Хогвартса.

Мальчишка сглотнул и взглянул на дверь, как будто прикидывая шансы на побег, надо сказать, весьма незначительные.

Северус шагнул к нему и поднял руку, сделав вид, что хочет схватить мальчишку за шиворот. Щенок подскочил, взмахнул руками, будто прося пощады, и рванул к двери.

– Ладно-ладно, извините...

Всю дорогу до владений мадам Помфри Северус следовал за ним по пятам, готовый схватить мальчишку, если тот попытается сбежать.

Глава 7

Ранее:

Всю дорогу до владений мадам Помфри Северус следовал за ним по пятам, готовый схватить мальчишку, если тот попытается сбежать.

Шагая в больничное крыло впереди Снейпа, Гарри сознавал, что влип в неприятности, и жалел, что ему недостаёт смелости просто взять и сделать ноги. По правде говоря, только одно соображение и удерживало его от побега: если он не подчиниться декану, его исключат из школы и ему придётся вернуться к Дурслям.

Какого чёрта Снейп лезет не в своё дело?! Гарри ничего ему не сделал – у них даже ещё ни разу не было зельеварения – тем не менее, профессор, казалось, уже по-настоящему ненавидит его и старается испортить ему жизнь. Гарри надеялся, что среди волшебников ему будет лучше, чем у Дурслей, но пока что он был разочарован в Хогвартсе. Слишком многое здесь напоминало Тисовую улицу, где, как ему казалось, все непонятно почему его не любили или даже презирали – как его родственники.

Вот и сейчас его волокут на осмотр к школьной медичке, и ему придётся ей лгать, чтобы никто не узнал ничего лишнего. Последнее, что ему хотелось делать, это выставлять на обозрение Снейпа свою жизнь!

К сожалению, они пришли слишком быстро. Снейп опередил его, открыл дверь и придержал её, пропуская вперёд. Гарри был не совсем уверен, чего ожидать от профессора – любимым развлечением Дадли было сделать тоже самое, а потом отпустить дверь, чтобы она как следует прихлопнула Гарри по затылку – и потому он, войдя в комнату, резко прыгнул вперёд, дабы избежать предполагаемого удара. Снейп нахмурился, и Гарри пошёл быстрее, чтобы не мешаться у декана под ногами.

Мадам Помфри поспешила к ним, едва они вступили в её владения.

– О, мистер Поттер. Как хорошо, что вы решили не откладывать свой визит ко мне.

Поскольку Гарри ничего подобного не решал, он промолчал, лишь слегка пожав плечами.

– Ну ладно, тогда пройдите за ширму, – она указала на раздвижную занавесь, закрывающую угловую кровать рядом с её кабинетом.

– Разденьтесь до исподнего, будьте добры.

Гарри помотал головой. Это уж слишком!

– Я в порядке, мадам Помфри. Мне не нужны никакие обследования и всё такое.

– У меня насчёт этого другое мнение, мистер Поттер, и ваш декан дал мне согласие на осмотр. Так что пожалуйте за ширму.

Его декан... Гарри сердито посмотрел на Снейпа, злясь, что тот его поставил в унизительное положение.

– Это не ваше дело, сэр. Вы не можете давать согласие за меня.

Снейп ухмыльнулся и наклонился к нему так близко, что Гарри почувствовал его дыхание на своём лице. Странно, пахло мятой, а не грязными носками, как он ожидал.

– Я хочу быть уверен, что все студенты, находящиеся на моём попечении, здоровы и телом, и душой. У вас, Поттер, истощение и недостаток веса, следовательно, убедиться, что медицинское обследование не выявит других отклонений – это часть моей работы.

– Я не буду раздеваться! – Гарри попятился.

– Уверяю вас, мистер Поттер, у вас нет ничего такого, чего бы я раньше не видела, – сказала медиковедьма. Она отрезала ему путь к отступлению и подтолкнула по направлению к отгороженному ширмой углу.

– А я, в свою очередь, уверяю вас, что мы все не покинем больничного крыла, пока вы не пройдёте обследование, – проговорил Снейп. – Однако хотел бы вам напомнить, что я предпочитаю своё время проводить несколько иным образом. Не дайте мне повода показать вам всю ошибочность попыток неоправданно задерживать нас здесь.

Гарри стиснул зубы.

– Знаете, ничего хорошего из этого не выйдет. Одно беспокойство для вас.

– Да о чём вы вообще говорите?! – спросила мадам Помфри.

– Если станете вникать в это. Никому лучше не будет, только лишние заботы для вас. Просто отпустите меня, и мы забудем об этом, хорошо?

Мрачный смешок Снейпа заставил Гарри разинуть рот.

– Не воображайте, что выкрутасы помогут вам избежать осмотра, Поттер. За штору, живо!

Ладно, хорошо. Но он их предупредил. Пусть теперь сами разбираются; как – его больше не касается. По крайней мере, до лета ему не придётся возвращаться к Дурслям. Обозлённый, он сжался и прошёл в смотровую; пальцы с трудом слушались, когда он расстёгивал пуговицы на мантии и рубашке. Он всё ещё возился с кроссовками, когда из-за шторы раздался голос мадам Помфри:

– На кровати – халат; когда разденетесь, наденьте его, пожалуйста.

– Да, мэм, – автоматически ответил он и сделал, как ему было сказано. Халат был ему велик, хотя этикетка с изнанки утверждала, что размер маленький. Он дважды обернул его вокруг туловища и подобрал подол, перед тем как усесться.

– Готово, – сказал он, проклиная свой дрожащий голос.

– Отлично, – мадам Помфри отодвинула штору, чтобы войти. Перед тем, как она отпустила занавесь, Гарри поймал острый взгляд Снейпа, оставшегося снаружи. Неужели он будет торчать там до конца осмотра?

– Итак, как поживает наш шрам? – спросила медиковедьма, убирая ему волосы со лба. – Вы пользовались той мазью, которую я дала?

– Да, мэм.

– Хорошо.

Её пальцы легко пробежались по коже вокруг шрама, и она кивнула:

– Он выглядит лучше. А сейчас выше нос и очки прочь, чтобы я могла видеть ваши глаза. Как давно вы проверяли своё зрение, мистер Поттер?

Она говорила, выписывая палочкой в воздухе странные волны и круги, и её вопрос застал Гарри врасплох:

– Э...э... я не помню.

– Год назад, два? – ободряюще спросила она.

Гарри пожал плечами: с тех пор прошло почти шесть лет, но он не собирался в этом признаваться.

– Ну же, мистер Поттер, что такое? Я вижу, что предыдущие рекомендации врача уже устарели, так что либо вы отвечаете на вопросы сейчас, либо позже, когда мы вызовем специалистов.

– Специалистов?

– Разумеется. Вы далеко не первый ребенок, который стесняется говорить о своём здоровье. Хогвартс сотрудничает со Службой волшебной охраны детей, и её сотрудники будут просто счастливы прибыть сюда и побеседовать с вами, – мадам Помфри ласково улыбалась ему, но он понимал, что происходит – она пыталась вынудить его подчиниться.

– Я не понимаю, почему...

– Мистер Поттер, мне бы не хотелось, чтобы вы чувствовали себя неловко, – заметила медиковедьма, и он почти поверил ей. – Однако я всерьёз обеспокоена вашим самочувствием. Так что гораздо разумнее вам быть откровенным со мною с самого начала.

Гарри сглотнул, вспоминая, как добра она была вчера, когда дала ему мазь. Он не мог платить за доброту ложью. Гарри обречённо вздохнул:

– Ладно. Шесть лет назад. Когда я пошёл в начальную школу.

– Спасибо, – сказала она, по его ощущению, вполне искренно. – Сейчас я исправлю вам очки, а вы почитаете мне вот эту таблицу.

Он надел улучшенные очки и задохнулся от неожиданности: мир вокруг стал таким ясным! В восторге он отбарабанил все буквы, с верхней до самой нижней строчки, и прочувствованно сказал:

– Спасибо!

Она отмахнулась:

– Хорошо, с этим мы разобрались. Теперь я бы хотела, чтобы вы мне рассказали, как ухитрились сломать столько костей.

С другой стороны занавеси раздался шорох ткани, возможно, мантии, но Гарри было не до того:

– Что?!

– По моим данным, в последние двенадцать месяцев вы ломали левое запястье один раз, нос – дважды, ключицу – три раза. Расскажите, пожалуйста, как это произошло.

– Я неуклюжий, – быстро ответил Гарри. – Часто падаю.

– Хм-м-м, – её взгляд стал пронзительным. – А если честно?

«Может, она читает мысли? – гадал он. – Или использует какие-нибудь заклинания, выявляющие ложь?» Если так, то проблем будет больше, чем он ожидал.

– Я много дрался, – сказал он осторожно. Это было правдой. Почти.

– Да? С кем?

– Вы знаете, – он дёрнул плечом. – С другими ребятами.

– Хм-м-м, – Гарри уже начинал ненавидеть этот звук. – Кто они?

– Вы хотите узнать их имена?

– Не сейчас. Просто скажите мне, они были из вашего класса или соседские? Пожалуйста, подробнее.

Гарри зажмурился. Чем дальше, тем хуже.

– Да, и соседские, и в школе, – он замолчал. Взглянув на неё, он увидел тот же проницательный взгляд и поспешил сказать:

– И один из них – мой двоюродный брат. Вообще-то, чаще всего Дадли со своими приятелями.

– Понимаю.

– Да всё нормально. Ничего особенного.

– Хм-м-м, – она сделала ещё несколько пассов палочкой. – И вам их никогда не вправляли?

– Простите, что?

– Кости. Вы росли у маглов, верно? И вы никогда не ходили к магловским целителям вправлять кости?

– Мммм... – Гарри обхватил руками тонкую ткань больничного халата. Ему приходилось справляться самостоятельно, и что такого? Будто кому-то было дело до него!

– Всё ясно, можете не продолжать.

Впервые она взяла блокнот и что-то записала.

– А теперь расскажите мне, как вы привыкли питаться дома.

Гарри нахмурился:

– Типа, что я люблю есть?

– Нет. Типа, как часто вы ели, и что именно.

– Не знаю. Как все, наверно.

Вот они и подобрались к злосчастным правилам, которые Снейп дал ему прошлым вечером. При одной мысли о них ему хотелось завыть.

– Правду, Гарри, будьте любезны, – вздохнула мадам Помфри.

Он скрипнул зубами:

– А если я не буду любезен?

– Поведение, Поттер! – рявкнул голос из-за ширмы, и Гарри, совсем забывший о присутствии Снейпа, подпрыгнул на кушетке. – Не дерзите.

Будто струна лопнула у него внутри, он в одно мгновенье слетел с кровати и сгрёб свои вещи, лежавшие на полу:

– Я не буду... я не... Я ухожу. Вы не можете меня заставлять!

Снейп ворвался в смотровую, злой, как чёрт. Нет, скорее его взгляд смог бы обратить в бегство всех чертей:

– Я могу и сделаю это. Вернитесь на место!

Гарри помотал головой и попытался сбежать. Просто бред какой-то, с него хватит!

Но Снейп вцепился в его руку, не дав ускользнуть, и резко развернул к себе лицом.

– Я не шучу, Поттер. Ты останешься здесь, пока тебе не позволят уйти.

Гарри безуспешно попытался выдернуть руку – ту самую, за которую Снейп позавчера тащил его из душевой кабинки – чёрт, больно-то как! Он не хотел, а поморщился: костлявые пальцы мучительно давили на старые синяки, и когда Снейп поднял вторую руку, Гарри непроизвольно отшатнулся, но декан всего лишь взял его за локоть и отвёл к кушетке.

– Профессор, – сказала мадам Помфри, – я уверена, что мистер Поттер всё понял, и вы можете не беспокоиться.

– Разумеется, – фыркнул тот, отпустил Гарри, шагнул назад, загородив путь к выходу, и сложил руки на груди. – Продолжайте, пожалуйста.

Медиковедьма забрала у Гарри одежду и бережно усадила его обратно на кровать. Его кроссовки до сих пор валялись на полу; сейчас бы он бежал до подземелий босиком.

– Я понимаю, что вас пугают мои вопросы, – сказала она, и Гарри отвернулся и покачал головой, – но всё это действительно нужно для вашей же пользы.

Не было смысла и дальше упорствовать. Он ожидал чего-то подобного, и от него ничего не зависело, что бы он ни делал.

– Ладно. Я ел то, что оставалось, – сказал он чуть слышно. – И только если закончил работу по дому.

– Оставалось от чего? – спросила она тихо.

– От того, что ели они, Дурсли. Если там что-то оставалось и если я нормально всё сделал, тогда я ел.

– И как часто это случалось?

Гарри вздохнул. Семь бед – один ответ.

– Я ел почти каждый день. Летом, когда я работал во дворе, можно было заполнить живот водой из поливального шланга, чтобы голода не чувствовалось.

– Ясно, – она сделала пометку в блокноте. – Как вы ладили с друзьями в школе?

– У меня их не было.

– Ни одного?

Гарри хмыкнул:

– Откуда бы они взялись, если Дадли лупил любого, кто со мной заговорит?!

– Хорошо. Употребляли ли вы когда-нибудь наркотики или алкоголь?

– Нет! – что за дурацкие вопросы?!

– Тише-тише, Гарри, я почти закончила.

О, слава Богу!

– А потом я смогу уйти?

– Конечно. Ещё пара вопросов, и всё. Насколько безопасно вы чувствуете себя дома?

Гарри нахмурился.

– Насколько безопасно? Не знаю. По сравнению с чем?

Он был почти уверен, что расслышал какой-то звук со стороны Снейпа, но когда Гарри взглянул на декана, лицо того было всё таким же сердитым.

– Скажем, по сравнению с тем, когда вы были в магловской школе или сейчас.

Он с минуту изучал её лицо, потом пожал плечами:

– Здесь безопаснее, – признал он и усмехнулся, – здесь нет Дадли.

– Вы боитесь оставаться с ним наедине?

– Нет. Я боюсь оставаться наедине с ним и его дружками, – он снова пожал плечами. – Они крупнее меня. Хотя я быстрее.

– Понятно. Теперь я попрошу вас лечь на кушетку и раздеться до пояса. Вот так, хорошо, милый.

Гарри подчинился и лёг, чувствуя себя голым, несмотря на халат. Немного подташнивало. Его грудь и руки были покрыты синяками, будто у профессионального борца, на горле имелся след пальцев, оставшийся с того случая, когда дядя чуть его не задушил за неудачно подрезанные розы.

– Вы скажете мне, если будет больно, договорились? – спросила мадам Помфри и стала исследовать его грудь и живот, чуть надавливая кончиками пальцев. Он ничего не сказал, однако, не смог не вздрагивать, когда она касалась болезненных мест. – А сейчас ложитесь на живот, пожалуйста.

Гарри послушно перевернулся, уткнувшись горящим лицом в подушку. Он старался терпеть, сколько возможно, надеясь, что скоро всё закончится. Но когда она нажала куда-то на пояснице, он вскрикнул и дёрнулся.

Она ласково погладила его по спине:

– Мои извинения, мистер Поттер. На сегодня всё. Вы можете одеться, пока я подберу для вас несколько зелий.

– Спасибо, – только и смог выдохнуть он. Когда Гарри выпрямился, он поймал крайне сосредоточенный взгляд Снейпа, от которого опять сделалось тревожно. Затем взрослые оставили его одного, и он спешно оделся.

Когда Гарри вышел из-за ширмы, оба взрослых стояли рядом с кабинетом мадам Помфри, где она хранила лекарственные зелья, и о чём-то совещались, но ему было не слышно, что они говорят.

– Могу я идти? – он посмотрел на Снейпа. – Сэр?

Декан обратил свой мрачный взгляд на Гарри и быстро описáл дугу своей палочкой.

– Один момент. Подойдите сюда, пожалуйста.

Гарри неохотно потащился к своему декану, но Снейп всего лишь сунул ему зелье:

– Выпейте.

Нечто мутно-голубое... Гарри понюхал, и его едва не вырвало.

– Пейте, Поттер, – угрожающе проговорил Снейп. – Это питательная добавка. Утром примете следующую порцию, и так ежедневно, за завтраком.

Гарри сморщился, зажал нос и звучно опрокинул в рот вонючее варево. На вкус оно оказалось ещё противнее, чем пахло. Он чуть не захлебнулся от отвращения, но заставил себя проглотить.

– И вот это, – Снейп протянул ему металлический кубок, наполовину наполненный прозрачной жидкостью. – Для костей.

Вздохнув, Гарри выпил зелье, что было в кубке, а потом ещё два, которые ему вручила мадам Помфри – одно для его повреждённых почек, другое от «травм» – пока он не переполнился зельями под завязку. В конце концов, ему было позволено уйти, но с наказом вернуться в пятницу для следующего осмотра.

Даже восторг от долгожданной свободы не помешал ему признать, что сейчас он чувствует себя гораздо лучше, чем чувствовал долгое время – почти ничего не болело. Это было отличное ощущение, хотя он и понимал: когда учебный год кончится, его снова ожидает боль.

Глава 8

Когда всё было сказано и сделано, и мальчик стал одеваться, Северус наложил заглушающие чары и подошёл к Поппи, чтобы обсудить результаты её диагностики. Они были... тревожащими. Не то чтобы Северус был обеспокоен, конечно, нет. Разве Сопляк десять лет под сомнительной опекой своих родственников-маглов не справлялся сам более чем умело? Самостоятельно залечивая свои раны, находя способы утолить голод, укрепляя свои позиции, чтобы выстоять против всего остального мира...

Одно плохо: теперь, общаясь с мальчишкой, он не сможет вырабатывать достаточно желчи. После того, что он услышал... и увидел.

У него было несколько минут, чтобы успокоиться. Как всегда наблюдательная, Поппи положила руку ему на плечо и заглянула в лицо.

– Ты в порядке, Северус? Я понимаю, это было нелегко.

Как сейчас Сопляк, так в своё время и юный Северус нашёл помощь у Поппи – единственного человека, который заботился о нём, каждую осень залечивая следы отцовских «нежностей», и прощал резкость и угрюмость Северуса, прекрасно понимая, откуда они взялись.

– Да всё нормально! – бросил он, осознавая, что именно такой ответ она и ожидала услышать. – Что мы будем делать с Поттером?

Она понимающе улыбнулась и взглянула на ещё задёрнутую штору.

– Было бы неплохо его откормить. И до конца залечить сломанные рёбра.

– Ты не упоминала об этом раньше.

– Разве это что-нибудь изменило?

Северус покачал головой:

– Продолжай.

– На пояснице следы от ушибов – похоже, его постоянно били или пинали в спину. Скорее всего, так оно и было, учитывая, сколько там синяков. Ещё есть болезненная опухоль рядом с печенью, но я надеюсь, что зелье для почек и здесь поможет. Остальное ты видел сам.

Да уж. Прежде ему не приходилось иметь дело с ребёнком, чьё тело было бы сплошь покрыто порезами, шишками и синяками.

– Ты не расспросила его об опекунах.

Поппи молча достала несколько зелий из своего хранилища и внимательно посмотрела на Северуса.

– Ты видел, как он был напуган? Думаешь, он сказал бы нам правду? Вспомни себя.

Да, тут она права.

– Я так и не получил от них ответа.

– Ах да, ты же встречаешься с родителями первоклассников... Кстати, я слышала, что с вручением Гарри приглашения в школу тоже были большие проблемы. Несмотря на сотни посланных мальчику сов, Хагриду пришлось доставлять письмо самому тридцать первого в какую-то лачугу на скале посреди океана.

Северус вытаращил глаза. Он не слышал эту историю. Ещё бы: да он и знать ничего не хотел о Сопляке.

– Я отправил двух сов, – сказал он, чувствуя себя глупо.

– Не стоит надеяться, что они вернутся вовремя, – тихо проговорила Поппи, и было понятно, что она имеет в виду: ему вообще не стоит ждать их возвращения.

Штора отъехала, и появился мальчишка: ещё с дикими глазами, но уже держит себя в руках, выказывая самообладание. Неплохо.

– Могу я идти? – мальчик посмотрел на Северуса. – Сэр?

Северус оглядел его с ног до головы, затем взмахом палочки разорвал заглушающие чары.

– Один момент. Подойдите сюда, пожалуйста.

Мальчишка неохотно побрёл к нему, как видно, ожидая самого худшего, но Северус всего лишь протянул ему зелье:

– Выпейте.

Поттер понюхал и сморщился.

– Пейте, Поттер, – настаивал Северус. – Это питательная добавка. Утром примете следующую порцию, и так ежедневно, за завтраком.

Когда Поттер, давясь, выпил лекарство, Северус дал ему костерост, а Поппи – ещё два зелья и назначила следующий осмотр на пятницу.

Мальчишка заметно расслабился – видимо, под действием лекарств застарелая боль отступила. Глядя, как он припустил из комнаты, Северус закрыл глаза рукой. Внезапно он почувствовал, что устал так, как давно не уставал.

– Когда ты будешь разговаривать с его родственниками, не упоминай ничего из того, что Гарри сегодня нам рассказал.

– Разумеется, – ответил он, вспомнив тираду, выданную Поттером, когда они только пришли сюда. Стало понятно, почему он не хотел идти в больничное крыло. Доверие таких, как Поттер – хрупкая вещь; очевидно, что однажды мальчишке уже пришлось рассказывать свою историю, но его не приняли всерьёз или осмеяли, и доверие к взрослым разбилось вдребезги.

Всё же мальчишка в конце концов заговорил. Значит, под всей его бурной враждебностью ещё теплилась надежда.

И если Поттеру придётся по каким-либо причинам вернуться домой – Северус, конечно же, слышал о магии крови – щенку не пойдёт на пользу, если его родственники будут подозревать, что он при первой же возможности выдал их «маленькие семейные тайны». Северусу стоит вести себя осмотрительно, по крайней мере, пока он не выяснит, как лучше на них надавить, чтобы они вспомнили о своих опекунских обязанностях.

Конечно, было бы лучше, если бы мальчику вообще не пришлось туда возвращаться.

– Что ты собираешься сказать директору? – спросила Поппи.

Северус сжал переносицу:

– Правду, конечно.

Правду во всей её неприглядной красе. Пусть немного помучается, узнав, как обращались с его Золотым мальчиком. Хотя мог ли Дамблдор не знать об этом заранее... и если знал, то... Северус не представлял, что он тогда сделает.

– Конечно, – пробормотала Поппи.

Он одарил её пронзительным взглядом, который она вернула с лёгкой улыбкой. Северус покачал головой: сегодня у него не было никакого желания играть с ней в недосказанности.

– Дай мне знать, если он не явится в пятницу.

– Конечно, – повторила она, и Северус поспешил уйти.

***BBS***

Тем же вечером, Северус, будучи не в состоянии сконцентрироваться на проверке эссе, решил нагрянуть в слизеринскую гостиную – якобы убедиться, что его подопечные не выкидывают очередных фокусов; хотя прими он сейчас дозу Веритасерума, ему пришлось бы признать: он хотел проверить, как поживает Поттер после встряски в больничном крыле. Он припомнил своё собственное первое посещение мадам Помфри, и как потом он два дня скрывался в спальне, не желая, чтобы кто-нибудь стал свидетелем его позора.

Но Поттер, склонившись над учебниками, сидел себе рядом с отпрыском благородных Малфоев, ревнителем чистой крови Забини и Миллисент Булстроуд, самой бестолковой первокурсницей нынешнего года, во всяком случае, по отзывам других преподавателей. Ну да, группа для выполнения домашних заданий... Хорошо...

Шея Поттера ещё пунцовела вокруг воротника, но Северус не стал к нему присматриваться – не сейчас, когда за деканом с опаской следило множество глаз.

Вместо этого он решил проконтролировать старост шестого и седьмого курсов. Медленно и неумолимо он продвигался в тот конец комнаты, где сидел Поттер, по-прежнему не обращая внимания на мальчишку, однако чувствуя время от времени его взгляд. Маловероятно, что он смог бы ввести Сопляка в заблуждение по поводу истинных причин своего появления в гостиной, но кроме Поттера, здесь были ещё и Малфой, и Нотт, и Эйвери.

Забини что-то бурчал, и Северус вполуха прислушивался к разговору, одновременно внимая разглагольствованиям Флинта о шансах Слизерина получить в этом году квиддичный кубок без приличного ловца.

– Просто взмах и рывок, элементарно, Булстроуд, Мерлина ради. Уже до всех дошло, кроме тебя.

– Ну, не у всех есть мамочка, которая может купить новую фирменную палочку, – огрызнулась массивная слизеринка. – Эта старая – просто кусок дерьма!

– Тогда она очень тебе подходит, – с усмешкой заметил Забини.

– Эй, – вмешался Поттер. – Полегче! Она не виновата, что у неё подержанная палочка.

– Заткнись, ты, урод-полукровка! – Забини ткнул пером в сторону поттеровского лба. – Кстати, что ты вообще можешь знать о подержанных вещах? Твои родители далеко не бедствовали.

– Представь себе, кое-что знаю! – сказал Поттер, и Северус заметил, как дрогнули его губы. Он видел одежду мальчика, которую тот сгрёб с пола в попытке сбежать из больничного крыла во второй раз. Хотя его форменные брюки, рубашка и галстук были новыми, остальная одежда – носки, майка, кроссовки и нижнее бельё – выглядела ужасающе, уж не говоря о том, что была ему велика, как и магловская рубаха, в которую он был одет той ночью, когда Северус ворвался в слизеринскую спальню. Можно смело спорить на полный фиал яда василиска: парню прекрасно известно, что такое подержанные вещи.

И он был практически уверен в своей догадке, зачем Сопляку понадобилась совиная почта сразу после оглашения правил, касающихся одежды. Он мог бы обругать себя за прежние ошибочные выводы, если б от этого был толк.

Между тем, Поттер придвинулся вместе со стулом поближе к девочке и сказал:

– Слушай-ка, попробуй вот так.

Затем он несколько раз проделал движение кистью для Wingardium Leviosa, только очень-очень медленно, и заставил Булстроуд ему подражать. Как только её удалось повторить за ним почти один в один, он сказал:

– Ты заканчиваешь взмах здесь, смотри, и делаешь рывок, когда произносишь "v" в Leviosa. Вот так, – и он снова продемонстрировал заклинание, на этот раз со словами. Он тщательно следил за её руками и одобрительно кивнул, когда она взмахнула палочкой в нужный момент. И едва перо поднялось в воздух, его лицо просияло так же, как и её.

– Эй, Милли, молодец, – одобрил Драко, до сих пор не принимавший участия в разговоре, и толкнул локтем Гарри: – И ты тоже.

Забини закатил глаза, но вслух произнёс:

– Ладно, хорошо. Давайте дальше.

Эта сцена позабавила Северуса, но он, разумеется, не подал виду. Он кивнул Флинту и сказал:

– Вам следует быть построже на отборочных испытаниях. Лучше бы они состоялись скорее, чтобы можно было, не теряя времени, начать тренировки. И, ради всего святого, найдите загонщиков, которые в состоянии удержаться на метле. Мне надоели эти рыжие, нарезающие круги вокруг нашей команды.

– Хорошо, сэр, – кивнул Флинт, – я вывешу объявление завтра.

– Посмотрим, – сказал ему Северус и покинул комнату, чтобы не стать свидетелем очередных тошнотворных проявлений расчудесных талантов Сопляка. Он понимал, что несправедлив и что у него есть довольно серьёзные причины пересмотреть своё отношение к мальчишке, но решил, что лучше не делать этого на голодный желудок. Но ужин он уже пропустил и потому заказал еду у домовых эльфов, прежде чем усесться за проверку домашних работ, и на этот раз – с ясной головой.

А на следующий день решение проблемы со слизеринским ловцом оказалось, можно сказать, в его руках. Поттер снова нарушил правила, едва узнав о них, но на этот раз прямо на глазах у своего декана; и теперь сладкое видение «Слизерин – обладатель кубка школы по квиддичу» так заманчиво мерцало перед внутренним взором Северуса, что он едва сдерживался.

Однако он всё равно назначил Сопляку-Который-Мог-Достать-Чёртову-Луну-С-Неба недельную отработку. И неделю Малфою, разумеется. Как бы ни был он впечатлён, он не собирался потворствовать вопиющим нарушениям правил. Достаточно того, что ему придётся достать Сопляку нормальную метлу к первой тренировке. Хмм. И подходящую экипировку...

Глава 9

Примечание автора:

Я немного смухлевала с расписанием первокурсников Гриффиндора и Слизерина – мне хотелось, чтобы сцена урока с Хуч предваряла их первое занятие по зельеварению. Надеюсь, вы не против. Кроме того, несколько диалогов на первом уроке полётов стащены из первоисточника. Вы сами поймёте, какие.

Примечание переводчика:

Использованные автором отрывки канона приведены частично в переводе И.В. Оранского, частично – в моём.

________________________________

Ранее:

А на следующий день решение проблемы со слизеринским ловцом оказалось, можно сказать, в его руках.

***

Спал Гарри плохо, оттого что изначально накрутил себя. Проклятые любопытные профессора со своими проклятыми назойливыми медсёстрами! Но кое-что хорошее всё же во всём этом было: теперь ему не надо принимать душ украдкой – его синяки практически сошли. Конечно, Забини оставался всё тем же засранцем, без конца отпускающим замечания по поводу преодоления девчачьей стыдливости, но Гарри вполне успешно его игнорировал. Отчего так бесится Забини, Гарри не понимал, но в Литтл Уининге он сталкивался с задирами не раз и имел представление, как с ними надо обращаться.

К его удивлению, за завтраком по одну сторону от него сел Тедди, а по другую – Миллисент, с которой Гарри молча обменялся смущёнными улыбками.

– Сегодня после обеда первый урок полётов, – сказал Тедди, разом проглотив несколько яиц. – Ты когда-нибудь до этого сидел на метле?

Гарри помотал головой:

– Я вырос у маглов, помнишь? – он и сам почти забыл об этом, но прошлый вечер в лечебном крыле неприятнейшим образом освежил его память. – А ты?

Тедди послал ему одну из своих кривоватых ухмылок:

– Ага, приходилось. Но ты не бери в голову: половина гриффиндурков метлы и в глаза не видела.

Гарри хихикнул: это было почти ласково по сравнению с тем, что он слышал в гостиной Слизерина.

– У нас будет урок вместе с ними?

Тедди кивнул – его рот был набит беконом. Потом он указал на нетронутую бутылочку с грязно-голубой жижей, стоявшую рядом с тарелкой Гарри, и сглотнул.

– Кто тебе его прислал?

– Мадам Помфри, – пожал плечами Гарри, посчитав, что лгать бессмысленно, а если ответить спокойно, то есть шанс, что Тедди не поймёт, как на самом деле Гарри всё это достало. – Она считает, что мне нужны какие-то там питательные добавки. Помнишь, я ходил к ней недавно?

Тедди кивнул:

– Выглядит гадко...

– Точно! – воскликнул Гарри. – Интересно, что будет, если я эту пакость с чем-нибудь смешаю, чтоб не так противно было?

– Даже не думай! В такие зелья ничего нельзя добавлять. Можешь спросить у нашего декана, как-никак, он Мастер зельеварения.

Гарри не собирался спрашивать у Снейпа вообще ничего. Даже если бы это имело смысл.

– Да ладно, выпью так, залпом. Я быстро.

– Мерлин тебе в помощь, – усмехнулся Тедди.

– Вот спасибо!

Тедди негромко рассмеялся, а Гарри зажал нос перед тем, как взять в руки пузырёк. Он не хотел снова вдыхать этот тошнотворный запах. Зелье было всё такое же мерзкое, как и прошлым вечером, и Гарри опять пришлось призвать всю силу воли, чтобы заставить себя принять лекарство. Он скорее запил эту гадость стаканом тыквенного сока, чтобы избавиться от мерзкого послевкусия. Бееее!

Миллисент озабоченно взглянула на него:

– Смотри, не захлебнись, – сказала она. – Кто мне тогда будет помогать с домашкой?

– Ы-ы-ы-ы, ты любишь не меня, а мои чары! – жалобно протянул Гарри.

– Сечёшь на раз, – фыркнула она.

Драко, сидевший напротив, хмыкнул с полным ртом сока и скорчил такую физиономию, что окружающие не могли не рассмеяться.

– Вот уж не знал о твоём увлечении, – проворчал он.

С другого конца стола старосты хором рявкнули на них, напоминая о манерах. Первоклассникам пришлось сесть ровнее, спрятать улыбки и успокоиться. Мельком взглянув на преподавательский стол, Гарри был изрядно озадачен, обнаружив, что его внимательно изучает декан. Снова.

Что опять не так?

Перед тем как вернуться к своим тостам, Гарри ещё раз посмотрел на Снейпа и кивком показал на пустой пузырек – пусть въедливый ублюдок убедится, что Гарри выпил его отвратное варево.

Когда подоспела совиная почта, Гарри обрадовался, что на этот раз обошлось без приказов явиться на отработку или в больничное крыло. Драко прислали из дома большущую посылку с разными вкусностями. После минутного колебания он раздал часть гостинцев одноклассникам. Гарри досталась паточная помадка, и он был доволен, что можно заесть вкус Голубой Дряни. По окончании завтрака Драко под конвоем Крэбба и Гойла пошёл относить остатки сладостей в спальню, а другие первогодки потянулись на трансфигурацию.

Драко и два его телохранителя, запыхавшись, влетели в аудиторию в последнюю секунду.

– Длинная пробежка? – спросил Гарри проскользнувшего на соседнее место Малфоя.

– Что-то вроде того, – ответил Драко. – Я тебе потом покажу.

Он усмехнулся и вытащил перо, так как МакГонагалл уже начала лекцию.

***

В три тридцать пополудни слизеринцы высыпали из замка на широкую ровную лужайку вдалеке от Запретного леса, туда, где должен был состояться их первый урок полётов.

Гарри рассматривал мётлы. Ни один гриффиндорец ещё не пришёл, но мадам Хуч, их тренер, раскладывала мётлы в ровный ряд, на расстоянии метра одна от другой. Тедди оглядел их, хмыкнул и наклонился к Гарри.

– Школьные мётлы, – сказал он со вздохом, разглядывая две ближайшие метлы. – Обрати внимание, некоторые погнуты, а у других не хватает прутьев. Такие не бери. А вон те починили, однако новые прутья торчат криво. На первый взгляд, мелочь, но в воздухе это скажется – получишь левый крен.

Гарри снова взглянул на мётлы и понял, о чём толкует Тедди.

– Угу, а вон та вроде ничего, – он показал на третью метлу от них. Хвост её был ровного цвета, не хватало всего нескольких веточек, остальные лежали ровно, прутик к прутику.

Тедди кивнул, слегка улыбнувшись:

– Меткий глаз, Гарри. Почему бы тебе её не застолбить за собой?

Гарри так и сделал, а Тедди занял место на две метлы подальше. Когда слизеринцы закончили выбирать мётлы – слева от Гарри в конце концов оказалась Панси, а справа встала Миллисент – пришли гриффиндорцы.

Впервые у Гарри появилась возможность разглядеть их поближе. На гербологии все толпились вокруг столов в душной теплице – не особо пообщаешься. Не то чтобы ему этого сильно хотелось, но пренебрежение Рона всё ещё больно ранило, и оставалась крохотная надежда, что они могли бы дружить, невзирая на их факультеты. Его мама была так доброжелательна, помогая Гарри пройти сквозь барьер на Кингс Кросс. И он думал, что с близнецами тоже было бы интересно.

Он заметил, что Рон был единственным гриффиндорцем, который не волновался. Со всеми его разговорами о квиддиче в поезде – ничего удивительного. Остальные выглядели напуганными.

Мадам Хуч с короткими седыми волосами и жёлтыми, как у ястреба, глазами вдруг рявкнула на толпящихся вокруг неё гриффиндорцев:

– Ну, чего ждём? Встаньте рядом с метлами. Давайте, поживее!

Все так и сделали; Рон занял метлу прямо напротив Гарри. Он одёрнул свою мантию, а мадам Хуч приступила к делу.

– Вытяните правую руку над метлой, – скомандовала она, проходя вдоль шеренги, – и скажите: «Вверх!»

– Вверх! – выкрикнул каждый.

Метла Гарри прыгнула ему в руку, как и у Тедди, но они были единственными, у кого это получилось с первого раза. Некоторые мётлы просто откатились, другие дёрнулись, но не поднялись в воздух ни на дюйм. Наконец, после нескольких попыток, каждый держал в руке метлу, и мадам Хуч стала рассказывать, как садиться на метлу, чтобы она тебя потом не сбросила, когда один из гриффиндорцев – Лонгботтом? – Гарри не мог вспомнить – внезапно рванул вверх, прежде чем тренер дунула в свисток. Бедолага-гриффиндорец выглядел до смерти испуганным.

– Мальчик, вернись! – крикнула мадам Хуч, но он поднимался всё выше и выше, со скоростью выпущенного снаряда, затем, дёрнувшись в сторону, соскользнул с метлы, и стал падать, ниже, ниже... и рухнул на землю с неприятным звуком, заставившим всех вздрогнуть.

– Запястье сломано, – проговорила тренер, наклонившись над гриффиндорцем, лежащим в траве. – Давай, подымайся, ничего страшного.

Она повернулась к ученикам:

– Никто из вас не сдвинется с места, пока я отвожу этого мальчика в больничное крыло! Если кто-нибудь дотронется до метлы, то вылетит из Хогвартса прежде, чем успеет сказать слово «квиддич». Пойдём, милый.

Не раньше, чем они оказались вне зоны слышимости Хуч, Драко разразился смехом:

– Нет, вы видели его лицо, этого придурка?

Некоторые слизеринцы захихикали вместе с ним, но Гарри бросил на них сердитый взгляд.

– Замолчи, Драко, он же ранен. Посмотрел бы я на тебя со сломанным запястьем!

– Ты что, переживаешь из-за идиота Лонгботтома? – спросил Драко. – Тоже заступаешься за этого нытика? – он адресовал свою ухмылку Миллисент, которая свирепо уставилась на него в ответ.

Кровь прилила к лицу Гарри:

– Просто я не издеваюсь над людьми, которые не виноваты в том, что...

– Может, тебе следовало стать гриффиндурком, Поттер, – съехидничал Забини. – Тогда бы ты мог защищать неудачников, со всеми удобствами расположившись в башенке среди облаков.

– Заткнись, Забини! – рыкнул Гарри. – Помнишь правило номер один?

Забини сердито глянул на него, но рот закрыл.

– О, смотрите, – вдруг воскликнул Драко. – Это же та самая штуковина, которую прислала Лонгботтому его бабка.

Он что-то подобрал в траве и высоко поднял руку. Стеклянный шарик был заполнен белым дымом и сверкал на солнце.

– Эй, это же Невиллова напоминалка! – крикнул Рон.

Гарри подошёл к Драко.

– Дай её сюда.

– С чего бы мне это делать? Может, я хочу оставить её где-нибудь, чтобы Лонгботтом потом поискал. На дереве, например.

– Дай сюда!

Драко запрыгнул на метлу и поднялся в воздух, в два счёта оказавшись у самых верхушек деревьев.

– Ну, давай, возьми её у меня.

Не успев даже подумать, что делает, Гарри схватил свою метлу. Кровь шумела у него в ушах, когда он с силой оттолкнулся от земли. Он взмыл вверх, и ветер трепал его волосы, когда он набирал высоту; Гарри вдруг понял, что был рождён именно для этого, рождён, чтобы летать. Он летел, и это было легко. Это было прекрасно.

Он потянул древко метлы на себя и поднялся ещё немного выше, резко развернулся и оказался лицом к лицу с Драко. Гарри протянул руку:

– Отдай мне её! – сказал он вполголоса.

Драко покачал головой. Его голос тоже звучал тихо, по негласному уговору каждый из них старался, чтобы это осталось между ними.

– Никто из них не пощадит слизеринца, помнишь, Гарри? Зачем тебе всё это?

– Нет, я так не могу. Парень напуган и чуть не убился, и он ничего не сделал тебе или кому-нибудь из нас. Я не могу допустить, чтобы ты разбил подарок его бабушки.

– Ну, как знаешь, – ответил Драко. – Но прежде тебе придётся его поймать.

Гарри нахмурился и осознал, что именно имел в виду Драко, когда подбросил шарик в воздух, а сам стрелой помчался к земле.

Гарри видел, словно в замедленной съёмке, как шарик взлетает, а потом начинает падать. Он наклонился вперёд и направил метлу вниз, наращивая скорость в почти вертикальном пике; ветер свистел в ушах, заглушая возгласы людей внизу; Гарри вытянул руку и в футе от земли схватил шар, вовремя ловко выровнял метлу и мягко скатился на траву, сжимая в кулаке напоминалку.

– МИСТЕР ПОТТЕР!

Его сердце рывком ушло в пятки – к нему стремительно приближался профессор Снейп, чья чёрная мантия развевалась, взметнувшись за спиной наподобие крыльев летучей мыши; тёмные глаза его опасно сверкали; за ним едва поспевала профессор МакГонагалл.

Трепеща от нехорошего предчувствия, Гарри поднялся на ноги.

– Более глупой, идиотской, бездарной выходки и представить себе нельзя! – прорычал Снейп, угрожающе надвигаясь на Гарри. Декан выхватил у него напоминалку и передал МакГонагалл, даже не взглянув на женщину.

– Вы могли свернуть свою бесполезную шею!

– Профессор, он не виноват...

– Не сейчас, мисс Грейнджер, – сказала МакГонагалл, и Гарри обернулся посмотреть, кто встал на его защиту, первый раз обратив внимание на лохматую девочку, и вспомнил, что видел её в поезде. Гермиона Грейнджер. Но до того как он смог сказать спасибо, ему в руку вцепились и подтолкнули по направлению к дверям школы. Он споткнулся, когда Снейп гаркнул:

– Мистер Малфой, мистер Поттер, следуйте за мной! – и пошёл прочь. Гарри и Драко приходилось чуть ли не бежать, чтобы приноровиться к его широким шагам.

О Боже. Теперь его исключат из школы, можно не сомневаться. И именно сейчас, когда ему свели синяки и подлечили, он должен возвращаться к Дурслям. Драко тоже выглядел обеспокоенным, но его всего-навсего отправят назад к людям, которые присылают ему огромные коробки сладостей; это не смертельно.

Гарри чувствовал себя отвратительно: не брось он вызов Драко из-за напоминалки, ни один из них не поднялся бы в воздух. Ни один из них не был бы на грани исключения из школы. По пятам следуя за деканом, Гарри почувствовал себя совсем паршиво и стал задыхаться. Может, если сейчас рвануть в сторону, он успеет убежать достаточно далеко, чтобы его не поймали и не посадили на поезд? Или можно было бы спрятаться в Запретном лесу...

Снейп пересёк лужайку, поднялся по широким ступенькам к входной двери, затем взбежал по мраморной лестнице на второй этаж и устремился к кабинету ЗОТИ. Он резко распахнул дверь аудитории, напугав студентов.

– Профессор Квиррелл, – окликнул он преподавателя в тюрбане, – я хотел бы перекинуться парой слов с мистером Флинтом.

– К-к-конечно, п-п-профессор, – Квиррелл махнул рукой в сторону одного из рядов, и Маркус Флинт поднялся, нахмурившись, но когда обнаружил в коридоре Драко и Гарри, немного успокоился.

Снейп одной рукой схватил за шиворот Драко, другой – Гарри, развернул их и толкнул вперёд:

– В мой кабинет, живо!

Им обоим ничего не оставалось, кроме как подчиниться. По дороге в подземелья Гарри ни разу не обернулся, но был уверен, что декан идёт вслед за ними. Однако когда они пришли, Снейпа с ними не оказалось, и им пришлось ждать его в коридоре, потому что дверь в кабинет была заперта.

Кусая губы, Гарри напряжённо замер перед дверью, а Драко прислонился к стене.

– Прости, – минуту спустя сказал Гарри, больше не в силах выносить молчание.

– За что? – пожал плечами Драко. – Ты поймал эту штуку. Даже грязнокровка встала на твою защиту.

– Но ведь нас собираются исключить.

– Тебя – может быть, но Малфоя? Не думаю.

От этих слов Гарри лучше не стало.

Минуты через две появился Снейп, похожий на вампира из страшного кино, готового наброситься на свою жертву. Гарри попятился к стене, стараясь оказаться вне зоны досягаемости цепких профессорских рук, но Снейп всего лишь взмахнул палочкой, чтобы отпереть дверь, и запустил их внутрь.

Гарри даже не успел оглядеться, как входная дверь захлопнулась, и Снейп заорал:

– Салазара ради, о чём вы думали, когда делали это?!

Драко чуть заметно пожал плечами, а Гарри сказал:

– Простите, сэр.

Снейп, похоже, даже не услышал его, продолжая кричать:

– Вам повезло, что я оказался рядом, когда вы устроили своё представление, иначе бы МакГонагалл к этому времени уже посадила вас обоих на поезд. Да, обоих,мистер Малфой. Вряд ли ваш отец имеет хоть какое-нибудь влияние на гриффиндорского декана.

– Мы просто немного полетали, профессор, – начал Драко. – И ничего такого страшного не...

Снейп прервал его:

– Правила едины для всех, что бы вы там себе не воображали, мистер Малфой. И манипуляции с собственностью другого студента на глазах у двух дюжин свидетелей – в любом случае едва ли достойное дело. Любопытно, что на это скажет ваш отец.

Драко побледнел настолько, насколько позволяла его молочно-белая кожа, и Гарри не смог удержаться от вздоха, когда тёмные глаза профессора обратились к нему.

– А вы! Разве не с вами мы провели многие часы в больнице, приводя вас в порядок? Вот как вы цените тяжёлый труд мадам Помфри? Рискуете жизнью из-за бесполезного куска стекла?

Гарри опустил глаза, не в силах больше выносить сверлящий взгляд декана. Его окатило волной стыда, но он не стал опровергать слова Снейпа, в конце концов, это – правда; не имеет значения, что он чувствовал, будто создан для полётов, всё равно он мог погибнуть из-за простой напоминалки.

– Простите, сэр, – повторил он.

После некоторой паузы Снейп уже более спокойно сказал:

– Вы оба получаете взыскание на всю следующую неделю. Мистер Малфой, вы будете отрабатывать своё у мистера Филча, а вы, мистер Поттер, у меня. Начнём завтра ровно в семь. Это всё, господа.

Ошеломлённый, Гарри облегчённо выдохнул, чувствуя радостное головокружение: он не будет исключён!

– Мистер Поттер, останьтесь на секундочку, пожалуйста, – сказал Снейп, и Гаррин желудок совершил новый кульбит.

Драко послал ему сочувствующий взгляд; Гарри опять напрягся.

– Мистер Поттер.

– Да, сэр? – он поднял глаза на профессора.

– Я пригласил сюда мистера Флинта. Пожалуйста, посидите несколько минут.

Недоумевая по поводу изменившегося тона декана и его странной просьбы, Гарри опустился на тот самый стул, на котором уже не раз сиживал. Снейп глядел на него с нечитаемым выражением лица, и Гарри не мог отвернуться. Оба молчали.

Громкий стук в дверь, раздавшийся через несколько минут, заставил Гарри подпрыгнуть.

– Войдите, – крикнул Снейп, и дверь отворилась, впуская Маркуса Флинта. Огромный пятикурсник бросил недобрый взгляд на Гарри, прежде чем кивнуть Снейпу.

Для обоих было неожиданностью увидеть полуулыбку на лице декана и услышать от него следующие слова:

– Мистер Флинт, – в голосе Снейпа прозвучало что-то очень похожее на удовольствие. – Я полагаю, что нашёл вам ловца.

Глава 10

Ранее:

Для обоих было неожиданностью увидеть полуулыбку на лице декана и услышать от него следующие слова:

– Мистер Флинт, – в голосе Снейпа прозвучало что-то очень похожее на удовольствие. – Я полагаю, что нашёл вам ловца.

***
Северус наблюдал, как выражение лица Поттера меняется с перепуганно-пристыженного на изумлённое, а затем – на недоверчиво-радостное. Ему сразу же захотелось стереть эту идиотскую улыбку с лица мальчишки.

– Ловца? – Флинт наморщил лоб. – О ком речь, сэр?

Северус подавил раздражённый вздох.

– О ком? О мистере Поттере, разумеется.

Краем глаза он уловил судорожное движение Сопляка – будто тот всё ещё не мог поверить в происходящее.

– Сегодня же проверьте скорость его реакции и научите азам, и если он сумеет хотя бы приблизительно повторить на квиддичном поле свой недавний фокус, то можно смело утверждать, что шансы Слизерина выиграть кубок школы возросли экспоненциально.

Он замолчал и взглянул на Флинта, который до сих пор морщил лоб.

– У нас действительно хорошие шансы.

– О! Отлично, сэр.

Флинт всё ещё сердито рассматривал мальчика, в точности так, как делал это сам Северус, пока не побывал с Сопляком в больничном крыле. И не увидел его в полёте.

– Не воображайте, Поттер, что я таким способом поощряю ваше неосмотрительное поведение, – проговорил Северус угрожающе спокойным тоном, который приберегал для особых случаев, и с удовлетворением отметил, что мальчишка опять насторожился. – Вы были близки к тому, чтобы снова оказаться под опекой мадам Помфри. Очень надеюсь, что сегодняшнее происшествие, которое вследствие вашей несдержанности чуть не стоило вам жизни, послужит полезным уроком. И я собираюсь довести до...

В этот раз паника в зелёных глазах распознавалась безошибочно.

– До сведения Дурслей?! – заскулил щенок. – Пожалуйста, не надо!

– НЕ НАДО перебивать меня, Поттер! – рявкнул Снейп и вспомнил, что ни одна из проклятущих сов, посланных им в Суррей, ещё не вернулась. – И как я и говорил, этот урок будет доведен до конца при помощи взыскания, которое вы будете отрабатывать всю следующую неделю; вы потренируетесь воздерживаться от нарушения правил, особенно тех, которые придуманы для вашей же собственной безопасности. Вам ясно?

– Да, сэр. Спасибо, – лицо мальчика, с которого схлынули все краски, когда он услышал, что Северус собирается отправить письмо его опекунам, сейчас пылало.

– Можете идти. Надеюсь, у вас найдётся свободный час перед ужином...

Поттер кивнул и посмотрел на Флинта, тот вернул ему взгляд.

Северус прочистил горло:

– Мистер Флинт, не будете ли вы так добры... квиддичное поле ждёт.

– О, да, сэр. Пойдём, Поттер, – с этими словами Флинт увёл Сопляка из комнаты, и у Северуса наконец появилась возможность отдышаться и унять скачущее сердце, которое так и норовило выпрыгнуть из груди с того самого момента, когда он увидел Сопляка-Который-Выжил-Чтобы-Все-Боялись-За-Его-Жизнь, рассекающего воздух, словно снаряд катапульты.

Северус написал записку смотрителю Филчу, сообщив, что к нему на отработку направлен Драко Малфой. Возможно, неделя отскребания грязи в холле и вычёсывания блох из шубки миссис Норрис привьёт Малфою немного смирения. Или хотя бы избавит от привычки хватать всё подряд.

За ужином, получив от Флинта отчёт об исключительных способностях Поттера, он не мог не похвастаться Минерве. Она, как и ожидалось, была раздосадована... и отчаянно завидовала.

– Всё это вполне объяснимо, – бросила она. – Джеймс тоже был великолепным игроком.

От этих слов его улыбка увяла, во рту сделалось кисло. Но он заставил себя ответить:

– О, да, и я могу себе представить, как был бы он счастлив размахивать серебристо-зелёным флагом, приветствуя команду Слизерина, как был бы горд, любуясь снитчем, пойманным собственным сыном, который...

– Можешь не продолжать, Северус, – прервала она его. – Всё и так ясно.

Он усмехнулся:

– ...который, важно не забывать, тем самым заработает сто пятьдесят очков для Слизерина.

Минерва закатила глаза:

– Как будто ты позволишь забыть! Будь добр, передай мне картофель.

Он потянулся за блюдом и заодно взглянул на своих подопечных, большей частью предоставленных самим себе. Когда он поймал быстрый взгляд Поттера, о чём-то сосредоточенно беседовавшего с Драко Малфоем, Северус подумал, не обсуждают ли они ту самую информацию друг о друге, которой он любезно снабдил обоих. Сын Люциуса Малфоя воспользуется такого рода знаниями без колебаний, в этом Северус был абсолютно уверен, а вот как поступит Поттер – это вопрос.

Ну, поживём – увидим.

***

На этот вечер он подготовил для Сопляка полбочонка флоббер-червей для нарезки. Как и прежде, Поттер без разговоров приступил к работе. Северус наблюдал, как после нескольких неудачных попыток руки Поттера обрели уверенность. Было очевидно, что щенок никогда раньше не имел дела с флоббер-червями, зато прекрасно знает, как управляться с ножом. Первое было не удивительно, а вот второе...

Когда Поттер одним ловким движением рассёк червя вдоль и стал шинковать его поперёк, Северус не выдержал и подошёл ближе, встав у мальчика за спиной.

– В прошлой жизни вы были шеф-поваром?

Плечи Поттера дрогнули, но нож не замедлил своего движения ни на секунду.

– Что-то вроде того, сэр.

– Объясните.

От внимания Северуса не ускользнуло, что мальчишка крепче сжал рукоятку ножа и слегка ссутулился. Последовала долгая пауза, но Северус терпеливо ждал, когда Поттер соберётся с духом. И в конце концов был вознаграждён:

– Я готовил для них с тех пор, как подрос.

– Это те самые они, которые морили вас голодом?

– Меня не морили голодом, – нож безжалостно обрушился на несчастного, ничего не подозревающего червя и превратил его в жидкую кашицу.

– Хмм...

– Меня. Не. Морили. Голодом. Сэр.

Мальчишка воспользовался несколькими секундами молчания Северуса, чтобы восстановить самообладание. Его дыхание стало ровнее, но с его скул ещё не сошли пятна, и пальцы слишком сильно стискивали нож.

– Зачем вам понадобилось упоминать об этом при Малфое?

Северус скрыл улыбку.

– Боюсь, я не понимаю, о чём вы говорите.

– Вы рассказали ему, что меня били. Вы рассказали ему, что меня пришлось приводить в порядок. Теперь он знает то, что его совершенно не касается!

– Ничего подобного я не делал.

– Ну да, вы кричали об этом в его присутствии. Большая разница!

– Мистер Поттер, мне не нравится ваш тон.

Мальчишка снова вздрогнул и сгорбил плечи, затем добавил уже мягче:

– Простите, сэр.

Северус гипнотизировал спину мальчика, пока тот переводил дыхание, потом тихо сказал:

– Драко Малфой не постесняется использовать любое попавшее ему в руки оружие, чтобы добиться преимущества. Вы всегда должны об этом помнить, равно и о том, что я не завожу любимчиков.

В этот раз пауза была дольше, и плечи мальчика расслабились. Но когда Северус шагнул назад, Поттер снова дёрнулся. Впрочем, острая реакция мальчишки была вполне простительна, если его действительно терроризировали в школе, как он утверждал. В этом Северусу ещё предстояло разобраться.

Он был абсолютно уверен: установившаяся тишина означает, что сейчас Поттер вспоминает все свои школьные унижения. И вдруг Сопляк-Который-Выжил-Чтобы-Ставить-В-Тупик едва слышно проговорил:

– А я никогда не использую такое оружие против него.

Северусу понадобилось время, чтобы оправиться от изумления, затем он со смешком заметил:

– В таком случае он всегда будет на полкорпуса впереди.

Мальчик вздохнул и уже почти обернулся, но Северус рявкнул:

– Шевелитесь! Черви сами собой не нарежутся.

Позже ему пришлось признать – хотя и мучительно не хотелось – что за все годы преподавания он никогда не видел столь безупречно нарезанных студентом червей.

***

На следующий день ему предстояло пережить первый урок с Сопляком и другими первокурсниками Слизерина. Северус был готов ко всему. Каждый год, невзирая на его горячие мольбы, Альбус ставил Гриффиндор и Слизерин вместе. Всё, что Северус мог сделать, это не завыть от разочарования. На их фоне сочетание Рэйвенкло-Хаффлпафф было откровенно скучным.

Но сегодняшний класс... ему придётся смотреть за ними в оба. Можно биться об заклад, что эти дети, необученные и склонные к шалостям и фокусам, не единожды взорвут кабинет зельеварения.

Он, хмурясь, вихрем влетел в аудиторию и тем самым задал тон всему уроку; затем понизил голос так, чтобы его можно было расслышать только в абсолютной тишине.

Они таращились на него, пока он по обыкновению обещал им славу, красоту и власть над смертью, если только они сами приложат к тому усилия... А они всё таращились на него, до крайности юные и до крайности бестолковые.

Он резко оборвал свою речь и начал по очереди знакомиться с классом, не прерываясь, пока не дошел до искомой фамилии.

– Гарри Поттер, – слоги будто повисли в воздухе. – Наша новая... знаменитость, – проговорил он нараспев, пристально наблюдая за выражением лица Сопляка. Голова Поттера дёрнулась вверх, глаза сузились. К удивлению Северуса, сидящий за Поттером Теодор Нотт наградил его недобрым взглядом. Северус подавил улыбку: похоже, Поттер уже успел обзавестись почитателями. Что ж, пришло время выяснить, на кого парень может рассчитывать.

Закончив с перекличкой, он бросил:

– Поттер, что получится, если я добавлю молотый корень асфодели в настойку полыни?

Поттер покосился на Нотта, который тоже выглядел озадаченным. Лохматая девочка, кажется, мисс Грейнджер, та, которая вчера заступилась за Поттера, вытянула вверх руку.

– Я не знаю, сэр, – вполне предсказуемо ответил Сопляк.

Губы Северуса скривились в усмешке.

– Ну-ну... Видимо, слава – это ещё не всё.

Он проигнорировал руку Грейнджер – настырная девчонка могла помешать ему в его маленьком расследовании.

– Попробуем снова. Поттер, если я велю вам найти безоар, где вы его будете искать?

Грейнджер чуть ли не подскакивала на месте от нетерпения, а Поттер был совершенно растерян. За его спиной Малфой, Крэбб и Гойл давились от смеха. Любопытно... Северус бросил им предупреждающий взгляд, и они слегка попритихли.

– Я не знаю, сэр.

– Думаю, вы до сегодняшнего дня и не подумали открыть книгу, а, Поттер?

Поттер вспыхнул, и Северус вспомнил, что у мальчика не было доступа к учебникам до того, как начался семестр. Между тем, Сопляк выдержал его взгляд, что удавалось далеко не каждому взрослому человеку, и даже ухитрился вызвать сочувствие у пары гриффиндорцев.

– Поттер, чем отличается Клобук монаха от Волчьей отравы?

Девчонка Грейнджер, уже практически стоя, трясла рукой, устремлённой в потолок.

– Я не знаю, – тихо сказал Поттер. – Вот она знает, почему вы не спросите её?

Нотт предупреждающе вытаращил глаза, несколько человек рассмеялось, но среди них не было ни одного слизеринца, хотя малфоевская ухмылка была довольно заметной. Руки Поттера задрожали, и он крепко их стиснул, прижав к парте.

– Сядьте, Грейнджер! – гаркнул Снейп. – К вашему сведению, Поттер, из асфодели и полыни получается сонное зелье, такое сильное, что его называют Глоток Живой Смерти. Безоар – камень из желудка козы, который защитит вас от большинства ядов. Что касается Клобука монаха и Волчьей отравы – это одно и то же растение, также известное как аконит... Так, почему никто не записывает?!

Первоклассники принялись лихорадочно рыться в сумках в поисках перьев и пергамента.

– Еще одна отработка за вашу наглость, Поттер, – сквозь шум объявил Северус. Поттер кивнул и разгладил свой пергамент.

Северус велел ученикам готовить простейшее зелье от нарывов, следуя указаниям, написанным на доске.

Он надеялся, что этот своеобразный урок не пройдёт для мальчика даром.

Когда занятие закончилось, Северус приготовил для Поттера бочонок чёрных тараканов, которых требовалось измельчить до порошкообразного состояния, а также подробные инструкции, поскольку сам он не собирался присутствовать на отработке. Удивительно, но Северус был уверен: мальчишка сделает всё как надо.

***

Ужин у Малфоев – всегда небезынтересное времяпрепровождение. Сервированное на тончайшем китайском фарфоре вышколенными домовыми эльфами угощение, как обычно, было роскошным. Северус сознательно не стал говорить о делах, пока они не перешли в гостиную, чтобы отдать должное коньяку, и совсем не удивился, когда всплыла тема пребывания Драко в школе.

– Пока у него был только один урок зельеварения, – заметил он, делая глоток напитка, приятно согревающего гортань, – но совершенно очевидно, что приготовленное им зелье – отличного качества.

«Натасканный щенок».

– Разумеется, – отозвалась Нарцисса, пленительно улыбнувшись. – Люциус приглашал для него самых лучших наставников.

– Разумеется, – отреагировал Северус.

– Что ты думаешь о его шансах войти в состав квиддичной команды? – спросил Люциус. – Он мог бы стать неплохим ловцом.

Подыскав подходящий ответ, Северус сказал:

– Отборочные испытания состоятся на следующей неделе, и окончательное решение принимает капитан команды. Однако ничто не мешает мне замолвить слово за подающего надежды кандидата.

– Прекрасно, – Люциус погладил пальцем тюльпанообразный бокал. – На следующей неделе я еду заграницу и собираюсь на некоторое время задержаться в Будапеште. Если не ошибаюсь, там есть одна полюбившаяся тебе аптека. Могу ли я привезти оттуда для твоего личного собрания ингредиентов что-нибудь особенное?

Северус, неприятно удивлённый тем, что Малфой отслеживает его перемещения, был вновь вынужден тщательно подбирать ответные слова – ему вовсе не хотелось каким бы то ни было образом быть обязанным этому человеку.

– Я бы не отказался от шкурки бумсланга. На континенте они не так редки, как здесь.

Малфой улыбнулся и поднял бокал.

– Хорошо, пусть будет шкурка бумсланга.

Разговор вернулся к малозначительным предметам. Вечер протекал гораздо приятней, чем Северус мог надеяться, до тех пор пока в самом конце Люциус, со своей притворно-простодушной улыбкой, не сказал:

– Я слышал, что Слизерин теперь может гордиться новым питомцем – Мальчиком-Который-Выжил.

Северус обратил внимание, что прозвище Поттера было произнесено с особым выражением, которое будет нелишним запомнить.

– Да, это было неожиданностью для многих людей, – проговорил он.

– Как я слышал, – нет сомненья, что от своего мелкого паршивца, – он близко сошёлся с сыном Хирама Нотта. И даже замечен в симпатиях к гриффиндорцам.

– Это так, – подтвердил Северус. – Хорошо бы Нотту повнимательней следить за своим сыном... и не ему одному.

– Ммм, – Люциус налил себе ещё, игнорируя протестующий вздох Нарциссы. – Я надеюсь, что Драко извлечет из ситуации урок на будущее.

– Было бы желательно, – кивнул Северус. – Похоже, между мистером Поттером и Драко существует некоторая конкуренция. Я приветствую здоровое соперничество, но только пока всё остаётся внутри факультета.

– Пока не доходит до нарушения правил?

– Совершенно верно, – Северус слегка улыбнулся. – Уверен, что ты разделяешь моё беспокойство.

– Разумеется. Я поговорю с Драко.

«Можно подумать, он не делает это каждый Божий день».

Северус с трудом дождался окончания вечера.

***

После возвращения в Хогвартс Снейп незамедлительно увиделся с Дамблдором, дабы оповестить Старого глупца, что его драгоценный Золотой мальчик – хотя и в серо-зелёной гамме – находится под прицелом внимания Малфоя, и означенный персонаж на следующей неделе собирается в Венгрию. Из этого региона последние несколько лет доходили странные слухи, особенно из Румынии, Венгрии и Албании, и, учитывая присутствие в Хогвартсе Сопляка-Который-Привлекает-Слишком-Много-Внимания, следовало принять некоторые превентивные меры против бывших Пожирателей Смерти, а главным образом – против возможного возвращения Волдеморта: Северус был не настолько наивен, чтобы поверить, будто тот исчез навсегда, и Дамблдор разделял его опасения.

Северус догадывался, что предстоящий год вряд ли принесет ему желанное спокойствие, а некий зеленоглазый мальчик и вовсе окажется в самом центре урагана.

Глава 11

Ранее:
Северус приготовил для Поттера бочонок чёрных тараканов, которых требовалось измельчить до порошкообразного состояния, а также подробные инструкции, поскольку сам он не собирался присутствовать на отработке. Удивительно, но Северус был уверен: мальчишка сделает всё как надо.
-------------

Когда Гарри пятничным вечером ровно в семь явился на отработку и постучался в дверь, ему никто не ответил; попытка повернуть круглую ручку показала, что дверь заперта. Только после этого он заметил, что рядом с расписанием занятий по зельеварению и предупреждением "Не беспокоить под страхом телесного наказания!" прикреплён небольшой кусок пергамента. Увидев сверху свои инициалы, Гарри сорвал записку с двери. Ему пришлось прищуриться, чтобы разобрать мелкий наклонный почерк.

Мистер Поттер,

в классной комнате вы найдёте письменные указания об условиях вашей отработки. Я временно изменил пароль так, чтобы вы могли войти туда, назвав растение, использующееся для получения настойки, о которой Вы не смогли ничего сказать сегодня на уроке. Очень хочется верить, что это было в первый и в последний раз. Я надеюсь, что к тому времени, когда я вернусь, вы закончите работу и уберёте за собой.

Не разочаруйте меня.

С.Снейп

"Чуднó", – подумал Гарри, но не стал забивать себе голову. Он прошёл дальше по коридору к классу зельеварения; дверь послушно открылась при слове «полынь». На столе стояли бочонок с тараканами, несколько стеклянных баночек и ступка с пестиком. Бочонок был прикрыт другим куском пергамента, где микроскопическим профессорским почерком были накарябаны инструкции о том, как правильно измельчить сырьё и сколько тараканьей пудры умещается в банку.

Вздохнув, Гарри приступил к заданию. Крошечным совочком он зачерпывал жуков из бочонка и отправлял их в ступку, чтобы потом истолочь похожим на булаву каменным пестиком до состояния очень мелкого порошка, который высыпал в банку. Понадобилось три с верхом совка тараканов, чтобы наполовину наполнить первую банку, как того требовал Снейп в своей инструкции, и вскоре Гарри уже полностью погрузился в это однообразное и скучное занятие.

Его мысли обратились к успехам и неудачам первой недели в Хогвартсе: от чудом миновавшей его угрозы исключения из школы к тренировке с Флинтом на квиддичном поле, где капитан сначала объяснил ему распределение ролей в команде, а потом с широко открытым ртом наблюдал, как Гарри снова и снова ловит маленький золотой шарик.

Флинт похлопал Гарри по спине, когда тот коснулся ногами земли, в последний раз поймав снитч. До этого Гарри ни разу ещё не видел, чтобы Маркус улыбался.

– Неплохо, Поттер. Кубок школы в этом году точно будет наш!

Под впечатлением от нежданно привалившего счастья Гарри чуть не забыл, что после ужина ему надо идти на отработку. Пришлось пробежаться, чтобы успеть в подземелья вовремя.

Профессор Снейп вёл себя очень странно: всё смотрел, как Гарри шинкует этих отвратных... как же их... а, флоббер-червей – вот ведь название придумали! Их внутренности были наполнены самой густой и клейкой слизью, какую только Гарри приходилось трогать, однако учебник утверждал, что она чрезвычайно хороша для сгущения зелий. Стало быть, ему надо привыкать. Если это вообще возможно.

Декан пристально наблюдал, как он работает – Гарри всё время ощущал на себе его тяжёлый взгляд – а потом стал спрашивать, не был ли Гарри шеф-поваром, и сказал, что Гарри морили голодом.

Как будто его это заботило...

Ещё вся эта чушь про Драко и нелепый разговор о том, как использовать информацию против него. Какая Гарри-то разница, боится Драко своего отца или нет? Конечно же, Гарри понимал, что со взрослыми надо быть начеку. Им нельзя доверять – это он знал абсолютно точно. Но он не собирается шантажировать Драко всей этой чепухой; и неважно, как много знает Драко о Дурслях или о том, сколько раз Гарри был в больничном крыле. Просто не собирается, и всё.

Он не считал Драко таким уж засранцем, и надеялся, что они смогут подружиться. Если забыть о погоне за напоминалкой, то можно было сказать, что всё к тому и идёт. Но когда Гарри на уроке зельеварения увидел, как Драко вовсю потешается над его беспомощностью, ему стало обидно. Гораздо обидней, чем он готов был признать. Если бы он имел хотя бы какое-то представление о том, о чём его спросил Снейп! Учебники у него появились лишь после того, как они с Хагридом побывали на Диагон-аллее, а потом его под завязку загрузили работой по дому, и у него просто не было возможности почитать их до тех пор, пока Дурсли не высадили его у вокзала Кингс Кросс. Он собирался пролистать учебники здесь, в Хогвартсе, но со всеми этими отработками, блужданиями по замку и привыканием к магии, а теперь ещё и квиддичем, ему едва хватало времени, чтобы просто перевести дыхание, а не то что заучивать тексты из учебника по зельеварению.

И кстати, Тедди после урока сказал ему, что в первой трети учебника нет ответов ни на один из заданных Гарри вопросов и от учеников вовсе не требуется заранее их знать. У Тедди имелась теория, откуда всё это знает чёртова мисс Грейнджер: не исключено, что она поселилась в библиотеке и использует книги вместо кровати, подушки, одеяла и даже вместо туалета – по его мнению, история магии идеально подходит для этой цели.

Гарри был благодарен Тедди, а Малфоя старательно избегал до конца дня. Он заметил, что Крэбб и Гойл тоже над ним смеялись, как и Забини с Паркинсон. А вот Миллисент, Тедди, Невилл Лонгботтом и даже Рон – нет. Последний как будто бы даже рассердился на Снейпа из-за него, Гарри! Это обстоятельство повысило ему настроение, которое основательно подпортил Снейп, высмеяв Гарри перед всем классом. Гарри ожидал, что профессор будет справедливее – не он ли недавно распинался, что не заводит любимчиков? Гарри был по-настоящему разочарован. Что ж, посмотрим, как пройдут следующие зелья...

Заглянув в бочонок, он обнаружил, что за час сделал больше половины работы. Может, он ещё успеет позаниматься домашкой со своей группой, вместо того, чтобы делать задание с утра в постели, пока все спят. Хотя завтра суббота, и, возможно, его одноклассники пораньше закончили с уроками ради того, чтобы поиграть в плюй-камни, волшебные шахматы или просто посидеть и всласть поболтать.

***

Было самое начало десятого, когда он покончил с отработкой, выстроив банки с тараканьей пудрой в идеальную линию и насухо вытерев стол. Выходя, Гарри прикрыл дверь, раздумывая, не должен ли он запереть её, или это произойдёт само по себе, и решил просто оставить всё как есть. Ведь Снейп не упоминал ничего такого в своей записке.

Он возвращался в гостиную Слизерина разветвлёнными коридорами, в которых нетрудно было потеряться – гораздо проще, чем в других частях замка. Заколдованные факелы давали не так много света, как хотелось бы здесь, в подземельях; их мерцающее, неровное пламя создавало причудливые тени в самых неожиданных местах, из-за чего было легко пропустить нужный поворот.

Гарри бывал здесь и раньше, но сейчас его занимали мысли о событиях последних дней, и он не отдавал себе отчёта, куда идёт. Опомнился он лишь тогда, когда забрёл в глухое ответвление коридора, и до него дошло, что он промахнул нужный перекрёсток, который остался... где-то там.

Развернувшись, чтобы пойти обратно, он столкнулся лицом к лицу... к полупрозрачному лицу... Кровавого Барона.

Серебристая кровь покрывала руки и одежду призрака, и его лицо, отражавшее отблески того серебра, выражало глубокую скорбь. Рана на груди сочилась никогда не иссякающим ручейком крови, капли которой исчезали, не успев достигнуть камней под его ногами. Цепи обвивали тело призрака и продолжали дребезжать, предвещая недоброе, даже когда он завис прямо перед Гарри.

– Гарри Поттер, – нараспев проговорило приведение.

За последнюю неделю Гарри попадалось немало призраков, но Кровавого Барона он не видел с самого пира. Он чувствовал на себе внимательный взгляд привидения в течение всего вечера, но ему и без того хватало поводов для волнения, поэтому он почти забыл о странном поведении Барона.

– Да, сэр?

Рот призрака скривился, но это было мало похоже на улыбку.

– Я никак не ожидал, что мой факультет приютит самого Гарри Поттера.

– Ага, мне здесь чертовски уютно! – хмыкнул Гарри.

К его изумлению, Кровавый Барон закинул голову назад и звучно захохотал, отчего у Гарри пронзительно зазвенело в голове.

– Ох, мистер Поттер, благодарю вас, – сказал призрак, отсмеявшись. – Давно мне не было так весело.

– Э-э, всегда рад помочь.

Подозревая, что это не совсем вежливо, Гарри всё же пытался разглядеть сквозь тело Барона коридор.

– Не подскажете, как отсюда выбраться? Похоже, я попал не туда, куда нужно.

– Я бы тоже так сказал.

Гарри был совершенно уверен, что Барон имеет в виду не только сегодняшний вечер, но ему не хотелось вступать в философские дискуссии с приведением, так что он проигнорировал намёк и заметил:

– Мне бы хотелось вернуться в гостиную, чтобы позаниматься с группой...

– Разумеется, – ответил Барон и воззрился на Гарри. Глаза призрака напоминали тёмные провалы, в которых таится и дышит смертельная угроза, поджидающая доверчивую жертву.

Гарри с ног до головы пробрало холодом; он вздрогнул и стал пятиться от призрака, пока не почувствовал спиной стену.

– Чего вы хотите?

– Того, чего мы все хотим, мистер Поттер, – тёмные прорехи глаз сузились, сдерживая скрывающуюся в них опасность. – Покоя.

И с этими словами призрак проплыл прямо сквозь Гарри, отчего тот покрылся гусиной кожей. Силы внезапно покинули его; всё тело ныло, будто он побывал в драке. Но прежде, чем он успел обернуться и потребовать объяснений, Кровавый Барон исчез в стене.

Гарри привалился к каменной кладке, чтобы перевести дыхание. Цепляясь за гладкие влажные камни, он буквально заставлял себя идти, шаг за шагом продвигаясь вперёд, подальше от этого тупика. Казалось, он проплутал по коридорам целую вечность, прежде чем вернулся в знакомую часть подземелий. Когда Гарри наконец добрался до гостиной, он более-менее пришёл в себя – если не считать хрипы и резь в груди при дыхании. Он направился к столу, где каждый вечер сидела его группа... но там никого не было.

Вокруг стояла необычная для пятничного вечера тишина. Только несколько старших студентов разбрелось по углам, да ещё какая-то парочка обжималась в тени коридора, ведущего к девчачьей спальне. Гарри ожидал, что народу будет гораздо больше. Неужели не нашлось желающих отпраздновать окончание первой учебной недели? Тедди ещё сочувствовал ему, что со своими отработками Гарри пропустит всё самое интересное.

Взглянув на часы, что висели над камином, Гарри не поверил своим глазам, и до него дошло, почему так тихо. Два часа ночи – как это может быть?!

«Наверняка тут не обошлось без Кровавого Барона», – подумалось Гарри. Когда призрак пролетел сквозь него, что-то случилось. А вот что именно, Гарри вспомнить не мог.

– Поттер! – вдруг рявкнули сзади.

Гарри подпрыгнул от неожиданности и резко обернулся, чтобы второй раз за вечер столкнуться с неприятностью. Но на этот раз неприятность была вполне себе живая и очень-очень сердитая.

– И чему же я обязан... – Снейп запнулся, его глаза расширились. – Идите за мной, – отрывисто бросил он и устремился к выходу. Оказавшись в коридоре, Снейп повернул к своему кабинету, а Гарри, как никогда уставший, только вздохнул и поплёлся за деканом сквозь тёмные коридоры.

В кабинете Снейп указал на стул возле своего письменного стола.

– Сядьте.

Гарри смотрел, как профессор открывает дверь в помещение, в котором хранил зелья. Вскоре он вернулся с пузырьками, которые поставил на край стола перед Гарри.

– Снимайте рубашку.

– А?

– Сейчас же, Поттер! Вы перепачканы кровью, нужно выяснить, своей или нет.

Гарри в первый раз с того момента, как Барон пролетел сквозь него, посмотрел вниз, на свою одежду. К его ужасу и отвращению, спереди его мантия пропиталась кровью, так же как и часть рубашки под ней. Ему пришлось отдирать прилипшую к телу материю. Было больно.

– Да что такое, скажите на милость, с вами произошло? – спросил Снейп, когда Гарри снял мантию и бросил её на пол. Руки не слушались, когда он взялся за пуговицы рубашки, и тут он обнаружил, что его пальцы – нет, все руки – липкие от крови.

– Я... я не знаю, сэр, – проговорил Гарри, чувствуя накатывающую дурноту от металлического запаха крови, который ударил ему в нос. Пульс набатом отдавал у него в ушах, он слышал, как гудит кровь, проталкиваясь по венам: тух-дух, тух-дух. А когда он расстегнул рубашку и увидел глубокую борозду на груди, то понял, что бóльшая часть всей этой крови – его собственная. Потом его накрыла боль, он лишь успел подумать, что не чувствовал её раньше из-за шока. В следующую секунду он посмотрел на Снейпа, недоуменно покачал головой и кулем повалился на пол. Окружающий мир исчез в темноте.

Глава 12

Ранее

Потом его накрыла боль, он лишь успел подумать, что не чувствовал её раньше из-за шока. В следующую секунду он посмотрел на Снейпа, недоуменно покачал головой и кулем повалился на пол. Окружающий мир исчез в темноте.

***

Северус успел подхватить мальчишку до того, как тот приложился головой о каменный пол лишь потому, что годами совершенствовал свою реакцию, имея дело с невнимательными детьми и их взрывающимися котлами. В следующий момент он уже останавливал кровь из открывшейся раны.

Он осторожно опустил Сопляка-Который-Выжил-Чтобы-Довести-Своего-Декана-До-Инфаркта на пол, наложил одиночный Scourgify на рану, чтоб не кровоточила, а потом повторил заклинание, чтобы очистить её; ещё взмах палочкой – и рана закрылась. Затем Северус проверил, дышит ли мальчик и есть ли пульс.

Пульс был нитевидным,* но всё-таки был; дыхание – частым и поверхностным. Он сжал и отпустил мочку уха Поттера, но цвет вернулся не так быстро, как должен бы. Проклятье! Чтобы мальчик не умер от шока, Северус согрел чарами помещение и превратил стул и пустую склянку в тёплое одеяло и подушку. Он полностью завернул Поттера в одеяло, добавил ещё согревающих чар и подложил подушку Поттеру под ноги.**

Опасность временно отступила, и теперь можно было на минуту отойти от Поттера и вызвать мадам Помфри через каминную сеть.

Северус задумался, какого дьявола Поттер бродил по коридорам до двух часов ночи: следящие чары в кабинете и общей гостиной показали, что мальчишка закончил свою отработку добрых пять часов назад. Отложив выяснение этого вопроса до более подходящего времени – но он обязательно добьётся ответа, чёрт возьми! – Северус в двух словах объяснил Поппи, почему требуется ее срочное присутствие, и попросил захватить с собой кроветворное зелье.

Лицо Поттера, белое как мел, было покрыто испариной, но лоб стал холодным. Пульс, всё ещё слабый, сделался ровнее, и мальчик до сих пор дышал, хотя в сознание пока не пришёл.

Появилась Поппи, и Северус рассказал ей про рану в груди и что именно он предпринял, чтобы предотвратить шок. Она кивнула и, вливая кроветворное зелье в гортань мальчика, воспользовалась чарами, чтобы жидкость попала в желудок, затем проделала то же самое со следующим зельем, в котором Северус узнал одно из собственноручно сваренных – снова кроветворное, только с дозой дофамина.*** В завершение она наложила специальные чары, повышающие содержание кислорода в воздухе над носоглоткой мальчика.

– Теперь мы можем только смотреть и ждать, – со вздохом проговорила Поппи. Она взглянула на Северуса. – Могу я узнать, что с ним произошло?

– Понятия не имею.

– Тогда расскажи всё, что знаешь.

Дыхание мальчика выровнялось, и когда Северус проверил пульс, он с радостью обнаружил, что тот стал более устойчивым, чем десять минут назад, хотя всё ещё слабым. Испытанное облегчение повлияло на разговорчивость Северуса, и он попытался проанализировать события, чтобы понять причины происшедшего. Он и сам чувствовал, что говорит не совсем связно:

– Я услышал сигнал тревоги, предупреждающий, что один из моих студентов открыл дверь в гостиную из коридора. Тогда я пошёл навести порядок и обнаружил Поттера, стоящего в центре комнаты с... с потерянным видом.

Он не мог подобрать подходящего слова, чтобы описать взгляд мальчика, когда Северус окликнул его. "Загнанный" – наверно, так...

– Я уже собирался спросить у него, какого дьявола он до сих пор не в постели, когда заметил, что его мантия залита кровью. Впрочем, он неплохо держался на ногах, и я повел его к себе, чтобы всё выяснить. Я был уверен, что...

Северус замолчал. Он был уверен: раз мальчик может идти, значит, с ним всё в порядке, и кровь на его мантии – чужая. Северус и предположить не мог, что мальчик истекает кровью! Неужели у Поттера начисто отсутствует чувство самосохранения?

– А потом? – нетерпеливо спросила Поппи.

– А потом я велел ему сесть, – Северус махнул рукой, – вон там и снять мантию с рубашкой, чтобы я мог проверить, не ранен ли он сам. Он снял, и оказалось, что ранен, и тогда я спросил, что стряслось, а он заявил, что не знает, и упал со стула.

– И у тебя нет никаких предположений, как он получил свою рану?

– Никаких!

– Ладно, Северус, не горячись, успокойся, – она посмотрела на мальчика. – Кстати, ты не знаешь, почему он сегодня не пришёл ко мне на осмотр?

– Не пришёл?! Маленький парши...

Поппи хмыкнула, не дав ему закончить:

– Я бы не стала сильно на него сердиться. Подозреваю, что за последние несколько дней он устал от моей компании. Не знаешь, он принимал укрепляющее зелье?

– Да, совершенно точно принимал.

– Хорошо, – она наклонилась и, проверив пульс, кивнула сама себе. – Его уже можно перемещать. Я хочу забрать его в больничное крыло.

– Отлично, – Северус заклинанием поднял тело мальчика и вышел из кабинета вслед за мадам Помфри, левитируя Поттера в сторону лестницы.

Они как раз поднялись на второй этаж, когда страшный грохот заставил их обоих шарахнуться в сторону. Палочка Снейпа была уже наготове, но его поразило, что Поппи мгновенно выхватила свою и, насколько могла, загородила плывущее тело мальчика.

Через несколько секунд обнаружился и виновник шума: из аудитории в конце коридора, визжа от радости, выпорхнул Пивз. Увидев их, он резко изменил курс; его смех переполняло невиданное торжество:

Разболелся наш Барон,
Ото всех укрылся он.
Пивз по Хогвартсу шныряет,
На Барона Пивз чихает!

– проверещал полтергейст и удрал, на прощанье метнув в них комок какой-то вязкой бледно-зелёной субстанции.

Северус инстинктивно нырнул в сторону и услышал позади сочный удар. Зелёная жижа быстро впитывалась в камни, оставляя лишь влажные пятна везде, где она соприкоснулась с поверхностью. Но те капли, что попали на трансфигурированное одеяло, обёрнутое вокруг Поттера, дымились и разъедали шерсть, словно кислота. Северус сердито потыкал палочкой в ядовитую эктоплазму:

– Scourgify!

К счастью, жижа исчезла до того, как успела добраться до кожи Поттера.

В больничном крыле по команде мадам Помфри Северус отлевитировал укутанного в одеяло мальчика на одну из кроватей рядом с её кабинетом.

Они как можно удобнее устроили Поттера, положив его так, чтобы ноги были приподняты.** Воздух вокруг его постели согрели чарами, чтобы Поппи могла обтереть мальчика и переодеть в чистое белье.

Северус стоял и смотрел, как она хлопочет над Поттером.

Он всего-навсего хочет убедиться в том, что Сопляк не собирается помирать, говорил себе Северус, просто он должен быть уверен, что сможет задать мальчишке вопросы, когда тот очнётся. Ему совершенно нет дела до самочувствия Поттера, равно и до того, испугается ли мальчишка, когда проснётся. Совершенно никакого дела.

Прошло больше двух часов, прежде чем веки Поттера затрепетали и его дыхание, ставшее глубже после дозы обезболивающего, участилось. Несколько минут спустя его глаза открылись, и он потерянно огляделся. Зёленые глаза расширились, когда мальчик увидел, кто сидит рядом с его кроватью; он потянулся к тумбочке и стал беспомощно шарить рукой в поисках очков. Не выдержав, Северус схватил их и вложил в ладонь Поттера.

– Спасибо, сэр, – просипел Поттер. Он раскрыл дужки очков и заправил их за уши. Его лицо всё ещё было бледным, но хотя бы не серым, как раньше.

– Хотите пить? – спросил Снейп.

– Да, сэр.

Северус налил чашку воды и помог ему сесть.

– Глотайте медленно, – велел он мальчику.

Поттер сделал несколько глотков, прежде чем спросить:

– Я в больничном крыле, сэр?

– Да, – помедлив, сказал Северус. Дождавшись, когда мальчик допил, он забрал у Поттера чашку и поставил её обратно на стол.

– А сейчас поведайте мне, что именно этим вечером подвигло вас столь радикально оживить моё и мадам Помфри унылое времяпрепровождение?

– А?

– Как вы умудрились заработать открытую рану в груди и потерять половину крови?

Поттер моргнул.

– Я не знаю, сэр.

– Да как можно не знать...

– Северус! – тут же рядом с Поттером возникла рассерженная Поппи, которая неодобрительно уставилась на него. На него, Северуса! – Не третируй моего пациента! Если не можешь держать себя в руках, тебе здесь нечего делать!

Северусу пришлось смиренно кивнуть: он знал, что она права, но ему надо было докопаться до подоплёки сегодняшних событий – Альбусу нужны подробности. Северус уже послал директору краткую записку сразу же после того, как они с Поппи доставили мальчишку в больничное крыло, но коль скоро Поттер очнулся, необходимо как можно быстрее выяснить, кто пытался убить Спасителя магического мира.

– Ну, хорошо. Мистер Поттер, не будете ли так любезны рассказать всё, что вы знаете о сегодняшнем вечере? Где, интересно, вы были до двух часов ночи?

– Я не знаю, сэр. В смысле, – быстро добавил мальчик, увидев выражение лица Северуса, – я не знал, что прошло так много времени. Я закончил с вашим заданием и пошёл обратно в гостиную факультета, но только заблудился, и там был Кровавый барон, и он...

– Погодите, – Северус прищурился, – вы встретили Кровавого барона?

– Да, сэр, и он пролетел прямо сквозь...

– Когда это произошло?

– М-м-м, прямо после того, как до меня дошло, что я пропустил нужный поворот. Думаю, в самом начале десятого.

Северус задумался. В его голове крутилась частушка Пива. Что он там напевал? «Разболелся наш Барон»?

– Скажите, Поттер, как по-вашему, Барон выглядел необычно?

– Необычно? Я не знаю, – Поттер нервно сцепил руки, и Поппи бросила Северусу предупреждающий взгляд. Он попытался не хмуриться, хотя это было довольно трудно.

– В смысле, до этого я видел его всего один раз, на праздничном пиру, поэтому не уверен, что сегодня он выглядел необычно. Хотя потом он стал говорить что-то странное, а потом пролетел прямо сквозь меня и исчез в стене.

Барон пролетел прямо сквозь мальчика? Это ли было причиной ранения? Но Северус никогда не слышал, чтобы привидения могли нанести телесный ущерб живому человеку, разве что он мог почувствовать холод, не более того. Значит, дело не в Бароне. Так что же всё-таки произошло? Откуда рана?

– Что было потом?

– Потом я пошёл обратно в гостиную.

– Никто не нападал на тебя по дороге?

– Нет...

Северус уловил замешательство мальчика.

– Но?

– Ну, когда Кровавый барон исчез, я вдруг почувствовал такую усталость, словно подрался с кем-то. Но я ничего такого не помню. И мне показалось, что я очень долго искал обратную дорогу.

Интересно... Северус лениво взмахнул палочкой, и ему стало ясно, что к мальчику действительно недавно применили Obliviatе.

– Похоже, ваши воспоминания об этом вечере были искажены.

– Что, сэр?

Северус скривился:

– К вам применили Obliviatе.

Недоумение Поттера только усилилось, поэтому Северус пояснил:

– Кто-то поколдовал над вами, стёр или иным образом скорректировал вашу память. Скорее всего, просто стёр, потому что есть промежуток времени, о котором вы вообще ничего не помните. Кстати, Obliviatе – довольно-таки сложные чары.

Вывод был очевиден для Северуса, но не для мальчишки.

– Эти чары входят в школьную программу?

Хм, а Поттер умнее, чем кажется. И почему-то не выглядит расстроенным или удивлённым, что был подвергнут такому проклятью. Должно быть, действие дофаминовой эйфории ещё не кончилось.

– Нет, не входят.

– Значит, это был не студент. Но кто тогда?

– Хороший вопрос... Кстати, Поттер, почему вы проигнорировали назначенный на пятницу осмотр?

Рот мальчика открылся, как у рыбы, выброшенной на берег.

– Я, ээ...

– Мадам Помфри предельно ясно изложила вам свои требования. Я считал, что мы чётко договорились: каждую пятницу вы приходите к ней на осмотр... Мы с вами уже обсуждали ваше отношение к выполнению указаний. Есть необходимость ещё раз вернуться к этой теме?

Поттер опустил голову:

– Нет, сэр. Простите.

Северус некоторое время смотрел на дрожащие руки мальчишки и его виноватое лицо, потом вздохнул.

– Я понимаю, что медицинская помощь для вас в новинку, – сказал он ровно. – Привыкли полагаться на себя, не так ли?

Кивок и тихое:

– Да, сэр.

– Как я и думал. Однако здесь вы под моей опекой, а я не имею привычки позволять студентам пренебрегать своим здоровьем. Впредь вы не будете пропускать осмотры у мадам Помфри, это ясно? Иначе нам с вами придётся снова и снова, долго и нудно обсуждать этот вопрос.

– Да, сэр, – уже почти шёпотом.

– Хорошо, – Северус поднялся. – А теперь отдохните. Сегодня суббота, и вам нет никакой необходимости вставать с постели раньше, чем позволит мадам Помфри.

Северус посмотрел на медиковедьму, весь вид которой говорил о том, что Поттер пролежит здесь, по крайней мере, до конца выходных.

– Спокойной ночи, Поттер.

– Спокойной ночи, профессор, – ответил мальчик и, закрыв глаза, устало опустился на подушку.

А Северус отправился искать Кровавого барона, чтобы получить у того ответы на кое-какие вопросы. После двух часов поисков ему так и не удалось установить контакт с призраком, и Северус вернулся в свои комнаты выжатый как лимон и в отвратительном настроении. Едва коснувшись головою подушки, он провалился в такие жестокие и кровавые сновидения, каких у него не было уже лет десять.

____________________________

Примечания переводчика

* Нитевидный пульс отмечается при массивных кровопотерях, коллапсе, шоке.

** Оказывая первую помощь при обмороке, пострадавшего кладут так, чтобы ноги находились выше головы.

*** Дофамин (также допамин) – биологически активное химическое вещество, вырабатывается мозговым веществом надпочечников и другими тканями. Дофамин играет роль в адаптации организма к стрессовым ситуациям, травмам, кровопотерям и др.

Глава 13

– Спокойной ночи, Поттер.

– Спокойной ночи, профессор, – ответил мальчик и, закрыв глаза, устало опустился на подушку.

***

В следующий раз Гарри очнулся только после обеда, с трудом разлепив отёкшие веки. Он не сразу вспомнил, где находится. Школьная больница. Снова. Нащупав очки, он надел их, опустил голову на подушку и уставился в потолок. Светлая поверхность была испещрена трещинами самой разнообразной формы, и Гарри скользил по ним взглядом, пытаясь восстановить в памяти события прошлой ночи.

Встречу с Бароном и странную беседу он помнил вполне отчётливо, а вот дальше начинались пробелы. Казалось, что некоторые отрывки их разговора утеряны – будто Барон отвечал ему на то, чего Гарри не говорил. Еще он помнил ощущение боли и усталости после исчезновения призрака – оно до сих пор не прошло полностью, несмотря на лечение мадам Помфри – помнил и свой бесконечный путь в гостиную Слизерина. Но откуда у него рана в груди и как он потерял столько крови, оставалось для него загадкой.

И Снейп... Гарри мог бы поклясться: когда они разговаривали в кабинете декана, перед тем как Гарри потерял сознание – вот этот момент он бы с удовольствием забыл! – он на какую-то долю секунды разглядел в глазах профессора обеспокоенность. Гарри, разумеется, не поверил, что Снейп, да вообще любой другой взрослый, станет волноваться из-за такого урода, как он. Непонятно только, в какие игры играет с ним декан... Жизнь научила Гарри: показать слабину – всё равно, что самому подставиться под удар.

Появилась мадам Помфри и отвлекла Гарри от размышлений. Он слабо улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ, слегка покачав головой, и протянула зелье в непрозрачном пузырьке; Гарри взял, но пить не стал.

– Мистер Поттер, я буду признательна, если остаток школьных лет вы здесь не будете появляться.

– Пр'стите, – он резко опустил голову, глядя на неё из-под чёлки.

Мадам Помфри прищурилась:

– Я вовсе не это имела в виду, молодой человек. Просто мне не нравится, что вам опять потребовалась медицинская помощь. Думаю, вы вполне способны освоиться в школе и привыкнуть к волшебству без таких происшествий, как потеря крови и шок. Выпейте это зелье, оно поможет вашему организму восстановить кровопотерю.

Он глотнул зелья, удивляясь металлическому привкусу – почти как кровь, только ещё и горло дерёт.

Затем медиковедьма вручила ему следующее зелье, на этот раз оранжевое, в прозрачной бутылочке.

– Это обезболивающее – не такое сильное, как то, которое я дала вам прошлой ночью, но если потребуется сильнее, вы мне скажете, не так ли?

Он, разумеется, не собирался ничего у неё просить, но кивнул:

– Да, мэм.

Она прищурилась, будто знала, о чём он подумал, но Гарри невинно улыбнулся и отхлебнул лекарства. Это было противным, густым и каким-то склизким, и он выпил его залпом. Как только зелье достигло его желудка, тёплая волна будто омыла его внутри, напряженные мышцы спины и шеи отпустило, и он благодарно вздохнул.

Мадам Помфри кивнула и забрала у него пустую склянку.

– Пожалуйста, дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится. В конце концов, я здесь для того и нахожусь.

– Да, мэм.

Она вздохнула и покачала головой.

– К вам приходили посетители. Мистер Нотт и мисс Булстроуд. Похоже, они вообразили, что могут всё время торчать у вашей постели. Я отослала их, но подозреваю, что они ещё вернутся... А здесь несколько подарков для вас с пожеланиями как можно быстрей выйти из больницы, – она указала на тумбочку рядом с кроватью, где лежало несколько открыток, пара коробок, кажется, с шоколадными лягушками и всевкусными орешками Берти Ботта.

– Так я скоро смогу уйти?

– Отнюдь. Не раньше, чем завтра вечером, при условии, что будете себя хорошо чувствовать.

Они обменялись пристальными взглядами.

– Вы ведь чуть не умерли, мистер Поттер.

– Да?

– Да. Если бы профессор Снейп не нашёл вас и не оказал первую помощь, вряд ли мы сейчас с вами разговаривали. Вам следовало сразу же идти ко мне. Неужели вы не осознавали, что ранены?

– Нет, мэм. Я только чувствовал усталость, – Гарри пожал плечами, – пока он не заставил меня снять мантию, и я не увидел кровь и всё такое.

Мадам Помфри кивнула с задумчивым видом:

– Ладно, теперь ложитесь и постарайтесь поспать и набраться сил. Вашему организму понадобятся, по крайней мере, сутки, чтобы восполнить кровопотерю. Посмотрим, как вы будете чувствовать себя завтра.

– Да, мэм. Спасибо вам.

Она улыбнулась и ушла в свой кабинет. Гарри достал с тумбочки коробку со всевкусными орешками и посмотрел на записку, прикреплённую к крышке. "Поправляйся скорее, Гарри. От факультета Слизерин".

Он, конечно, знал, что когда нормальные люди попадают в больницу, им дарят открытки и приносят гостинцы. Когда Дадли болел тонзиллитом, ему перепало так много новых игрушек и сладостей, что он просто-таки купался в них. А вот Гарри ничего такого не дарили. По сути, до того, как Хагрид купил ему Хедвиг, Гарри вообще не получал подарков. Поэтому сейчас он чувствовал себя... странно. То ли приободрённым, то ли польщённым – он не мог точно определить.

Решив, что дальше думать об этом нет смысла, он просто вскрыл коробку, выудил оттуда бледно-жёлтый орешек и отправил в рот. М-м-м... кокос. Второй был розовым, со вкусом грейпфрута, кисловатый, но приятный. Может, в этой коробке только хорошие? Следующий, светло-зеленый, напоминал брюссельскую капусту – Гарри чуть его не выплюнул. Теория не подтвердилась...

Он взял одну из двух коробок с шоколадными лягушками; карточка гласила: "Гарри, поднимайся и вали оттуда немедленно – я соскучилась по твоим чарам! Милли"

Гарри усмехнулся. Ему нравилась Миллисент; она горой стояла за тех, кто отвечал ей тем же, и у нее было хорошее чувство юмора. Он с нетерпением ждал, когда она придёт его навестить, и Тедди конечно тоже. Гарри хорошо с ним поладил, хотя иногда Тедди и тормозил. И Гарри не мог забыть, как тот заступался за него перед Забини... Вообще-то говоря, за него раньше никто не заступался.

Гарри развернул лягушку: карточка с Дамблдором. У него уже было две таких. Его взгляд упал на три открытки без подарков.

Одна из них была от Слизеринской команды, и, насколько он мог понять, подписана всем теперешним составом: Маркусом Флинтом, Терренсом Хиггзом, Адрианом Пьюси, Натаном Бойлом и Майлзом Блетчли. Некоторые из них, а именно, Хиггз и Флинт, добавили пару слов о том, что Гарри просто обязан выздороветь к первой тренировке, иначе... Гарри невольно улыбнулся. Несмотря на угрозу, открытка была классной: жужжащие снитчи и бладжеры по всей поверхности. И он впервые со дня появления в Хогвартсе почувствовал себя своим.

Вторая карточка была подписана всеми его одноклассниками, включая Драко, и что самое удивительное, Забини. Интересно, как они заставили его подписать? Гарри усмехнулся, представив, как именно они это сделали, и взял в руки вторую коробку шоколада. Ни открытки, ни записки... Странно... Он посмотрел на тумбочке – может быть, записка выпала – но ничего похожего не нашел. Гарри осторожно отложил коробку в сторону, решив не открывать ее, не выяснив, от кого она. Возможно, мадам Помфри в курсе. Надо будет у нее узнать. Было бы обидно не съесть конфеты только потому, что кто-то забыл подписать свои подарок.

Гарри прикинул, кто бы это мог быть, и остановился на Тедди. Надо будет спросить у него, если они с Милли и вправду придут его навестить.

Гарри еще немого поспал, и после обеда, когда он уже был готов завыть от тоски, они пришли.

Тедди притащил Гаррину школьную сумку и домашнее задание на выходные.

– О, ты вовсе не должен был...

Тедди хмыкнул:

– Ну если тебе больше нравится изучать потолок...

– Нет, нет, все нормально. Очень даже неплохо, хотя... Вот, например, Милли прислала мне конфеты, – ухмыльнулся Гарри и краем глаза заметил, как она вспыхнула.

– Размечтался, придурок! Я не дарю подарков слабакам.

– Слабакам?!

– Вечно ноете и требуете, чтобы с вами нянчились. Вот скажи мне, неужели нож, воткнутый в грудь, это уважительная причина все выходные проваляться в постели? У тебя же не заусенцы или что-нибудь другое, действительно серьёзное.

Гарри нахмурился.

– С чего ты взял, что это был нож? Я и сам не знаю, что это было.

– Слухи, – неопределённо пояснил Тедди. – Говорят, у тебя был жуткий вид, когда ты вошёл в гостиную; кровищи – до фига! – один тип с шестого курса сказал. Но никто из этих дрочил ничего не заметил, пока Снейп тебя не вывел из комнаты.

– Ага, сидели там, в углу, двое, занятых друг другом – не похоже, чтобы я произвел на них особое впечатление...

– Но что же всё-таки случилось? – спросила Миллисент. – Кто-то из старшеклассников сказал, что здесь замешан Кровавый барон. Его со вчерашнего дня никто не видел.

– И Пивз, конечно, не упустил своего, – добавил Тедди. – Говорят, только Кровавый барон в силах разобраться с Пивзом. Он сегодня довёл всех, особенно хаффлов. Представляешь, он заставил их плакать!

Тедди горестно покачал головой, как будто это отравило его жизнь.

Гарри пожал плечами:

– Ну видел я его, этого Барона – нёс всякую чушь, а потом взял и пролетел сквозь меня, вот и всё.

Ему не хотелось рассказывать о выпавшем из памяти промежутке времени или о том, что он был избит неизвестно кем – он же не сумасшедший.

– Э-э-э, – Милли сморщила нос. – Так он пролетел прямо сквозь тебя? И каково это?

– Чуднó... Холодно, но... – он дёрнул головой, не зная, как лучше объяснить.

– Может, это он тебя ранил?

– Не тупи, Милли, – сказал Тедди со смешком. – Призраки не могут взаимодействовать с материальными существами. Они не способны физически влиять на людей.

Взглянув на ее непонимающее лицо, Гарри пояснил:

– Он не мог ничем меня ударить, потому что даже не в состоянии взять в руку оружие.

Милли кивнула.

Тедди бросил на него подозрительный взгляд:

– И у тебя нет никаких предположений, что случилось?

Гарри вздохнул:

– Нет... Я думаю, что меня чем-то оглушили.

– Может, барон передал тебе свою рану, – предположила Миллисент, – когда прошёл сквозь тебя. Все знают, что у него на груди рана то ли от длинного ножа, то ли от меча или вроде того.

– Булстроуд, – Тедди начинал заводиться, – пойми наконец: призраки бестелесны.

– Ага, но...

– Это исключено. Кстати, почему это Барон вообще к тебе прицепился? Он же наш призрак, слизеринский.

– Почему кто-то вообще... – Милли не договорила и отвела взгляд.

– Что? – спросил Гарри, но она пожала плечами. – Хочешь сказать, почему кто-то хочет меня убить? Без понятия.

– Прикалываешься? – спросил Тедди. – Полно людей, которым поперёк горла твое возвращение в волшебный мир, особенно если вспомнить, что ты сделал с Сам-Знаешь-Кем.

– И которого я даже не помню, потому что мне был тогда год от роду. И, между прочим, это он хотел меня убить.

– Чёрт, да знаю я! Однако, в Слизерине нет таких идиотов, чтобы попытаться расправиться с тобой, во всяком случае, в школе – ведь тогда, прежде всего, пострадают их семьи. Даже Малфой не настолько туп.

– Но я ему явно не нравлюсь.

– Это да... Он был бы не против, если бы ты вылетел из квиддичной команды ещё до отборочных, – Тедди бросил на Миллисент многозначительный взгляд.

Та вспыхнула:

– Не понимаю, почему это такой большой секрет! Я думаю, классно, что один из нас, первогодок, войдёт в команду. Сто лет такого не было. Я слышала, декану пришлось изменить правила специально под тебя.

Гарри нахмурился: очень ему нужны одолжения Снейпа!

Милли вздохнула:

– Малфой опять выёживался, типа место ловца ему гарантированно, ну я ему всё и выложила, – она скривилась и дёрнула плечом. – Извини, Гарри. Он был немного раздражен, узнав новости.

Гарри выдавил улыбку:

– Да ладно, Милли, все нормально. Рано или поздно он всё равно бы узнал об этом, правильно?

– Наверно...

– Может, он ещё и попадёт в команду... Флинт сказал, что у нас до сих пор нет второго загонщика.

Гарри даже хотелось, чтобы Драко взяли в команду – это хоть немного отвлекло бы внимание от него самого.

– Эй, ты знаешь, что твой папа тоже играл в квиддич?

– Правда?

– Ага. Я видела награды в Комнате почета. Он, конечно, играл за Гриффиндор, но я так поняла, очень здорово играл – они часто побеждали.

– Ты должна мне их показать, – у Гарри загорелись глаза; он так мало знал о своих родителях, что любые, даже незначительные, сведения были для него на вес золота. Он нервно облизал губы и спросил: – Там была фотография?

Милли покачала головой.

– Пара общекомандных снимков, но твоего отца на них нет.

Гарри подавил разочарование, но почувствовал, что внутри все оборвалось. Пока он рос, Дурсли ничего не рассказывали о его родителях, не считая той лжи об обстоятельствах их смерти, которую они ему скармливали. Так что Гарри почти ничего не знал. Он даже не представлял, как они выглядели – все фотографии в доме изображали тётю с дядей и Дадли.

– О, ну ладно, в любом случае будет любопытно посмотреть на призы.

– Как только ты отсюда выйдешь, я сразу же отведу тебя туда.

– Спасибо, Милли, – Гарри спрятал лицо в ладони, чувствуя накатившую усталость. Заметив это, мадам Помфри сразу же шуганула его посетителей.

– Вы можете вернуться после ужина, – сказала она в ответ на вопрос Милли. – Больше всего сейчас он нуждается в отдыхе.

– Хорошо. Увидимся, Гарри, – помахала ему девочка.

– Пока. Спасибо, что зашли.

– Давай-ка прекращай симулировать, может, тогда я принесу тебе с ужина что-нибудь вкусное, – ухмыльнулся Тедди.

– Ну ладно, только потому, что ты так любезно просишь, придурок.

Они оба рассмеялись.

Оставшись один, Гарри закрыл глаза и стал обдумывать то, что ему рассказали о Пивзе, Кровавом бароне и Драко. Была ли враждебность Драко вызвана завистью, или она означала нечто более опасное?

Если верить Снейпу, маловероятно, чтобы студент мог наложить Обливаэйт. От мысли, что кто-то ковырялся у него в голове, по телу поползли мурашки. Таким образом, оставались преподаватели и персонал. Но кто из них мог сделать такое и почему? Неужели кто-то хочет рассчитаться с ним за поражение Волдеморта? Но тогда почему ему только стёрли память, а не добили окончательно?

Мысли ходили по кругу, не приводя к ответам, так что в конце концов Гарри просто вытащил из сумки учебник и стал готовиться к эссе по зельеварению. Если уж он не может ни до чего додуматься, по крайней мере, он сделает всё возможное, чтобы избежать нападок Снейпа. Вспоминая последний урок, Гарри не был уверен, что ему это удастся.

Но попытаться всё равно стоило.

Глава 14

Ранее:

А Северус отправился искать Кровавого барона, чтобы получить у того ответы на кое-какие вопросы. После двух часов поисков ему так и не удалось установить контакт с призраком, и Северус вернулся в свои комнаты выжатый как лимон и в отвратительном настроении. Едва коснувшись головою подушки, он провалился в такие жестокие и кровавые сновидения, каких у него не было уже лет десять.

В субботу после обеда Северус заглянул в больничное крыло – только чтобы убедиться, что Сопляк-От-Которого-Одни-Неприятности никуда не сбежал. Там обнаружились Нотт и Булстроуд, которые, как ни странно, прекрасно ладили между собой. Насколько он мог судить, Теодор Нотт был смышлёным, воспитанным, скромным мальчиком, в то время как мисс Булстроуд являла собой полную ему противоположность. И всё же оба они были до такой степени очарованы Сопляком-Который-Снова-Выжил, что ради его благосклонности готовы были терпеть друг друга.

Забавно.

После больницы Северус снова отправился на поиски Кровавого барона, по всему замку расспрашивая о нём других призраков, но никто из них не знал, где может обретаться Барон. Поскольку Барон исчез – Северус всё же надеялся, что не навсегда – преподавателям пришлось попотеть, раз за разом усмиряя Пивза, и потратить уйму времени на назначение наказаний студентам, пытающимся свалить на Пивза вину за свои собственные шалости.

Он был удивлен, когда Сопляк появился на пороге его кабинета воскресным вечером.

– Почему вы не в постели? – сразу же спросил Северус и внимательно оглядел мальчишку, на мгновение оторвавшись от проверки работ. Поттер был ещё бледен и слаб, но держался молодцом, что обнадёживало.

– Отработка, сэр. Я пропустил вчерашнюю.

Северус закатил глаза: «Мерлин, помоги нам!»

– Естественно, вы её пропустили, – едко ответил он. – Вы были нетрудоспособны.

Щенок не сдавал позиций:

– Но вы сами сказали, что наказание продлится неделю. И сегодня я чувствую себя лучше. Мадам Помфри отпустила меня.

– Что именно она сказала, когда отпускала вас?

Тут Поттер соизволил смутиться:

– Что я должен показаться ей завтра.

– И?

Вздох.

– И что я должен немедленно...

Северус терпеливо ждал.

– ...отправляться в постель.

– Ну разумеется, – Северус возвёл очи горе. – Скажите мне, Поттер, неужели так сложно выполнить простейшее указание?

– Нет, не сложно, сэр.

– Тем не менее, факты говорят об обратном: вы постоянно уклоняетесь от выполнения наших с мадам Помфри требований и, надо отметить, часто во вред себе. Мотивы ваших действий выше моего разумения. Может быть, вы решили, что правила не для вас? Или ваше восприятие действительности настолько искажено, что сама мысль подчиняться правилам просто не приходит вам в голову?

Мальчишка слегка дёрнул подбородком в той своей манере, которую Северус запомнил с самой первой отработки Сопляка. Защитная реакция, но только ли?

– Я подчиняюсь правилам.

– Только когда они вас устраивают.

Похоже, Сопляку нечего было на это ответить. Он потупился, кусая нижнюю губу.

Кажется, Северусу удалось что-то нащупать. Что именно, он не знал, но собирался выяснить, о да! Рассматривая щенка прищуренными глазами, он думал, что с ним делать. Было ясно, что систематическое непослушание Поттера имеет под собой какую-то подоплеку, которую Северус был намерен во чтоб это ни стало раскрыть.

– Вместо сегодняшней отработки вы напишите эссе не менее двух футов длиной. Оно должно содержать ваши размышления о том, каким правилам вы считаете нужным следовать, а каким нет. Свои доводы вы проиллюстрируете примерами как из школьной жизни, так и из домашней. Свободны.

В течение нескольких секунд Северус был почти уверен, что Сопляк-Который-Сбивает-С-Толку опять будет возражать, но Поттер кивнул: «Да, сэр» – и ушёл, даже не оглянувшись.

Северус вздохнул и вернулся к проверке сочинений.

***

На следующее утро занятия постоянно прерывались вторжением обнаглевшего от неожиданной свободы полтергейста; дело дошло до того, что потребовалось вмешательство Дамблдора, когда гриффиндорцы-второкурсники, гоняясь по классу за Пивзом, чуть не прокляли друг друга сквозь мантии, задранные расшалившимся духом им на головы.

За обедом Северусу с трудом удалось спрятать усмешку, когда он услышал от Минервы о случившемся в её классе снегопаде из пушинок созревшего чертополоха, после которого ей пришлось потратить немало времени, приводя кабинет в порядок.

В довершение всех несчастий профессор Квиррелл, сославшись на грипп, неожиданно отменил все свои занятия. Пока все остальные занимались, студенты Квиррелла резвились в коридорах Хогвартса. Северус мог бы поклясться, что этот понедельник превзошел все предыдущие.

Но все неприятности вылетели у Северуса из головы, когда он перед первым послеобеденным уроком обнаружил возле своего кабинета Кровавого барона.

Призрак парил прямо напротив двери. Он выглядел еще более инфернальным, однако серебристые струйки крови блестели ярче обычного.

Мастер зелий не решился подойти к нему близко: если Барон теперь опасен, Северус не желал становиться легкодоступной мишенью. Он наложил чары неслышимости: так всё сказанное останется между ними.

– Северус Снейп, – протянул призрак, поворачиваясь к нему. Его голос был слаб, почти шепот, и совершенно бесстрастен; тёмные омуты глаз подёрнулись безумием.

– Барон, – Северус поприветствовал привидение лёгким кивком головы, зорко глядя ему в лицо. – Мы искали вас.

– Мальчик... как он?

– Я полагаю, вы спрашиваете о Поттере?

Барон кивнул.

– Сейчас более-менее. Но он потерял много крови, очень много. И часть воспоминаний.

– О... это я... виноват... и в том, и в другом.

– В самом деле? – Северус сжал палочку в руке, не будучи уверен, что призрак не нападет на него. – И что же случилось?

– Я... не знаю.

– Мило. То же самое нам сказал и Поттер. Он помнит, что вы пролетели сквозь него.

– Нет, не сквозь.

– Нет?

– Я вселился в него.

– Понятно, – сказал Северус, хотя на самом деле ничего не понял. Он сохранял равнодушное выражение лица, но ему очень хотелось заорать: «Что, великий Мерлин, здесь происходит?» – Можно узнать, зачем?

Лицо Барона было нечитаемым, хотя нечто промелькнуло в его глазах.

– Он слизеринец.

– И?

– Я такого не ожидал.

Черт бы тебя побрал, подумал Северус.

– Это не ответ.

– Не было времени.

У Северуса возникло стойкое ощущение, что они говорят на разных языках.

– Не было времени для чего?

– Помочь ему... как-нибудь по-другому... Он силен, но еще слаб.

Проклятье, как это все его достало!

– Итак, Поттер был в опасности, и вы вселились в него, чтобы помочь?

Призрачный вздох достиг его ушей, словно Барон был доволен тем, что наконец найдена точная формулировка.

– Он жаждет вернуться, – сказал призрак все тем же неестественно ровным тоном, но следующая реплика была произнесена с нажимом: – Но мы не можем позволить ему.

– Поттеру? – Северус замотал головой, прежде чем Барон ответил. – Вы имеете в виду того, кто напал на Поттера? Кто-то действительно напал на него, не так ли?

– Дааа...

– Кто?

– Не могу сказать.

Северус нахмурился. Что всё это значит?

– Вы не можете сказать?! Некто напал на мальчика...

– Наложил на нас Конфундус, даааа... Мы блокировали и отражали проклятья несколько раз, – призрак почти улыбался, но Северус не хотел бы увидеть эту улыбку вновь. – Но мы отбились.

– Как?

– Я... мы... Кажется, был огонь.

– Огонь.

– Дааа... И... вихрь. Но я не уверен.

– Нельзя ли немного конкретнее?! – не выдержал Северус.

– Увы, – призрак выглядел смущенным, чуть ли не раскаивающимся. – Мне пришлось применить к нему Обливиэйт, понимаешь?

– К мальчику?

– Дааа... Я им управлял... он бы...

– ... плохо воспринял последствия, – Северус раздраженно вздохнул и едва удержался от того, чтобы начать тереть виски. У него не было никаких сомнений: узнай Сопляк, что в него вселился призрак – даже если это помогло ему отбить атаку – закатил бы истерику, чем повредил бы себе еще сильней.

– А его рана?

– Я этого не хотел.

– Значит, все-таки причина в вас? Вы ранили его, когда покинули его тело?

– Это не входило в мои намерения, – призрак раскрыл ладони, и Северус увидел кровь. – Но я никогда не вселялся в тело человека прежде... Ты сказал, он уже пошел на поправку?

– Он – да, чего не скажешь о его памяти.

У Северуса был другой способ добраться до воспоминаний мальчика, однако не хотелось использовать это средство без ведома Дамблдора.

Губы призрака сжались в тонкую ниточку:

– Оставь всё как есть, Северус Снейп, так будет лучше.

– Прекрасно придумано! – рявкнул Северус. – На него будут нападать снова и снова, пока мы не выясним, кто за этим стоит.

Призрак печально кивнул:

– Будут. Но... позволь мне первым поговорить с ним.

– Поговорить с ним? Только и всего?

– Мне не нравится эта брешь в моей памяти, – признался Барон. – Но он слизеринец... Я больше не причиню ему вреда.

Северус некоторое время рассматривал призрака, оценивая искренность его заявления. Он знал Барона со школьных лет и никогда не слышал, чтобы тот хоть раз сделал что-нибудь «антислизеринское». Барон был малообщителен, но, дав слово, держал его.

– Очень хорошо. Но я бы хотел присутствовать при этом разговоре.

Барон кивнул и стал постепенно растворяться в тени коридора.

– Пока вас не было, Пивз доставил нам массу хлопот, – остановил его Северус.

Настроение призрака изменилось так резко, что Северус с трудом подавил желание попятиться. На прозрачном лице мгновенно вспыхнули ярость и обещание скорого возмездия.

– Я... приходил в себя. С Пивзом я повидаюсь, непременно, – проговорил Барон и растаял в воздухе.

А Северус поспешил к директору.

***

Этим вечером Сопляк явился вовремя, с рулоном пергамента, который он молча отдал, не отрывая глаз от носков своих ботинок.

Северус положил пергамент на стол.

– В классе стоит корзинка с щупальцами акнерыса, которые необходимо замариновать. Сначала вы их нарежете так, как написано в инструкции, а потом сложите в кадку с рассолом. Вопросы есть?

– Нет, сэр.

– Вы сегодня показывались мадам Помфри? – Северус уже знал это от Поппи, но он хотел, чтобы мальчишка сам подтвердил своё, хоть небольшое, но достижение.

– Да, сэр.

– Хорошо. Теперь идите.

Мальчишка стрельнул глазами и сбежал в классную комнату. Северус взял пергамент и последовал за ним, дабы убедиться, что у Сопляка не возникнет проблем с трактовкой инструкций. Помнится, в прошлый раз тараканы были очень хорошо измельчены, поэтому Северус не сомневался, что и с этим заданием Поттер справится. Одним ухом прислушиваясь к мерному стуку ножа, Северус раскатал рулон и сначала быстро пробежал его глазами, а затем стал читать внимательней.

Сперва он отметил, что Сопляку хорошо бы исправить свой почерк, иначе Северус сойдёт с ума, проверяя его работы. Затем ему пришлось признать, что он приятно удивлён: мальчик явно старался; большинство детей пишет штрафные сочинения кое-как. Приведя почти три фута примеров своего отношения к соблюдению правил и причин, по которым он поступал так или иначе, Поттер доказал, что голова на плечах у него имеется и что он не такой пустозвон, как его отец.

Северус был поражён: примеры правил, которые Поттер не уважал и не соблюдал, были почти полностью взяты из его дошкольной жизни.

По всей видимости, дома от Поттера требовалось беспрекословно подчиняться, выполняя даже физически опасные поручения, воспринимать любое злоупотребление как должное и соглашаться со всей отвратительной и неправдоподобной ложью о себе, своих родителях и о волшебстве в целом.

Северус вдруг осознал, что звуки, сопровождающие расчленение акнерыса, прекратились. Он поднял голову и наткнулся на тяжёлый взгляд Поттера, сжимающего в руке нож.

– Это то, что вы хотели, сэр?

– Да, – ответил Северус, игнорируя вызов в голосе мальчишки. – И я обнаружил одну закономерность: вы подчиняетесь указаниям, если с ними согласны или есть возможность их выполнить.

Поттер прищурился и чуть заметно кивнул.

– Например, вы сменили одежду, которую я счёл неподходящей для школы. Когда вы отправили сову?

– Наутро после приезда, – ответил Поттер, покраснев.

– То есть ещё до того, как я вам сделал соответствующее замечание.

– Да, сэр.

Следующий вопрос можно было и не задавать, но Северусу хотелось точно знать глубину своего заблуждения:

– Таким образом, когда вы во время общефакультетского собрания спросили у меня, можно ли пользоваться школьными совами, вы вовсе не имели в виду забытые перья или конфеты, так ведь?

Поттер стиснул челюсти и ещё крепче сжал рукоятку ножа.

– Да, сэр.

– Хм...

Северус помолчал, а потом спросил:

– Вы здесь пишите, что стараетесь не опаздывать на занятия, так как понимаете, что в противном случае подведёте и себя, и своих одноклассников, а кроме того, это будет неуважением к преподавателю.

– Да, сэр.

– Вы, насколько можете, стараетесь делать все домашние задания, хотя были вынуждены, главным образом из-за отработок, пропустить несколько обязательных встреч с вашей группой по внеклассной подготовке, – Северус внимательно взглянул на мальчика, подмечая его внутреннюю борьбу. – Это вас беспокоит?

– Да, сэр.

– Почему?

– Ну, сэр, как я и написал, им не нравится, когда я не появляюсь, потому что Милли... эээ... Миллисент Булстроуд, ей иногда нужна дополнительная помощь, а другие думают, что она нарочно тянет время.

– А вы так не думаете?

– Нет, сэр. Она вполне может всё усвоить, ей только нужно... – он замялся.

– Поощрение?

Быстрая улыбка:

– Да, сэр.

– Понимаю. Но скажите мне, Поттер, помимо того воздействия, которое оказывает ваше отсутствие на ваших одноклассниках, в особенности на мисс Булстроуд, есть ли другие причины, по которым необходимо воздерживаться от пропусков обязательных занятий?

Поттер сперва нахмурился, но затем его лицо прояснилось. Северус затаил дыхание.

– Потому что мне самому может понадобиться помощь?

– Разумеется, – Северус замолчал, тщательно подбирая слова. – В этом и состоит суть вашего отношения к правилам, мистер Поттер. Если вы уверены в том, что правило, которое причиняет вам неудобство или грозит неприятностями в будущем, распространяется только на вас, скорее всего, вы его будете игнорировать. Вот вам пример: правило "никакой еды, пока не сделана работа по дому" нарушалось вами... сколько, говорите, раз?

Поттер судорожно сглотнул и молчал достаточно долго – Северус успел взять себя в руки, за что был благодарен мальчишке. Он уже собрался повторить свой вопрос, когда Поттер тихо признался:

– Много.

– Почему?

– Есть хотелось, – почти шёпот, лишь нож дрожит в руке.

Северус решил рискнуть и ещё немного надавить. Читая между строк, он уже понял, чем обусловлено поведение Поттера, но ему хотелось, чтобы мальчик рассказал всё сам.

– Почему бы вам было просто не подчиниться? Доделали бы работу и получили свой обед.

Поттер покачал головой:

– Даже когда я всё доделывал, они меня не всегда кормили. И потом...

Он стиснул зубы, покраснел и виновато отвёл глаза.

– И что потом? – в наступившей тишине голос Северуса прозвучал резко. – Вы бы закончили работу, и что потом?

– Они просто придумали бы на следующий день ещё больше.

– Вот как... – Северус сейчас с трудом сохранял самоконтроль – умение, которым он гордился с детства. Ему удалось внешне остаться спокойным и равнодушно констатировать:

– Таким образом, это правило было установлено не для вашей пользы или защиты, а имело единственной целью наказать и унизить вас.

– Да! – зло выкрикнул Поттер.

Северус с удовольствием отметил, что мальчик воспрял духом.

– И в этом-то и заключается суть проблемы, не так ли? Вам кажется, что многие правила здесь, в Хогвартсе, похожи на наказание или издевательство, в то время как в действительности они установлены во благо студентов и для их безопасности.

Поттер тяжело дышал, пальцы всё ещё крепко сжимали нож. Он на минуту закрыл глаза и медленно выдохнул. Северус почти с восхищением наблюдал, как мальчишка пытается справиться с собой.

Решив, что лучше не обращать внимания на покрасневшие щёки своего собеседника, Северус продолжил:

– Возьмём, к примеру, тот случай, когда вас направили в больничное крыло на осмотр. Поверьте, ни мадам Помфри, ни я сам не имели намерения посмеяться над вами из-за того, что вы больны и нуждаетесь в помощи. Всё, что нами делается, делается для вашей же пользы, но мы не можем обойтись без вашего содействия. Помните, мы говорили об этом совсем недавно, разве нет?

– Говорили, сэр. Я на вашем... как это... попечении.

– Совершенно верно. Как профессор, я обязан убедиться, что каждый вверенный моей заботе ребенок здоров и физически, и психически. Вы понимаете, что это означает?

Поттер угрюмо кивнул и с некоторым сомнением ответил:

– Вы не издевались надо мной, когда послали к мадам Помфри.

– Правильно, – Северус взглянул на пергамент. – Равным образом, я никогда не считал вас «нытиком» из-за жалоб на воспалённый шрам, или «негодным притворщиком» из-за того, что вы нуждаетесь в медицинской помощи. Полагаю, такими эпитетами вас награждали в подобных ситуациях дома?

Поттер ограничился коротким кивком.

Ещё раз посмотрев на пергамент, Северус сказал:

– Также вы считали, что после посещения больницы вам стоит ждать «ещё бóльших неприятностей». Поскольку я тот, кто вас туда направил, значит, вы ждёте этих самых неприятностей от меня?

Мальчик покачал головой, но в глазах явно промелькнул испуг.

Северус внимательно на него посмотрел.

– Довожу до вашего сведения: являясь главой Слизерина, я обязан следить за тем, как проходит ваша внешкольная жизнь. Некоторые из этих вопросов я намерен задать вашим родственникам.

– Нет, вы не должны этого делать! – мальчишка явно не ожидал такого поворота дела.

– Я должен, и я это сделаю, мистер Поттер, – твёрдо сказал Северус.

– Вы не должны туда ездить! – исступленно повторил мальчик. – Они ненавидят магию и волшебников, и... и вам не надо туда ехать!

– Я уверяю вас, магглам нечем меня напугать, скорее уж это им следует меня бояться.

И он действительно готов был пообещать устроить им ад, если потребуется, но сейчас ему было гораздо интереснее, подтвердятся ли его догадки.

Через секунду Поттер нацепил уже знакомую Северусу маску безразличия – в знак того, что он смирился с неприятными обстоятельствами.

– Конечно, сэр. Я не хотел вас обидеть.

– Я знаю, – спокойно ответил Северус. Он так и стоял в дверном проёме, пока читал эссе Сопляка. Шагнув вперёд, он изобразил на лице понимание и ждал, пока Поттер успокоится и станет способен слушать дальше. Именно сейчас необходимо было как можно доходчивей объяснить свою точку зрения мальчику, чтобы не спугнуть его.

– Я не собираюсь оставлять вас на милость ваших родственников, ничего не предприняв. Если вам придётся к ним вернуться, я не допущу, чтобы мое вмешательство дало повод им срывать злость на вас. Это понятно? Я защищаю своих подопечных даже вне стен школы.

Поттер смотрел на него, разинув рот, как будто Северус был самим дьяволом. Мальчишка так до конца ему и не поверил, это понятно, но, по крайней мере, у Поттера явно проклюнулась надежда, что домашняя обстановка изменится в лучшую сторону.

– Я... э-э-э... Спасибо, сэр.

Стиснув зубы, мальчик добавил:

– Но они будут это отрицать. Они ни в чём не признаются. Я ведь не должен был болтать об этом. Что если... если...

– Что если я поверю им, а не вам?

– Да, сэр.

Северус усмехнулся:

– Магия весьма полезна, мистер Поттер, и не в последнюю очередь тем, что помогает отличить правду от лжи. Уверяю вас, я вполне сведущ в этой области. Например, две капли Веритасерума...

Северус вздохнул и отвёл взгляд, затем покачал головой и решил, что мальчик уже достаточно пострадал от его, Северуса, равнодушия. Хватит с него неопределённости – время от времени полезно кое в чём признаться.

– Кроме того, я уже и так вам верю.

Глава 15

Северус вздохнул и отвёл взгляд, затем покачал головой и решил, что мальчик уже достаточно пострадал от его, Северуса, равнодушия. Хватит с него неопределённости – время от времени полезно кое в чём признаться.

– Кроме того, я уже и так вам верю.

Гарри уставился на Снейпа, не зная, что и думать: кто и когда ему верил?! Впрочем, профессор вполне может изменить своё мнение, после того как побывает у Дурслей и узнает, какой Гарри пакостный выродок. От этой мысли свело живот. Доигрался! Ему вообще не стоило писать эссе, обычное наказание было бы лучше, или надо было просто соврать на голубом глазу, прикинувшись идиотом, а не привлекать внимание декана к своей жизни в Суррее дурацкими примерами.

Нет, ну точно идиот: забил на домашку по трансфигурации, чтобы успеть написать это проклятое эссе. Он так рассудил: если Макгонагалл всего лишь поворчит, получив от него недоделанную работу, то Снейп совершенно точно взбесится, если Гарри не принесёт ему эссе. Так что выбор был очевиден — так же, как и вчера, когда надо было решить, пойти ли на отработку к Снейпу или послушаться мадам Помфри и отправиться спать. Способность определять наиболее важный среди противоречащих друг другу приказов часто пригождалась ему, спасибо Дурслям.

Однако надо признать, что-то, очень похожее на понимание, промелькнуло в лице Снейпа, когда Гарри стал возражать против его путешествия в Литтл Уининг... Если так, то дело того стоило. Казалось, Снейп понял. Он понял, чем его визит может обернуться для Гарри. И даже вроде бы был обеспокоен этим, если только Гарри не выдаёт желаемое за действительное.

Но, по большому счету, какая разница — всё равно пропадать.

Тем не менее, Гарри задался вопросом, как бы ему раздобыть немного Веритасерума, и что если дядя Вернон окажется устойчивым к этой штуке. Он уже хотел спросить у декана, есть ли Веритасерум в школьной программе и когда они будут его варить, но Снейп вдруг резко, будто в припадке, дёрнул головой. Гарри проследил за взглядом профессора и увидел привидение... и не просто привидение, а Кровавого барона, плывущего к ним.

Гарри выронил нож, который до сих пор сжимал в руке, и тот со звоном ударился об каменный пол.

Призрак таращился на него тёмными провалами глаз, и Гарри бросило в дрожь. Он попытался расслабиться, но тело его не слушалось. Как сквозь вату он услышал голос Снейпа:

— Не уверен, что вы выбрали подходящее время.

— Ерунда, — ответил Барон, не сводя глаз с Гарриного лица. — Сейчас самое подходящее время покончить с этим.

Снейп вздохнул:

— Хорошо. Но позвольте, хотя бы принести успокаивающую настойку, иначе мальчик со страху обмочится.

Сообразив, что мальчик — это он, Гарри разозлился. Не было такого, во всяком случае, от страха, много-много лет такого не было. Он неприязненно зыркнул на профессора, тот ухмыльнулся в ответ. Гарри мрачно усмехнулся и помотал головой. Казалось, Снейп знал, что оскорбление заставит Гарри забыть о страхе. Ну надо же!

— Я в порядке, сэр, — сказал он натянуто.

— Не сомневаюсь.

Гарри снова взглянул на него.

Барон рассмеялся, и от этого смеха у Гарри волосы стали дыбом.

— А у тебя есть характер, мальчик, — в его голосе всё ещё можно было уловить насмешку. — Та ночь, — его глаза сверкнули тёмным огнем. — Позор, что пришлось тебя бросить одного.

— Что... что вы имеете в виду?

Так и держа Гарри под прицелом своего светящегося взгляда, призрак спросил:

— Неужели твой мудрый профессор не рассказал, что произошло? Почему исчезли твои воспоминания о пятничном вечере?

— Нет, — ответил Гарри с упрёком, стараясь не глядеть в сторону декана, — не рассказал.

Снейп пристально посмотрел на него:

— Сейчас не самое подходящее время для этого.

— А когда будет подходящее? Сэр?

Декан дёрнул подбородком и рявкнул:

— Когда у меня будет больше фактов — пока одни только догадки.

— Не только догадки, Северус, — проворчал призрак. — Я ознакомил тебя с некоторыми фактами.

— Прошу вас, — Гарри отвернулся от Снейпа, спиной чувствуя его неодобрение, и снова посмотрел на привидение, — расскажите мне всё, что знаете.

— Очень хорошо, — чуть улыбнувшись, кивнул Барон. — Я пришёл на помощь, когда ты был атакован.

— Когда я... что?!

— Когда на тебя напали, — Барон воздел свою мерцающую, полупрозрачную руку. — Я не уверен в личности злодея, но у меня есть некоторые предположения.

— Кто это был? — желудок сжался, и Гарри стало нехорошо: некто на самом деле пытался его убить.

— Всему своё время, — сказал Барон. — Мне случилось заметить тебя в заброшенной части подземелий, и я задался вопросом, что заставило тебя так далеко забраться. Я проследил за тобой, пока ты не достиг конца видимой части коридора. Оказалось, что я не единственный наблюдатель, и, к моему глубочайшему стыду, я не сразу понял, что за мной тоже кто-то идёт — только когда меня прошило первое проклятье.

Гарри почти не дышал. Барон сделал паузу, как будто чего-то от него ждал.

— Оно попало в меня, да?

Призрак кивнул:

— Это могло бы печально для тебя закончиться, — протянул он. — Полноценное обездвиживающее проклятье. Ты упал как подкошенный — идеальная жертва. У меня было слишком мало времени, чтобы принять решение.

— И какое же оно было? — спросил Гарри, который, между тем, был почти уверен в том, что знает ответ на свой вопрос, как и в том, что прямо сейчас ему станет плохо и он рухнет на пол. Его передёрнуло, когда он вспомнил странное, отвратительное чувство, охватившее его, когда призрак прошёл сквозь него, и мерзкое ощущение вязкого холода в конце.

— Ты — слизеринец, как бы странно это ни было, и я не мог позволить, чтобы тебе был причинён вред, — призрак взглянул на Снейпа и, заломив бровь, с ехидством спросил: — Правило номер один, правильно?

Снейп что-то хрюкнул в ответ; это могло означать и «да», и «продолжай в том же духе, и я прокляну тебя на всю следующую неделю» — трудно сказать.

— Так что же вы сделали? — снова спросил Гарри и, чтобы не закричать, стиснул кулаки так, что его ногти больно впились в ладони.

— Я помог тебе, мой мальчик, — призрак слабо улыбнулся. — Понимаешь, я никогда раньше такого не делал и не был уверен, что это сработает...

— ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ?!

— Если кратко, то я вселился в тебя. Пока опасность не миновала.

Гарри резко втянул воздух. Хотя он и предчувствовал, что именно собирался сказать Барон, его признание ударило Гарри под дых, почище, чем знаменитый хук Дадли.

— И это разрушило чары? — спросил он бесцветным голосом.

— Да. Мы повернулись лицом к врагу, установили блок, отбили несколько проклятий и несколько послали в ответ.

— Мы? — спросил Гарри, чувствуя слабость.

— Мои знания, твоя сила. И твоя палочка, — добавил призрак, как будто эта мысль только что пришла ему в голову. — Это сработало даже лучше, чем я мог себе представить. У тебя большой потенциал.

Ему точно сейчас будет плохо. Той частью мозга, которую ещё не вынесло, он осознал, что рассказ призрака всё объясняет: и почему он чувствовал себя полностью выжатым после того, как потерялся в коридорах, и откуда взялась его рана.

— Любой призрак может это сделать со мной? — спросил он, презирая себя за то, что его голос дрожит. Но он должен знать, чем грозит ему эта — надо называть вещи своими именами — одержимость в будущем.

— Я бы не хотел строить предположения, — начал Барон, потом передумал и сказал: — но, думается мне, нет. Маловероятно. Ты слизеринец, как я уже говорил, и только моя принадлежность нашему факультету позволила мне оставаться в твоем теле и не быть изгнанным.

— Быть... каким?

— Изгнанным, — лицо призрака засветилось, и он отвесил Гарри лёгкий поклон. — Твоё сопротивление не посрамило бы и гриффиндорца, не сочти за оскорбление. Ты сопротивлялся мне. А ведь редко кто обладает такой мощью, как у меня.

Слова прозвучали без тени недовольства, поэтому Гарри поверил ему безоговорочно. Но может быть, он просто хочет, чтобы эти слова были правдой? Они должны быть правдой! О Боже...

— Как только я преодолел твоё сопротивление, нас уже было не остановить.

— Кто это был? — прошептал Гарри.

— Ах, это... Я до сих пор не в состоянии дать точный ответ.

— Почему?

— Одним из проклятий, которое смогло пробить нашу оборону, был Конфундус. Он основательно подпортил мою память.

— И мою.

В первый раз за время разговора призрак смутился:

— Что-то вроде того.

Гарри прищурился:

— Вроде того? Это вы что-то сделали с моей памятью?

Смешок, от которого он вздрогнул, напомнил ему, что они разговаривают в присутствии Снейпа. Но гораздо хуже был его издевательский тон:

— Говорите уж всё как есть — он и так скоро сам поймет. Сопляк не так глуп, как выглядит.

Барон бросил на профессора недовольный взгляд, в ответ тот лишь ухмыльнулся. У профессора имелся целый арсенал ухмылок на все случаи жизни. И весьма впечатляющих, надо сказать. Гарри было интересно, как дядя Вернон отреагирует на такую ухмылку, и почти жалел, что не сможет этого увидеть. Он вдруг понял, что отвлёкся, и тряхнул головой, прогоняя нелепые мысли.

— Так что вы говорили? — подтолкнул он Барона.

— Ах да... После того как мы отбились от преступника, и я собирался освободить твое тело, мне подумалось, что ты можешь найти наш опыт не очень приятным, и тогда я очистил твою память от воспоминаний об этом событии. Немного топорно, но у меня было мало времени, и действие Конфундуса ещё не закончилось. В тот самый момент тебе, наконец, удалось от меня избавиться, и я оказался на воле, не имея представления, как мне вернуться в тебя. Или вообще хотя бы куда-нибудь...

Это Гарри меньше всего ожидал услышать; он вытаращил глаза:

— Зачем бы вам хотеть снова в меня вернуться?

Кровавый барон указал на свою грудь, туда, откуда неиссякаемым серебристым потоком сочилась кровь.

— Я по недосмотру оставил тебе дар в память о нашей совместной деятельности.

Гарри потрогал свою одежду, под которой скрывалась рана.

— Моя грудь.

— Да. Только потом я узнал, что ты получил повреждение. Я должен просить за это прощения, как и за то, что никому не сообщил о твоём местонахождении. Но я был не в себе несколько дней.

— Я... — от мельтешащих мыслей у Гарри гудела голова, но одно было совершенно ясно: Кровавый барон спас ему жизнь, кем бы ни был тот, кто бросил первое проклятье. — Не волнуйтесь. Всё нормально.

Хмыканье Снейпа заставило Гарри резко обернуться, о чём тот немедленно пожалел, поскольку окружающий мир вдруг накренился. Он едва успел схватиться за край стола, чтобы не упасть. Всё еще чувствуя головокружение, Гарри обеими руками вцепился в столешницу, да так, что побелели костяшки пальцев.

— Вот видите! Никакого чувства самосохранения, — с отвращением сказал Снейп.

Гарри снова взглянул на него. Хотя профессор за последние пару дней дважды видел, как Гарри чуть не погиб, второй раз случился едва ли по его вине.

— Ладно. И что мне теперь с этим делать?

— С чем? — угрожающе поднял брови Снейп.

— С тем, что кто-то собирается меня убить, сэр. Я не думаю, что Кровавый барон будет помогать мне каждый раз, когда кому-нибудь вздумается подкараулить меня в коридоре, — одна только мысль об этом заставила его вздрогнуть.

— Вы, — сказал Снейп, направив длинный тонкий палец прямо Гарри в лицо, так что тот чуть не отпрянул, — ничего делать не будете, разве что вовремя ложиться спать, исправно посещать занятия и учить уроки, как все остальные дети в этой школе. Я же буду искать виновника и, смею надеяться, прекрасно обойдусь без вашего глупого героизма.

— Очень хорошо, — ровно сказал Гарри, надеясь, что его голос не выдаёт сильное раздражение, которое он чувствовал. — Это звучит вполне разумно.

— Вы чрезвычайно дерзки.

— Да, сэр.

Кровавый барон рассмеялся, заставив Гарри и профессора одновременно обернуться.

— Ах, молодость, молодость... — фыркнул призрак. — Северус Снейп, прежде чем ты примешь решение, основанное на эмоциях, вспомни, что я тебе сказал.

— Я никогда не принимаю решений, основанных на эмоциях!

— Никогда? Разве не ты собираешься защищать мальчика, держа его в неведении? Это и есть твой хорошо продуманный план?

— Я не обязан оправдываться перед вами!

— Конечно, нет, — спокойно отозвался Барон. — Но ты обязан решить один очень важный вопрос: как мальчик сможет защититься, если не знает, кто за всем этим стоит.

Похоже, что у Снейпа нашлись бы ещё аргументы, но Гарри надоело, что о нём говорят, как будто его здесь нет:

— Мальчик думает, есть ли способ... ммм... раз-... разобливэйтить его, чтобы он мог вспомнить, кто на него напал. Я хочу сказать, если я его видел, а вы в это время...

На лице Снейпа промелькнуло раздражение, вероятно, из-за того, что «дерзкий щенок» его перебил. Профессор пристально посмотрел на Гарри, прежде чем спросить привидение:

— Вы стёрли воспоминания его палочкой?

Кровавый барон кивнул.

— Тогда я, вероятно, смог бы обратить действие чар с помощью той же самой волшебной палочки, — он вздохнул. — Конфундус... Надо попробовать... Возможно, я и смогу увидеть ваши воспоминания, Поттер, даже если сами вы не имеете к ним доступа. Разумеется, только с вашего позволения, — при этих словах профессор скривился, словно разжевал лимон, и Гарри понял, что его декан не привык спрашивать разрешения.

То обстоятельство, что Снейп сделал это сейчас, немного обеспокоило Гарри. Ну что же... Он медленно кивнул. Сейчас они хотя бы куда-то продвинулись. Куда, Гарри не имел представления. Но он хотел получить те воспоминания обратно. Они ему нужны. И, побывав на волоске от смерти, он согласится на что угодно, лишь бы вернуть их.

— Отлично. Что мне надо делать?