Идите нахуй (СФфПоГП)

Гермиона, первая леди Грейнджер.Это произведение никто не публиковал -

Ссылка:Автор: ещё 5 произведенийФандом:Персонажи:Гермиона Грейнджер, Люциус Малфой, Драко Малфой, Теодор Нотт, Гарри ПоттерРейтинг:RЖанр:ОбщийРазмер:Макси | 1211 КбСтатус:В процессеПредупреждения:ООС, AUОпубликован:19.09.2010 - 25.08.2012Читателей:648
Пролог

Пролог.

Сдавленный хрип, вылетал из разбитых губ вместе с дыханием. Кричать в полный голос сил давно уже не было. Голосовые связки сорваны напрочь. Вряд ли её голос когда-нибудь восстановится. Даже при правильном лечении.
- Круцио! - в третий раз за последние четверть часа произносит волшебник.
Острая дробящая душу боль вновь выламывает тело. На губах появились клочья кровавой пены. Кто-то из авроров заметил это и с ленцой сообщил:
- Ты поосторожнее, Вольф. Целители спасибо не скажут за еще один овощ. Помнишь, как этот Сепсис орал, когда ты последнего притащил?
- Ничего ей не будет, - равнодушно отозвался тот, который последние шесть часов отвечал за пытки. - Грязнокровки крепкие создания. Сейчас доведу до нужного состояния и можно отправлять.
Его напарник ничего не сказал. Хотя, по его мнению, девчонка дошла до необходимой кондиции еще час назад. То, что сейчас выгибалось от боли на полу, мало напоминало симпатичную жизнерадостную старшекурсницу Хогвартса. Пушистые волосы промокли от крови и пота и свалялись в паклю, руки и ноги переломаны в нескольких местах, ребра превратились в кашу. Авроры, подоспевшие на место преступления, не стеснялись в средствах, выбивая признание. Никого не смущало, что обвиняемая годится им, как минимум, в младшие сестры. И по габаритам меньше раза в два-три.
Служителей магического правопорядка разозлило, что грязнокровка, чья вина была очевидна, не желала признаваться и еще умудрялась что-то требовать. Справедливого суда, Дамблдора, адвоката. Её упрямство вывело всех из себя.
Так что никто не возражал, когда Вольф начал применять свой любимый Круциатус. Аврор покосился на напарника. Тот явно получал удовольствие, ломая хребет грязнокровке. Извращенец.
Самого старшего аврора от криков, запаха крови и рвоты, слегка подташнивало. За последние сутки это третий допрос. К несчастью все предыдущие обвиняемые вели себя как эта грязнокровка - требовали суда и следствия. Какое следствие? Какой суд? Если их всех застали практически рядом с телами жестоко убитых людей, со следами крови на одежде и волшебной палочкой наготове.
Вспомнив о волшебной палочке, аврор поморщился. При задержании палочку грязнокровки сломали напополам. Вызвать тень предыдущих заклинаний с помощью Приори Инкантем дело бесполезное. Однако выход быстро нашелся. Из дела месячной давности о жестоком убийстве трех магглов в развлекательном парке взяли шарик, запечатлевший примененные заклинания, сломанную палочку грязнокровки аккуратно склеили, а разлом замазали обычной коричневой гуашью, нашедшейся в столе дежурного. Судья Долорес Амбридж только делает вид, что всегда и всюду следует букве строго волшебного закона. Но на самом деле уголовные дела она не проверяет так тщательно, как старуха Боунс или этот черномазый полукровка Бруствер. Вот они-то никогда не брезгуют в окровавленных обломках, которых полно среди доказательств, покопаться. А Амбридж, в лучшем случае, может только признание почитать. Десять шансов из десяти, что она вынесет приговор по этому делу, едва пролистнув аврорский отчет. И еще один преступник отправится в Азкабан. И это, конечно, зачтется розыскной команде, когда будут выдавать квартальную премию. Десять галеонов сверх обычного жалованья. Как минимум.
- Готово, - Вольф опустил палочку, и изломанное тело с глухим стуком рухнуло на каменный пол. - Давай уже. Что там ей нужно подписать?
Напарник отдал ему пергамент, на котором каллиграфическим почерком были выведены признательные показания в жестоком убийстве двух магглов. Обычно обвиняемые сами писали признание. Использование самопишущего пера не поощрялось. Однако на писанину зачастую уходило втрое больше времени, чем на сам допрос. Не говоря уже о том, что иногда преступники не могли даже встать с пола. А не то что писать. Поэтому авроры потихоньку игнорировали «правило собственной руки», а судейские закрывали на это глаза. Лишь бы подпись была.
- Вот тварь, - звук смачного удара. - Еще и сопротивляется.
Потрепанное перо в сведенные судорогой пальцы девчонки вставить удалось с большим трудом. Удерживая руку полубессознательной девчонки за запястье, Вольф водил пером по краю пергамента. Кривая подпись «нарисовалась» далеко не сразу. Несколько раз девчонка пыталась вырвать руку, и свиток украшали смазанные кляксы, которые приходилось уничтожать Эванеско.
- Держи, - Вольф протянул свиток с признанием. - Там внизу было немного крови на краю, но я замазал чернилами.
- Ладно. Давай определи её в камеру. И... целителя что ли позови. А то она до утра не протянет. Я пока отнесу дело судейским.
Это дело рассматривали спустя сутки. Как и ожидалось, никого убийство магглов особо не заинтересовало. На носу были суды над главными Пожирателями смерти, кровавыми убийцами, которые сейчас ожидали своей участи в Азкабане. По сравнению с этим какая-то грязнокровка...
Только судья Долорес Амбридж непонятно чему усмехнулась, когда увидела имя преступницы. И аккуратно приписала дополнительные пять лет к максимальному сроку, предусмотренному за убийство магглов.
Уже на следующий день, после того как штатный целитель Аврората исцелил девчонке самые сложные раны, доукомплектованная партия преступников, была отправлена в проклятый всеми волшебниками Азкабан.
Самая ужасная в мире тюрьма для волшебников, напоминала треугольную башню из черного камня, возвышавшуюся над уровнем моря на добрую тысячу футов. Внутри этой каменной глыбы были проложены ходы, как мышиные норы в лесном пригорке. Настоящий лабиринт из тоннелей, переходов и небольших ниш, которые волшебники оборудовали под камеры.
Кто приложил руку и магию к созданию на отдаленном северном острове этого ужасного места? Неизвестно. За всё время существования Азкабана, несколько тысячелетий, не нашлось желающих провести исследование тюрьмы для волшебников. Собственно мало кто из магов приближался к этому месту по доброй воле.
Человеческий персонал Азкабана был невелик. Дюжина авроров и один целитель менялись каждые две недели. Целитель был обязан сохранять здоровье не узников, а волшебников-надзирателей. Последние занимались лишь тем, что встречали новоприбывших преступников, раздавали заключенным еду, сопровождали редких посетителей и выводили тех немногих счастливцев, что отсидели свой срок и, по мнению Министерства магии, были достойны свободы.
Когда же наступал такой случай, надзиратели выполняли обязанности похоронной команды. Но похороны в Азкабане сильно отличались от тех, что приняты в остальном мире. Остров, на котором стояла волшебная тюрьма, был слишком мал, чтобы можно было устроить кладбище. Кремация была невозможна из-за дементоров. Эти твари сильно не любили огонь и тепло. Даже в факелах, которые худо-бедно освещали коридоры, пламя было холодным. Принятый несколько веков назад закон запрещал выдавать тело умершего его родственникам. Да и не у всех узников были родственники.
При обнаружении очередного трупа, надзиратели взламывали камеру и, убедившись, что преступник действительно мертв, сбрасывали его со скалы в море. Не похороненное по обычаю, неприкаянное тело болталось в соленой воде, пока волны не растирали его об острые скалы. Груда костей занимала свое место на дне. И только душа, если ей удавалось миновать дементоров, оставалась свободной от пут Азкабана.
Десять человек, скованных одной тяжелой цепью, с ужасом смотрели на черные стены. Они уже ощущали ужас и отчаянье. Хотя дементоров в это время и близко не было. Эти чудовищные порождения мрака, появлялись только по ночам. По ночам кричали обитатели камер, а надзиратели запирались в своей комнате на чары и выставляли для охраны Патронусов.
Но новоприбывшие этого еще не знали и дрожали от страха и пронизывающего ветра. Несколько человек, не скрываясь, плакали.
Лишь последний человек в цепочке вел себя боле менее спокойно. Молодая девушка в маггловской одежде, с болезненной гримасой припадающая на левую ногу, равнодушно осматривала надзирателей и внутренний двор. На голых руках преступницы красовались отвратительного вида синяки и трехзначный номер, нанесенный светящейся магической краской. Последнее нововведение Министерства магии - узников... маркировать.
Принимающий партию заключенных, надзиратель нашел номер и имя юной заключенной в конце списка и скривился с отвращением. Убийство двух магглов с особой жестокостью, применение Непростительного заклятья номер три. Жертвы - собственные родители. Воистину иногда магглорожденным от собственной магии сносит крышу больше, чем иным чистокровным от родословной.
Что удивительно приговор был очень жесток. Пятнадцать лет в Азкабане практически верная смерть. За убийство магглов обычно давали куда меньше. Хороший адвокат мог бы оспорить приговор, да видно у девчонки не нашлось золота на оплату услуг защитника. Впрочем, и десять лет выдержать удается лишь каждому двадцатому заключенному. Женщины обычно умирают на втором или третьем году, самые стойкие на шестом или седьмом.
Эта девчонка, да еще в предписанных «строгих» условиях не протянет и года. Ведь «строгие» условия - это камера без окна, вечный полумрак, запрет на получение мяса и овощей в пищевой пайке и каменный топчан вместо деревянной кровати. Верные шансы загнуться не от усилий дементоров, а от туберкулеза или воспаления легких.
На секунду надзирателю даже стало жалко девушку. Но он сумел справиться с недостойным чувством. Девчонка преступница и вполне заслуживает своей тяжелой участи. Как известно всему миру, невиновные волшебники в Азкабан не попадают.
Через час заключенным раздали тонкие одеяла, их единственную собственность в этом месте, и отвратительные полосатые балахоны, совершенно одинаковые для мужчин и женщин.
Когда узников расковали и начали разводить по камерам, девчонка вдруг вырвалась и побежала к воротам, которые вот-вот должны были закрыться. Видать нервы у неё оказались не из гоблинской стали.
Один из стражников лениво взмахнул волшебной палочкой, и ноги девчонки захлестнула железная цепь. На каменный пол узница рухнула с шумом - весь Азкабан слышал.
Поколотили её, конечно, немного. С узниками никогда особо не церемонились в Азкабане. От одного особо точного удара преступница потеряла сознание. В таком состоянии её и поволокли, как мешок с камнями, в самый отвратительный отдел Азкабана - в «Коридор Смертников», где как раз на днях освободили камеру. И где магглорожденной Гермионе Грейнджер предстояло провести следующие пятнадцать лет жизни.

Глава 1.

Болело всё - разбитые колени, которыми она пересчитала все ступени в Азкабане, ладони с содранной кожей. Едва зажившие ребра тупо ныли - удары надзирателей пришлись в основном по ним. Гермиона свернулась в клубок на тонком одеяле, надеясь хоть как-то успокоить боль. Слой шерстяной ткани почти не спасал от холода, идущего от каменных плит. Холод Азкабана был такой же пыткой, как дементоры.
- Смотрите-ка, кто здесь! - совсем близко раздалось издевательское шипение. - Грязнокровочка... Маленькая, лохматенькая.
- Белла! Сколько можно твоих истерик «Грязнокровки захватили мир»? - недовольно сказал какой-то мужчина. - Молчи!
- Но, Люциус, - насмешливо протянула женщина. - Это в самом деле та мелкая грязнокровка! Гер.... Не помню фамилию этого маггродья.
- Грейнджер, - хрипло каркнул второй мужчина. - Где?
- Напротив меня, Тони. Эй, грязнокровочка! За что сидишь?
- За кражу конфет? - засмеялись дальше по коридору.
- Эй, ублюдочная тварь, что ты здесь делаешь? - крикнул кто-то издалека.
Голоса людей сливались в равномерный гул. Гермиона заснула бы под него как под музыку. Но женщина, находившаяся совсем рядом, не давала отключиться. У нее был очень противный голос и визгливый смех.
Наконец девушка открыла глаза и подняла голову. Место, куда ее запихнули, было нишей в каменной стене. Выдолбленная в черном камне низкая нора длиной восемь футов и шириной пять. В дальнем углу из позеленевшей медной трубки бежала тонкая водяная струйка. Капли падали на наклонный камень и стекали в круглое отверстие в каменном полу. Умывальник, душ и туалет в одной конструкции. Единственное удобство, положенное узникам.
- Грязнокровка! - хрипло крикнул кто-то.
Гермиона вздрогнула и обернулась. Это было неправильно - оборачиваться на ненавистное оскорбление, но она ничего не могла с собой поделать. Кто-то знал, кто она такая.
Дверь в камере заменяла железная решетка с прутьями в руку толщиной. Замков и засовов предусмотрено не было - концы прутьев были вплавлены в камень с помощью волшебства.
Широкий коридор был слабо освещен чадящими факелами. В неверном свете можно было разглядеть камеры напротив и узников, прильнувших к решеткам.
Гермиона судорожно сглотнула, узнав обитательницу камеры напротив, окликнувшую её. Изможденное тело, желтоватая как пергамент кожа, спутанные полуседые космы и пронзительные черные глаза. Беллатрикс Лестранж, печально известная Пожирательница Смерти. Та, чьей смерти Гарри желал так же сильно, как и смерти Волдеморта. Позади неё виднелся сгорбленный силуэт. Скорее всего, это был муж колдуньи - Родольфус Лестранж. В Азкабане, Гермиона читала когда-то, подобное часто практиковалось: супруги, близнецы - в одной камере.
В камере слева был виден стоящий на коленях мужчина с пепельными волосами и шрамом через всю левую щеку. Гермиона помнила это обезображенное лицо по фотографиям из апрельского «Ежедневного пророка» - Рабастан Лестранж, деверь Беллатрикс. А правее, в камере видной лишь наполовину, к решетке прижался тот, кто мог быть только Люциусом Малфоем. Надменный аристократ осунулся до состояния скелета. Волосы неаккуратно острижены - слипшиеся от грязи прядки торчат в разные стороны. Но на Гермиону он смотрел с цепким вниманием.
- Ой, да она нас узнала! - растянула серые губы в оскале Беллатрикс. - Где твои дружки, грязнокровка? Их скоро приведут или они уровнем ниже? Я хочу посмотреть на Поттера в кандалах!
- Новая ищейка Дамблдора, - в голосе говорившего отчетливо слышались звериные рычащие нотки. - Рассчитывает, что мы расскажем все секреты за лишнюю миску похлебки. Посмотрим, как ты будешь орать, когда дементоры придут ночью.
- Ты сам орешь, Сивый, - меланхолично заметил младший Лестранж. - Уже сороковая ночь, а ты все вопишь.
- Мы все кричим, Басти. Но будет интересно, как грязнокровка начнет визжать, когда дементоры, - Беллатрикс даже глаза прикрыла в предвкушении. - Сыграют свою любимую шутку.
Дементоры в коридоре появились не скоро. Гермионе казалось, что прошло не меньше десяти часов, и за стенами Азкабана уже глубокая ночь. Но заснуть не удавалось из-за Пожирателей смерти, которые «населяли» камеры. Волшебники обсуждали всякие безделицы, обменивались репликами и вообще, по мнению Гермионы, вели себя как на светском рауте. К чему ироничные расшаркивания с людьми, которых даже не видишь?
Но голоса в миг смолкли, когда пламя в факелах внезапно затрещало, а стены покрылись инеем - верные признаки приближения дементоров. Смертельных стражей Азкабана было не менее пятидесяти. Огромное количество для тридцати узников. Дементоры плыли по коридору, распространяя вокруг волны холода, от которого коченело тело.
На середине коридора дементоры замерли на несколько секунд, словно давая максимальному количеству узников возможность «насладиться» зрелищем, и неспешно разлетелись. По двое, по трое они «посещали» каждую камеру. Не залетали внутрь, но прижимались к решеткам, пытаясь урвать от сжавшихся у дальней стены людей кусочек того, что составляет суть человека.
«Коридор Смертников» наполнился криками узников. В своем ужасе Пожиратели смерти были равны и едины.
Первый поцелуй, победа любимой квиддичной команды, сладкое томление в день собственной свадьбы, сдержанное, но такое желанное, одобрение Темного лорда, гордые улыбки родителей, триумф при виде поверженного врага, азарт сражения, вкус старого вина из семейного погреба, ощущение вседозволенности после первой Авада Кедавра, теплые солнечные лучи на лице, запах крови и дыма, шум морского прибоя - дементоры отбирали все, что могло бы приносить узникам радость и хоть как-то отгонять холод Азкабана.
Гермиона практически сразу же поняла, в чем состоит «шутка», когда дементоры начали протискиваться сквозь решетку её камеры. Толстые железные прутья нехотя раздвигались, пропуская стражей.
Три дементора... и стало невозможно пошевелиться, невозможно дышать и думать. Один из дементоров коснулся её плеча длиннопалой когтистой конечностью, покрытой отвратительного вида струпьями. Тело девушки словно прошил разряд тока. Гермиона дернулась, пытаясь уйти от прикосновений, но сразу же угодила в «объятия» второго дементора.
Они не давали её выбраться, кружили вокруг, наслаждаясь её метаниями и нарастающей паникой. Гермионе казалось, что ее сердце вот-вот не выдержит и разорвется на кусочки. Но, как оказалось, это был еще не конец. Один из дементоров метнулся к ней, словно желая заключить в объятия. Холодные лапы обхватили её голову...
«Прикосновения дементоров воистину неприятны для живого человека» - было написано в какой-то книге, которую она читала еще на третьем курсе.
Неприятны....
Гермиона отчаянно закричала, чувствуя, как её память просто выворачивают наизнанку. Улыбка матери, папино «солнышко моё» и поцелуй в макушку, «Превосходно» по зельеварению, счастливые глаза Гарри, обнимающего Джинни, Косолапус пытается поймать собственный хвост, пирожок с малиной обжигает пальцы...
Сколько длилось прикосновение дементора? Гермионе казалось, что годы, но на самом деле менее минуты. Когда стражи все-таки отпустили её, узница просто свалилась на каменный пол, погружаясь в бессознательное состояние, наполненное кошмарами.
Много позже Гермиона узнала, что подобные «шутки» дементоры творят только с новыми или вновь прибывшими узниками. И бывает, что для волшебника подобного оказывается вполне достаточно, чтобы сойти с ума или даже умереть. В остальное время стражи «довольствовались» прогулками у решеток. Они появлялись не более чем на полчаса в сутки. Но и этого времени вполне хватало, чтобы сводить с ума даже крепких духом людей.
Когда девушка пришла в себя, в мире за стенами Азкабана как раз наступил полдень. Её разбудил противный скрип несмазанных дверных петель. Сквозь вязкую дремоту Гермионе показалось, что это скрипит дверь в спальне Джинни в Норе. На той двери, покрытой темно-красной краской с надписью блестками «сестрёнка Джинни» были петли, ржавчина на которых не поддавалась ни одному зелью, и вечно заедающий засов. Невозможно было выйти ночью в ванную, чтобы не разбудить весь дом.
Но, открыв глаза, Гермиона увидела серый каменный пол и край одеяла, на котором лежала. Смерть родителей, пытки в Аврорате и заключение в Азкабан наравне с Пожирателями смерти не приснились ей.
Несмазанные дверные петли к противному скрипу не имели никакого отношения. В Азкабане вообще было очень мало дверей - в основном решетки, которые открывались и закрывались с помощью волшебства.
Скрип и скрежет издавали колеса тележки, на которой стояло несколько больших закопченных кастрюль. Еду в Азкабане все же раздавали люди, а не дементоры. Одновременно со скрипом раздавались шлепки. Около каждой камеры стояли глубокие миски и старый маг, долгие годы занимавший должность разносчика, приноровился раздавать немудреную тюремную еду, не останавливаясь.
Но около ниши Гермионы тележка остановилась. Старик тихонько вздохнул, глядя на неподвижное тело на расстеленном одеяле, и достал длинную гладкую палку, которую обычно использовал как посох.
Обитый железом конец палки чувствительно ткнул Гермиону по больным ребрам. Девушка дернулась и зашипела от боли.
- Жива, - громко объявил старый надзиратель, зная, что именно об этом хотят узнать остальные узники.
Шлепок густой вязкой каши в миску, и колеса вновь заскрипели дальше по коридору. Через несколько минут, когда скрип стих, узники вновь загалдели.
- Все, Рабастан, - обрадовано заявила женщина, которую Пожиратели смерти называли «Керри». - Мы с тобой на горошек спорили. Делись! Эй, Руквуд! Ты что делаешь?
- Плата за пересылку, - скрипучий смешок.
- Чтоб им дементора в задницу засунули, - вяло ругнулся младший Лестранж, ковыряясь в своей миске. - Не мясо, а сплошные кости.
- Учитывая, какие кучи золота уходят на содержание узников, - раздался манерный усталый голос Малфоя. - Даже удивительно, что нас кормят этой дрянью. Удивительно, что вообще кормят...
- Люциус, как будто ты сам не знаешь, в чьи карманы идет все золото. И кто всё съедает, - фыркнула Беллатрикс.
- Эти косолапые обезьяны, конечно. Эй, грязнокровка, ты точно жива? Или я Керри зря свой горошек отдал?
- Нет, - хмыканье Беллатрикс Лестранж. - Дышит. Эй, мугродье, жри свою кашу. А то она замерзнет в камень. Эй!
Гермиона завозилась. Лестранж с любопытством следила за девушкой. После «шутки», которую так любили дементоры, иные волшебники приходили в себя несколько суток. Самые слабые впадали в кому или сходили с ума, что сразу становилось заметно. Но Грейнджер слюни не пускала, не хихикала дебильно и шевелилась на своем одеяле довольно активно. Правда в ее волосах появилась заметная седина - это Беллатрикс увидела даже в слабом свете тюремных факелов.
Коротко взглянув на миссис Лестранж, Гермиона вновь улеглась на одеяло. Холод в камерах был настоящей пыткой. Девушка как в детстве, пыталась согреть ступни ладонями. Но помогало плохо. Есть тюремную кашу она, конечно, не стала. Серая комковатая масса в миске выглядела на редкость отвратительно. К тому же Гермиона сильно сомневалась, что сможет проглотить хоть кусочек. Горло горело, словно всю ночь она ела песок.
В голове мелькнула мысль не принимать пищу совсем. А еще лучше не дышать. Тогда её никчемная жизнь быстро закончится. Интересно, что в Азкабане делают с трупами? Хоронят? Но остров, который ей удалось увидеть, слишком мал для тысяч захоронений. Неужели они выбрасывают тела в море?
Обхватив голову руками, Гермиона пыталась не поддаться отчаянью. Пожирателей Смерти из других камер её истерика только порадует.
Господи, как вообще могло случиться подобное? Еще неделю назад.... Нет, пожалуй, меньше недели назад, у неё было все, чтобы радоваться жизни. Любимые родители, уютный дом, школа, которую она обожала, должность старосты, друзья и жених. На пасхальных каникулах Рональд Уизли сделал её предложение руки и сердца. И она ответила согласием, даже не раздумывая. Конечно, это непривычно - ведь им обоим нет еще и восемнадцати. Но миссис Уизли сказала, что для волшебников помолвки на последних курсах Хогвартса и ранние браки вполне обычное дело.
Рон подарил ей скромное колечко - тонкий золотой ободок с рубиновой крошкой. Очень красиво и очень по-гриффиндорски. Где теперь символ их любви? Гермиона помнила, что оставила его на туалетном столике в своей спальне. Родители непременно начали бы расспрашивать о кольце, а она не хотела шокировать их известием о помолвке. При всей своей просвещенности они вряд ли одобрили бы ранее супружество. Они вряд ли одобрили бы Рональда...
Но это даже хорошо, что кольца при ней не было. Золотые сережки в виде листов клевера, подарок родителей на пятнадцатилетие, исчезли после допроса авроров. Они стали частью дела, или «доблестные слуги волшебного закона» просто прикарманили их? Они вполне могли сделать последнее, раз им хватило совести применять к ней Круциатус, бить её по лицу и пояснице, не давая даже слова сказать в свою защиту.
Вспомнив «допрос» в Аврорате, Гермиона содрогнулась. Могла ли она когда-нибудь подумать, что такое бывает? Что нет никаких следственных действий и суда? Есть только побои, оскорбления и жестокие пытки, чтобы выбить признание. Гермиона не помнила, подписывала ли она что-нибудь. Боль от Круциатуса не оставила ей воспоминаний. Но, видимо, подписывала, раз находится здесь.
Закрыв глаза, Гермиона начала вспоминать подробности того дня, когда убили её родителей. Пожалуй, впервые за время учебы в Хогвартсе её не встречали на вокзале Кинг-Кросс. Пожиратели смерти весь год действовали в открытую - убивали, похищали волшебников и устраивали беспорядки. Семья магглорожденной колдуньи, подруги Избранного, могла бы стать их целью. Чтобы избежать этого, Гермиона уговорила родителей уехать в США. Поначалу они не хотели уезжать, бросать налаженное дело. Но девушке удалось убедить их, что жизнь куда ценнее, чем прибыль от стоматологического кабинета. Гермиона поклялась всем святым для себя, что ни в коем случае не станет подвергать себя опасности, а если дела будут совсем плохи, приедет к ним, и Грейнджеры смирились.
К счастью, в «стране оголтелых янки» родители Гермионы пробыли чуть более полугода. Только убедившись, что самых опасных преступников волшебного мира арестовали и отправили в Азкабан, Гермиона позвонила в отель «Хартмон» в городе Глен Аллен штата Виргиния и сообщила, что в Великобритании теперь вполне безопасно не только для чистокровных магов.
Родители вернулись домой уже через два дня, умудрившись перекупить у кого-то билеты. Все это время Гермиона жила в номере в «Дырявом котле».
Домой в маленький городок Деренпорт они возвращались уже вместе. Родители, смеясь, рассказывали, в какие порой глупые ситуации попадали «на этом диком Западе», как лезли на стены от безделья, как соскучились по своей единственной дочери...
Оказавшись дома, старшие Грейнджеры развили бурную деятельность по уборке накопившейся на всех поверхностях пыли. Гермионе вручили длинный список покупок, необходимых для очистки дома и наполнения холодильника, который, как заметил отец, «похоже, трагически издох без нашего внимания. Ничего - новый купим».
Гермиона помнила, как проверила волшебную палочку в своем рукаве, как шла по дорожке, как щелкнул замок калитки за её спиной...
Большой универсальный магазин находился в двадцати минутах ходьбы от её дома. Гермиона не торопилась. В магазине она долго выбирала продукты по списку. Продавец и хозяин, пожилой мистер Ричмонд, помогал укладывать покупки в пакеты и расспрашивал, не нужна ли ей подработка на лето. Гермиона вежливо отказалась. Её последние летние школьные каникулы были давно расписаны.
Гермиона шла по улице и молилась, чтобы пакеты не порвались в самый неподходящий момент. Можно было бы наложить на них какое-нибудь заклятье, но на улице было слишком много людей. Применение чар на глазах магглов, пусть даже они не понимают что происходит, - это серьезное нарушение Статута Секретности.
Дверь в дом была распахнута настежь. Это уже было странно, потому что Гермиона помнила, что закрывала её. Да и родители не имели привычки бросать дверь открытой. Гермиона, стараясь не шуметь, оставила пакеты на дорожке и вытащила палочку.
То, что она увидела в разгромленной гостиной, отпечаталось в её памяти навечно. Неподвижные тела родителей, залитые кровью. Разгромленная гостиная и огонёк, пляшущий по краю ковра. Гермиона затушила пламя подошвой кроссовки. А потом... она попыталась привести родителей в чувство. Почему-то тогда она еще не понимала, что они мертвы, а она не некромант, чтобы вернуть их к жизни. Гермиона даже успела подтянуть к себе телефон, чтобы вызвать скорую помощь, когда в гостиную аппарировали авроры.
Сознание зацепилось за неудобную мысль. Действительно, как авроры смогли переместиться? На Хеллоуин, сразу же после отъезда родителей в США, Гермиона установила на дом антиаппарационный барьер и кое-какие охранные чары. Конечно, это были не серьезные и сложные заклятья вроде Фиделиуса или Ненаносимости - на подобное у неё еще не хватало сил и умения. Но защита была достаточно надежна. Если только сам Волдеморт не стоял за дверью.
Надзор Министерства магии за домом Грейнджеров был снят, потому что в сентябре Гермионе исполнилось семнадцать лет. И сам дом был накрыт защитными чарами - сторонний наблюдатель не мог узнать, какие заклятья применяются под его крышей.
Гермиона попыталась вспомнить, что рассказывал мистер Бруствер о специальных магических датчиках Министерства магии. Голова, конечно, тут же разболелось еще больше, но, совершив насилие над памятью, она вспомнила, что в Министерстве магии всегда определяют место совершения чар, а не человека, их совершившего. И сигнальные чары Аврората настроены на обнаружение заклятий Круциатус и Авада Кедавра и некоторых темных чар, а вовсе не всего подряд. В Аврорате звенит специальный колокольчик, когда в незащищенных магией местах совершается запрещенное колдовство.
Но её-то дом как раз был защищен!
Значит,... значит, убийца родителей снял все охранные барьеры, а она, занятая пакетами с продуктами, этого даже не заметила. Авроры увидели её рядом с двумя мертвыми людьми и сделали свой вывод.
Мерлин....
Гермиона сжала голову ладонями, пытаясь сосредоточиться.
Как Пожиратели смерти, а в принадлежности убийц родителей к этой татуированной братии она не сомневалась, нашли её дом? Адреса магглорожденных волшебников не находились в открытом доступе в Министерстве магии. Они были засекречены, а в связи с войной и вовсе изъяты из ненадежных рук чиновников.
Не рылись же Пожиратели Смерти в маггловских телефонных справочниках? Боже, да даже в их маленьком городке было шесть семей с фамилией Грейнджер! Неужели кто-то следил за ней от самого «Дырявого котла»?! Нет, она бы заметила...
Что же с ней теперь будет? Гермиона ни капли не сомневалась, что ей не придется отбывать в Азкабане пятнадцать лет. Не по ложному обвинению и не из-за признания, полученного под пытками. Её найдут и сразу во всем разберутся.
Эта уверенность не покидала её даже во время истязаний. Всё образуется. Когда Рон и Гарри перестанут получать от нее письма, то начнут волноваться. Гермиону недавно приняли в Орден феникса. О её исчезновении узнают очень скоро. Кингсли, Хмури и Тонкс авроры, им ничего не стоит выяснить, что с ней случилось. Профессор Альбус Дамблдор - глава Визенгамота, он легко сможет добиться пересмотра дела.
Всё будет хорошо. Нужно лишь дождаться помощи. А пока нужно терпеть. Терпеть дементоров, холод и Пожирателей Смерти, оскорбляющих ее через слово.
Гермиона поднялась на ноги, чтобы поправить одеяло. Матраса в камере не было предусмотрено, но если свернуть одеяло вдвое и укрываться четвертинкой, то вполне можно согреться. Тело затекало от постоянной позы эмбриона, но это всё же лучше, чем мерзнуть.
Устраиваясь на одеяле, Гермиона заметила, что Беллатрикс Лестранж пристально её рассматривает. Поневоле кровь прилила к щекам, и Гермиона отвернулась. Ей показалось, что Лестранж видит её насквозь. Уж слишком ехидная была у Пожирательницы Смерти улыбка. Даже не улыбка, а оскал.
- Эй, Грейнджер, так за что ты сидишь? - вяло поинтересовался Рабастан Лестранж. - В этот коридор не направляют мелких воришек. Эй!
- Она не хочет с нами разговаривать, - смачно зевнула Беллатрикс. - Заскучает, сама начнет отвечать.
Да никогда в жизни, подумала в этот момент Гермиона.
Время в Азкабане шло медленно, тянулось как заколдованная резинка. К тому же ни у кого не было часов, и магам оставалось только гадать о том, который час. Когда становилось заметно холоднее, и одеяла уже не грели, определяли, что наступило темное время суток, и дементоры вот-вот прибудут «развлекать» узников. А по раздаче пищи определяли количество суток. Гермиона нашла в углу камеры острый камешек и после каждой раздачи царапала на стене короткую палочку.
Эта попытка вести календарь вызвала бурю насмешек и язвительных высказываний со стороны Пожирателей смерти.
Гермиона не чувствовала аппетита, но старалась есть ту вязкую массу, которая в Азкабане притворялась кашей. Сваренная из молотого зерна, она частенько была пресной или, наоборот, пересоленной. Вода, текущая из желобка в углу камеры, тоже была солоноватой.
Так недолго и почки посадить, недовольно думала Гермиона. И старалась отстаивать воду для питья в миске.
Прошло приблизительно две недели, и девушка уже заметила, как исхудала. Живот ввалился, руки и ноги похудели, ребра торчали как у маггловской стиральной доски. Гермиона никогда не была полненькой, и сейчас тонкий слой подкожного жира почти совсем исчез. Ещё немного, и она будет напоминать скелет, обтянутый кожей. К тому же от этой еды начали портиться зубы.
Неудобно и стыдно было справлять естественные нужды в углу и на виду обитателей противоположных камер. Но, к изумлению Гермионы, никто не проронил ни слова по этому поводу. Более того, обитатели камер старательно отворачивались друг от друга, когда раздавались весьма недвусмысленные звуки.
Ко всему можно притерпеться. Посещения дементоров были ужасными, но не так, как в первый раз. Опытным путем Гермиона выяснила, что будет легче, если отключиться сразу после их ухода. Точнее, потерять сознание. Усилием воли она просыпалась как можно раньше. Помогала школьная привычка. Гермионе никогда не требовался будильник в Хогвартсе.
В течение долгого «дня» девушка изо всех сил старалась не заснуть. Поэтому после дементоров «отход ко сну» был немного легче. Как она смогла заметить, почти все обитатели камер поступали точно так же. Своими разговорами они не давали друг другу задремать до прихода дементоров. Нет ничего хуже, когда дементор начинает контролировать твои сны. Это верный путь к безумию.
Каким-то образом Пожиратели Смерти узнали, что она якобы убила своих родителей. И несколько суток всячески изощрялись по этому поводу. И самое ужасное, именно они как раз и заявляли, что Гермиона не могла этого сделать, что ее подставили. Они, а не авроры, которым оказалось легче запытать человека до полусмерти, чем разобраться и выслушать объяснения.
Когда количество палочек на стене достигло тридцати, Гермиона начала всерьёз беспокоиться. Не получив ни единого письма за целый месяц, друзья должны заволноваться и начать разыскивать подругу. По правде говоря, её давно должны были вытащить из этого ужасного места. Но из внешнего мира по-прежнему не было никаких вестей. Иногда в коридор приходили надзиратели. Но лишь для того, чтобы увести некоторых Пожирателей на допрос в Аврорат.
Гермиона старалась не показывать своего волнения. Беллатрикс Лестранж была очень проницательна и любила громко комментировать любые действия Гермионы. На потеху всем остальным.
Девушка понемногу отчаивалась. В её мыслях прокручивались всякие ужасы. Присутствие дементоров стало восприниматься по-другому. Гермиона уже просто не могла сопротивляться - не могла защищать свои счастливые воспоминания так яростно, как в первые недели. И после с трудом справлялась с оцепенением, практически заставляя себя есть, двигаться и слушать разговоры узников.
Кажется, именно так и погибают в Азкабане.
Помощь пришла от одной из Пожирательниц смерти. Гермиона не видела её лица из своей камеры, но знала, что она носит имя Алекто Керроу. Керри, как называли её остальные. Здесь же сидел и Амикус Керроу, её брат.
- Эй, Грейнджер, - ленивый голос мисс Керроу и последующая за окликом просьба вырвали Гермиону из транса, в который она впадала всё чаще. - Может, расскажешь что-нибудь? Сказку хотя бы. Магглы, я слышала, большие выдумщики. Хоть позабавимся напоследок.
Из камер раздались смешки и кашель. Беллатрикс уже открыла рот, чтобы выдать заранее приготовленную фразу о нежелании грязнокровки с ними общаться, когда раздался тихий, слегка хрипловатый голос из камеры напротив.
- Есть... кое-что, - Гермиона собралась с духом, вспоминая давным давно прочитанный роман. Она ожидала неизбежных насмешек, но просто поговорить хотелось неимоверно. Она сходила с ума из-за своих тревожных мыслей и невозможности разговаривать. - История называется «Проклятые короли». Это цикл исторических романов. Там выдумка, основанная на реальной истории. Человека, который их написал, звали Морис Дрюон.
- Маггл? - быстро уточнил кто-то из Пожирателей смерти справа по коридору.
- Да. Он был журналистом и министром культуры Франции. Родился в одна тысяча девятьсот восемнадцатом и жив до сих пор.
- Романы о магглах? - вновь уточнил тот же голос.
- Да. Романы рассказывают о времени перед Столетней войной. Между Францией и Англией, - Гермиона замолкла, ожидая, что узники вот-вот разразятся оскорблениями и смешками. Вряд ли чистокровные маги, ратовавшие за истребление грязнокровок, захотят слушать рассказы о магглах.
Но волшебники молчали.
- Романы рассказывают о королевских семьях Англии и Франции, - несмело продолжила Гермиона. - войнах и интригах. Собственно, всё крутится вокруг первопричины Столетней войны - претензиях английского короля Эдуарда на престол Франции. Каким образом они появились...
Девушка быстро вспоминала содержание знаменитых «Проклятых королей». Ей было двенадцать, когда отец дал прочесть ей эти серьёзные романы. Две недели летних каникул перед вторым курсом Гермиона почти не расставалась с семью книгами. Даже рисовала схемы отношений между членами королевских семей и что-то наподобие генеалогического древа.
- Люциус, а разве Малфои не во время Столетней войны в Англию перебрались? - тихо спросил Рабастан.
- Ближе к концу. Когда Франция начала разваливаться на части. Так что там в тех романах, Грейнджер? - девушка увидела, что Малфой, кутаясь в одеяло, усаживается ближе к решетке, явно приготовившись слушать.
- Все началось с последних лет правления короля Франции, которого народ прозвал Красивым. Филипп Красивый - Филипп Железный король, как его называли, - начала рассказ Гермиона. - По любым меркам он был сильным королем. Правил достаточно долго, привел страну к процветанию. Это была великая держава, первая на средневековой международной арене. Гораздо сильнее, чем Англия, где король был слаб...
К удивлению Гермионы Пожиратели смерти заинтересованно слушали. Гермиона не сразу наловчилась говорить таким образом, чтобы голос не оглушал слушателей многократным эхом и был слышен всем. Но постепенно она нашла нужный тон.
Изредка кто-то из слушателей иронично хмыкал. Рассказ прервался на проклятии магистром тамплиеров королевской семьи.
- Да не может быть! - крикнул Амикус Керроу и закашлялся. - Нельзя так просто проклясть, стоя на костре. Есть такой ритуал, но он требует времени и сил. И жертв. И даже не одной!
- Амикус в этом специалист, - едва слышно прошелестел мужчина в камере слева.
Гермиона слышала его голос очень редко, но остальные узники называли его «Юлиус» или по фамилии - Нотт. Отец Теодора, с которым девушка сидела за одной партой на Древних рунах, говорил редко и мало и, кажется, болел чем-то простудным.
- Моя семья несколько столетий специализировалась в ритуалогии, - самодовольно подтвердил Керроу. - Мы хранили и приумножали знания о таких вещах, которые иным магам и в кошмарах не снились. Это грязные обряды, налагаемые на кровную связь, с их помощью начисто уничтожались династии еще в те времена, когда в Британии павианы бегали. До нашего времени эти знания не дошли.
- Увы! - фыркнул Августус Руквуд.
- К счастью, - огрызнулся Амикус на соседа. - Все чистокровные состоят между собой в родстве на уровне до десяти поколений. Булстроуд, подтверди!
- Да ради Мерлина! - бухнул бас в камере далеко справа.
- Наложи кто-нибудь эту пакость на одну из семей, и погибли бы все! Даже полукровки. Остались бы только грязнокровки! Мечта Дамблдора! Хотя он бы тоже сдох - ведь наполовину чистокровный.
- Выходит, подобное существовало? - занервничавшая Гермиона попыталась перевести разговор на другую теме. - Но было уничтожено?
- Естественно, - фыркнула Алекто Керроу. - Все исчезнувшие династии в Египте на совести нечестивцев, применивших это волшебство. К счастью, фараоны не слишком-то разбрасывались своим семенем. Дочери фараонов даже замуж выходили только за собственных братьев. Страшное кровосмешение.
Беллатрикс и Родольфус при последних словах странно переглянулись. Причем, миссис Лестранж прижала ладонь ко рту, словно сдерживая смех.
- В конце концов, после уничтожения многих династий, когда срок жизни фараонов едва дотягивал до тридцати лет, а годы правления редко бывали больше десяти, проклятие постепенно перестали применять, - продолжала импровизированную лекцию Алекто. Ясно чувствовалось, что эта история одна из её любимых, и женщина была готова поделиться своими знаниями со всеми узниками. Независимо от их желания. - Когда к власти пришла двадцать вторая династия ливийских фараонов, правитель... как его?
- Шешонк первый, - подсказал ей брат.
- Фараон Шешонк первый из ливийской династии организовал травлю тех, кто владел знаниями об этих проклятиях. Все заклинатели относились к касте жрецов. По приказу фараона, рискуя навлечь гнев богов, жрецов ловили, заковывали в кандалы, публично судили, а потом лишали языков и пальцев на руках и замуровали в каких-то подвалах. Свитки, содержащие тайные знания, были уничтожены огнём, и даже упоминать о существовании такого волшебства запрещалось.
- Но, тем не менее, упоминали. Иначе ты бы об этом не рассказывала, - крикнул Булстроуд.
- Естественно. Когда это люди соблюдали правила? Этот маггл, наверное, нашел упоминание о грязных обрядах в древних легендах Александрийской библиотеки и вставил в свой роман. Но исказил всё просто ужасно. Магглы вообще много врут.
Гермиона не стала говорить, что вряд ли французский журналист при создании романа «Железный король» использовал что-то из Александрийской библиотеки, которая в маггловском мире считается уничтоженной еще до рождения Христа. Дрюон писал свои романы на основе исторических летописей и собственной фантазии.
Но просвещать волшебников об этом Гермиона не стала.
- И, между прочим, в Ордене тамплиеров не было волшебников, - недовольно произнес Яксли. - Маги не ввязывались в религию. Тем более в христианство.
- В королевских родах тоже магов не было. Даже грязнокровок.
- Нет. В конце одиннадцатого века была некая Бланка из рода Капетингов. Магглорожденная, - громко заявил отец Панси Паркинсон. - Она стала частью английского рода Салливан и матерью семи детей. Род оборвался в шестнадцатом веке. Но младшая ветвь соединялась с Паркинсонами в пятнадцатом веке два раза. Скажем так - она потоптались в нашей родословной.
- О, так ты родственник французским королям? - насмешливо пропела Керри. - Как интересно. Где твоя корона?
- Во Франции республика уже лет сто, - хмыкнул Родольфус. - Что там дальше, Грейнджер?
Гермиона рассказывала до появления дементоров. Умудрилась даже немного охрипнуть. Было еще несколько споров. Например, о толченых изумрудах в качестве яда. Большая чушь, по заверениям всех старших магов. Хотя с «этого маггла» могло статься назвать «толчеными изумрудами» порошок из окаменевшего корня асфоделя в сочетании с болотным мхом - один из самых известных средневековых ядов.
Настоящая дискуссия разразилась по поводу наследования имущества. Гермиона никогда бы не подумала, что принципы наследования в маггловском и магическом мирах так отличаются.
- Майорат, - насмешливо протянул Рабастан Лестранж. - Родди, ты только представь, что papa отдал всё семейное состояние тебе, а мне не оставил ни кната!
- Или минорат! - подхватил волшебник по фамилии Селвин. - Наследование всего имущества младшим в роду. А если он еще в пеленках? Что за чушь?
- Нет, право первородства - это, конечно, прекрасно. Но не до такой же степени!
- Стоит ли удивляться, что у магглов столько войн! Если младшим родичам приходилось постоянно подсиживать старших!
В волшебном мире привычных для простецов схем наследования просто не существовало. Имущество волшебной семьи никогда не делилось. Волшебник мог иметь личный сейф, собственную библиотеку или даже небольшой дом, но ядро семейного состояния - крупная недвижимость, земли, родовые сейфы, бизнес - никогда не дробилось. Члены семьи управляли семейной собственностью сообща. Но степень влияния зависела от возраста и... возможно, от наличия или отсутствия собственных детей. В каждой чистокровной магической семье существовали свои правила и сложности, изложенные в семейных кодексах или просто сложившиеся за годы существования семьи.
Женщины не были удалены от семейных дел. В волшебном мире практически полностью отсутствовала дискриминация по половому признаку. В некоторых случаях ведьмы управляли магическим родом, воспитывали детей, приумножали состояния и крепко держали в своих руках власть над другими членами семьи. По словам Пожирателя Смерти с фамилией Роули, подобное было особенно распространено в чистокровных семьях Шотландии.
- Деканша гриффиндорская как раз из такой семейки, - сообщил мужчина с необычным именем «Торфин». - Замуж такую командиршу ни один здравомыслящий колдун не возьмет. Кому ж охота всю жизнь под каблуком быть? Вот и отправилась учительствовать в Хогвартс. Куче народа любовь к трансфигурации убила, кошка драная.
Конечно, нередко совместное владение семейным имуществом приводило к усобицам и откровенной вражде. Потому что у волшебников, как и у магглов, сколько людей, столько и мнений. Нередко споры между членами семьи приводили к убийству или заточению «любимых» родственников в самых глубоких подвалах родовых имений.
Вот откуда росли корни у обычая иметь в семье только одного наследника и традиции принимать в день совершеннолетия Нерушимую клятву о непричинении вреда родственникам.
Рассказ оборвался на недолговечном счастье Людовика Сварливого и Клеменции Венгерской. Дементоры....
Воздействие стражей в этот раз ощущалось значительно острее. Словно открылась старая рана. Но Гермиона даже радовалась этому. Было больно. Но боль, в её случае, означала жизнь.
На следующий день Гермиона, как Шахерезада из древней арабской сказки, продолжила пересказывать романы Мориса Дрюона. Она старалась не торопиться, чтобы ненароком не забыть какую-нибудь часть сюжета. К счастью, память пока её не подводила.
Повествование прерывалось жаркими спорами, от которых, казалось, становится чуть теплее. Конечно, узники, в основном, обсуждали близкие для себя вещи - королевскую генеалогию, геральдику, правила проведения дуэлей и турниров, инквизицию... Они смеялись над «глупым магглом», но продолжали слушать. В магическом мире, как оказалось, было пугающе мало художественной литературы. Лишь исторические хроники, слюнявые женские романы и сказки для детей. Наверное, поэтому художественные описания приключений Локхарта, были очень популярны, а чистокровные маги, мающиеся от скуки в Азкабане, с таким пылом разбирали на кусочки произведение маггловского историка.
После «Проклятых королей» настал черед «Собора Парижской Богоматери» и «Портрета Дориана Грея». Было довольно пугающе узнать, что все, без исключения, портреты волшебников, писались красками с добавлением крови - либо художника, либо самого персонажа. Без этого «ингредиента» не действовали чары, оживляющие картину.
Гермиона не решилась рассказывать современные истории, зная, как много непонятных вещей придется объяснять. Волшебники еще могли понять реалии века девятнадцатого и начала двадцатого, но такие слова как «телефон», «телеграф», «телевизор» были для них простым набором звуков.
Однажды, проснувшись раньше своих основных слушателей, Гермиона пересчитывала палочки на стене.
- И сколько их? - тихий голос Родольфуса Лестранжа застал её врасплох.
- Семьдесят семь, - растерянно произнесла Гермиона. - Уже... сентябрь.
- Десятые числа, - поправил её Лестранж. - Все еще ждешь спасения? Они не придут.
- Да уж, - сладко зевнула Беллатрикс. - Забыли, бросили....
- Молчи, Беллатрикс, - проворчал Люциус. - Иначе мы сегодня историю не услышим.
- Её и так не будет, - хриплый смех Долохова. - Амикуса и Керри уволокли в Визенгамот. Они устроят истерику, если рассказ продолжится без них.
Он помолчал и продолжил:
- Но мне вот тоже интересно, Грейнджер. Где твои друзья, где прекрасный светлый Дамблдор? Или они поверили в твою вину?
- Здесь дело в другом, - раздался голос еще одной узницы - Джулианы Уэйд, которая была виновна в том, что, будучи частнопрактикующей целительницей, помогла нескольким раненым Пожирателям смерти. - Знают ли они о том, что с тобой стало? Или придумали какое-нибудь правдоподобное объяснение твоему отсутствию. Заболела, сбежала, решила покинуть мир магии? Гермиона Грейнджер не настолько известная личность, чтобы магический мир встал на дыбы из-за ее исчезновения. Это же не Поттер.
- Нет, по идее волнения должны начаться, - сонно пробормотал Яксли. - Она же лучшая студентка за сколько лет?
- За пятьдесят.
- Вот. И староста. И подружка Поттера. И магглов убили очень жестоко. Где-то это должно всплыть. Или Поттер на дыбы встанет.
- Угу. Если только старичок Дамби не скормил ему какую-нибудь сказку. Грейнджер, чем ты ему насолила?
- Нет,... я ничем, - кажется, вместо маггловского романа Пожиратели собрались обсудить причину ее заключения.
- Но что-то должно было быть, - Беллатрикс сладко потягивалась. Им с мужем повезло. Вдвоем в камере и одеял вдвое больше. - Помню, господин предложил нам совершить прогулку по домам всех хогвартских грязнокровок. Но мы не знали адресов. Они так хорошо засекречены, что даже осведомители из Министерства магии ничего не смогли нарыть.
- Раньше адреса хранились в Отделе образования, - бывший министерский работник Руквуд знал об этом больше всех. - Существовала даже отдельная книга. Но затем их стали засекречивать. Слишком лакомый кусок - юные маги с запретом колдовать на каникулах в окружении взрослых, которые не могут их защитить. В середине семидесятых была серия похищений. Кому-то там понадобились органы магов на зелья. Насколько я помню.
- Печень.
- Что?
- Печень говорю, понадобилась, - заключенный по имени Гертвуд, бывший владелец магазинчика в Лютном переулке, усмехнулся. - Печень, глаза и сердце. Для ритуальной магии, кстати.
- Не суть важно. Главное, после этого Дамблдор изъял эту книгу в свое личное владение. Адреса всех магглокровок только у него.
- Дом могли вычислить по сове, - сказал Паркинсон. - Мы с Розье так Боунсов обнаружили. Отправили им записку с сипухой. Она летит, а мы за ней на метлах. Полстраны пересекли. Замерзли...
- Ну, можно,...наверное.
- Сова не полетит к тому, кого не знает, - возразил Руквуд.
- Если только она не школьная. Хогвартским совам известны адреса всех студентов. Они же носят им письма с билетами и списками учебников, - заметил Родольфус. - Грейнджер, сова школьная к тебе прилетала?
- Нет, - ответила девушка.
- Значит, твой адрес знал еще кто-то кроме директора. Может, кто-то из магов у тебя бывал?
Гермиона промолчала, вспоминая. Адрес её дома знали маги из Ордена феникса - Тонкс, мистер Бруствер и профессор Люпин. Гарри и все Уизли, кроме Билла, Чарли и Перси бывали в гостях в доме Грейнджеров. Профессор Дамблдор, профессор МакГонагалл....
Адрес Гермионы был известен, как минимум, двум десяткам магов. Вот только никто из них не стал бы болтать лишнее в ненадежной компании. Да и вообще не стал бы болтать.
- Моих родителей убили Пожиратели смерти? - озвучила она мысль, которая уже давно терзала сознание.
- Вряд ли, - Беллатрикс целеустремленно свивала себе гнездо из одеял. Получалось у неё ловко. Огромный опыт сказывался. - После смерти господина большинство его сторонников оказалось в Азкабане. Какая-то сука раскрыла все наши убежища.
- Снейп! - воскликнул Долохов. - Больше некому. Этот червяк всегда умудрялся на двух стульях сидеть.
- Снейпа оправдали, потому что Дамблдор за него поручился, - сухо прокомментировал Родольфус. - Поэтому он сейчас не с нами. Я бы не отказался полюбоваться на его рожу за решеткой.
Из камер донеслись довольно равнодушные оскорбления. Предательство Северуса Снейпа обсуждали уже не раз, и проблема потеряла свою остроту. В конце концов, почему-то все сошлись во мнении, что Снейп не так легко отделался, как кажется. Теперь он точно навечно в силках у Дамблдора. Без возможности вырваться.
- Нет, - Беллатрикс сама вернулась к теме разговора. - Никто из последователей Темного лорда таким бы заниматься не стал. Свою бы шкуру сохранить. В такое время не до убийств магглов.
- Тем более что никто не стал бы заморачиваться с такой подставой, - весело фыркнул Джагсон. - Зачем?
- Вот именно, зачем? Проще убить, - проворчала Беллатрикс. - Поттера бы это достало сильнее.
Да, она права, подумала Гермиона. Если бы хотели навредить Гарри, то убили бы. Ее лучший друг страдает гипертрофированным чувством ответственности за все, что как-то связано с ним и этой войной. Более того - Гарри считает себя причиной войны.
- Зачем отправляют в Азкабан невиновных? - вслух размышлял Руквуд. - Заведомо невиновных, уточним сразу.
- Хотят спрятать?
- Да. От всех бед этого мира, - захохотал Яксли. - Хотят избавиться!
- Да! По-тихому. Чтобы никто не узнал. Сейчас в магическом мире столько громких судов, что приговор грязнокровке за убийство магглов никто и не заметит. В «Ежедневном Пророке» больше не публикуют результаты заседаний.
Они все были правы, и осознание этого просто опустошало. Кто она и кто Гарри Поттер? Избранный, Мальчик-Который-Выжил, победитель Волдеморта. А её имя лишь несколько раз попадало в светскую хронику несколько лет назад. Кто знает Гермиону Грейнджер вне школы и Ордена Феникса? Будем смотреть правде в глаза - она никто и звать её никак. Грязнокровка, жизнь которой можно растоптать и не бояться возмездия. Ибо просто некому мстить.
- В любом случае, мы скоро узнаем, что в свободном мире известно о Грейнджер, - сказал Люциус Малфой. - В канун Хеллоуина меня должен посетить Драко. Нужно подписать кое-какие бумаги по управлению имуществом. От него и узнаю новости.
Гермиона мысленно посчитала. Еще пятьдесят дней до момента, когда удастся хоть что-то узнать о Хогвартсе и собственной судьбе.
Девушка вздохнула, успокаиваясь. Амикуса и Алекто сейчас нет, но вполне можно рассказать какую-нибудь короткую историю.

Глава 2.

В тишине тюремного коридора раздавались судорожные всхлипы. Керри, Алекто Керроу, чистокровная волшебница, Пожирательница смерти, плакала. Уже сутки прошли с момента их возвращения из Министерства магии, но волшебница никак не могла успокоиться. И дело было не в последствиях допроса. Хотя, видит Бог, оставленные аврорами раны доставляли беспокойство.
Суд Визенгамота приговорил брата и сестру Керроу, последних представителей этой семьи, к Поцелую дементора. Казнь должна была состояться девятнадцатого декабря, в канун Йоля, одного из главных праздников волшебников.
Большинство заключенных уже давно смирились с тем, что их жизнь прекратится в течение следующего года. Но никто еще не знал точной даты. Алекто и Амикус были первыми «счастливцами».
Когда же всхлипы затихли, в тишине раздался тихий надломленный голос:
- Представляете, в моде теперь мантии с рюшечками на воротниках, - Керри истерично хихикнула. - Это выглядит смешно... Гермиона, расскажи, что там дальше было с этой цыганкой. А то я сейчас сдохну. Никакой дементор не понадобится.
Это был первый раз, когда её назвали по имени. Впервые за последние три месяца. Девушка была так удивлена, что без всяких возражений продолжила пересказывать известный роман Гюго с того места, на котором остановилась двое суток назад.
В магическом мире громкие судебные процессы шли один за другим. Заключенных то и дело забирали на допросы и заседания. Смертные приговоры вынесли еще нескольким Пожирателям смерти. Но их казни должны были состояться уже после Нового года. Знание о дате своей казни Яксли, Торфин Роули и Августус Руквуд приняли со смирением. Никто из них, людей, покрытых кровью с головы до ног, не уповал на милосердие или неожиданное спасение.
В назначенный день несколько авроров увели Люциуса Малфоя на свидание с сыном. Гермионе рассказали, что для встреч есть специальная комната, где гасится вся магия и влияние дементоров. Там заключенные и их близкие родственники, которым удалось добиться свидания, могли поговорить через решетку.
Через пару часов Малфоя вернули. Едва увидев то состояние, в котором он находился, заключенные смолкли. Оказавшись в камере-нише, мужчина долго сидел, обхватив голову руками.
- Они просто с ума посходили, министерские выродки, - наконец, прошептал он. И вдруг закричал, оглушая всех. - Ублюдки, уроды, крысы...
В голосе лорда Малфоя было столько ненависти, что внутри Гермионы что-то оборвалось. Ведь должно случиться что-то совсем ужасное, чтобы язвительный циничный аристократ позволил себе такое.
- Что там случилось, Люциус? - крикнул Рабастан, когда Малфой замолк.
- В Министерстве Магии, - чуть ли не по слогам, явно стараясь не сорваться на крик, начал говорить Люциус. - Придумали новый фокус. Со всех семей, члены которых признаны Визенгамотом пособниками Темного лорда, взыскивается денежный штраф в пользу казны волшебной Великобритании. Гоблины отстояли сохранность сейфов, не дали залезть туда этим жадным лапам. Но Драко сказал, что дело о пособничестве Нарциссы могут легко возобновить, если он будет упрямиться и не выплатит всё добровольно.
- Сколько? - глухой голос Яксли. - Сколько взяли с твоей семьи?
- Двести тридцать тысяч галеонов, - обреченно выдохнул Малфой.
В сумраке Коридора Смертников раздались крики ужаса и неверия.
Гермиона помнила, что всего лишь на тысячу галеонов близнецы Уизли смогли купить место под магазин в оживленном Косом переулке, приобрести множество ингредиентов для своих товаров, нанять персонал и платить им жалованье целых полгода. Тысяча галеонов считалась большими деньгами. А уж двести тридцать тысяч - это и вовсе неимоверная сумма.
- Мерлин.... Сколько же они взяли с нашей семьи? - захрипел Юлиус Нотт. - Тео... ему же сестер растить.
- Драко сейчас имеет право распоряжаться финансами семьи, - мертвым голосом продолжил Люциус. - Он выплатил этот проклятый штраф. Продал всю недвижимость, кроме главного поместья. Рассказал, что пришлось отдать за бесценок - вся Великобритания в курсе, что Малфоям срочно необходимо золото. И почти все доли в прибыльных предприятиях - «Флориш и Блотс», «Ежедневный Пророк»...
- Тебе принадлежала часть «Флориш и Блотс»?! - поразился Долохов.
- Уже нет... только часть в «Волшебной почте» осталась. Но с них никогда не было большого дохода. Драко... мальчик мой. Он стал похож на тень. При обыске его ударили каким-то заклятьем. Шрам... шрам на половину лица. Нарциссе пришлось отдать все свои драгоценности, чтобы мне дали три года, а не десять. Клянусь честью, я уничтожу тварь, которая их носит. Вот только выйду...
- И снова угодишь в Азкабан, - прошипела Белла. - Возьми себя в руки, Люциус! Что с вашим местом в Совете магов?
- Драко удалось сохранить его. Хотя он не уверен, что удастся сберечь его в дальнейшем. Министерство требует всё больше. Возможно, сыну придется разрушить финансовое ядро. Но толку от его членства в Совете магов нет. Все сторонники Малфоев лишились своих мест, - Люциус судорожно сглотнул. - К тому же специальным решением Визенгамота Драко и еще многим магам запрещено появляться в Министерстве магии в течение года. Он не может ни голосовать в Совете магов, ни оправдываться в Визенгамоте. А Нарцисса всегда теряется, когда на неё начинают давить.
- Драко рассказал, что многим сторонникам Дамблдора, аврорам и всем «пострадавшим», - Малфой скривился от отвращения. - Выдали денежные награды в довесок к Орденам Мерлина. Очень и очень внушительные награды. Вэнс, Поттер, все Уизли, Бруствер,... а вот тебя, Грейнджер, в списках нет.
Малфой тихо засмеялся и тут же зажал рот руками, испугавшись.
- Они действительно победили, - прошептал он. - Победили. Нас.
Тишину, которая установилась в Коридоре Смертников после этих слов, нарушили не скоро. Узники молчали, обдумывая каждый свою беду. Гермиона же забилась в дальний угол камеры и даже дышать старалась как можно тише.
- А что говорят в Хогвартсе? - поинтересовался Рудольфус, словно продолжая начатый разговор.
- Драко не поехал, - с горечью ответил Малфой. - Ему было отказано в праве продолжить обучение. Ему, Блейзу Забини и Теодору Нотту.
В камере справа раздался сдавленный возглас негодования.
Гермиона вспомнила, что Драко Малфой, Блейз Забини и Теодор Нотт были признанными лидерами Слизерина. Девушка не раз видела, что Малфою и Забини подчиняются даже учащиеся годом старше. А то, с какой готовностью слушаются Нотта младшекурсники, вызывало у Гермионы жгучую зависть. Сама она даже с первокурсниками Гриффиндора справлялась с большим трудом. К тому же все трое слизеринцев входили в десятку лучших студентов Хогвартса, а Малфой и Забини успешно играли в квиддич.
Великая Моргана, как можно лишить права продолжить обучение? Разве в Уставе Хогвартса не прописано, что в стенах школы имеют право обучаться юные волшебники вне зависимости от поступков их рода и крови текущей в их жилах?
- Прописано, Грейнджер, - свирепо зашипел Люциус, и Гермиона с ужасом поняла, что сказала последнюю фразу вслух. - Только вашему великому Дамблдору плевать на то, что было писано кровью тысячелетие назад. Он желает низвести Слизерин до уровня выгребной ямы! Ему мало, что половина родичей студентов ожидает смерти в Азкабане, что наследники чистокровных родов лишены состояний и вынуждены, как паршивые грязнокровки, пользоваться стипендиями Попечительского совета! Он хочет привести Слизерин к состоянию стада запуганных овец! Ведь так будет легче превратить их в предателей крови! Как этих ублюдочных Уизли!
- Люциус, да возьми ты себя в руки! - рявкнула Беллатрикс. - Слизерину еще понадобится твоя помощь. Но ничего не получится, если ты сейчас надорвешь себе сердце! Успокойся!
Малфой замолк, тяжело дыша.
- В Совете магов начали рассматривать вопрос о том, чтобы забирать в пользу казны содержимое всех невостребованных сейфов и сейфов казненных, если у них отсутствуют прямые наследники.
- Что?! - у Беллатрикс сорвался голос и получился какой-то с трудом различимый скрип, как у несмазанной двери.
- Гоблины не позволят этого! - закричали одновременно несколько узников.
Гоблины имеют право забрать в свою пользу содержимое сейфа, если в течение ста лет со дня смерти владельца сейфа не появятся кровные наследники или иные претенденты на его содержимое. Это одно из прав, дарованных им Советом Магов от имени всего волшебного сообщества Великобритании во время заключения перемирия между магами и гоблинскими кланами. Это Гермиона помнила еще со времен первого курса, когда писала реферат по итогам войн с гоблинскими кланами.
- Драко рассказал, что на серокожих пытались достаточно жестко надавить - похитили нескольких старейшин. Причем, практически в открытую. Драко не в курсе, но чем-то банкирам удалось министерцев обломать. Теперь Дамблдор со своей сворой спешно обставляет всё законным путем - через лишение привилегий магического народа Советом магов. Как оборотней когда-то... Сын считает, что это основная причина, почему ему запретили появляться в Министерстве магии: он, как один из представителей консервативного направления, - ещё один голос против этого светлого пердуна. Если Дамблдор со своими сумасбродными идеями будет набирать абсолютное большинство, то на волшебном мире можно будет ставить крест. Большой и жирный.
- Ну, он же не такой дурак, чтобы заново развязывать войну с гоблинами? - в голосе целительницы Уэйд звучала надежда.
- Никто не знает, что на уме у Дамблдора, - фыркнул Антонин Долохов. - Он подкинул Гриндевальду его бесценные идеи по развязыванию войны на всю Европу. Только за это его нужно было повесить. А его позолотой посыпали! И, главное, за что? За то, что он в самом конце войны явился и сказал: «Ах, мой любимый Геллерт, Экспелиармус!» - пропищал волшебник, издеваясь. - А после не дал его придушить, хотя Гриндевальда полагалось придушить! По-маггловски, медленно, чтобы прочувствовал всю гадость совершенного. Но вместо этого ублюдка запирают в Нурмергарде «на исправление». Он благополучно исправляется последние пятьдесят пять лет - спит на пуховой перинке, жрет в три горла и играет в шахматы с Дамблдором, который приезжает к нему трахнуться три раза в год!
- Долохов, а ты не иначе как свечку держал? - глумливо захохотал Сивый.
Несмотря на то, что оборотень, которому смертельная магия Азкабана почему-то не давала превращаться в полнолуние, сидел в самом конце коридора, его всегда было слышно. Фенрир Сивый, «любитель» детей, вообще был довольно... громким существом.
Долохов зарычал в ответ что-то совсем нецензурное.
- Да прекратите вы, оба! - прикрикнул на заходящихся в истерическом веселье магов Малфой. - Драко пообещал поговорить с гоблинами. Серокожие ненавидят Азкабан, но ради такого случая пришлют пару-тройку распорядителей для составления завещаний.
По коридору пронесся единый вздох облегчения. Завещание - еще одно напоминание о смерти. Но никто из узников не желал оставлять семейные деньги Министерству Магии, а значит, - чужим людям. Дальние родственники, которым не помешает поддержка, имелись у всех.
- Главное, чтобы они до Йоля прибыли, - взволнованно сказала Керри. - Ами, мы можем наш сейф Клаудии оставить. У неё все-таки трое детей.
- Она спуталась с полукровкой, - зарычал в ответ её брат. - Маркус будет достойным наследником.
- И спустит все в игорном доме! Не пройдет и двух дней!
Брат и сестра Керроу ожесточенно заспорили, решая, кто из родственников достоин получить сейф. Насколько удалось понять Гермионе, у многих узников были сейфы в банке «Гринготтс». Кроме, разве что, Сивого, который в силу кочевой своей жизни и статуса оборотня вообще не заботился о такой малости, как золото.
Керроу разругались в пух и прах и целую неделю общались только через Августуса Руквуда, который уже на третий день потребовал платы за передачу сообщений, ибо он «все-таки не сова», а «за нецензурное добавки!». Долохов сетовал, что не может вспомнить ни одного родственника. Точнее вспомнить-то может, но жив ли этот родственник и не продался ли Министерству Магии? Яксли и Селвин, оказавшиеся кузенами, делили родственников на двоих. Супруги Лестранж шептались о своем в глубине камеры и спорили... спорили ожесточенно.

***
Зима в Азкабане почти не ощущалась. Стены из странного черного камня были достаточно толстыми, а внутри почти постоянно поддерживалась одна и та же погода - безветренный холод. Правда, изредка по коридорам проносился ледяной ветер, не имеющий никакого отношения к дементорам.
Гоблины прибыли в Азкабан третьего декабря. Драко Малфою удалось невозможное. Люциус, хватаясь за голову, стонал и гадал, как сыну удалось такое провернуть, но невооруженным глазом было видно, что он неимоверно доволен своим отпрыском.
Раздающий пресную комковатую кашу надзиратель сообщил, что «серокожие недоноски» планомерно обходят все уровни волшебной тюрьмы - «собирают урожай» из завещаний и распоряжений. Видимо, озабоченные неприкосновенностью своих привилегий гоблины «Гринготтса» решили максимально сократить возможные убытки.
В Коридоре Смертников служащие «Гринготтса» появились, когда, по расчетам Гермионы, до прихода дементоров оставалось не более трех часов. Два важных гоблина в красных камзолах с золотыми эполетами, держащие наготове свитки и перья. Третий их собрат по расе, явно младше и одетый более неприметно, нес деревянный ящичек и стеклянный футляр, в котором находилось.... Очевидно, Кровавое перо, наподобие того, которым Амбридж пытала Гарри. Разве что гораздо длиннее и... живое? Перо извивалось в стеклянном плену, и Гермиона была уверена, что это не игра света. Гостей из «Гринготтса» сопровождали надзиратели, бдительно следившие за перемещением гоблинов и тем, чтобы они не тратили на узников дольше десяти минут.
Гоблины останавливались около каждой камеры и внимательно слушали узников. Золотые перья порхали над пергаментом, записывая последние распоряжения. Причем до прочих заключенных не доносилось ни звука - гоблины использовали какой-то артефакт, обеспечивающий конфиденциальность. После составления завещания заключенному вручали подрагивающее от нетерпения Кровавое перо. Волшебники, морщась, ставили последнюю в своей жизни подпись и возвращали артефакт обратно. Маленькие свитки с черным кантом сворачивались и запечатывались восковой печатью.
К камере Гермионы гоблины даже не подошли. Впрочем, ей всё равно нечего было завещать - формально она не владела ничем. А вот у ниши супругов Лестранж распорядители задержались больше, чем на десять минут. Беллатрикс размеренно диктует что-то и уверенно ставит размашистую подпись в конце длинного свитка, даже не скривившись. Завещание Рудольфуса Лестранжа было значительно короче. При этом волшебник придерживал извивающуюся от смеха супругу.
Напротив решетки Люциуса Малфоя гоблины чуть замедлили шаг, но не остановились. Гермиона заметила что-то снежно-белое, наподобие бумаги, но не была уверена, что ей не показалось в свете факелов.
Видимо, Коридор Смертников был в числе последних в маршруте гоблинов, потому что спустя час они торопливо прошаркали обратно. И вовремя - стены начали покрываться инеем, возвещая о приходе дементоров.
На следующие сутки, когда все узники очнулись, выяснилось, что зрение Гермиону не обмануло - гоблины в самом деле передали Люциусу Малфою послание от сына. Небольшой лист белой бумаги, исписанный бисерным почерком с обеих сторон. Малфой не меньше часа, ругаясь под нос, разбирал послание, прежде чем озвучить его другим узникам. И в первую очередь Гермионе.
- Дела в Хогвартсе совсем плохи, - Люциус сощурился, разбирая строчки. - Артура Пьюси и Фердинанда Уорингтона исключили из Совета Попечителей. Студенты Слизерина не рискуют появляться в школьных коридорах поодиночке. Снейп по-прежнему отмазывает свой факультет от крупных неприятностей, но уже не так активно. Ходят слухи, что его скоро уберут с поста декана. В Хогвартсе квартирует ручной оборотень, Ремус Люпин, преподает Защиту. Долохов, как ты мог в апреле так бездарно промахнуться?
- Сам хотел бы знать, - ответил Антонин. - Наверное, луна была не в моем зодиакальном знаке.
- Как Драко всё узнаёт? - поинтересовалась Беллатрикс.
- Из лучшего в мире источника, - Люциус усмехнулся. - От Панси Паркинсон. Толковая у тебя дочь, Александр! - повысил он голос. - Драко пишет, что намерен сделать ей предложение руки и сердца ближе к Белтайну. Ты не против?
- Разве вы не с Гринграсс хотели породниться? - крикнул в ответ мистер Паркинсон. - С этой младшенькой... на ромашку похожа которая.
- Гринграсс прислали Драко разорванный брачный контракт в качестве подарка на Самайн, - Люциус горько улыбнулся. - Нашли жениха лучше нищего Малфоя для своей Астории.
Да, успела подумать Гермиона, «нищий Малфой» звучит не просто непривычно, а очень даже страшно.
- А я тебе говорил, что они как летучий гоблин - где деньгами пахнет, там и летают, - в голосе мага слышалось злобное удовлетворение. - Пусть женится. Панси, конечно, не Афродита, но очень сильна магически и здорова. Пусть у них будет много детей. Но ты знаешь - второй сын должен фамилию Паркинсон носить.
- Будет второй сын - будет фамилия, - кивнул Малфой. - Пока Панси удается удержать факультет, хотя не всегда удачно. Драко старается помогать ей советом. Было несколько показательных расправ над слизеринцами с разных курсов. Конечно, Дамблдор заявил что-то вроде «детки балуются». Поттер и Уизли учатся на седьмом курсе, набрали курсы, необходимые для работы в Аврорате. Грейнджер в Хогвартсе нет, что удивило всех безмерно. Панси очень удачно подслушала разговор о том, что грязнокровка еще летом покинула магический мир по требованию своих родителей-магглов. Говорили об этом младшая Уизли и Поттер. Так что можно считать это объяснение официальной версией.
Заключенные притихли. Беллатрикс прижалась к решетке, вцепившись взглядом в Гермиону, которая в этот миг словно превратилась в каменную статую. Уехала? По требованию родителей? Две мысли порхали в голове как сумасшедшие бабочки. Бились о стенки черепа, принося ужасную боль. Голову словно обложили колючей ватой.
Она уехала. Значит, её нет. И никто не поможет. Пятнадцать лет превратились во вполне реальный срок.
Кто? Кто мог так с ней поступить? Уехала? Откуда они вообще взяли такое? Как она могла бы уехать? Разве стала бы бросать обучение в Хогвартсе, когда до выпуска осталось всего год?
- Грейнджер! - как будто издалека позвал кто-то. - Эй! Очнись, наконец!
Гермиона резко открыла глаза. Узники шумели на разные голоса.
- Очнулась?
- Что там с ней?
- Столбняк, - отреагировал Рабастан. - Грейнджер, иди водички попей!
Гермиона чувствовала себя опустошенной, смятой. Как бумажный платок, которым вытерли руки и швырнули в угол. Пошатываясь, она доползла до трубы с водой и долго умывалась, пытаясь смыть солоноватой водой слезы. Пожиратели смерти напряженно слушали, ожидая слез или криков. Но их так и не последовало.
Когда девушка вернулась к решетке, мокрая до пояса, со сведенными судорогой руками, Люциус продолжил сообщение:
- Вместо Грейнджер старостой факультета стала какая-то Парвати Патил. Весь Гриффиндор ходит в наградах - на факультет шестнадцать Орденов Мерлина различных степеней, - Долохов присвистнул. - Но Грейнджер вновь не упомянули при награждении. Хотя она вроде бы спасала младшекурсников во время Апрельской битвы. Драко это удивляет.
На небольшой по размеру листочек Драко Малфой ухитрился втиснуть краткий отчет о событиях в магическом мире. Истерия по поимке «страшных темных магов» начала понемногу спадать. Министерство магии за время «охоты» обогатилось просто неимоверно. Причем не только золотом, но и недвижимостью. Несколько десятков чистокровных семей просто покинули страну, бросив дома и угодья. Совет магов принял новый закон об экспроприации оставленной без хозяев магической недвижимости в пользу «нуждающихся». Кто подпадал под эту категорию, было понятно всем без исключения.
Совет магов, основа всех основ волшебной власти Великобритании, сократился в пять раз. Из ста двадцати трех «лордов» и «леди» осталось всего двадцать пять. Большинство из них - известные сторонники Альбуса Дамблдора. Был избран новый глава Совета магов - некто Керкион Уайлдсмит, который немедленно порушил древний регламент. Отныне Совет магов должен был собираться лишь по возникновению «насущной необходимости», а не регулярно два раза в год - накануне волшебных праздников Белтайн и Самайн. Все заседания стали открыты для магической прессы, а членам Совета магов было запрещено брать в качестве сопровождающих боевых магов - дозволялись лишь целители с лицензией.
В Министерстве магии создали новый Отдел - «по надзору за неблагонадежными волшебниками». Драко Малфой делился вполне обоснованными опасениями, что от этого нововведения стоит ждать беды. Ведь сотрудники этого Отдела наделены правом проводить обыски в любое время и аресты по первому подозрению в запрещенном колдовстве.
- Иногда думаю - не надежнее ли волшебную палочку выкинуть и к магглам уйти, - процитировал Люциус Малфой своего сына и добавил кое-что от себя в адрес магов из Министерства. Нецензурное.
Но в листочке нашлись и неплохие новости. Наверное, Драко специально выбирал такие известия, которые могли бы порадовать узников. Продолжил своё существование «Совет крови и супружества» - официальный клуб чистокровных волшебников, члены которого занимались исследованием родословных и сохранением древних магических традиций.
- Кучка замшелых пней, помешанных на сводничестве! - негодующе фыркнула Керри.
Но видимо в существовании этого Совета был какой-то особый смысл, потому что многие заключенные обрадовались этой новости. Архив клуба, самое полное собрание родословных и геральдических книг, остался в целости и сохранности.
Магические власти Мексики отказались выдавать аврорам Британии Уильяма Мальсибера и его младшего брата Магнуса. Британские авроры, попытавшиеся захватить братьев Мальсибер, отправились в мексиканский аналог Азкабана на десять лет за «незаконное нападение» и «причинение вреда». Неизвестно, какие услуги успел оказать старший Мальсибер этой стране, или на кого он смог наложить свой любимый Империус, но «имперские замашки Британии» обсуждала вся Северная Америка. И обсуждала с большим негодованием. В итоге Содружество стран Нового Света, а за ними и Министерства Магии стран Карибского бассейна во всеуслышанье объявили о предоставлении защиты всем магам, которые преследуются за «применение так называемой темной магии». Пожиратели Смерти или просто волшебники, подозреваемые в использовании запрещенной магии, вынужденные покинуть собственную родину, могли легко найти убежище в США, Мексике, Перу, Панаме, на Кубе или даже в Канаде.
Самое удивительное, что не прошло и недели, как этому же пути последовала вся Европа. Германия, Франция, Греция, Болгария, Польша, Нидерланды, Дания, Италия, Испания, Швейцария выставили Министерству Магии совместную ноту протеста, суть которой сводилась к тому, что Великобритания может сколь угодно заниматься поимкой темных магов и «искоренением зла». Но лучше ей заниматься этим только на своей территории и не вмешиваться в суверенные дела других магических стран.
Таким образом, мир ясно указывал Туманному Альбиону, что война с Волдемортом не такое уж из ряда вон выходящее событие. Волдеморт - это не Гриневальд, в конце концов.

Примечание:
Содружество стран Нового Света (либо Содружество волшебников Нового света) - союз Соединенных Штатов Америки, Канады (английской и французской частей), Мексики и Волшебной Аляски, образованный в 1800 году. Образование Содружества явилось результатом продолжительной борьбы волшебников - потомков эмигрантов из стран Европы и магов Англии, Испании, Португалии и Франции за независимость и самостоятельное распоряжение ресурсами. Объявленными целями союза являются: защита территорий и магических ресурсов от посягательств магических правительств иных стран.
От имени Содружества стран Нового Света действует Коллегия - официальный орган власти, состоящий из шестнадцати уважаемых волшебников, по четыре представителя от каждой страны. Сфера компетенции Коллегии определена объявленными целями союза.
«География мира. Что нужно знать просвещенному магу» авторства Гильермо де ла Вега.

Глава 3

Сообщение Драко Малфоя о происходящем в Хогвартсе никак не шло у Гермионы из головы.
Её нет. Просто нет. Друзья, знакомые, учителя - все вычеркнули её из своей жизни, поверив неизвестно откуда взявшемуся сообщению об отъезде из страны. Кто распространил этот слух? Когда и зачем? Даже Гарри поверил в эту чушь, а значит, это были не просто слова. Друг довольно подозрителен - он не станет верить чьему-то легкомысленному слову.
Почему и за что она сидит в Азкабане, а не учится в Хогвартсе? Падает в обмороки от воздействия дементоров и рассказывает маггловские истории Пожирателям смерти, которых казнят в течение полугода, а не готовится к Т.Р.И.Т.О.Н. или ходит в Хогсмит с Роном?
Большинство маггловских детективов, которые Гермиона, бывало, читала на каникулах, содержали простую истину - преступления совершают ради какой-то выгоды.
И какую же выгоду могло принести убийство двух невинных людей, ничем не примечательных магглов? И заточение их дочери в Азкабан?
Деньги? Но Грейнджеры были небогаты. Крепкий средний класс - не более. Конечно, миссис Грейнджер держала в шкатулке на туалетном столике очень необычные драгоценности. Но ожерелья, браслеты и кольца никогда не покидали пределов родительской спальни. Джейн Грейнджер просто не решалась показывать такую роскошь посторонним людям, опасаясь привлечь внимание преступников.
К тому же вряд ли какой-нибудь маг пойдет на убийство ради наживы. На магглов обычно накладывали Конфундус или, в худшем случае, Империус, если хотели забрать у них какое-нибудь имущество. Во время печальных каникул перед пятым курсом Гермиона не раз слышала, как вечно пьяный Мундугус Флэтчер рассказывает, как легко «облапошить» магглов.
Нет, родителей убили не ради денег, которые, скорее всего, лежат сейчас спокойно в тайнике под подоконником на кухне.
Тогда зачем? Да еще так, чтобы убийцей предстала Гермиона?
В конце концов Гермиона поняла, что хотя бы перед собой не нужно юлить и притворяться - родителей убили, потому что она, магглорожденная Гермиона Грейнджер, сильно насолила кому-то. Она - причина их смерти. Не нужно врать... Себе.
Но кому нужно упечь её в Азкабан? Кому?!
Гермиона не могла назвать врага настолько серьёзного, что он пошёл бы на убийство. Да еще с такой, как выражался Антонин Долохов, «подставой». Она и не враждовала ни с кем толком. Трения со слизеринцами касались исключительно учебы и никогда не шли дальше оскорблений и попыток запугивания. В «уничтожении и унижении» факультета Слизерин Гермиона Грейнджер участия не принимала, и будь она в Хогвартсе, попыталась бы удержать от этого своих друзей.
Девушка порой цапалась со своей однокурсницей Лавандой Браун и несколькими другими девушками, считавшими, что магглорожденная находится слишком близко к Избранному и его лучшему другу, «непробиваемому» вратарю команды по квиддичу факультета Гриффиндор. Но и в этих конфликтах самым страшным мог быть только Чесоточный порошок на простынях.
Это смешно - думать, что кто-то из её сокурсников организовал или осуществил убийство.
У Пожирателей Смерти на все беды мира только один ответ - Дамблдор. Во всем виновен Дамблдор. А в чем не виновен, то произошло с его одобрения.
Если следовать их логике, то Гермиона Грейнджер оказалась заключена в Азкабан на пятнадцать лет по велению победителя Гриндевальда. Это одна из частей его очередного «великого» плана.
Профессор Дамблдор знал, где расположен дом Грейнджеров и какие на нём стоят защитные чары. Ведь он сам проверял их надежность и очень хвалил Гермиону за мастерство. Директор знал, когда возвращаются из США её родители - девушка сама рассказала об этом, когда спрашивала, безопасно ли в стране родителям магглорожденных.
Все размышления, так или иначе, приводили к этому волшебнику. Но вот только зачем Альбусу Персивалю Вульфрику Брайану Дамблдору, действительному Председателю Визенгамота, обладателю Ордена Мерлина первой степени, победителю Гриневальда уничтожать жизнь магглорожденной колдуньи, которая совсем не представляла для него угрозы?
Разве Гермиона когда-то конфликтовала с ним? Наоборот, она всегда следовала его советам, оказывала посильную помощь членам Ордена Феникса и своему лучшему другу Гарри Поттеру в борьбе против Волдеморта. Во время знаменитой Апрельской битвы Гермиона не стояла на стенах замка вместе с Гарри, Роном, Невиллом и Джинни. Но она помогала мадам Помфри и профессору Спраут в эвакуации младшекурсников и наводила защитные чары на ворота вместе с профессором Флитвиком. Гермиона ни разу не подняла волшебной палочки, чтобы сказать «Экспелиармус» или «Петрификус Тоталус», но это не значит, что она не участвовала в этой проклятой бойне. А с Пожирателями смерти, темными магами, с которыми она теперь ведет проникновенные беседы, доводилось встречаться и раньше - в конце пятого курса в Отделе тайн, в первых числах декабря прошлого года, когда приспешники Волдеморта неожиданно напали на Хогсмит, наводненный студентами.
Она член Ордена Феникса и никогда не давала повода для подозрения в чем-то... неприятном. Когда профессор Дамблдор узнал о её помолвке с Рональдом, он искренне пожелал им супружеского счастья. Гермиона, конечно, не считала себя экспертом в распознавании лжи и притворства, но старый волшебник не выглядел расчетливым интриганом, обдумывающим убийство её родителей.
В конце концов, устав от бесплодных размышлений, Гермиона попыталась рассказать о своей проблеме другим узникам в Коридоре Смертников. Они куда старше и опытнее её, и, возможно, смогут сделать правильные выводы.
Естественно, ответ Пожирателей Смерти был тем же - во всём виноват Альбус Дамблдор.
- Подумай сама, Грейнджер, - убеждал её Люциус Малфой. - Ты в Азкабане. Пятнадцать лет для тебя - смерть. Надеюсь, ты это осознаешь. В то же время весь остальной мир искренне полагает, что ты покинула волшебный мир по требованию родителей-магглов. Только один человек может заставить кучу народа поверить во всякую муть. И этот человек поедает маггловские сладости. Назвать тебе имя или ты сама догадаешься?
- Еще неизвестно...
- Да что ж вы, гриффиндорцы, так за него цепляетесь! - негодующе воскликнул Люциус Малфой. - Тебя осудили на пятнадцать лет! Едва судья поставила подпись на твоей жизни, как копия приговора отправилась к директору Хогвартса - обязательная стандартная процедура, когда судят студента, пусть и достигшего семнадцати лет. Заключение в Азкабан является таким же основанием исключения из Хогвартса, как и академическая неуспеваемость! Дамблдор получил копию приговора и поступил согласно букве закона - исключил тебя из числа студентов. Это ясно как день - иначе твоё место старосты не занял бы другой человек.
К тому же Дамблдор - Председатель Визенгамота и еженедельные судебные отчеты читает очень внимательно. Он не мог не увидеть в списках осужденных твоё имя. Так что старик прекрасно знает, где ты находишься! - торжествующе закончил Малфой. - Он знает, что ты сидишь за двойное убийство. Однако не предпринимает ничего, чтобы вытащить тебя или помочь. Перевести в другие условия, например. Как Глава Визенгамота он вправе изменять кое-какие приговоры, изымать некоторые дела и требовать от Аврората доследования. Поверь, когда старику это нужно - своими правами он пользуется.
Но не в твоем случае. Прошло уже пять с половиной месяцев, а ты все сидишь. Теперь выясняется, что никому и дела нет, где ты и что с тобой. Учитывая, что твои дружки твердо намерены не мешать тебе гнить заживо в камере, сомнений, что автором занимательной истории о твоём отъезде является Дамблдор, лично у меня нет. Достаточно вспомнить, как весь мир поверил, что Сириус Блэк преступник и Пожиратель Смерти.
- О, да! - засмеялась Беллатрикс. - Поверили все. И мы в том числе!
- Барти все допытывался, как вышло, что о нём никто не знал, - подхватил рассказ Рабастан Лестранж. - Помните, как он изводил его всеми способами? Блэк нам даже руки показывал - чистые. А мы все почему-то не верили.
Пожиратели Смерти тихо засмеялись.
- Мир-то сразу во все поверил, - сказал Долохов. - У английских магов это уже как слюноотделение.... рефлекс - верить Дамблдору, Дамблдор великий волшебник и так далее. А стоило Блэка оправдать посмертно, как все вдруг сразу забыли, кто, собственно, первый сказал «Фас!».
- Дамблдор знает о твоём заключении, - продолжил говорить Малфой, когда веселье стихло. - Но предпочитает ждать, когда ты умрешь от воздействия дементоров или элементарной простуды. Что заставляет его так поступать? Есть два варианта...
Малфой начал разгибать пальцы.
- Первый - репутация светлой, - мужчина слегка скривился. - Светлой стороны значительно пострадает, если вдруг выяснится, что лучший друг Избранного, магглорожденная колдунья, осуждена за убийство магглов, да еще собственных родителей. Разразится скандал, который Дамблдору совершенно не нужен. Не в то время, когда идет активная борьба за умы волшебников. Если правда о твоём заключении все же выплывет наружу, репутация Дамблдора, а особенно Гарри Поттера, на которого старик сделал ставку, полетит в троллью задницу. Имя Гермионы Грейнджер все же прочно связано с именем Избранного.
- Нет, конечно, старик подергает за ниточки своих связей. Преступление очень тщательно расследуют, тебя признают невиновной, конечно же. Возможно, даже ангелом небесным. Но оправдание займет несколько недель, по меньшей мере. За это время Дамблдор потеряет много сторонников, которые не вернутся. Поэтому это в его интересах - забыть о том, что ты в Азкабане. А существование твоё старательно замазать краской под цвет фона. К слову, все документы о награждении Орденами Мерлина, традиционно, направляются Главе Визенгамота, а уже потом Министру Магии. Дамблдору ничего не стоило вымарать пару строк из свитка, а твоим дружкам рассказать историю - простую и неинтересную.
- А второй вариант? - хрипло спросила Гермиона.
- А второй... Ха! - Малфой укутался в одеяло и прислонился боком к решетке. - Мне кажется наиболее вероятным. Дамблдор организовал убийство магглов, и твоё пребывание в нашем милом обществе ради какого-нибудь очередного «блага». А может, ты где-то перешла ему дорожку. Или узнала что-то, что для посторонних ушей не предназначалось. Крутилась же ты вокруг него и Поттера в этой войне? Крутилась.
- Грейнджер, - снисходительно произнесла миссис Лестранж. - Ты могла узнать такой неприятный секрет, что от тебя просто решили избавиться. Дамби рвется к власти и любую угрозу к этой самой власти сносит как великан кустарник. Давай вспоминай, какую ты опасность можешь представлять?
Гермиона честно попыталась вспомнить. Но на ум ничего не приходило, кроме... Нет-нет! Это касается только её самой. Не Гарри, не Уизли, не Дамблдора. К тому же, Гермиона была абсолютно уверена в этом, никто не знал....
- Ну, что, Грейнджер? - Беллатрикс прижала лицо к решетке. - Ведь что-то всё-таки есть? А? Рассказывай, развлеки нас.
Девушка покачала головой и отвернулась.
- Интересно, что это? Наверняка, что-то неприличное, - сделал предположение Рабастан.
- Да все же давно знают, что Дамблдор...
Коридор вновь наполнился смешками и дикими, на взгляд Гермионы, предположениями. Сама же Гермиона Грейнджер лихорадочно размышляла, стоит ли рассказывать совершенно посторонним людям, преступникам свою тайну. Она молчала почти два года, оберегая семейный секрет. Нужно ли сейчас...
- Грейнджер! Грязнокровка демонова! - взвизгнула Алекто Керроу. - Меня казнят через два дня. Рассказывай, мы всё равно все умрем!
Они все умрут...
В самом деле, узников Коридора Смертников должны казнить в течение года, как только «справедливый суд волшебников Визенгамот» найдет за что. Да и сама Гермиона вряд ли доживет до конца своего срока. Не будет большой беды.
- Лето перед пятым курсом я проводила в доме номер двенадцать на площади Гриммо, - Лестранжи и Малфой внимательно уставились на нее. Остальные просто напрягли слух.
- Белла, это же дом Блэков? - спросил Себастьян Селвин.
- Да, дом тётки Вальбурги и дяди Ориона. Мы там почти не жили. Старое родовое гнездо, - голос женщины оборвался. - Что вы там делали?
- Сириус... то есть Сириус Блэк передал этот дом для собраний Ордена Феникса, а профессор Дамблдор наложил на него заклятье Фиделиус. Это было самое надежное место... кроме Хогвартса и Гринготса.
- Ха! Они просто в нашем замке не были. Вот уж где...
- Рабастан, будь добр, заткнись! - попросил младшего брата Рудольфус.
- Мы убирали дом и... Сириус показал нам родословное древо своей семьи и рассказал, кто там... выжжен.
Вот именно. Казалось, о «предателях» своей семьи Сириус Блэк знает куда больше, чем обо всех остальных вместе взятых. По-крайней мере, такое складывалось впечатление. Мужчина с таким удовольствием рассказывал, кого и за что убрали с родословного древа и вычеркнули из книги смертей и рождений.
- За последний век их было всего пятеро. Первый...
- Я сама Блэк! - перебила её Беллатрикс. - Я знаю куда больше тебя о том, сколько человек стали «предателями семьи» в двадцатом веке. Но какое к тебе они имеют отношение?
- В одна тысяча девятнадцатом году в семье Блэк родился мальчик, которого назвали Мариус. Потом его имя выжгли с гобелена, потому что способностей волшебника у Мариуса не оказалось, - Гермиона тихо вздохнула и продолжила. - Дело в том, что Мариус Блэк мой дед. Отец моего отца.
Гермиона заинтересовалась странным сходством имен своего деда и Мариуса Блэка. Тем более что и названная Сириусом дата рождения полностью совпадала. Это же не могло быть случайностью? На рождественских каникулах девушка просматривала старые семейные фото, и все больше убеждалась в удивительном сходстве колдунов на картинах в доме на площади Гриммо и Мариуса Грейнджера. Высокие брюнеты с правильными чертами лица, тяжелым взглядом и высокомерной осанкой.
Она попыталась поговорить об этом удивительном сходстве с отцом, но мистер Грейнджер отреагировал более чем странно. Он испугался. Гермиона никогда не видела, чтобы её отец так сильно чего-то боялся. Узнав, что Гермиона почти месяц провела в доме семьи Блэк и в последние дни каникул также собирается туда, мужчина вознамерился никуда её не пускать. И не хотел объяснять, почему.
Матери пришлось вести его в другую комнату и долго успокаивать. Они говорили достаточно тихо, и единственная фраза, которую удалось услышать Гермионе, была: «Они все уже давно умерли».
Ближе к Пасхе Гермионе удалось осуществить небольшой проект, связанный с зельем родства. Самый простейший вариант зелья, но даже на него потребовалось две недели упорной работы и несколько дорогостоящих ингредиентов, покупка которых уничтожила все её денежные накопления за последние три года. В качестве материала для сравнения она использовала волосы - свои и Сириуса. Образец Сириуса Гермиона взяла с гребня в спальне, увешанной старыми плакатами с гербом Гриффиндора и полуистлевшими фотографиями обнаженных маггловских манекенщиц. Миссис Уизли тогда отправила её собирать всех обитателей дома на площади Гриммо на ужин.
Но результат стоил всех затрат - зелье окрасилось в голубой цвет, показывая довольно близкое родство. Не доверяя самой себе, Гермиона проверила себя еще несколько раз. Зелье с волосками Парвати Патил, Лаванды Браун и Элоизы Меджком окрасилось в солнечно-желтый цвет - отсутствие кровных связей. А образец Джинни Уизли был голубым, но гораздо светлее, чем зелье с волосом Сириуса. Уизли тоже родственники Блэков, хотя и дальние.
Объявить о своем родстве Гермиона не успела - в начале июня Сириус Блэк погиб. После все старались пореже упоминать его имя, чтобы не расстраивать Гарри. И Гермионе казалось некрасивым упоминать о своём родстве с Блэками. Это выглядело так, словно она собирается...
- Примазаться к наследству, - хмыкнул Яксли. - Грейнджер, ты хотя бы понимаешь, как это звучит? Грязнокровка заявляет о своем родстве с известной чистокровной семьёй! Ну что за чушь? Тебя любой мог бы вызвать на дуэль - в родстве с Блэками состоят многие.
- К тому же, Грейнджер, сквибов мужского пола всегда... эээ....
- Ну что ты мнешься как девственница? - прикрикнул на сестру Амикус. - Убивают их. Сквибы - это величайший позор любой чистокровной магической семьи. Девчонок еще можно выпнуть замуж по-тихому, а с мальчишками разговор простой - яд или удавка. Или в поместье дальнее на веки вечные - но это для самых совестливых.
- Белла! - окликнул Долохов молчавшую узницу. - Ты-то что скажешь? О твоей, между прочим, семье речь идет! Родство - это серьезно.
Беллатрикс же молчала. Склонила голову, занавесив лицо спутанными волосами, явно обдумывая что-то.
- Беллс! Что ты молчишь?
- Мариус Блэк должен был умереть, - вдруг глухо сказала волшебница. - Для него даже приготовили яд - настой из волчьих ягод в вине. Но напоить не успели - сквиб сбежал. Он прихватил с собой часть семейных драгоценностей из сокровищницы - тех, что ему навредить не могли. И он... убил своего сводного брата. Бастарда, но сильного волшебника, которого принимали в семье. Самому Мариусу тогда было лет четырнадцать. Тетушка помнила его плохо, но всегда говорила, что была бы магия, был бы «настоящий Блэк».
- Как сквиб мог убить мага? - возмутился кто-то. - Это же невозможно!
- Заколол кинжалом со спины. Он не мог наколдовать простейшего Репаро, но в цель метал всё, что лезвие имеет. На третьем этаже была спальня с отметинами на двери - его комната. Дядя Орион потом из неё кабинет сделал, - просто ответила миссис Лестранж. - Тетушка Вальбурга рассказывала нам с сестрами эту историю сотни раз. Семейная страшилка. Так это был твой дед? Ты точно уверена?
Гермиона кивнула и добавила:
- Папа рассказывал, что дедушка вырос в приюте, и родственников у него не было. Шла вторая мировая война, и город бомбили. Дедушка Мариус тогда работал на какой-то фабрике. Кажется, он задержался на своей работе и возвращался домой, когда началась бомбежка. Это когда летающие аппараты сбрасывают на землю разрывающиеся снаряды. Что-то вроде заклинания Бомбарда, заключенного в металлический цилиндр. Сброшенные с большой высоты, эти снаряды причиняют много разрушений. Они представляют большую опасность для тех людей, кто не спрятался в специальные убежища.
Дедушка Мариус оказался на открытом месте и едва не умер. Чудо просто, что его потом нашли. Он очутился в муниципальном госпитале в тяжелом состоянии. Но один из врачей его выходил и даже оставил после при госпитале, как санитара. Рабочих рук тогда не хватало. Впоследствии дедушка даже женился на дочери этого врача и взял её фамилию - Грейнджер.
- Понятно, почему, - хмуро проворчала Белла. - Вся семья искала этого уродца. Ведь украл он поистине ценные вещи. Магическое благосостояние Блэков пошатнулось - семья не смогла участвовать в древнем ритуале на Самайн. Из-за этого, кстати, был расторгнут брачный контракт Кассиопеи Блэк и Серафима Крэбба. Уж тетушка Кассиопея больше всех этого сквиба ненавидела. Он бы у неё легкой смертью не умер. Вот только искали его, самое малое, лет двадцать. И не нашли. Как сквозь землю провалился. А твой папаша, видимо, о родстве знал, боялся и помалкивал. Разумно. Выходит, о драгоценностях ты не знаешь ничего?
- Драгоценностях? - непонимающе переспросила Гермиона.
- Твой дедуля уволок много блестящих вещиц и магических цацек. Тьфу ты! Долохов, все твоё влияние! Раньше я так не выражалась!
- Раньше мы не сидели в соседних камерах, - хохотнул Долохов.
- Не только обычные украшения, но и редкие артефакты. В детстве мы с сестрами часто рассматривали картинки того, чего лишились по милости одного ущербного. Сапфировый гарнитур, диадема с изумрудами... Из артефактов там была Сфера обмана. Это я хорошо помню.
Гермиона задумалась. Грейнджеры были небогаты. Обычная семья. Прочный средний класс. Уютный дом с садом, две машины, отпуск в Европе каждый год - на Рождество или летние каникулы.
Но впервые ей в голову пришло, что стоматологический кабинет родителей начал приносить доход только последние лет пять. Однако определенный уровень жизни был у них и раньше. А дедушка Мариус с бабушкой Лизабет, насколько помнила Гермиона, вообще никогда не работали. Жили на некое мифическое наследство прадеда, остатки которого перешли отцу. Из чего состоит это наследство, Гермионе было неизвестно. Да и какое наследство может быть у врача муниципальной больницы?
В их семье ценили красивые хорошие вещи, но старались не выставлять этого напоказ. Родители матери погибли во время ограбления собственного дома. И у Джейн Грейнджер навеки поселился страх такой смерти. Сигнализация в их доме всегда была самой лучшей, зеленая изгородь была из колючего боярышника, а на всех дверях стояли прочные замки. К тому же почти все деньги и ценные вещи хранились в специальных тайниках, устроенных отцом в разных частях дома.
Однако кое-что выбивалось из общей картины «средний класс на трех человек и кота». В шкатулке на подзеркальном столике миссис Грейнджер держала несколько украшений, которые могли бы стать частью какой-нибудь музейной коллекции. Или собственностью королевы Британии.
Массивный перстень из белого золота. Желтый, как яичный желток, прямоугольный камень в солнечном свете сверкал, словно маленькое светило. Ветка шиповника, заключенная рукой ювелира в серебро. Крохотные бриллианты, повисшие на кончиках резных листиков, в самом деле казались каплями росы. И именовалось это ювелирное чудо «булавкой». Браслет из десяти нитей жемчуга. На каждой жемчужине вырезан и заполнен золотой нитью затейливый узор.
А на двадцатилетие брака отец подарил маме необычное ожерелье. Настолько роскошное и дорогое, что миссис Грейнджер из шкатулки доставала его только несколько раз - в спальне перед зеркалом.
Десять овальных темно-синих камней в кружевной оправе из светлого металла, скрепленные между собой нитями едва ли толще волоса. Если не приглядываться, то кажется, что камни просто висят в воздухе.
Гермиона, как всякая девушка, испытывала тягу к этой вещи. Но колье даже в руках держать было тяжело, а не то что носить на шее.
На Беллатрикс Лестранж в эту минуту было страшно смотреть. И без того не блещущее красками лицо превратилось в серую каменную маску. Кажется, был слышен скрип зубов, так сильно она сжала челюсти. Рудольфус на всякий случай обхватил её руками. С волшебницей и раньше случались конвульсии из-за сильного перенапряжения.
- Это ожерелье... Грейнджер... Называют «Глаза моря». Ему лет больше, чем Хогвартсу, - прошептала Беллатрикс. - Приданое колдуньи, которая стала женой основателя семьи. «Глаза моря»... легенда.
Узники Коридора Смертников подавленно молчали.
- Там ведь даже не сапфиры. И не серебро, и не платина. Это то... чего больше в мире нет. И изделие рук тех, кто больше в волшебном мире не появится, - женщина порывисто вздохнула. - Тот, кто носит «Глаза моря» - разговаривает с богами. Так нам рассказывал дядя Альфард. Вот только оно было украдено мерзким сквибом. И его носила маггла!
От крика Беллатрикс, казалось, начали гудеть стены. Гермиона просто чувствовала эту... волну ненависти и отчаянья, которая распространялась из камеры напротив.
Девушка забилась в дальний угол и зажала уши руками. Но глаза остались открытыми. Она видела, как бьётся в истерике Беллатрикс, пытаясь, то ли проломить стены голыми руками, то ли разбить об эти камни свою голову.
Рудольфус удерживал свою супругу с большим трудом. И слова... крик, полный ярости и жгучей ненависти проникал в уши, несмотря на плотно прижатые ладони.
- Предатели крови! Предатели рода! И сквибово отродье! Вот и вся чистокровная семья Блэк... Чистокровная... Ха-ха-ха-ха...
Прошло немало времени, прежде чем крики стихли. Беллатрикс Лестранж, в девичестве Блэк, замолчала. То есть просто потеряла сознание.

***
В Коридоре Смертников на несколько дней установилась плотная тишина. Словно нервный срыв Беллатрикс Лестранж убил в узниках всякое желание разговаривать. В это время они отваживались лишь переброситься парой-тройкой фраз. Чтобы совсем уж не заснуть. Или «не скиснуть», как говорил Долохов.
Гермиона очень старалась не привлекать к себе внимания. Но это было практически невозможно, учитывая, что камера Беллатрикс Лестранж была прямо напротив. Казалось, что темные глаза Пожирательницы смерти не закрываются ни на секунду. Она следила за ней. Смотрела.
Гермиона отворачивалась и накрывала плечи и голову одеялом. Но взгляд был словно раскаленное шило - не давал ни секунды покоя.
Чего хотела этим добиться Беллатрикс? Извести её? Но ненависть, к счастью, убивать не может. Узнать что-то? Где расположены похищенные артефакты семьи Блэк?
Как будто ей самой не хотелось этого знать. Было как-то неожиданно узнать, что дедушка Мариус оказался вором и убийцей. Впрочем, Гермиона считала, что особо осуждать его нельзя.
Она достаточно времени пробыла в особняке на площади Гриммо, наслушалась воплей портретов, читала книги из семейной библиотеки. Чистокровнейшее и древнейшее семейство Блэк, чьи представители могут перечислить своих предков до сорокового колена, во главу угла ставило чистоту крови и магическую силу. И одно невозможно без другого. Если ты сквиб, то ни чистота, ни родство не спасут. Дед не захотел занять скромную нишу в семейном склепе.... Или что там сделали бы с его телом? Трансфигурировали бы во что-нибудь маленькое и незаметное?
Нет, Мариус Блэк предпочел сбежать в абсолютно незнакомый мир, попутно взыскав с собственной семьи «компенсацию». Вполне законное желание, как считала Гермиона. Ведь его хотели убить. Собственная семья!
Интересно, где же спрятаны артефакты семьи Блэк? Явно не в доме Грейнджеров. Когда Гермиона накладывала защиту, то чары абсолютно точно показали, что в коттедже нет ничего магического.
Отец, конечно же, знал, где находятся сокровища. И он знал, кто такие волшебники Блэк. Вот чего он боялся! Боялся, что темные маги найдут и отомстят за кражу семейных ценностей. И не просто отомстят, а убьют всех Грейнджеров, потому что они «потомки Мариуса-сквиба».
Нет, отец был очень осторожен. Он не стал бы прятать что-то опасное в доме. Скорее всего, у него были другие тайники.
Гермиона вспомнила, что перед отъездом он прямо сказал:
- Все более-менее ценное мы спрятали в банке. Кое-какие деньги под подоконником на кухне.
«Более-менее ценное». Подразумевал ли он под этим небольшой серебряный сервиз и награды за отличную стрельбу из лука или артефакты и драгоценности семьи Блэк.
И, главное, в каком банке? Салазар подери, почему она не помнит его название? Ну совершенно не помнит!
Тишина, так опасная для заключенных Азкабана, сломалась, когда девятнадцатого декабря за братом и сестрой Керроу - «четой Керроу», как их с оттенком насмешки называли другие Пожиратели смерти, пришли надзиратели.
В полнейшей тишине раздался грохот и скрежет - надзиратели взламывали решетки. Сдавленный женский всхлип и строгий голос Амикуса Керроу:
- Держи себя в руках, сестра.
Гермиона никогда не видела этих волшебников в их лучшие годы. Честно говоря, даже в «Ежедневном Пророке» их фотографии ни разу не появлялись. Керроу были Пожирателями Смерти, но всегда в задних рядах.
Теперь же ей предстояло увидеть их в первый и последний раз. Амикус оказался невысоким магом с невыразительным лицом и редеющими темными волосами. В отличие от сестры, он шел сам, с гордо поднятой головой.
Алекто... Керри надзиратели вели под руки. Она выглядела какой-то маленькой, сжавшейся. Заплаканное белое как мука лицо и растрепанные темные кудри. Каким-то образом волшебнице удалось вывернуться в руках надзирателей и прошептать в тишину:
- Прощайте.

***
Разговоры в Коридоре Смертников возобновились. И инициатором их, к удивлению Гермионы, стала сама Беллатрикс Лестранж. Точнее, она сама вернулась к обсуждению темы происхождения Гермионы. Медленно, словно через силу.
- Кто-нибудь знал о том, что ты частью Блэк по крови?
От удивления Гермиона даже подавилась своей кашей. Беллатрикс спокойно ждала, когда девушка прокашляется и ответит.
- Нет. Я никому...
- Точно никому? Ни Поттеру? Ни Дамблдору? Ни рыжему предателю крови?
- Нет.
- Белла, думаешь, её сюда из-за происхождения отправили? - полюбопытствовал Яксли.
- Нет, из-за артефактов украденных! - вставил Долохов. - Это вернее. Прибили магглов, а дочь в Азкабан засунули - чтобы мстить некому было.
- Не знаю, - задумчиво протянула Беллатрикс. - В том, что было украдено, много такого, за что любой волшебник убьёт без всяких сомнений. То же «Глаза моря» только выглядит дорогим украшением. На самом деле это... больше. Не знаю, что хотели сделать с ним Крэбб, но непременным условием брачного договора была передача ожерелья в их владение на трое суток. Вот и вышло: нет колье - нет контракта, а Кассиопея Блэк остается старой девой до конца дней.
Сфера обмана вообще существует в стране в трех экземплярах - два потерялись в Отделе тайн, а третий... был у Блэк. Дядя Поллукс с её помощью...хм... вёл дела. Он почти сразу же прогорел после того, как Сфера исчезла. Если маг держит этот артефакт в руке, то его слова воспринимаются как непреложная истина. Ещё амулет в виде совы. Серебряный. Он искажает магический след, оставляемый волшебником. Регулус каждый раз его вспоминал, когда мы отправлялись на боевые операции по приказу Темного лорда. Ты действительно ничего о них не знала?
Гермиона покачала головой.
- Не осталось Блэков, которые могли бы отомстить потомкам сквиба-вора и вернуть украденное. Те, что остались... не имеют права на фамилию. Нарцисса. И даже я... Цисса стала Малфой, а я - Лестранж. Все прочие... они даже упоминания не заслуживают. Возможно, артефакты - это не та причина. Тем более что о них никто кроме этого маггла и не знал.
Объяви ты о своём родстве с Блэками, гоблины совместно с Советом крови устроили бы тебе проверку. Ты не принадлежишь ни одному из колдовских родов, и с подтвержденным родством могла бы претендовать на одну седьмую часть капиталов Блэков. Всё семейное имущество отошло Сириусу, а он оставил его Поттеру. Но выделять из состояния приданое девушке - это древний закон. Против него даже Визенгамот не поспорит.
- Меня отправили в Азкабан, чтобы Гарри не лишился части наследства? - удивилась Гермиона. - Но это же... чушь! Гарри вообще никогда не волновали деньги. Он даже хотел отказаться от наследства Сириуса.
- Не волновали, говоришь? - деланно удивился Селвин. - Конечно,... как могут деньги волновать человека, который в них никогда не нуждался? Поттеры - один из самых богатых родов страны. Твой дружок может золотом весь Косой переулок выложить. А с наследством Блэков можно еще и Лютный прихватить.
- Как будто будет он что-то мостить. Всё его золото давно уж поделено - между Дамблдором и предателями крови, - Малфой ухмыльнулся. - Честно говоря, мне даже жалко было мальчишку. Так быстро его окрутили.
Малфой громко засмеялся, но остановился быстро, словно испугавшись этой эмоции.
- Но если причина заключения не родство с Блэками, не древние артефакты, то что? - задумчиво пробормотал Руквуд. - Грейнджер, ты точно своих магглов не убивала? Всякое может быть.
- Не смешно, - буркнула девушка.
- Не родство, не артефакты... Все-таки Дамблдор?
Вернулись к тому, от чего начали, устало подумала Гермиона. Все версии, в конце концов, заходят в тупик. Стены из рыжего кирпича возносятся высоко над головой, почти смыкаясь где-то в вышине. И на каждой стене, на каждом кирпиче написано... имя. Только одно имя.
Альбус Дамблдор.
Но Гермиона пыталась не думать об этом.
Азкабан страшен. Дементоры ужасны. Ситуация, в которой она оказалась, безвыходная. И... верить в то, что Альбус Дамблдор, маг, которому она верила безоговорочно, причина её плачевного положения, означало лишь забить еще один гвоздь в крышку своего гроба. Последний гвоздь.

Глава 4

Время шло. И как будто быстрее, чем раньше. По-крайней мере, некоторые из заключенных уверяли всех в этом.
Пятнадцатого января увели на казнь Августуса Руквуда, Торфинна Роули и Пожирателя Смерти с фамилией Яксли, имя которого Гермиона так и не узнала.
Ближе к концу месяца вдруг вереницей пошли суды, на которых Визенгамот решал судьбу узников Коридора Смертников. Как правило, для всех вердикт был один и тот же - Поцелуй дементора. Но некоторым удалось избежать этой участи. К счастью или к горю.
Юлиус Нотт получил десять лет в строгих условиях за то, что передавал темным волшебникам секретные сведения Министерства магии. Что это были за «темные маги» и какие сведения можно было получить, возглавляя Отдел магических катастроф, было неясно.
- Лучше бы казнили, - сетовал Нотт, надрывно кашляя.
Ему, судя по хрипам, осталось недолго. Что-то мелкое, но опасное и затяжное. Вроде пневмонии или бронхита.
Джулиану Уэйд за помощь раненным Пожирателям Смерти осудили на пять лет в «обычных» условиях Азкабана. В Коридор Смертников она так и не вернулась. Заключенные сдержанно пожелали целительнице удачи.
Люциус Абраксас Малфой получил всего три года. Драгоценности его супруги сделали своё дело. Оставалось лишь втайне надеяться, что украшения, среди которых было немало семейных «исключительно для Малфоев», нанесут вред своим новым владельцам.
Из Министерства Магии Малфой вернулся с очевидными следами побоев, прихрамывающий на левую ногу, но почти счастливый - после суда ему удалось пару минут поговорить с женой.
К всеобщему удивлению Визенгамот не счел нужным применить к Антонину Долохову, магу, чьё виртуозное владение пыточными проклятьями и Империусом было известно многим, причем не только тем, кто занимал камеры в Азкабане, высшую меру наказания. Вместо поцелуя дементора его ожидало пожизненное заключение.
Еще неизвестно что хуже, подумала Гермиона. Но вслух, конечно, ничего не сказала.
Долохов по поводу своего приговора много зубоскалил и шутил, говоря, что собирается прожить еще лет тридцать и стать первым призраком Азкабана, чтобы пугать авроров, а узникам рассказывать сказки. Благо теперь он знает их множество.
Остальные, осужденные принять смерть через насильственное изъятие души, вежливо смеялись, но, безусловно, понимали, что волшебник храбрится. Долохов не был силен здоровьем, хотя и не так слаб как Нотт. Лет десять медленного угасания, ему было обеспечено.
Фенрира Сивого, оборотня, приговорили к смертной казни, но из Министерства Магии он не вернулся. Мрачный как грозовая туча Селвин объяснил, что оборотни все же относятся к магическим существам, то есть «нелюдям». Поцелуй дементора к ним не применяли.
- Ему отрубят голову палачи из Отдела по контролю за опасными существами, - рассказывал всем волшебник. - Как животному. А тело, скорее всего, попросту разберут на ингредиенты. Используется же кровь оборотня для каких-то эликсиров.
- Кровь, мозг, глазные яблоки, печень и селезенка. Если я правильно помню, - Гертвуд, в силу своего занятия, знал об этом больше. - И еще жилы могут стать сердцевиной любой волшебной палочки. Всё вместе тысяч десять золотых.
- Надеюсь, палочка эта к ублюдкам Поттера попадёт, - он души пожелал Селвин. - Сивый всегда детей любил. А уж этих он в особенности полюбит!
В конце концов, к началу календарной весны, каждый в Коридоре Смертников знал свою дату - освобождения или казни. В голосе волшебников, особенно тех, чья «последняя дата» была ближе всего, чувствовались истерические нотки и какой-то надрыв. Они были живыми людьми и боялись смерти. Особенно такой - гибели души.
Всеобщая нервозность как будто миновала лишь Беллатрикс Лестранж. После суда и объявления даты казни, которая удивительным образом приходилась на тридцать первое июля, миссис Лестранж долго о чем-то размышляла, уставившись в стену. Гермионе казалось, что даже с мужем своим она перестала разговаривать. Но в день казни мистера Паркинсона, который до последнего часа осуждал с Малфоем будущее своей дочери, Беллатрикс как будто очнулась.
- Мне нужно связаться с гоблинами, Люциус, - расслышала Гермиона сдавленный шепот. - Срочно.
Девушка моментально отодвинулась вглубь камеры и начала мыть миску. Подобные «личные» разговоры подслушивать не рекомендовалось. Это было одно из своеобразных правил приличий Азкабана. Тюрьмы, где на любой интимности можно было поставить крест.
«Не слушай и не смотри. А если не можешь, то сделай вид, что не слышишь и не смотришь».
- Мерлин, да что я сделаю? - излишне громко воскликнул Малфой.
- Как-нибудь... тебя же должен навестить Драко!
- Но только в мае!
- Значит, в мае! Люциус, умоляю. Это действительно важно!

***
Этот вопрос занимал мысли Гермионы уже давно. Но случая спросить и получить ответ, а не порцию оскорблений или насмешек, не было. То в Коридоре Смертников подавленность из-за очередной казни, то чересчур бурное обсуждение какого-то вопроса или давно прошедшего события. А в большинстве случаев у Гермионы просто не хватало духу открыть рот и спросить.
С этим нужно заканчивать, мрачно решила она, когда узников осталось меньше половины. Иначе не останется никого, кто мог бы ответить.
Терзающий её сознание вопрос девушка задала, глядя в пустоту и обращаясь сразу ко всем узникам.
- Если бы... вашему Темному лорду удалось победить в восемьдесят первом году. Убить Гарри, профессора Дамблдора, подчинить Министерство Магии. Что было бы с миром?
Неуклюже и с запинкой. Но её все же поняли. Хотя ясно было, что подобного вопроса мало кто ждал. Лестранжи и Малфой уставились на неё недоуменно, а в одной из камер кто-то выронил миску от неожиданности. Вялая беседа Ромуальда Эйвери и мистера Булстроуда о допустимости использования в гобеленах цветных нитей оборвалась.
- Что было бы с миром? - растерянно переспросил кто-то. - С магглами что ли? Да на них было наср...
- Нужен был этот мир! Целью милорда была Великобритания! Чтобы на нашей родной земле навести порядок и вечности мало! - Эйвери расфыркался как кот, сунувший нос в банку с перцем.
- Ага! После того как грязнокровки всё засрали! - мистер Ранкорн был груб и корректен.
- Мне кстати всегда было интересно, что об этом пишут в учебниках под редакцией этой дряхлой грымзы... как же её... Баншток?
- Бегшот! Батильда Бегшот! - поправила деверя Беллатрикс. - Троюродная бабуля самого Альбуса Дамблдора.
- Салазар Великий! Это ж сколько ей лет?!
- Ха! Да в иные времена её бы и близко не подпустили с этими писульками! Колдуны во времена Инквизиции не горели - они наслаждались огнём! Это ж надо такое написать! Когда мне дочь показала это, я говорить не мог целый час! От смеха!
- Эй, Грейнджер! Ты вроде заучкой слывешь. Что в учебниках написано о нашем великом деле? Мне всегда было интересно, да почитать я не успел...
Гермиона раздосадовано нахмурилась и процитировала единственный абзац, посвященный Пожирателям Смерти в «Новейшей волшебной истории»:
- Пожиратели Смерти - организованная группа темных магов и темных существ, действовавшая на территории Англии, Шотландии и Ирландии в период с одна тысяча девятьсот семьдесят пятого по одна тысяча девятьсот восемьдесят первый года.
- Они Францию забыли...
- Приткнись!
- Целью волшебников, причислявших себя к Пожирателям Смерти, была борьба за чистоту крови, уничтожение всех магов Великобритании, имеющих маггловское или наполовину маггловское происхождение, установление контроля над магглами страны. Для воплощения указанных целей волшебники предпринимали действия по захвату власти в волшебной Великобритании. Последнее выражались в похищении, шантаже и убийствах волшебников, занимающих влиятельные посты в Министерстве магии, наложении Непростительных заклятий на обывателей, как магглов, так и магов, организации беспорядков, среди которых самыми известными и жестокими являются «Кровавая суббота» в волшебном поселении Хогсмит...
- Уже и названия дали.
- Там всего трое погибло! А уже «Кровавая суббота»!
- Нападение оборотней во время четверть финала мира по квиддичу в Дербишире, взрыв в Атриуме Министерства Магии, унесший жизнь семи выдающихся волшебников...
- Тех, кто раньше всех пришлепал на работу!
- Группа Пожирателей Смерти использовала Непростительные заклятья, а также прочие темные чары, запрещенные волшебными законами к применению. Особым знаком этих волшебников был череп с выползающей из верхней челюсти змеёй, - Гермиона замолчала.
- Что? И всё?! - возмутился Долохов.
- Всё. Остальное было только на уровне слухов.
Слухов, которые передавали, делая трагические глаза. То, о чем шептались за пологами кроватей и обсуждали на волшебных кухнях. Горе, беда... мерзость. Насчет судьбы всех нечистокровных магов было несколько разных мнений. Возможно, после победы Волдеморта их всех немедленно казнят или отправят в Азкабан на корм дементоров. Существовал также слух, что магглорожденных и полукровок после «победы темных сил» лишат волшебных палочек и по правовому положению низведут на уровень рабов, даже ниже домовых эльфов. На нечистокровных можно будет испытывать любые заклятья и зелья. За их убийство не будет никакого наказания.
Подобное касалось только тех грязнокровок, кому уже известно о магическом мире. Участь тех несчастных детей со способностями волшебников, кому не посчастливилось родиться в семье обычных людей, была незавидна - уничтожение после первого детского колдовства.
То, что наступит после победы Волдеморта, неизвестно называли «временем страха и крови». Волшебника будут оценивать по статусу крови. Не важно, каковы заслуги, умения, внешность, способности, знания - лишь кровь и родословная будут иметь значение. Над всем волшебным населением установят жесткий контроль. Все дома волшебников будут под наблюдением Пожирателей смерти. При малейшем подозрении в «отсутствии лояльности к новому режиму» любого мага могли отправить в Азкабан или просто жестоко убить.
Насчет судьбы магглов также существовало несколько версий. Либо волшебники полностью обрывают все связи с простецами, устанавливая запрет не только на смешанные браки, но и на выход в обычный мир и на любые контакты, либо Пожиратели Смерти начинают активно вмешиваться в дела обычного мира, устанавливают нужный им политический режим, или вовсе развязывают войну.
Когда Гермиона слышала подобные шепотки, у неё кровь в жилах стыла. Особенно страшно было, когда об этом начинал говорить кто-то, кто пережил страшные события конца семидесятых и начала восьмидесятых. Вроде миссис Уизли или мисс Вэнс.
Когда смех, а точнее истеричное ржание, все же стихло, Рабастан Лестранж сумел выдавить:
- Ну и фантазия...
- Ohuet какая! - поддержал его Долохов, заработавший икоту.
- Мне особенно понравилось про рабов, - заявил Уильям Трэвэрс. - Я бы не отказался от парочки. Среди грязнокровок и хорошенькие попадаются.
- Насколько же некоторые боятся перемен - готовы выдумать любую чушь, - фыркнула Беллатрикс. - Хотя мы-то о своих целях кричали на каждом углу. Но разве кто-то из этого стада баранов готов слушать? Они только блеют о том, что хотят сохранить свой прежний уклад жизни и в упор не замечают проблем магического мира. Существование волшебников Великобритании находится под угрозой, а им есть дело только до капусты, что растёт на их огородах, или кто поймал снитч в дурацком матче по квиддичу. Темный лорд, наш великий повелитель, был готов вправить всем мозги, вытащить страну из той выгребной ямы, куда её загнали магглолюбцы во главе с Дамблдором. Только он... и мы шли за ним ради лучшего будущего...
- Грейнджер, еще лет двадцать назад существовало три больших проблемы, - наставительно произнес Рабастан Лестранж. - Сейчас эти проблемы просто пищат, требуя немедленного решения. Причем лежат они у всех на виду.... Да что там! Маги просто ежедневно о них запинаются! Но предпочитают не замечать. Еще бы! Закрывать глаза куда удобнее, чем поднять задницу со стула и что-то сделать! А то, что еще лет тридцать и можно помахать магическому миру белым платочком, как кораблю в далекое плаванье, никого не волнует.
- Темный лорд предлагал пути выхода из кризиса еще в начале семидесятых, - сказал Эйвери. - Он предлагал их Визенгамоту! И Министру Магии! Мой отец, лорд Эйвери, говорил от его имени на заседании Совета магов! И что?! Отца обсмеяли так, что он по возвращении опустошил винный погреб наполовину. И не прошло и недели, как Повелителя обвинили в использовании Непростительных заклятий и попытались заключить в Азкабан! То есть... я не говорю, что он на самом деле не использовал запрещенное нашим глупым Министерством колдовство, но сам факт, что стоило ему предложить рациональный законопроект, как стадо замшелых стариканов спустило на него всех церберов Аврората... И это было как раз, когда Дамблдор стал Главой Визенгамота! Это при том что он еще и в Совете магов состоит. Магглолюбивый маразматик!
- Как я уже сказал,... успокойся, Ром. Требуют решения три основных проблемы - власть, кровь и информация, - спокойно продолжил Рабастан. - В первую очередь, конечно, власть. Вам в Хогвартсе рассказывали об устройстве магического общества, Грейнджер?
Гермиона только вздохнула. «Политическое устройство магического мира» - это глава в справочнике «Все что нужно знать образованному волшебнику», размером в три стандартных страницы, да еще путанные рассказы тех сокурсников, родственники которых работали в Министерстве Магии.
- А так и понял, что нет! - фыркнул волшебник. - В магической Великобритании существуют три ветви власти, которые вообще-то должны быть независимы друг от друга. Совет магов - представительный орган, созданный в замшелой древности времена...
- Четырнадцать веков назад, Бастан!
- Ну, четырнадцать веков! - огрызнулся младший брат. - Важно то, что именно с Совета магов началась волшебная Англия. Тогда как раз выпнули прочь римских магов и каких-то скандинавов, так что нужно было как-то договариваться между собой. Там же была тьма-тьмущая народностей - бритты, кельты, пикты, саксы, норманны, осевшие на острове римляне, греки, потомки викингов и еще какая-то дальняя муть. Как-то такие разные волшебники умудрились не переругаться насмерть. Лично мне до сих пор непонятно как так получилось...
Совет магов фактически является основой всего-всего в волшебном мире нашей страны. Даже Министерство магии было создано по указу Совета, когда выяснилось, что невозможно всё контролировать кучке стариков.
Первоначально в Совет магов входили главы магических родов. Средневековье же было - очень сильна клановая организация. Каждый магический род владел определенным земельным куском страны. Глава рода управлял магами на своей территории. А иногда и магглами. Семьи даже имели право на собственную монету и на налоги. В общем, феодализм в самом прекрасном своём проявлении. Говорят, вплоть до права первой ночи. И среди магических семей и среди магглов. Но врут, наверное. Это ж сколько полукровок бы народилось!
- Ты не отвлекайся. Вечно у тебя мысли на неприличное съезжают.
- Ладно-ладно! Веке в пятнадцатом выяснилось, что война с магами Шотландии требует золота, маггловская Инквизиция готова закрывать глаза на существование настоящих волшебников тоже только за звонкую монету. Да и сам Совет, его содержание, также требует кое-каких средств. А у иных лордов за плечами лишь их чистокровность, а единственная мантия в дырах. И Совет магов легко изменил сам себя, свои же правила. Было дано разрешение входить в него тем волшебникам, которые могут купить себе место за большое количество золота. Не помню точно, какая там была древняя формула, но смысл приблизительно такой - «Наполни нашу казну золотом и получишь право говорить на Совете и землю свою». Не буду показывать пальцем на потомка того, кто стал первым «толстосумом» в Совете.
- Ты физически не сможешь показать на меня пальцем, - голос Люциуса Малфоя был холоден как лёд. - Между нами стена. Лорд Гиперион Малфой получил право голоса, вкатив в казну Совета магов три бочки с золотыми монетами и слитками. Бочки, в каждой из которых могло поместиться три человека. Он получил право наследуемого голоса и титул «лорда», а также освобождение от господства семьи Певерелл. И землю, на которой стоял его дом. Со всеми прилегающими угодьями.
- Сейчас взятка Совету магов за собственное кресло официально «финансовым ядром» называется, - Рудольфус улыбался. - Очень сложная вещь, если подумать. Вроде как деньги есть, но потратить их не можешь. Можно забрать ту сумму, которую предки вносили в Совет магов, но титул «лорда» потеряешь, и власти кое-какой лишишься. А можно оставить и сосать лапу. Каждый выбирает для себя. Спустя пару веков, когда было заключено перемирие с гоблинами, в Совет магов вошли представители от гоблинов. Волшебники, конечно, с которых серокожие потом сдирали кожу за плохую защиту интересов кланов. А спустя еще век появились карги.
- Эти людям не доверяют, - поспешно вставил Эйвери. - И всем магам в Совете приходится созерцать это уродище. Они и слов-то иногда нормальных сказать не могут. Представители!
- Совет магов принимает законы, объявляет войны... Но народу там очень много и договориться маги могут не всегда. Последний закон был принят в шестьдесят пятом - о сегрегации оборотней.
- Теперь-то их куда меньше. Договорятся, - вздохнул Рабастан. - С Советом магов всё было понятно еще в середине семидесятых - там была кучка таких идиотов, которых только Авада и исправит. Предки славные, а на потомках природа изрядно потопталась. Даже ноги вытерла. И новых «лордов» не предвидится. Всё золото сосредоточено в руках людей Дамблдора, если я правильно понял твоего сына, Люциус. Лорд предлагал после победы не ликвидировать Совет магов, а малость его подсократить. Вполовину, как минимум. Имея подавляющее большинство голосов в Совете магов можно было принять любой необходимый закон, не нарушив древних правил. Как говорят министерские чистоплюи - «абсолютная легальность». В восьмидесятом, когда победа была близка, у нас даже список был - кто из Совета магов уйдёт, а кто придёт. Он затерялся где-то...
Рабастан вздохнул с таким видом, словно потеря свитка была для него огромным горем, и продолжил:
- После Совета магов мы планировали реформировать Министерство Магии. Сущая выгребная яма! А знаете почему? Вот в Великобритании постоянно проживает шесть тысяч волшебников.
- Шесть тысяч триста двадцать семь, - поправил его мистер Булстроуд. - Было на первое января прошлого года.
- Не принципиально! И семьсот человек из них работает в этом грёбаном Министерстве магии. Еще можно понять, что в Аврорате шестьдесят человек. Правда, что-то я не заметил, что у них новые хорошие бойцы появились. Фамилии все знакомые. С кем-то я даже поздоровался.
Прочие узники поддержали младшего Лестранжа смешками.
- В Департаменте происшествий семьдесят человек. И в Отделе регулирования магических популяций столько же. Это еще можно понять и принять. Как раз в этих сферах работы хватает - только успевай поворачиваться. Но чем полсотни человек в Департаменте магического транспорта занимаются? Каминную сеть может пара человек контролировать. Еще двух-трёх магов хватает на то, чтобы проверять камины раз в год и подключать новые. Сектор по контролю за метлами? Кто-нибудь вообще знает, что метлы нельзя отследить? Аттестационный центр по аппарации? Я лично за всю жизнь там только одного работающего человека видел - того, кто у меня экзамен по перемещению принимал. Он уже лет шестьдесят этим занимается. А все прочие? Расщепом-то Департамент происшествий занимается и целители! И так везде! В прошлом году довелось под Оборотным зельем побродить по уровням. Так вот - ничего с семидесятых не изменилось. Даже хуже стало.
- Существуют целые поколения чиновников, которые только растут, потому что родители устраивают в Министерство Магии своих детей, а потом невесток и зятьёв. А может быть и прочих родственников, крестников, друзей, одноклассников или того, кому должны услугу. В итоге Министерство Магии разрастается с каждым годом, - прервал возмущения младшего Лестранжа Люциус Малфой. - Есть Отделы и сектора, в которых обязательно есть начальники. У каждого начальника есть по два заместителя и секретарь. Иногда у заместителей тоже есть свой секретарь. При каждом секторе есть свой архив, в котором есть архивариус, аналитик и еще какая-нибудь канцелярская крыса. И это, не считая прочих сотрудников!
- В итоге вся эта орава сидит в Министерстве Магии и ковыряет в носу, - подвела итог Беллатрикс. - Самые ответственные пытаются что-то делать, а все прочие старательно изображают занятость - перекладывают пергаменты с одного стола на другой, достают с проверками и вопросами тех магов, кто действительно занят. Я предлагала Темному лорду убивать таких. Ведь толку от чиновников особого нет. Жаль, с нами нет Августуса. Он бы много рассказал об этих чванливых свиньях, которые даже Репаро применить не умеют. Иные сквибы и магглы полезнее, чем они.
Гермиона мысленно согласилась со словами миссис Лестранж. Достаточно вспомнить, как быстро раскупались в магазине «Волшебные вредилки Уизли» защитные плащи, шляпы и перчатки. А Министерство Магии сделало заказ на пятьсот предметов для своих сотрудников. Кстати...
- И они все получают жалованье?
- Конечно, получают. Существует даже особые критерии, по которым чиновникам выдаётся жалованье - от десяти галеонов и выше в месяц. Министр магии получает двести сорок, если я правильно помню.
- А откуда... у Министерства Магии столько денег? Ведь на семьсот человек....
- Оу! А вот это самый интересный вопрос! - воскликнул Рабастан. - Министерство Магии самый крупный землевладелец в стране, ему же принадлежат все заповедники драконов, места содержания магических тварей и животных. Следовательно, и все доходы с их использования. А это прорва золота.
- Землевладелец? - непонимающе переспросила Гермиона. - Что значит землевладелец?
- Феодализм приказал долго жить, Грейнджер. Земля осталась за волшебниками, но только та, что находится под их домами. Или сад... Парк в лучшем случае. Очень немногие волшебные семьи умудрились наложить лапу на кусок земли площадью больше пары-тройки акров. Счастливчики вроде Флемингов. Вся прочая земля по какому-то очень странному закону, нигде и никем не записанному, оказалась в собственности государства. А кто у нас олицетворяет государство, Грейнджер? Министерство Магии. Следовательно, если какому-нибудь волшебнику придет в голову отделиться от родни и поставить себе домик на лесном пригорке, то он должен быть готов к тому, что рано или поздно у его двери появятся гости из Министерства Магии. И очень вежливо, то есть с криком и руганью, потребуют землю, на которой стоит дом, выкупить. Или платить грабительскую ренту!
- Поэтому лучше сразу на дом Фиделиус накладывать и делать хранителем себя самого, - пропела Беллатрикс. - А не хлопать ушами.
- Не все волшебники могут наложить Фиделиус и поддерживать его долгие годы, - усмехнулся Рудольфус. - Я уже не говорю о том, что некоторые вообще не знают, что это такое.
- Разве земля принадлежит не короне? - нахмурилась Гермиона. - И она может находиться в частной собственности магглов. В стране много больших землевладений. И волшебные деревни.... Разве там платят за землю?
- Грейнджер! Когда это Министерство, да и остальные маги считались с простецами? Конфундус промеж глаз и весь разговор!
- А в волшебных деревнях вроде Хогсмита поселиться можно, только если дом в наследство получил. Вся земля там уж сотни лет как поделена.
- Еще Министерство Магии владеет несколькими прибыльными предприятиями. Не помню точно, - Малфой болезненно поморщился. - Эти проклятые дементоры что-то делают с моей памятью. Вся в дырах как сыр! Министерство Магии, можно сказать, заведует всем пергаментом в стране. То, на чем пишут в Хогвартсе, в самом Министерстве, на чем печатают некоторые книги. Лет десять назад присвоили маггловскую бумажную фабрику. Ну что ты глаза таращишь? Именно присвоили. Министерство магии не ведет дела с маггловскими бизнесменами - это нарушение Статута Секретности и угроза волшебному миру. Пара-тройка заклятий Конфундус на руководство и неделя работы Отделу изменения памяти.
От работы этой фабрики зависят все типографии магов - от «Ежедневного Пророка» до какого-нибудь «Сельского волшебника». Все доходы идут в казну Министерства. Большей частью.
Грейнджер, золота у Министерства Магии много. Но количество чиновников растет или они требует повышения жалованья. А это означает еще больше галеонов, которые пытаются найти в доходных предприятиях. А если не получаются Министерство Магии ищет другие источники дохода. Не везет тому, в чьих руках они находятся.
Темный лорд предложил Совету магов законопроект, который мог бы изменить структуру Министерства Магии, сделать её более рациональной и надежной. Вместо семи Департаментов - двенадцать. Разделить Департамент обеспечения магического правопорядка на три части - Аврорат, судебные органы и собственно тот сектор, который занимается неправомерным использованием магии. Наполнить Министерство Магии по настоящему сведущими волшебниками, сильными и умными. Установить для чиновников личную ответственность.... О, Цирцея! Ведь у нас тоже был свой свиток пергамента, - в его голосе слышалась горечь. - И в нём все идеи по реформированию. Ивэн расстилал его на террасе - от края до края и ползал по доскам на коленях - исправления вносил. Мантия у него вечно была в смоле.
- А потом он досаждал всем насчет каждой запятой! - захохотала Беллатрикс. - И перебирал законы! И даже маггловские правила изучал. И комната у него была вся в комках пергамента.
- А однажды он спутал волшебную палочку и этот свиток, - захихикал Рабастан. - Оставил её на столе в гостиной.
- Да, - Трэвэрс едва мог говорить. - Я помню этот случай. После этого над ним только ленивый не потешался. Выстраиваю молодежь в ряд и говорю: «Доставайте палочки, сейчас покажу интересный приём». Все достают... а этот вытаскивает свиток из рукава... Обалдуй!... - больше маг говорить не смог.
- А ещё все важные посты в Министерстве Магии должны были занимать только чистокровные маги, - неуверенно продолжил Эйвери, когда узники успокоились.
- Конечно! Чистокровные маги с родословной не меньше трёх поколений. Собственно, это и есть тот самый нижний предел чистокровности.
Гермиона порылась в памяти и вспомнила разъяснения смущенного до предела Невилла - «маг считается чистокровным, если его бабушки и дедушки волшебники. И магглов среди них или родителей нет». Действительно - третье поколение.
- Почему именно чистокровные маги?
- Глупый вопрос, - хмыкнул Рабастан. - Чистая кровь в жилах волшебника - это доказательство его связи с другими магами, с магическим сообществом в целом, с теми, кем он будет управлять и в чью жизнь вмешиваться.
- И речь шла не только о важных постах, а вообще обо всех. Если какое-то дело требует главенства одного волшебника над другим, то главенствующим должен быть чистокровный!
- Но ведь... существуют же очень сильные и... компетентные полукровные маги, - заикнулась Гермиона.
- Ты еще скажи, что существуют сведущие в делах грязнокровки, Грейнджер, - оскалился Лестранж. - Взять хотя бы тебя! Вроде слывешь самой умной колдуньей своего поколения. А что ты вообще знаешь? О Совете магов? О Министерстве магии? Спорю, что о «Совете крови» ты только от нас и узнала. Что вообще есть в этих книгах, которые ты читала? Заклинания? Так я, например, знаю куда больше. А еще я знаю очень много вещей - тех, о чем в книгах не пишут.
- А если и писали, то Дамблдор всё равно успел их уничтожить! - весело поддержал соратника Эйвери.
- О Совете магов - что и как там происходит, я узнал от отца. Лестранжи были членами Совета со дня его основания. Отец передавал нам опыт, накопленный поколениями. Неписанные правила, традиции, условности. Есть и то, что передается в семье исключительно с кровью - некая предрасположенность в магии, личные качества. Я не говорю уже об уровне силы. Чистокровным доступны исключительные умения. В крайнем случае, у них есть опытные родственники, к которым всегда можно обратиться за советом.
А что могут предложить миру полукровки? Или выходцы из семей магглов? Ничего! Кроме своих куцых знаний, слабых умений и гнусных ограничений, которые они впитали от своих родителей.
В конце прошлого века должность помощника Главы Совета по нормам международной магической торговли занимал маг по имени Гордон Маклей. Полукровка. Мерзкая тварь, заявившая в лицо Прабхакару Абусария, второму сыну индийского раджи, приехавшему заключать соглашение о долговременной поставке редких ингредиентов на нужды страны... «О, эти темнокожие обезьяны, которые поклоняются корове»! - и Рабастан продолжил уже спокойнее. - Мне стоит упоминать, что ингредиенты из Индии по ценам, не завышенным в десять раз, появились в стране только через пятьдесят лет? Полукровкам и магглорожденным нельзя поручать дело, требующее принятие важных решений. Пусть перекладывают пергамент, изготавливают что-нибудь полезное, с растениями возятся или с драконами и троллями. Раз уж с волшебством посчастливилось родиться. Но к власти их допускать нельзя! - эту фразу Рабастан просто прокричал.
Очень интересно, раздосадовано подумала Гермиона. Из-за нескольких ошибок всех нечистокровных магов заклеймили дураками.
- А есть еще магглы, - в голосе Ромуальда Эйвери было столько презрения и ненависти, что захотелось поежиться. - Темный лорд предлагал решить проблему с магглами. Помните?
Проблема с магглами? Какая проблема?
- Волшебники вынуждены приседать и кланяться простецам. Словно мы извиняемся за то, что у нас есть магия, а у них нет, - давился злостью Пожиратель Смерти. - Конфундусом швырнул - арест и штраф. Империус наложил, чтобы простец не в своё дело не лез - в Азкабан на шесть лет. Порчу - в Азкабан на пять лет. На глаза магглам не попадаться, дома скрывать, носить их одежду! Даже если простец просто увидел волшебную палочку, наказание следует! Какого демона? Они же просто ужасны! Они отравляют воду, воздух и землю. Водный народ, речных и морских тварей загнали в дальние озера и ручьи. В Лондоне от чада не продохнуть. Всюду этот их мусор и механические коляски. Куда взгляд ни кинь - магглы снуют. Волшебникам приходится прятаться изо всех сил! Я знал волшебника, который отсидел в Азкабане семь лет за то, что отбился от трех маггловских грабителей с помощью волшебства! В приговоре магглов назвали «невинными жертвами»! Невинные жертвы, угрожающие вполне реальным и острым ножом! Ха!
- Ром хочет сказать, что Темный лорд планировал изменить волшебные законы в пользу волшебников, - скучающим голосом сказала Беллатрикс. - Важно только соблюдение Статута Секретности. Но маг может защищаться от магглов волшебством. Потому что он маг! И заколдовывать магглов, если они мешают ему. Все эти разговоры о том, что магглы и волшебники должны жить в мире - чушь полнейшая. Статейки и книжки на тему «Как достичь взаимопонимания с простецами» нужно авторам и издателям в глотку засунуть и поджечь. Есть мы, волшебники, природная знать, и есть они - магглы.
- Магглы очень неприятны и опасны. Они размножаются как крысы и уничтожают всё, до чего могут дотянуться. Темный лорд разрешил бы магам вмешиваться в дела магглов.
- Если так подумать, то премьер-министром магглов вполне мог бы стать волшебник! - добавил Уильям Трэвэрс. - Или можно хотя бы наложить высших маггловских чинов Империус, чтобы они действовали в интересах волшебников.
- Заставить магглов перестать отравлять воду и землю, уничтожить своё страшное оружие, прекратить вырубать леса, - принялась перечислять Беллатрикс. - Еще можно придумать способ как контролировать их размножение. Нет, Темный лорд не планировал убивать всех магглов или развязывать войну с ними или между ними. Волшебный мир всё-таки получает от них некоторые товары. Провиант, например. Не все чистокровные имеют свои поместья с садами и оранжереями. Не у всех есть огород и своё поле. Некоторые покупают еду на маггловских сельских рынках, рядом с местом, где живут. Это нормально. Начнись война, волшебники тут же начнут испытывать неудобство.
- Отец рассказывал мне, - мистер Гертвуд осторожно вступил в разговор. - Что во время войны магглов в сороковых годах, было ужасно трудно с едой. От голода, как магглы, волшебники не умирали, но приходилось экономить. Особенно плохо было тем, кто привык всё брать на продуктовом складе.
- Может, не будем о еде! - жалобно попросил Рабастан.
- Не будем, - согласилась Беллатрикс. - Помимо этого волшебники берут от маггловской промышленности еще кое-что - ткани, металлы, дерево... У некоторых в простецком мире есть своё прибыльное дело. А гоблины, ходят слухи, даже несколькими банками владеют. Нет, развязывать войну или уничтожать их никто не собирался. Вот руководить исподтишка, или наколдовать проблем побольше - это совсем другое дело!

***
Разговор о будущем, нарисованном воображением Волдеморта и его последователей, продолжили сразу после раздачи тюремной каши. Гермиона ковырялась в своей миске, внимательно слушая сетования Рабастана Лестранжа.
- Есть еще кровь. Проблема крови... Эта тварь снова обнёс меня! Каша! И подгорелая...
- Об этом лучше Мартину рассказывать, - ответил Рудольфус. - Он лучше расскажет. Все-таки «Совет крови и супружества» возглавлял столько лет. Поднабрался опыта в решении кровных склок.
- Вам не кажется, что говорить так, когда я рядом сижу невежливо? - мистер Булстроуд был недоволен. - И Темный лорд вообще мало говорил по поводу проблем крови. Он лишь однажды сказал, что ему нравится мой проект и когда Министерство Магии и Хогвартс будет под нами, я смогу притворить его в жизнь.
- А что за проект?
- Ну....
- Вы только посмотрите на него! Сейчас Мартин начнёт набивать себе цену, - захихикал Трэвэрс.
- Не собираюсь! - с холодком произнёс Мартин Булстроуд. - В конце концов, в моём проекте не было ничего особо нового. Подобную идею предложил на Совете магов лорд Роберт Карстенсен в одна тысяча восемьсот девяносто втором году. Но его...
- Отправили в клинику святого Мунго лечиться от безумия Шоковыми проклятиями. Бедолага, - равнодушно продолжил Люциус Малфой. - Через два месяца этого «лечения» он уже не помнил своё имя. Эту историю мы знаем наизусть.
- Он был самым настоящим гением. Его идею с небольшими поправками можно применять и сейчас, - недовольным голосом сказал мистер Булстроуд.
Гермиона пыталась вспомнить слышала ли она о волшебнике Роберте Карстенсене раньше. Это имя точно не попадалось в справочнике «Выдающиеся маги девятнадцатого века». В «Истории магии» он тоже не был упомянут. Ни в одной книге, что она читала. Даже в толстых фолиантах из библиотеки на площади Гриммо, которые были признаны неопасными для жизни. Наверное, этот лорд Карстенсен был темным магом.
- Когда говорят о проблемах крови, то имеют в виду грязнокровок, которые приходят в наш мир и вопрос сохранения чистокровности. Лорд Карстенсен, - голос мистера Булстроуда слегка потеплел. - Предлагал решить первую и за её счет решить вторую. Магглорожденные приходят уже состоявшимися личностями и несут с собой всякую чушь. Лорд Роберт...
- Он тебе родственник что ли?
- Дядя матери, если кого интересует. Лорд Роберт предлагал забирать их из маггловских семей сразу же после первого проявления магии. Не давать им впитать эту отвратительную чушь, в которой живут магглы.
- Это жестоко, - пробормотала Гермиона, и её услышали.
- Ради процветания магического мира можно пожертвовать этим, - огрызнулся мистер Булстроуд. - Тем более что грязнокровок не так уж много. Не сотни и сотни, как говорит всем Дамблдор, чтоб ему дракона в постель подложили! Ежегодно рождается от восьми до двенадцати магглорожденных. И с каждым десятилетием их всё меньше.
- Почему?
- Да почём я знаю? Может, потому что сами магглы рожать стали меньше. Вот в начале века их было даже слишком много! Пятьдесят, а то и шестьдесят в год! Даже не всех в Хогвартс брали. А сейчас рождается немного, и из обузы грязнокровки превратились в необходимый и важный ресурс. Ими нельзя пренебрегать.
- Какой необычный комплимент, - буркнула Гермиона.
- Не ёрничай, идиотка! - зарычал Мартин Булстроуд. - По мне так лучше грязнокровки, принятые в нашем мире и ведущие себя правильно, чем простецы, которые уродуют чистокровных магов и ведьм в полукровных браках! Убивают их! Унижают! Уничтожают! Если бы наш великий Темный лорд победил, то в первую очередь волшебникам запретили бы «искать семейное счастье» у простецов! Незачем плодить сквибов! Думаю, пара публичных казней смешанных пар научила бы молодежь думать головой.
Жестокий ублюдок, злобно подумала Гермиона. Но промолчала, конечно.
- Родителям-магглам можно элементарно внушить, что их ребенок умер. Дети вообще довольно часто умирают. Конечно, есть небольшая проблема. У грязнокровок довольно поздно проявляется магия. Чистокровные или даже полукровные дети интуитивно используют своё волшебство уже в год, а то и раньше! Грязнокровки же проявляются не раньше шести-восьми лет. Естественно в этом возрасте они помнят своих родителей и как они раньше жили. Но я разговаривал с очень хорошими целителями из Франции и Испании по вопросу изменения детской памяти.
- На детях же нельзя применять Забвение, - сказал Эйвери. - Дебилами станут.
- Не Забвение. В Испании провели пару-тройку экспериментов. Так знали о чём говорить и что советовать. Чтобы необратимо изменить детскую память потребуется несколько щадящих заклинаний Обливэйт на самые яркие события, Дурманное зелье по две капли на стакан сока в течение года и яркие впечатления, связанные с волшебством. Детям нравятся ожившие игрушки, радужные мыльные пузыри, феи, игрушечные метлы и сладости. Окружить их веселыми яркими вещами, и они забудут о прежней жизни.
Лорд Роберт предлагал устроить для магглорожденных что-то вроде приюта, где бы они жили и постигали правила жизни среди волшебников. Правильные знания, строгое воспитание и к одиннадцати годам их можно было бы без проблем отпускать в Хогвартс. Они будут не опасны чистокровным детям.
Учить магглорожденных нужно как всех прочих детей волшебников. Ну, разве что делать небольшую поправку на некоторые дисциплины. Больше практических навыков и поменьше теоретической болтовни. Я бы не затуманивал этим детям голову Прорицаниями. Честно говоря, я бы всем детям не затуманивал голову подобной чушью. Как будто способность к предвиденью можно изучить по учебникам.
После окончания Хогвартса магглорожденные обязаны начать работать в местах, которые соответствуют их достижениям и знаниям. Под контролем чистокровных магов, конечно же. Самые красивые, выдающиеся по способностям и личным качествам магглорожденные могли бы стать частью какой-нибудь чистокровной семьи - второй половиной младших детей или бастардов.
А вот все прочие под строгим контролем Совета крови должны создать собственную магическую семью. Специальная комиссия подбирает им пару в пределах трёх лет, следит за появлением детей и...
- Закапывает трупы! - хохотнула Беллатрикс. - Какие семьи, Мартин? Стоит тогда на грязнокровок столько тратить? Если они не переживут ритуала или станут магглами? Проще сразу в колодец в мешке с камнями или - Авада Кедавра! Бам! Меньше забот!
- Тут ты не права! - упрямо возразил Мартин Булстроуд. - Да, существует статистика неудачных ритуалов создания семьи. Три из десяти. Но остальные... Остальные безродные получают собственную магическую семью, родовую магию... чахленькую, конечно. Но это лучше чем ничего. А по прошествии трёх поколений мы получаем полноценных чистокровных магов, которым доступны анимагия, высшие чародейские искусства, у которых возможно появление магической специализации или особых способностей. Разве это не благо, Белла?
Число чистокровных магов будет увеличиваться. Это долговременный проект, но он стоит и времени и затрат.
- Идеалист, - усмехнулась Беллатрикс. - Идеалист и романтик.
- Уж, какой есть! - доброжелательно ответил мистер Булстроуд. - Эй, Грейнджер, а младший Уизли с тобой магическую помолвку заключал?
- Магическую? - недоуменно переспросила Гермиона.
- Магическую. В благоприятный день он делает тебе по всем правилам предложение руки и сердца, надевает на палец семейное кольцо. Присутствует его родители или старшие родственники, твои родители. Мы объявляете о своих намерениях вслух и пьёте вино со своей кровью. Вам дарят подарки.
Кольцо? Вино с кровью? Мерлин, какая гадость!
Гермиона правда вспомнила, что не раз видела на пальце миссис Уизли очень красивое явно старинное и очень дорогое кольцо из потемневшего от времени золота с красным камнем - гранатом или рубином. Джинни тоже носила красивое колечко на безымянном пальце правой руки. Она получила его в день пятнадцатилетия и практически не снимала. Хотя украшение выглядело довольно странно на девушке в потертой старой мантии.
Она точно знала, что кольцо с рубином Рон купил в ювелирной лавке в Хогсмите. А предложение руки и сердца сделал через час после тренировки по квиддичу. И мистеру и миссис Уизли они сообщили обо всём письмом. Не было никакого вина - они не дураки, чтобы устраивать себе кровопускание и распивать крепкие напитки на территории школы. За это можно лишиться значка старосты.
- У Уизли нет семейных колец, - засомневалась Беллатрикс. - Они бедны, живут в хижине.
- Есть. Я видел как-то. Грейнджер, у тебя еще могли волосы слегка порыжеть. Что ты смеешься, Юлиус? Бывает такое! Я учился в одном классе с Молли Прюэтт. До замужества у неё были светлые волосы. Светлые! А после брака порыжели. За другим примером ходить не надо - у Нарциссы Блэк были золотые волосы. Просто липовый мёд по плечам! А после помолвки с тобой, Люциус, они стали белыми - в новую семейную масть. Я специально на это внимание обратил.
- Грейнджер? - окликнула Беллатрикс Гермиону. - Рыжий предатель крови как сделал тебе предложение? Правильно или...
- Ясно что «или»! - фыркнул Рабастан. - Наверняка сунул в руку какую-нибудь безделушку и сказал, что они помолвлены. Спорю, что никаких серьёзных намерений у него не было. Он хотел с тобой переспать. А после постели сбежал бы к чистокровной девочке из приличной семьи. Уизли теперь герои - их в любой семье примут.
- У нас было объявление в «Ежедневном Пророке», - робко произнесла Гермиона.
От грянувшего через секунду хохота пришлось зажать уши. Рудольфус и Беллатрикс Лестранжи в камере напротив просто повалились друг на друга. Рабастан всхлипывал, а Люциус Малфой закусил ладонь. Плечи светловолосого мага тряслись.
- Объявление в газете - это, конечно, мощная вещь, - наконец выдохнул Долохов. - Получше Нерушимой клятвы!
Смех разразился с новой силой.
- Гр... Грейнджер, - мистер Булстроуд с трудом справлялся с хихиканьем. - Ты вообще знаешь, что такое магическая помолвка? Магический брак? Это чарами закрепленное обещание, от которого отказаться нельзя. То есть можно, но лучше не надо.
- Держу пари, что она не знает даже что такое «магическая семья» или «колдовской род». По глазам видно, - фыркнул Рудольфус.
- Грейнджер! Что такое семья? Нет, ты нам скажи, как ты представляешь семью? Только не маггловскую, а семью волшебников? Чем они отличаются? Что в них особенного?
На ум Гермионе почему-то пришла только миссис Уизли, готовящая обеды для сыновей и гостей дома, веселые ужины под фонарями в саду и рассказы о детских проделках близнецов с фамилией Уизли.
Когда Гермиона мечтала о браке с Роном, то всегда представляла, что у них будет свой небольшой домик с садом. Они оба будут работать - Гермиона не хотела быть домохозяйкой, как миссис Уизли. И детей им много не надо - двух хватило бы с лихвой. Дом, семья, счастье...
Но озвучить своё представление семьи она не осмелилась.
- Великий Салазар! И люди подобные тебе сейчас правят волшебной Англией, - застонал мистер Булстроуд. - Я даже радуюсь, что меня казнят. Не придётся видеть весь этот кошмар! Грязнокровная тупица... что вообще для тебя чистокровность? Просто кровь, текущая в жилах?
- Как можно такое не знать? - ошеломленно спросил Рабастан. - Это же основа основ! В Хогвартсе было несколько полок с геральдическими альбомами, родословными и описаниями.
- А вот я совсем не удивлён, - лениво заявил Люциус Малфой. - Она же общается с Поттером и Уизли. Первый за шесть лет не поинтересовался ни разу могилами родителей-героев, а второй из семьи предателей крови. Естественно, она невежда!
- А полок тех, наверное, уже нет, - задумчиво пробормотал Эйвери. - Заполнили какой-нибудь маггловской дрянью. Или книжками про лягушек и слизняков.
- Грейнджер, ты еще будешь благодарить меня за это! - воскликнул мистер Булстроуд. - Специально для грязнокровок рассказываю. Есть волшебник или ведьма. Он или она обладает магией. Те, кто видит незримое, описывают магию, как светящееся веретено, заключенное в пределах человеческого тела. Как гроздь вспышек! Волшебник женится на ведьме или ведьма выходит замуж за колдуна. Простой брак, может быть даже без магических клятв. У них рождаются дети, которые также вступают в брак с волшебниками. И их дети тоже. И так довольно долго - поколений пять-шесть. Только волшебники - никаких магглов! Мало-помалу члены семьи обрастают связями между собой. И не только кровными. Каждый член семьи словно находится в центре маленькой паутины. Связь родителей и детей. Слышала о законе «нельзя убивать своего ребенка - магия накажет»? И детям нельзя убивать родителей!
- Или родители накажут.
- Заткнись, Рабастан!
- Магические клятвы супругов. Связь братьев и сестёр. А есть еще и конкупаторы! Ими, как правило, тоже становятся родственники. Кто-то кому-то должен, за кого-то поручился, обещал или дал клятву. Кровь - это основ всех основ, но связи в семье не только из неё состоят. И.... назовём это «паутиной». Паутина не исчезает со смертью волшебника. Если умрёт отец, то внуки не вправе навредить деду. Связь остаётся. Грейнджер, она въедается в мага, остаётся навсегда. Со временем паутина становится неимоверно плотной и... оживает. Это незримая магия, покрывающая каждого члена семьи с ног до головы. Кто-то сравнивает её с сильнейшим защитным заклинанием, растянутым на всех. Не совсем правильно. Паутина не только защищает, но и наказывает за нарушение семейных законов. Например,... например, семья Гэмп! Слава Мерлину, они не с нами. Если у Гэмпов в семье появляется несколько мальчиков, то сначала должен жениться младший сын, а потом все его братья. Иначе нельзя. Освальд Гэмп как-то плакался, что был случай, когда этот семейный закон нарушили, и старший сын после тяжелой болезни стал бесплоден, как окаменевшее дерево. И умер, не достигнув сорока лет.
У каждой семьи свои законы и правила - свои линии в паутинках. Если что-то строго соблюдается среди семьи магов в течение хотя бы трёх поколений подряд, то появляется нить в паутинке. Есть склонность к определенному направлению в магии - еще ниточка. Шаг за шагом появляется семейная магическая специализация. То есть волшебники просто гении в определенной области магии - в трансфигурации, гербологии, зельях...
- И профаны во всём остальном, - сказала Беллатрикс. - Вроде этого идиота Фрэнка Лонгботтона. Зазорно ему показалось в земле копаться - пошёл в авроры. Когда мы всем семейством вломились в его дом, то единственное на что хватило этого горе-бойца - Экспелиармус! А не надо против семьи идти, если не глава!
- Спасибо, Беллатрикс, - поблагодарил Пожирательницу смерти мистер Булстроуд. - Наконец, приходит время, когда паутина становится «покрывалом», которое защищает, направляет, помогает и наказывает. Это покрывало и есть родовая магия, а волшебники, укутанные им, составляют магическую семью. Вот почему так не любят сквибов - в них нет магии. Они прореха в этом покрывале. Сквиба необходимо убить иначе в зазор в родовой магии полезет всякая пакость. Из магической семьи изгоняют лишь в самых крайних случаях. Потому что изгнанник отрывает от покрывала внушительный кусок, и родовая магия слабеет. Отступника до последнего мгновения пытаются наставить на путь истинный, сохранить с ним отношения.
- Сириус, - тут же вставила Беллатрикс. - Никто его не изгонял, недоумка. Всего лишь выжгли с родословного древа - тетка Вальбурга была в такой ярости, что не хотела даже имя его видеть рядом со своим. Но из рода его не выставили. Как и Андромеду, с которой он общался.
- Вот почему было так интересно - заключал ли младший Уизли с тобой магическую клятву. Если бы он обязался жениться на тебе, то это была ты тонкая ниточка, которая привела бы тебя в колдовской род Уизли. Покрывало у них дырявое, но все же есть. Но раз он тебе просто на словах пообещал, то ты безродная.
Родовая магия есть практически у всех волшебников - чистая у тех, кто родился в чистокровных семьях. Или же ущербная - для полукровок и просто нечистокровных. Ведь родитель-волшебник полукровки какой-то семье принадлежал - не родится маг у грязнокровки и маггла. Так что сама можешь понять - родовой магии нет у тех, кто ни к какой магической семье не принадлежит даже формально - у магглорожденных. Безродные - их так и называют.
Есть два пути появления родовой магии. Первый - это тот, который я описал. Это рождение удивительной красоты жемчужины в морской раковине. Это результат нескольких веков отречения, терпения, покорности и тяжкого труда. Это чудо, - волшебник остановился, чтобы перевести дух. - Есть и второй путь. Принудительный - создание магической семьи с помощью ритуала. Ритуал опасный и сложный, - сглотнув, рассказывал он. - Больше похоже на принесение Нерушимой клятвы тремя поколениями волшебников разом. Ручаются своей жизнью и магией. Слабая родовая магия, едва заметная паутинка, появляется уже у Основателя колдовской семьи и возрастает с каждым поколением. К четвертому поколению - это уже плотное покрывало, как у древних родов. Интересен тот факт, что все семейные законы не складываются со временем, как традиция - они устанавливаются Основателем семьи и неизменны, по-крайней мере первые сто-двести лет. Одна ошибка в кодексе, даже неверно поставленная запятая, и будут страдать все потомки. Для проведения ритуала необходимо множество условий. Собственные дети, конечно же. Трое, как минимум. И обязательно волшебники - никаких магглов и сквибов. Кодекс с семейными законами, Начертание.... Грейнджер, там столько условий и необходимостей, что не пересчитать. И все равно всё решает магия. Признает достойным - добро пожаловать. Нет - быть тебе магглом, - мистер Булстроуд горестно вздохнул. - Вот почему я так радовался, когда узнал, что «Совет крови и супружества» не прекратил своё существование. Да, в Совете хранятся копии всех родословных чистокровных семей Великобритании, копии брачных контрактов, информация о выживших сквибах. Но одним из главных достояний Совета является самое полное собрание правил проведения Ритуала. Сотни и сотни свитков, мили пергамента, десятки дневников с описаниями ритуалов. И Мерлин,... какое же это счастье, что всё осталось нетронутым. Когда-нибудь эти знания спасут волшебников.
Гермиона попыталась представить себе мир, описанный Пожирателями смерти. Мир, где вершат власть только чистокровные волшебники, а те, кто не может похвастаться высоким статусом крови, вынуждены выполнять тяжелую низкооплачиваемую работу. И нет для них никакой возможности занять место лучше. Как и у их детей... и у внуков. Пока надзиратели не решат, что их кровь достаточно чиста. Детей отбирают у родителей и растят в приюте. Растят как будущих слуг.
Принудительные браки, рождение детей по расписанию, опасный ритуал, который может закончиться смертью. Гермиона сомневалась, что лишенных волшебства «неудачников» оставят в живых.
Серые стены бедного приюта, потрепанная одежда, скудная еда, слезы на лицах болезненных детей, унижения и издевательства в Хогвартсе, расписанная кем-то по часам жизнь, строгое наказание за ослушание и... безысходность.
Рабская судьба.
О том, что случилось бы, если Волдеморту удалось бы убить профессора Дамблдора и Гарри в Атриуме Министерства магии, Гермиона старалась вовсе не думать. Пожиратели смерти построили бы свой идеальный мир. Правда, после кровопролитной гражданской войны. Девушка сильно сомневалась, что Орден Феникса сдастся быстро. А гордых, независимых магов в Великобритании гораздо больше, чем эти люди думают.
Только самой Гермионе было бы всё равно. Она бы умерла раньше, чем наступили эти события. Во время битвы в Отделе тайн в неё попали неизвестным заклятьем, от последствий которого она лечилась следующие несколько месяцев. Мадам Помфри, пичкавшая её зельями, не раз говорила, что нужно благодарить Моргану за удачу - в лазарет её привезли в самую последнюю минуту.
Вряд ли в случае победы Пожиратели смерти или другие маги стали бы помогать раненой грязнокровке.

Глава 5

С того дня, как Гермиона задала свой вопрос, прошло уже пять дней. Надзиратели увели на казнь Мартина Булстроуда. Больше никто не называл Гермиону «грязнокровной невеждой». Хотя сама Гермиона больше не считала это оскорблением. Она и в самом деле ни о чем не имела представления. Лучшая студентка школы чародейства и волшебства Хогвартс оказалась самой настоящей дурочкой. Все её знания не стоят и дырявого кната. Заклинания из учебников, «правильные» объяснения, общеизвестные факты....
Можно послать к демонам или к маггловским чертям мечты Пожирателей смерти об идеальном мире после победы Волдеморта, их ненависть к профессору Дамблдору, их предвзятость по отношению к нечистокровным, изощренные оскорбления, проклятия, которыми они осыпали её...
Но от этих людей, которые считали недели и дни до смерти, Гермиона узнала едва ли не больше, чем за время обучения в Хогвартсе от учителей. И это были не какие-нибудь теоретические знания, что можно найти в общедоступной книге. Сведения, факты, которые то и дело проскальзывали в беседах Пожирателей смерти, были вполне конкретными, запрещенными или просто недоступными. Особенно для магглорожденных. Информация из семейных библиотек, старых хроник и книг, которые запретили и уничтожили.
Гермиона впитывала новые необычные знания с жадностью, удивлявшей её саму. Мерлин и Моргана... Она сидит в Азкабане и пытается разобраться в отличиях темной и светлой магии. Наверное, она давно сошла с ума. А другие... они называли это «решать проблему информации локально» и смеялись над её удивлением и шоком. Это развлекало их.
- Ритуалистику нельзя относить к темной, Грейнджер! Нельзя! Если бы с нами была чета Керроу, тебе бы досталось. Амикус бы все стены прошиб.
- Ритуалов бесчисленное множество. Большинство из них доступны только чистокровным волшебникам. Но есть три церемонии, где даже магглокровки могут выгоду извлечь. Один из них называется - Круг Христофора. По имени мага, который его описал. Хотя дядя рассказывал, что этот Христофор передрал ритуал у каких-то шаманов и выдал за свой. Пусть Мерлин его судит.
- Чтобы начертить Круг нужно вырастить ельник. Это грибы такие. Вы их должны были на гербологии проходить. Выращиваешь их на грядке с хвоёй - грибница в любой лавке магического садоводства продается. Только поливаешь молоком со своей кровью. Кровь - это основа всех основ! Что ж за тупость такая - считать церемонии с использованием крови темными?!
- Сравнила жабу и змею! Когда мать ищет своего ребенка, она тоже может использовать свою или его кровь. Ребенок тонет в болоте, Грейнджер! Но мать находит его и спасает. Где здесь темнота?
- Тогда нужно все заклинания запретить! Разве ты не в курсе, что убить можно даже заклятьем для ращения волос? Как? Вырастить волосы в носу, которые перекроют носоглотку.
- Вингардиум Левиоса убивать легче. Пара тонн камня на голову и не надо тратиться на надгробие.
- О, а я ел эти грибы!
- Ну и придурок! От них же с ума сойти можно!
- Когда грибы вырастут, у них будут не розовые шляпки, а коричневые. Срезать их только ночью и серебряным ножом. В крайнем случае, стальным кинжалом с серебряным напылением. Главное, чтобы грибы не видели света - ни солнечного, ни лунного, ни искусственного...
- Как-как! Наощупь!
- Их нужно поместить в котел с крышкой. Котел и крышка обязательно медные и чтобы никакой воды! Поставить на медленный огонь и сушить. Они долго сушатся - дней десять.
- Ага, а запах при этом стоит, будто тролльи носки пытаешься отпарить.
- Я не большой знаток тролльего белья, ни разу его не нюхал, в отличие от некоторых, но пахнет, в самом деле, отвратно.
- Когда грибы высохнут - растереть всё в порошок в медной ступке. И главное - ручками работать. Ручками! Как магглы. Тебе понравится, Грейнджер.
- Посыпать в доме все углы. Все. Пройтись вдоль границы владений - только не на траву сыпать, а на землю. Если есть водоемы - швырнуть туда пару горстей. Остатки засыпать в главный очаг и поджечь.
- Да будет вонять! Пару дней повоняет и перестанет. Зато от этого Круга есть реальная польза. Он действует как неплохой защитный барьер. Гоменум Ревелио точно отражает. И некоторые разновидности заклятий Обнаружения. Я уж не говорю о том, что в дом, защищенный Кругом не полезет никакая мелкая волшебная пакость вроде докси, писки, гномов, нюхлеров. Ах да, приведения, всякие полтергейсты и боггарты в таком доме тоже не заводятся.
- Еще бы им не запретить Ритуалистику! Чтобы провести самый простейший ритуал личной защиты нужно неделями поститься и соблюдать много разных условий. Амикус был худой как скелет - постоянно чего-то не ел.
- Он не ел по вторникам - это я точно помню! За то от него как от бетонной стены отскакивало всё кроме Непростительных заклятий. Когда нас брали - его Круциатусом с ног сшибли и оглушили табуреткой по голове.
- Домовые эльфы - это паразиты, Грейнджер! Па-ра-зи-ты. Как докси. Только чуть полезнее. Думаешь, почему они так боятся получить одежду и стать бездомными?
- Это был неправильный эльф! Домовики зависят от магии владеющего ими волшебника.
- Вообще-то неплохо устроиться они могут хоть в маггловской многоэтажной клетке. Главное, чтобы крыша над головой была.
- Они просто привередливые твари - хотят в особняках жить. Простор им подавай!
- Как-как ты его назвала?!
- Нет, Драко что-то такое упоминал... Но я думал он неудачно пошутил! Хахахахахахаха!
- Магия домовика зависит от того, кому он служит. Нет, домовик не берёт взаймы и не ворует волшебство у человека. Оно в нём есть изначально. Но пользоваться им возможно только при наличии подчиняющей связи между эльфом и магом. Эта связь как разрешение.
- Представь себе виноградный пресс, Грейнджер. Много-много вкусного спелого винограда находится под тяжелой плитой. Именно из-за тяжелого груза из винограда идёт сок. Если пресс убрать, то сок перестанет течь через несколько минут. Так и с эльфами - потеряв хозяина домовик ещё может пользоваться своей уникальной магией. Но недолго - самое большее, год. После этого бесхозяйный слуга просто умрёт.
- Не все хозяева приказывают домовикам наказывать себя! Я за ослушание их сразу убивала!
- Да. Мы только успевали галеоны на новых слуг отсыпать. То сорочку не так подали, то пол скользкий. То на тарелке пятнышко.
- Он был отвратителен! Ходил, согнувшись в три погибели, а глаза... недобрые. Как будто планирует какую-то гадость, после которой ты заболеешь и умрёшь. Он так смотрел на Драко, и я убрал его на кухню. В конце концов, у меня один сын! Хотел продать, но Поттер опередил меня и освободил этот эльфийский выкидыш. Двести галеонов фестралу под хвост!
- Нет, имуществом в семье волшебников управляют сообща. Но слово Главы семьи имеет особое значение. Оно как последняя печать на пергамент. Как одобрение. Я глава своей семьи, Грейнджер. Я сижу в Азкабане, и Драко приходится самому принимать важные решения. Но он не смеет нарушать семейный закон, иначе покинет удача и старается посещать меня как можно чаще. Моё разрешение на ведение дел необходимо.
- Домовикам деньги ни к чему!
- Если только на войну.
- Ты соображаешь, что несешь? Домовики не убивают волшебников!
- Ага! Они только калечат.
Они все вели себя немного странно. Рабастан Лестранж забавлялся словами как избалованный мальчишка. А ведь он, по сути, и был им - волшебник, проведший половину жизни в Азкабане. Сколько ему было, когда Лестранжи попали в него впервые? Ах, всего лишь двадцать два. А ведь в Азкабане не взрослеют - в нём только стареют.
Мистер Гертвуд всю неделю до своей казни перечислял товары в своей лавке, имена, привычки и цены своих законных и незаконных поставщиков. Люциус Малфой слушал его очень внимательно и выглядел так, словно отсутствие пергамента и пера с чернилами - самое большое горе в его жизни.
Долохов мурлыкал под нос песенки на родном языке. Слова были непонятны, но Антонин просветил всех, что поёт про зеленые деревья на берегу реки и ведьму, которая ждёт своего жениха уже который год.
- Русский магический фольклор, - сказал он.
Но иногда слова песен начинали звучать как-то неприлично, Рабастан начинал хохотать, а Люциус Малфой скрывал ладонью ухмылку. Вряд ли это были песни о той ведьме. А может и про ведьму, но в другой ситуации.
А Беллатрикс... Беллатрикс... Её мысли, казалось, были заняты чем-то важным. И чем ближе был май, тем молчаливее она становилась. Гермиона не могла считать себя экспертом в чтении выражений человеческих лиц, но ей всё казалось, что миссис Лестранж принимает какое-то тяжелое для себя решение. Рудольфус пытался поговорить с женой и сокамерницей, но та лишь отмахивалась, шепча: «Потом, Руди. Всё потом».
В Белтайн за Люциусом Малфоем пришли надзиратели. Четверо крепких волшебников появились очень рано, выломали волшебством решетку и увели светловолосого мага на свидание с сыном.
По словам заключенных встречи с родственниками редко длятся дольше часа-двух. Существовал даже какой-то освещенный столетиями регламент Азкабана, неизвестно кем составленный, на этот случай. Но Люциуса Малфоя не было очень долго. По самым скромным прикидкам прошло уже больше пяти часов. Старик-надзиратель развез по коридорам тюремную еду, но лично Гермионе кусок не лез в горло. Беллатрикс же свою порцию швырнула в стену и разразилась рыданиями:
- Где он? Мать вашу! Куда они его дели?
- Белла, успокойся, - Рудольфус отставил свою миску в сторону и перебрался ближе к жене. - Он вернется.
- Они могут убить его, - простонала Беллатрикс. - Убить, Руди! Никто не будет проверять! Может быть, они даже Драко убили! А Нарцисса осталась одна! У меня слабая сестра, мать вашу! Без мужчин она пропадёт!
Надзиратели и в самом деле могут вытворить подобное, похолодела Гермиона. Заключенные в Азкабан бесправны. Они, как животные в маггловском зверинце, сидят по клеткам, сходят с ума из-за дементоров, слабеют из-за скудной еды и холода. Вряд ли кто-то из узников может оказать отпор физически сильным надзирателям.
Гермиону затошнило от страха, когда она поняла, что человеческие стражи Азкабана всесильны и могут сотворить с любым узником что угодно. Дементору ведь всё равно насколько покалечено тело, из которого он высасывает душу. После допросов и суда Пожиратели смерти каждый раз возвращались с новыми ранами и отметинами. Скорее всего, не только авроры приложили руку и волшебную палочку к их появлению.
Сколько узников умирает в Азкабане? От голода, от простуды... Никто из волшебников за стенами тюрьмы не узнает о настоящей причине смерти. А море скроет все следы.
У Малфоев немало врагов, не обремененных честью и совестью. Что им стоит заплатить надзирателям за убийство врага?
Люциус Малфой появился незадолго до прихода дементоров. При виде живого и даже относительно здорового волшебника у других заключенных вырвался коллективный вздох облегчения.
- Живой, слава Мерлину, - прошептала миссис Лестранж.
Старший Малфой выглядел... непривычно. Гермиона даже не сразу поняла, что в маге казалось «не таким». А потом едва не рассмеялась.
Люциус Малфой был чистым. Как будто совсем недавно принял ванну. Он по-прежнему был в своём тюремном балахоне, но короткие волосы больше не казались серыми и в коридорной полутьме сияли как головка фосфорной спички. Гермионе даже почудились запахи мыла и душистой воды, исходившие от мужчины.
Почему свидание с сыном так затянулось, Люциус объяснил лишь на следующие сутки.
- Новые правила. Платишь четыреста галеонов, - кто-то охнул от изумления. - И можно в комнате для посещений получить горячую воду и ужин. Правда, целителя по-прежнему приводить нельзя. Драко пытался меня Восстанавливающим зельем напоить, но флакон просто выбили из рук. В остальном... можно говорить дольше, хоть и в кандалах.
Мужчина вздохнул.
- Не думаю, что всё это официально. Скорее всего, личная инициатива надзирателей и золото они кладут в карман, - он помолчал и добавил чуть веселее. - Драко рассказал, что Теодору Нотту удалось добиться свидания. Ты его скоро увидишь, Юлиус!
- И то благо, - глухо ответил мистер Нотт.
- А гоблины? - Беллатрикс Лестранж прижалась к решетке. - Что с гоблинами, Люциус?
- Будут гоблины. Но...
- Что «но»?!
- Если серокожие будут отказываться, то Драко скажет, что ты готова «ошибиться в пользу банка». Он подтвердит это словами Малфоя. Поэтому сама понимаешь.... Тебе придётся ошибиться, Беллатрикс. Чтобы у моего сына не было проблем. Он и так с трудом держится на плаву.
- Ошибусь, - прошипела колдунья. - Есть небольшой сейф с галеонами. Пусть подавятся!
- Люциус! - крикнул Уильям Трэвэрс. - Что в мире творится? Ты же не только ел? Как там мои? Помнишь, я просил узнать?
- Помню, - Люциус резко помрачнел. - Ванесса умерла, Билли. Прости.
- Что?! - задохнулся мистер Трэвэрс. - Но как? Она же... она... Ей же всего тридцать! Люциус?!
- Драко сам узнал об этом совершенно случайно от одного из поставщиков сов. Ванессу похоронили в начале апреля. Тело... тело залито кислотой и щелочью, Билли. Никто не знает... о причине смерти.
- А Кадмус? Что с ним? Люциус, я же ему всё оставил! Он же мой внук! Последний Трэвэрс!
- Неизвестно. Он пропал... Билли, Драко не вхож в Министерство Магии. Только слухи... вроде как Кадмуса отдали в маггловскую семью.
Уильям Трэвэрс кричал так, что все волшебники Коридора Смертников едва не лишились барабанных перепонок. Гермиона зажала уши ладонями и, удивляя саму себя, закричала в ответ:
- Успокойтесь! Его можно будет найти! Он найдется!
Трэвэрс внезапно затих, а громкий голос Гермионы рождал эхо по всему коридору:
- Он же ребенок! Если в маггловской семье появляется ребенок, то они оформляют на него документы. Каждый шаг жизни у магглов записывается. Это у волшебников можно пропасть бесследно. А у магглов нет! Ребенок должен состоять на учете в детской больнице, ходить в школу! Если ничего этого нет, то в семью придут с проверкой, на них донесут соседи или знакомые. Его можно найти!
- Найти... Как... Ты же маггла, Грейнджер! Скажи, как найти моего внука! Ему же шесть. Из него воспитают грязнокровку! Его забьют до смерти! Ему перекроют магию! Люциус...
- Успокойся, Билли! - рявкнул Малфой. - Грейнджер, мой сын теперь с магглами общается больше, чем все маги Англии вместе взятые. Он сделает что-нибудь. У магглов же есть авроры?
- Полицейские, - поправила его Гермиона. - Но лучше обращаться к частному детективу.
- Частному де... кому?
- Детективу. Это вроде частного аврора, которому платишь деньги и он ищет или делает, что скажут. К ним обращаются люди, которым... нужно за неверными супругами последить, за детьми, вещи найти. Но искать пропавших людей - это их главное занятие, - заверила Гермиона. - И вопросов они много не задают.
- Слышишь, Билли? Драко придёт через месяц. Я попрошу его обратиться к этому частному дер.... частному аврору! Он найдёт Кадмуса у магглов. Приставим к нему домовика.
- Надо... надо найти. Он последний.
- Ты главное успокойся, Уильям! - сурово приказал Рудольфус Лестранж. - Нелегко магглам навредить ребёнку-волшебнику. Попытаются руку поднять - по стенке размажет. Ты же сам рассказывал, какой Кадмус сильный маг. Он не даст себя в обиду. К тому же ему шесть лет уже - всё понимает.
- Да, - Трэвэрс вздохнул. - Он у меня умный. Он справится. Люциус, а Драко правда через месяц придёт?
- Да. Он сумел договориться со старшим надзирателем о регулярных посещениях. Фамильный серебряный сервиз на двадцать персон, - Люциус усмехнулся.
-А что твой сын с магглами делает? - напряженно спросила Беллатрикс. - Какие у него могут быть дела с простецами?
- Бизнес, Белла. Золото - оно и у магглов золото. А на маггловские бумажки, вырученные за одну монету можно купить больше, чем на галеон. Этим Драко и пользуется. И, кстати, не он один. Галеоны всё равно к гоблинам рано или поздно возвращаются. Так что риска для мага никакого нет. Драко рассказывал, что твой сын, Юлиус, тоже ведет дела исключительно с магглами. И так хорошо преуспел в этом, что выкупил дом и даже восстановил финансовое ядро в Совете магов. По-крайней мере, собирается сделать это к осени.
Нотт пробурчал что-то одобрительное.
- Ах да! Еще... вот! - Люциус вытащил из-за пазухи свернутую в несколько раз газету. - Драко так крепко обнимал меня на прощание, что я едва не задохнулся. Если он такому фокусу научился у магглов, то я совсем не против его деловых связей!
«Ежедневный Пророк» был помят, и не хватало доброй половины страниц. Осмотрев газету, Люциус объявил, что газета вышла двадцать девятого апреля. То есть содержит самую свежую информацию. Светловолосый маг устроился ближе к решетке, чтобы на газету падал рассеянный свет коридорного факела, и торжественным голосом начал чтение:
- Мои дорогие соратники, объявляю вам, что Совет магов на заседании от девятнадцатого апреля принял закон о «Служебной ответственности». Правила, установленные законом, подразумевают проведение ежегодных проверок всех служащих Министерства Магии на предмет соответствия занимаемой должности и должностных нарушений. Как мило! Проверка подразумевает тестирование, опрос, демонстрацию практических навыков, необходимых в работе, а также опрос с использованием... Веритасерума!
Рабастан Лестранж оглушительно засвистел.
- Ай, спятил?!
- Половина Министерства Магии в Азкабан переселится после первого же допроса, - злорадно сказала Беллатрикс. - Особенно авроры.
- Авроры проходят проверку раз в два года, - мистер Малфой пошелестел страницами. - Здесь даже есть таблица. Служащие всех Департаментов проходят обязательную аттестацию ежегодно. Исключение составляют - сотрудники Аврората. Для них проверка раз в два года. Министр магии, Глава Аврората, Главы всех Департаментов, сотрудники Отдела Тайн проверке не подлежат.
- Да, Отдел Тайн - это наше всё! Вот бы еще знать, что там творится.
- После того как два года назад там всё разнесли, ручаюсь, - они до сих пор уборкой заняты!
- Специальная комиссия, созданная при Визенгамоте, в настоящее время занята составлением эффективного расписания проверок. Также следует заметить, что обязательной аттестации помимо служащих Министерства магии подлежат все работники святого Мунго, исключая Главного Целителя. Драко тут написал, что было предложение в Совете магов проводить аттестацию преподавателей Хогвартса, но Дамблдор вывернулся.
- Твою мать! Проверять учителей с помощью Веритасерума. Было бы неплохо!
- Закон принят двадцатью тремя голосами против четырёх, что составляет согласно правилам «подавляющее большинство».
Подавляющее большинство, вспомнила Гермиона выдержку из учебника арифматики за четвертый курс, представляет собой количество равное пяти шестым от общей массы. Применяется для измерения сыпучих тел.
Рабастан Лестранж рассказывал, что в древние времена члены Совета магов голосовали, ссыпая зерно в глиняный кувшин. Потом этот способ голосования отменили, но выражение «подавляющее большинство» осталось.
Люциус Малфой перечислял имена членов Совета магов:
- Шилдс... бедны как мыши, но все же лучше Уизли. Намного лучше. Финансового ядра у них нет - состоят в Совете магов изначально. Симус Флеминг... не знаю такого. Был Арчибальд Флеминг, старик и большой консерватор, но вроде не было у него сына. По-крайней мере, не слышал ни разу. Ковач... чтоб им сдохнуть всем кланом, проклятым болгарам! Лорд Дамблдор... вот тебе и независимость ветвей власти! Глава Визенгамота - Дамблдор! Хогвартс возглавляет - Дамблдор! Хорошо хоть Главой Совета магов его, старого придурка, не выбрали.
- Думаю, тут он сам отказался.
- Собственно это вся статья и есть. Вот в иные времена все принятые законы и правила Министерства магии обязательно публиковались в «Ежедневном пророке», чтобы каждый волшебник мог с ними ознакомиться. Теперь же только специально текст в Министерстве заказывать. В газете опубликовали самое «вкусное» - пусть обыватели радуются. Справедливость настала! Всех будут проверять! А на деле там с десяток оговорок и дюжина уловок!
На нескольких листах нашлось немало интересных новостей.
Неизвестные общественности маги взялись за нелегкое дело расширения Косого переулка. Предполагалось добавить несколько ответвлений и квартал с жилыми домами. Судя по энтузиазму автора статьи, дело шло на лад. Волшебникам уже на стадии закладки фундамента предлагалось приобрести недвижимость в «самом безопасном районе магической Англии».
Драко пометил, что «неизвестные волшебники» на некоторую часть состоят из представителей семьи Уизли, но скрывают это как можно тщательнее. Выгода от этого проекта исчисляется суммами с пятью нулями.
- Ради такого можно и повкалывать, - буркнул Антонин Долохов.
Упоминаний о судебных процессах практически не было. Лишь на одной из страниц красовалось сообщение в траурной рамке, в котором были перечислены имена казнённых или умерших в Азкабане магов с датами смерти. Единственная уступка со стороны «Ежедневного Пророка».
- Никакой славы побеждённым, - пробормотала Беллатрикс Лестранж.
В нескольких статьях светской хроники мелькали знакомые имена. Имена её друзей и знакомых. Теперь-то надо полагать бывших друзей и бывших знакомых.
- Вот это да! - присвистнул Люциус. - Гарольд Джеймс, наследник семьи Поттер, объявил о своём намерении заключить брак с колдуньей Джиневрой Молли Уизли. Официальная магическая помолвка... ключевое слово здесь «магическая», Грейнджер... помолвка состоялась двадцать восьмого апреля в Хогсмите. Будущих супругов поздравил лично министр магии Руфус Скримжер. Свадьба назначена на конец июня. В связи с особыми обстоятельствами невеста не будет доучиваться в Хогвартсе. Понятно всё. Трахнула Поттера и понесла. Уизли обладают иммунитетом к контрацептивным зельям - это всем известно.
Узники дружно прыснули от смеха. Гермиона тоже улыбнулась.
За Гарри и Джинни можно было только порадоваться. Свадьба вполне закономерный итог их отношений. Гарри начал ухаживать за сестрой лучшего друга в прошлом ноябре, когда стало понятно, что его отношения с красавицей-китаянкой Чжоу Чанг никогда не восстановятся. Целый месяц они прятались за всеми портьерами и гобеленами замка - боялись реакции Рональда, который в штыки воспринимал всех поклонников сестры.
Открыто Гарри и Джинни стали встречаться, только когда миссис Уизли застала их целующимися на заднем дворе Норы. Кажется, рыжеволосая колдунья ничего иного и не ждала для своей дочери. По-крайней мере, Гермиона никогда не видела её такой счастливой и довольной. Гарри из категории «Гарри, дорогой» перешел в категорию «Гарри, сынок». Рон отреагировал куда благосклоннее, чем все предполагали. А вот близнецы не упускали случая смутить влюбленных - подтрунивали, как могли.
Когда молодые волшебники появились в школе, держась за руки, среди поклонниц «Избранного» случилось несколько истерик и одна попытка самоубийства. Джинни в течение двух дней умудрилась рассориться со всеми подругами и приятельницами. Девушке пришлось показать нескольким враждебно настроенным старшекурсницам, как опасен и неприятен Летучемышиный сглаз.
И Люциус Малфой прав. Свадьба из-за беременности - это вполне похоже на Джинни. Она была так сильно влюблена в Гарри, что старалась привязать его к себе всеми способами. У неё ведь даже боггарт был соответствующий - Гарри уходит прочь с неизвестной красивой ведьмой.
- Ходят слухи, - преувеличенно бодрым голосом продолжил чтение мистер Малфой. - Что свадьба будет двойным торжеством. Лучший друг мистера Поттера, соратник по борьбе с темным магом В...хм...
- Что «В»? - непонимающе переспросил Рабастан.
- «В.» - это видимо Волдеморт. Придумали обозначение. Но все же лучше, чем Тот-Кого-Нельзя-Называть или Сами-Знаете-Кто, - фыркнул волшебник. - Итак,...Рональд Биллиус Уизли планирует связать себя узами брака с мисс Лавандой Браун, дочерью Каллидоры Браун, известной целительницы... Честно говоря, не припомню такую. Хотя заключение помолвки не подтверждено ни самим мистером Уизли, ни его родственниками в том, что свадьба состоится в самое ближайшее время, нет никакого сомнения. Одна из самых красивых пар магического мира не раз была замечена в самых романтичных местах Хогсмита и Хогвартса...
Внутри Гермионы с пронзительным звоном оборвалась туго натянутая струна. Кажется, это была её любовь к Рональду. Но место пусто не бывает - на смену тут же пришла жгучая ненависть же.
Ублюдок! Уродец! Пустоголовый тролль! Mudak! Вот чем он занимается, когда она погибает в Азкабане! В любви признавался! Лжец! Лицемер!
Девушка закрыла глаза, чтобы скрыть вспыхнувший в них огонь. Не хватало ещё устроить перед Пожирателями незапланированную истерику. Они будут только рады.
Некоторое время узники из камер напротив ждали от девушки хоть какой-нибудь реакции. Но ни слёз, ни криков не последовало и Люциус Малфой, с явным разочарованием, продолжил чтение переданной газеты. Он не пропустил ничего - ни пометок сына, ни объявлений. В Азкабане эта газета была единственным источником информации из внешнего мира, глотком свежего воздуха, таким необходимым для всех узников.

***
Драко обещал, что поговорит с гоблинами о повторной поездке в Азкабан. Он обещал. А Малфои держат своё слово - об этом неоднократно говорил Люциус Малфой.
- У меня умный сын. Его нельзя недооценивать, - повторял волшебник. - Ему всё удастся. Нужно только верить. Вера в него помогает.
Но пока Драко договаривался с «серокожими» - как с оттенком презрения называли гоблинов чистокровные узники, шли дни. Одна неделя, вторая... Мистер Гертвуд... ушел. За ним последовал Пожиратель Смерти с фамилией Гиббон - Гермиона почти не слышала его во время общих разговоров. Потом Себастьян Селвин...
Гермиона намеренно, даже в мыслях, не использовала слова «умер» и «смерть». Нет. «Ушли» или «надзиратели увели». Почему-то так было чуть легче переносить пустоту, которая появлялась на следующий день, когда голосов, приветствующих друг друга, становилось меньше.
Май подходил к концу, когда Беллатрикс Лестранж, жестокая темная волшебница, Пожирательница смерти, убившая множество волшебников и магглов, вдруг начала рассказывать истории. Истории и легенды Благороднейшей и Древнейшей семьи Блэк. Случаи в разное время, произошедшие с волшебниками. Курьёзы...
Гермиона не знала, почему колдунья рассказывает о волшебниках своей семьи. Может быть, Беллатрикс Блэк-Лестранж тоже боялась смерти и этим пыталась заглушить свою панику? Девушка не сомневалась, что в каждом рассказе Беллатрикс только чистая правда, и потому слушала внимательно.
Семья Блэк насчитывала двенадцать веков только официальной истории, запечатленной на древнем гобелене и в свитках с летописями. А ведь история колдунов, которые впоследствии приняли фамилию «Блэк», началась гораздо раньше. Их и «Блэк» прозвали не колдуны, а магглы, которыми волшебники правили. Из-за чернокнижия.
Да-да. В своё время Блэк успешно правили небольшим княжеством на севере современной Германии. Власть их над магами и магглами была фактически абсолютной. Какое именно княжество Беллатрикс не помнила, но было это во времена Фридриха Барбароссы и почти до начала шестнадцатого века. Блэк пережили многое - Инквизицию, феодальную раздробленность и междоусобицы. Но сломались во время Реформации и Крестьянской войны. Перебрались в Англию, которая почему-то считалась очень безопасной страной для волшебников. Они не бежали. Вовсе нет. Неторопливо собрали всё имущество, сожгли замок, убили или уничтожили то, что не могли взять с собой. В Англию семейство Блэк отправилось караваном из девяти кораблей, два из которых так и не добрались до порта Королевского острова.
Волшебницу, которая принесла в приданое только «Глаза моря» и собственную красоту звали Каллисто, и она была последним представителем древнего греческого рода. Однако традиция называть детей «звёздными» именами возникла гораздо позже - в семнадцатом веке, когда один из Блэк увлекся астрономией.
Гермиона узнала, откуда идут корни у традиции вешать на стену головы домовиков. Вовсе не «тётушка Элладора» ввела её. Сириус был неправ.
В восемнадцатом веке, домовые эльфы не считались обычными слугами для волшебников. Популяция их была невелика, и стоили они очень дорого. Поэтому в доме семьи Блэк работали магглы. Обычные мужчины и женщины, служащие семье волшебников несколько поколений. Горничные, кухарки, садовники и конюхи. Тогда даже площади Гриммо не существовало. Особняк находился за городом, был не скрыт от глаз обычных людей. Только в конце девятнадцатом веке, когда Лондон начал расти, как на дрожжах вокруг понастроили маггловских домов, дому присвоили адрес, а после и вовсе скрыли с глаз людских.
Но пока этого не произошло, семья Блэк внешне ничем не отличалась от маггловских дворян. Они устраивали балы и праздники, держали несколько экипажей и приличную конюшню. Впрочем, история не с конюхами была связана, а с горничной. Юная девушка, которой доверили чистить паркет в доме, была приемной дочерью садовника. Конечно, никого из слуг не проверяли на наличие волшебства. И зря, как оказалось. Новая горничная оказалась то ли магглорожденной, то ли сквибом. Таким образом, ей удалось обойти чары, наложенные в доме на спальни, кабинеты и «для того, чтобы магглы не видели колдовства». Ведь заклинания и барьеры были рассчитаны только на простецов.
Горничная не донесла никому о том, что «хозяева то и дело зажигают огонь рукой, а иногда просто вылетают из трубы на метле». Нет, она поступила хуже. Выгадав момент, девушка проникла в сокровищницу и набрала полный подол драгоценностей. К счастью, в артефактах она не разбиралась и была поймана через несколько минут. С поличным, так сказать.
Волшебникам не требовался маггловский суд. На следующий же день во внутреннем дворе собрали всех домочадцев, маггловских слуг и предъявили им воровку. Беллатрикс не знала, практиковались ли в то время пытки, но вряд ли темницы на втором подземном уровне особняка были устроены просто так. Скорее всего, волшебники воспользовались случаем и взяли от горничной пару-тройку «ингредиентов».
Воровке отрубили голову. Обычное наказание для преступников. В маггловском мире казнили и за меньшее. Тело закопали под навозной кучей, отказав в более человечном погребении, а голову окунули в специальное зелье и повесили в коридоре, соединяющем кухню и столовую. По этому коридору ходили только слуги, которые всякий раз видели голову воровки и должны были вести себя хорошо.
Через век, когда человеческих слуг сменили домовые эльфы, голову горничной сняли, чтобы повесить туда голову эльфа, который ненадлежащим образом выполнил приказ хозяина. Вторая голова принадлежала эльфу, по вине которого едва не погиб старший наследник. Третья...
Домовики словно бы не понимали, что это наказание для предателей. Они большей частью довольно глупые создания. Эльфы почему-то считали, что высушенная голова на стене - это награда лучшим слугам и умоляли «наградить» их. Естественно им не отказывали. Беллатрикс смеялась, рассказывая об этом.
Была история, связанная с колдуньей Ислой Блэк, вышедшей замуж за маггла. Причём непонятно было, как она вообще нашла этого простеца. Девушка не училась в Хогвартсе. Времена были более чем строгие, и считалось, что, общаясь с колдунами, которые не являются родственниками, слишком часто, девушка позорит себя и свою семью. А, обучаясь в волшебной школе, общения было не избежать.
Исла находилась под надзором родственников, училась заклинаниям и наукам, необходимым для колдуньи того времени, ждала своего выхода в свет и, казалось, совсем не роптала против судьбы, которую уготовили ей. Тем неожиданнее для всех был её побег и брак с каким-то магглом.
Спешно был созван семейный совет, на котором было решено проклясть всю семью этого маггла, а Исле приготовить камеру в подземельях до конца её дней. И никак иначе. Потому что Исла уже была «падшей», «к ней прикоснулся маггл».
Вот только девушка предвосхитила все действия своей семьи. Она не побоялась вернуться в отчий дом и предстать перед разгневанными родственниками. Колдунья дала магическую клятву, что в течение года покинет страну навсегда. А после добровольно выпила зелье, сделавшее её бесплодной. Чтобы нечистокровные дети никогда не появились на свет. И семья не стала преследовать семью Хитченсов.
- Попахивает маразмом, - сказала Беллатрикс. - Явно была какая-то уловка. Может быть, зелье на деле было ядом. А может, у этой девицы было что-то такое, что и тролля уговорит розовое платье надеть. Но никто из волшебников того времени об этом случае не написал. Даже в дневнике. Подавитесь официальной версией, потомки. Так что явно что-то было.
Побег Мариуса, конечно, был главной историей этого века. Вторая и удавшаяся попытка воровства за все время существования семьи. Да ещё и убийство. Жертву деда Гермионы звали Октавиан и он, хоть и не был указан на родословном древе, считался полноправным членом семьи. Учился на факультете Слизерин и даже был помолвлен с девушкой из семьи Яксли.
На Мариуса из-за отсутствия волшебных способностей не поставили родовой знак, и отследить его после побега было невозможно. Родовой знак по своим свойствам был похож на метку Пожирателей Смерти. Разве что ставился на другом месте. Знак служил своеобразным маячком и сообщал родителям о самочувствии чада. Крайне полезная вещь.
Когда родители Беллатрикс находились в свадебном путешествии, сама Кассандра Ваблатски предсказала Друэлле рождение девочек. И, действительно, несмотря на все старания, сын в их семье так и не появился.
Нарцисса однажды умудрилась испортить платье перед балом, который устроили в её честь. У девушки так тряслись руки от волнения, что она не удержала чашку с ромашковым чаем. На зачарованном шелке расплылись отвратительные желтые пятна. Но младшая мисс Блэк быстро нашла выход. Она обвинила во всём Беллатрикс, потому что это была именно её чашка с чаем, и вытребовала у старшей сестры лучшее платье из бархата винного цвета. Алый цвет был не к лицу бледнокожей блондинке, но девушка перекрасила его всего парой заклинаний.
В голосе Беллатрикс слышалось возмущение и обида, когда она рассказывала о том, как её любимый наряд стал светло-голубого цвета.
С слишком свободным лифом Нарцисса решила проблему еще проще - напихала туда скомканных салфеток. Пышная грудь на хрупком теле пятнадцатилетней девушки смотрелась очень интересно и притягивала мужские взгляды. На балу Нарцисса имела небывалый успех, сумев обратить на себя внимание множества волшебников - женатых и холостых.
Друэлла же после бала отругала младшую дочь, используя самые вольные выражения из доступных благовоспитанной ведьме. И, самое главное, отчитала не за салфетки в лифе, а за платье. Бархатные наряды не одевают на летние праздники.
Наутро семейство Блэк посетил Абраксас Малфой с предложением брачного союза между Нарциссой и Люциусом Малфоем. На прошедшем вечере лорд Малфой танцевал с младшей Блэк два раза, постоянно заглядывая в декольте девушки с высоты своего роста. Конечно, салфеток он так не увидел - кружево всё прикрыло.
Не желая развеивать заблуждения будущего свёкра, Нарцисса еще несколько лет подшивала к своему нижнему белью ватные подушечки. Перестала она это делать только после рождения Драко, когда её грудь обрела желанный размер.
- Нарцисса оттаскала бы тебя за волосы за рассказ об этом, - хихикал Люциус. - Это же страшная семейная тайна.
- Она испортила моё самое любимое платье. Самое любимое!
Даже матушка Сириуса, по словам миссис Лестранж, была вполне обычной женщиной. И вовсе не «истеричкой», как называл её сын. Да, она умела громко кричать. Но, как правило, для крика имелась причина.
Вальбурга Блэк всю свою жизнь была недовольна собственным именем и своей судьбой. Боги не отсыпали ей ни удачи, ни счастья. После войны с Гриндевальдом все чистокровные женихи были наперечет. Немногим девушкам тогда удалось выйти замуж за сверстников своего круга. Кому-то пришлось удовольствоваться мужем на старше себя на двадцать-тридцать лет. Самые отчаянные приняли предложения волшебников, чьё происхождение считалось сомнительным из-за примеси нечеловеческой или маггловской крови.
Вальбурга Блэк не блистала красотой, очарованием или необыкновенным талантом. Разве что в зельеварении. Но, честно говоря, эта наука никогда не считалась подходящей для колдуний. Много ли известно ведьм-зельеваров?
Но мисс Блэк так боялась остаться старой девой, что вышла замуж за своего троюродного брата, который был младше на четыре года. Окружающие искренне считали, что Вальбурга напоила родича приворотным зельем, чтобы стать замужней дамой.
Действительно, вместе Орион и Вальбурга Блэк смотрелись более чем странно. Отец Сириуса был необыкновенно красив. Темные густые волосы, прямые и тяжелые. Тонкие черты лица и необыкновенно синие глаза - «чернила семьи Блэк». И он совершенно «не смотрелся» рядом с супругой, которая семейной красоты не унаследовала. Орион мог бы заключить и более выгодный брак.
Вальбурга не пользовалась особой любовью в собственной семье. Даже супруг перестал оказывать её трогательные знаки внимания. Может быть, любовное зелье выветрилось со временем. А может, мистер Блэк просто повзрослел - ему ведь было всего восемнадцать, когда магия брачного ритуала связала его с троюродной сестрой.
Даже через десять лет брака Вальбурга не забеременела, хотя все целители утверждали, что она и Орион здоровы и способны к деторождению. Её жизнь постепенно превратилась в кошмар. Она не имела права голоса. В семье в то время правила - иного слова и не подберёшь - свекровь Вальбурги, Мелани Блэк, МакМиллан в девичестве. Приказам Вальбурги не подчинялись даже домовые эльфы.
Орион изменял жене в открытую. Причём, уходя к очередной любовнице, не стеснялся просить у Вальбурги контрацептивное зелье. Неимоверное унижение для чистокровной волшебницы. Спасаясь от мира, младшая миссис Блэк похоронила себя в домашней лаборатории. Она была очень талантлива, но из-за запрета отца никогда не публиковалась. Это неприлично, если фамилия Блэк появится под рецептом зелья от кишечного недомогания.
Да-да, Вальбурга занималась совершенствованием рецептов существующих лечебных зелий, попутно создав несколько новых. Где-то в особняке на площади Гриммо хранились её записи - десяток тетрадей в обложках из телячьей кожи. Если «предатель Сириус» не растапливал ими камин!
Дети у Вальбурги и Ориона появились только спустя пятнадцать лет после свадьбы. Все были крайне удивлены появлением сыновей-погодок, которые получили и красоту, и характер и магическую силу.
Регулус Блэк был удивительным человеком. Тетушки, бывало, хихикали, шепчась, что именно младший из мальчиков получил семейное «слизеринство» в двойном размере - своё и старшего брата. Хитрый, коварный... в его распоряжении были сотни масок, которые использовались по обстоятельствам. Для Сириуса он был слабовольным маменькиным сыночком. Для родителей - наследником, который интересы семьи, её честь и благосостояние, ставит превыше всего на свете. Впрочем, это не было ложью. Тетушкам Регулус представлялся благовоспитанным юношей, всецело полагающимся на их жизненный опыт и мнение.
- Хитрец! - хихикала Беллатрикс. - В двенадцать лет Регси заявил, что только его любимые родственницы и могут подобрать ему достойную невесту. Он знал! Знал, что эти старые перечницы никогда не договорятся. Старушки цапались все шесть лет так, что только перья летели. Тётя Элладора и тётя Лукреция не разговаривали друг с другом целый год! Всей семье устроили отдых, старые трещотки! Малыш всегда знал, что и когда говорить. Не сомневаюсь, что и Сириус на Гриффиндор отправился только потому, что братик ему намекнул, как все будут злиться, если он попадёт на этот грязнокровный факультет.
Немного помявшись, Беллатрикс сказала, что порой действительно побаивалась младшего кузена, когда он стал старше. Прирожденный интриган, Регулус всегда добивался нужного результата, казалось, пальцем о палец не ударив, а всего лишь вставив несколько нужных фраз в разговор. Для Беллатрикс, чьи боевые навыки и знание темных заклинаний, были безупречны, это казалось странным и пугающим.
Но, рассудив, что из-за родства таланты младшего кузена никогда не будут использованы против неё, колдунья успокоилась. И, конечно же, она не отказала, когда родственник решил присоединиться к Пожирателям смерти. Темный лорд считал Регулуса очень выгодным «приобретением». «Работой» молодого волшебника было внимательно слушать разговоры власть предержащих магического мира на светских вечеринках и приемах, приглашения на которые постоянно получал наследник древней чистокровной семьи, и, по возможности, вставлять нужные фразы. Там же Регулус присматривал выгодных союзников для Темного лорда. Именно он привел в ряды Пожирателей Смерти Бартемиуса Крауча-младшего, единственного сына человека, одержимого поимкой Пожирателей Смерти.
- Регулус был предан Темному лорду. Он не предавал его. Мало ли что болтал Сириус, - мрачно рассказывала Беллатрикс. - Я сопровождала Темного лорда в его поездке по Германии, когда тётушка Вальбурга прислала письмо, что Регси нашли в каком-то маггловском переулке мертвым. Тело было завернуто в ковер, - она помолчала и продолжила. - Его убили по-маггловски - горло ножом перерезали. Явно чтобы не оставить магических следов. Любые заклинания, Грейнджер, даже простейшее Инкарцерус или Репаро, оставляют след. Это как призрачная тень волшебника, которая держится около суток. Есть специальные заклятья, которые выявляют этот след. Но специалистов, умеющих находить по следу или даже его отголоску волшебника, сотворившего заклинание, единицы. Дамблдор, - начала разгибать пальцы Беллатрикс. - Филиус Флитвик и... Темный лорд. Тот, кто похищал и допрашивал Регси, знал о магическом следе и постарался скрыть своё присутствие. Но таких знающих немного в Великобритании.
Последний раз кузена Беллатрикс видели на приеме в Министерстве магии. Пожиратели Смерти проделали большую работу, выясняя мельчайшие детали последних часов жизни Регулуса Блэка. Опросил всех знакомых волшебников, бывших на банкете, залезли в мысли и воспоминания осведомителей. И выяснили, в конце концов, что Регулус попрощался со своими собеседниками в одиннадцать часов вечера и направился к каминам в Атриуме Министерства магии. До каминов он не дошел. Один из Пожирателей Смерти занимал небольшую должность в Управлении каминных сетей и быстро выяснил, что из каминов Атриума никто не перемещался в сторону площади Гриммо. Отправлений по той каминной ветке не было еще целые сутки. Но вот в десять минут двенадцатого часа кто-то активировал камин в Аврорате. И, судя по чарам, перемещалось трое человек.
Тот же осведомитель аккуратно выяснил, кто из авроров в тот день остался на дежурстве, и не было ли у них «гостей». В итоге у Пожирателей смерти очутился короткий список, в котором обнаружилось два очень знакомых имени.
- Гидеон и Фабиан Прюэтты, - Беллатрикс прижала лицо к решетке и ухмыльнулась. - Авроры, члены Ордена Феникса и наши дальние родственники. У Игнатиуса Прюэтта, за которого вышла замуж тётя Лукреция, к сожалению, был двоюродный брат, породивший двух тварей с этими именами. И ещё эту дуру Молли, до которой я так и не добралась.
Сомнения окончательно развеялись, когда с Беллатрикс связался бледный как смерть Орион Блэк и срывающимся голосом велел немедленно явиться в дом на площади Гриммо. Вальбурга Блэк решила, что кровь сына должна быть похоронена с ним и попыталась отчистить ковер, в который неизвестные убийцы завернули тело. К её ужасу на ветхой тряпке проявился герб семьи Блэк.
Придя в себя, родственники быстро выяснили, что подобные ковры были частью приданного девушек из семьи Блэк - Лукреции, Каллидоры, Дореи и Чарис. Вызванная из Ирландии тётушка Кассиопея признала в полинялой тряпке ковер, отданный Лукреции. Не вышедшая замуж колдунья внимательно следила за всеми свадьбами в семье Блэк, собирала невестам приданое и могла спустя пятьдесят лет рассказать, сколько было подсвечников в сундуке Чарис, когда её отправляли из родительского дома, и чем они отличались от подсвечников в сундуке Дореи.
Явление в гостиную поместья Прюэттов самого Темного лорда в сопровождении нескольких Пожирателей Смерти едва не превратило пожилых хозяев в трупы. Пыток к ним не применяли. В этом просто не было необходимости. Заикающаяся от ужаса Лукреция сама рассказала, что ковер, давно уже пришедший в негодность, остался в маленьком охотничьем домике в Шотландии. Домик Игнатиус подарил двоюродным племянникам, «милым мальчикам».
Обыскав весь лес, Пожиратели Смерти никакого дома не обнаружили. Поскольку развалин на указанном месте тоже не было, то волшебники сделали логичный вывод - жильё братьев Прюэттов находится под чарами Фиделиус. Поиск Хранителя Тайны в этой ситуации был невозможен, и Темный лорд воплотил в действительность очень оригинальный план. Тем более, что как раз нужно было проверить преданность одной крысы.
- Петтигрю! - вырвалось у Гермионы.
- Да, Питер Петтигрю, - кивнула Беллатрикс. - Анимаг. Форма у него очень выгодная для слежки. Он превратился и залез в вещи одного из Прюэттов. А когда оказался в доме, то разрушил чары изнутри.
Так Пожиратели Смерти и вошли в дом. Против шести волшебников у сонных Прюэттов не было никаких шансов. После получаса применения заклятья Круциатус доблестные члены Ордена Феникса всё рассказали. Как выслеживали Регулуса Блэка, как похищали, как мучились из-за запрета на применение магии, как допрашивали...
В Регулуса влили порцию Веритасерума. Вот только полученную от Пожирателя Смерти информацию было практически невозможно использовать. Младший Блэк не знал ни места нахождения Темного лорда, ни паролей, ни имён Пожирателей Смерти. Осторожничая, Регулус регулярно «наводил порядок» в собственных мыслях. Все боле менее важное и опасное извлекалось и пряталось в думосброс. А этот артефакт хранился в сейфе в банке «Гринготтс». Воспоминания о собраниях и редких встречах с Темным лордом Регулус хранил при себе, но вряд ли информация об этом помогла Дамблдору. Пожиратели Смерти - это не беспечный Орден Феникса. Они не сидели в чьём-то доме, каждый раз одном и том же, и носили маски.
Да... Дамблдор присутствовал при допросе. Похищение Регулуса Блэка было его личным заданием. Остальные члены Ордена Феникса об этом ничего не знали.
Вытянув из юноши информацию, Гидеон Прюэтт хладнокровно перерезал пленному горло.
- Они могли потребовать выкуп, - говорила Беллатрикс. - Семья заплатила бы за единственного наследника. Они могли стереть Регси память. Но они не сделали этого. Убили, как животное, и выбросили в ближайшем же маггловском городе. Завернули тело в ковер, потому что не хотели испачкать свой дом кровью. Ну, после того как я им объяснила, как нехорошо они поступили, их дом можно было только сжечь. Никакая уборка не помогла бы.
Слова, прервавшие бренное существование братьев Прюэттов, сказал Антонин Долохов. Сама Беллатрикс, по её словам, использовала Третье Непростительное крайне редко. К тому же после «беседы» она изрядно устала. Но сил все же было достаточно, чтобы отрезать у тел головы. Зачем? Ради мести. Эти головы Беллатрикс потом отослала сестре братьев Молли, решив, что беременную очередным рыжим Уизли стоит «порадовать». Через несколько дней она с радостью узнала, что небольшой животик у колдуньи пропал, а в хижину рыжих предателей крови зачастил целитель.
Гермиона судорожно сглотнула, вспомнив, как Джинни упоминала о том, что детей Уизли могло бы быть восемь, а у Молли особые счеты с Беллатрикс Лестранж.
Повествование о проделках Сириуса, когда он еще считался частью семьи Блэк, могло бы уместиться в десяток толстых томов. Кузен Беллатрикс был пакостником. Пакостником жестоким и изобретательным. Досаждать окружающим было его главным занятием. Правда, он знал меру и старался не привлекать внимания взрослых. А вот для сестёр Блэк каникулы и праздники, проведённые в доме на площади Гриммо, каждый раз превращались в забег на выживание.
И неправда, что Андромеда была «любимой кузиной» Сириуса. Её он доставал также как и всех прочих. Некоторые шалости были относительно невинны. По-крайней мере, дохлые крысы в постели, жабы в шкатулках с украшениями и пауки в сахарнице были не опасны.
Но однажды он запер Андромеду в шкафу в кладовой, в которой оказался боггарт. Пока взрослые искали её по всему дому, применяли поисковые чары и впадали в истерику, девушка сидела в темноте в подвале, трясясь от ужаса. Волшебной палочки при ней не было, и защититься от самого большого страха своей жизни Андромеда не могла. Она пробыла там больше двух часов, пока домовые эльфы, спустившиеся за вином к ужину, не услышали плач и не выпустили юную волшебницу.
После этого Андромеда несколько месяцев мучалась кошмарами и... возможно, она до сих пор спит со светом, потому что очень боится темноты.
После поступления Сириуса в Гриффиндор крики и истерики в доме на площади Гриммо стали нормой, а Вальбурга Блэк начала превращаться в неврастеничку. Кузен гордился каждым скандалом и «розыгрышем», который ему удалось устроить. Письма от разгневанных родителей пострадавших студентов приходили еженедельно. И далеко не всех удавалось поставить на место древностью рода Блэк. Нередко Вальбурге и Ориону приходилось оплачивать целителей.
Одному студенту Сириус увеличил заклинаниями голову в два раза. Мальчик пролежал больше года в клинике святого Мунго и Хогвартс ему, в конце концов, пришлось оставить. Страшные головные боли регулярно укладывали юношу в постель на несколько дней. Семья Блэк оплатила пострадавшему целителей и учебу у волшебника, изготавливающего метлы, втихомолку радуясь, что юный колдун не имеет родителей-магов, которые могли бы обратиться в Визенгамот и потребовать многотысячной компенсации.
Заметил ли Сириус, что мимоходом сломал судьбу своего сокурсника? Вряд ли. Чем громче был скандал, тем радостнее ему было. Противопоставляя себя семье, которая имела вполне заслуженную репутацию темных магов, кузен получал особое удовольствие.
Но терпение родителей все же закончилось, и Сириуса выставили из дома, велев ему жить самостоятельно, без поддержки семьи. Случилось это на каникулах после пятого курса, когда пришли оценки за экзамены. Сдача экзаменов С.О.В. в любой чистокровной семье были поводом для небольшого праздника - вечеринки или званого ужина.
Оценки Сириуса, пришедшие в середине июля были выше всяких похвал - десять «Превосходно». Вальбурга решила, что стоит это отметить в тесном семейном кругу, и разослала приглашения семьям Лестранж, Малфой, Прюэтт и всем членам семьи Блэк.
Отличная еда, сверкающий серебряный сервиз, старое вино в хрустальных бокалах, неторопливая беседа - всё это полетело к демонам, когда Сириус Блэк отставил в сторону свой бокал и сказал, что у него важное сообщение. Выдержав внушительную паузу, юный волшебник со всей возможной торжественностью объявил, что помолвлен. С магглорожденной колдуньей, которая ждёт от него ребёнка. Мальчика.
Никому из семьи Блэк тогда и в голову не пришло, что это очередное издевательство. Такими вещами как помолвка и беременность не шутят. Разразился ужасный скандал.
Скорее всего, Сириус рассчитывал на что-то меньшее. Но за несколько месяцев до того дня в семье Блэк пережили побег Андромеды с магглорожденным магом, поэтому отреагировали более чем бурно.
Шутка Сириусу не удалась. Вальбурга свалилась с сердечным приступом, не встав со своего места за столом. Пока Бертольд Лестранж вызывал целителя, а Друэлла хлопотала вокруг золовки, Орион Блэк схватил сына за шиворот и вытолкал из дома, крикнув напоследок, что он больше не член семьи Блэк.
- Прямо так и вытолкал, - вспоминала Беллатрикс. - В парадной мантии, домашней обуви, без кната в кармане и волшебной палочки. Даже не знаю, как кузену удалось до Поттеров добраться. Не иначе как он через весь Лондон к «Дырявому котлу» шел.
Оправившись от приступа, Вальбурга заявила, что больше подобных выходок не потерпит и видеть Сириуса не желает. И выжгла его имя с гобелена. А через несколько месяцев, когда выяснилось, что сын пользуется наследством Альфарда Блэка и возвращаться и извиняться перед родственниками не собирается, на гобелене появилась еще одна дырка - на месте имени «Альфард».
Заявляя об отречении от Сириуса, Вальбурга солгала. Она регулярно, не реже раза в месяц, проверяла как дела у старшего сына. Даже переписывалась с миссис Поттер некоторое время. Все знали об этом лицемерии, но помалкивали.
Между прочим, точно также поступали родители Беллатрикс. Они даже смогли без ссор общаться с Андромедой и Нимфадорой, рассудив, что ребёнок-метаморф достояние для любой магической семьи, а на грязнокровного зятя можно и глаза закрыть. Тем более что Тед Тонкс старался не показываться семейству жены на глаза. Некоторые родственники даже всерьёз полагали, что его и вовсе не существует, а Нимфадора прижита вне брака.
Беллатрикс знала, что мать иногда помогала средней дочери деньгами и полностью оплатила обучение Нимфадоры в Хогвартсе. Магглорожденным вообще трудно найти работу в магическом мире, а этому Тонксу нужно было содержать семью. Друэлла Блэк не хотела своей дочери судьбы Цедреллы Блэк, которая вышла замуж за Септимуса Уизли и умерла из-за нищеты.
Именно с Цедреллой Блэк связано начало откровенной вражды с семьёй Уизли. Хотя волшебники этих родов и раньше друг друга не жаловали.
Как-то так сложилось, что семья Блэк стала для чистокровных семей Великобритании одним из основных поставщиков невест. Девочки в семье рождались также часто, как и мальчики. Девушки этого колдовского рода были красивы, сильны магически, умны и талантливы. Как бы жестоко это ни звучало, но невеста с фамилией Блэк - это чрезвычайно дорогой и качественный товар.
Через девичью кровь семья была в родстве почти со всеми чистокровными страны и большей частью Европы. Лонгботтоны, Поттеры, Яксли, Розье, Гэмпы, Краучи. Список можно продолжать еще на десяток фамилий. И это только те, где Блэк «отметились» за последние два века. А ведь родство в магическом мире считают гораздо дальше.
Естественно на брак с девушкой из семьи Блэк можно было рассчитывать только при наличии двух условий - полной чистокровности и богатства.
Уизли могли с некоторой натяжкой считаться первыми, но никак не вторыми. К тому же настораживало, с какой лёгкостью эти люди изгоняли из-под покрывала родовой магии членов своей семьи. Септимус Уизли был седьмым ребенком, но считалось, что у него только трое старших братьев. Где еще трое? Изгнаны за какой-то проступок. А у его отца неизвестно куда пропал младший брат. А до него еще трое. И так из поколения в поколения. Что происходит с изгнанным, Грейнджер? Да он не живёт долго и теряет магию, как линяющая по осени кошка. Если какая-нибудь чистокровная семья не примет его под покровительство. А кто примет, если известно об изгнании? Изгоняют из семьи, проводят полный ритуал, отрекаются, только если маг совершил действительно страшный проступок. Например, убил беременную колдунью. Или ребёнка. Кто согласен покровительствовать такому волшебнику?
- Я не обвиняю Уизли в убийстве, но многие согласятся со мной, что столь частые изгонения наводят на неприятные мысли, - лениво заметил Люциус Малфой. - Либо у Уизли существуют какие-то строгие правила либо у них «дурная кровь».
«Дурной кровью», по объяснениям чистокровных волшебников, называли неистребимое проклятье, передающееся из поколения в поколение, которое толкает волшебников на нарушение существующих правил. Не имеет значения кем и когда созданы эти правила - семьёй, Министерством Магии либо Советом магов. Если есть правило, то в волшебнике с «дурной кровью» появляется желание его нарушить. В конечном счете, это ведёт к совершению преступлений или изгнанию из рода.
Мало того, что родовая магия у Уизли была в изрядных дырах, так волшебники из этой семьи умудрились отметиться во всех сколько-нибудь значимых и позорных скандалах. В том числе в «Магическом городе».
- Ты не знаешь что такое «Магический город», Грейнджер? - Люциус Малфой захлопал в ладоши. - Впрочем, для грязнокровки это простительно. Чему я удивляюсь. Наверняка и сами Уизли уже не помнят, почему их обзывают предателями. Но, сразу скажу, не за то, что они якшаются с маггловскими выродками.
Однажды в одна тысяча восемьсот девяносто третьем году несколько магов задумали создать место, где будут жить только волшебники. Новое магическое поселение. Наподобие Хогсмита, но гораздо больше, с веткой железной дороги, филиалами банка «Гринготтс» и клиники святого Мунго. Советом магов был утверждёно место для городка, и работа закипела.
- Место в уже существующих волшебных деревнях строго ограничено, - рассказывал мистер Малфой. - Втиснуться туда всем волшебникам просто нереально. Поэтому колдовские семьи, которые могут жить, не опасаясь маггловского внимания, часто называют «счастливчиками». Все прочие вынуждены приобретать дома в мире простецов и трястись над секретностью. Так что представь себе, что случилось, когда было объявлено о строительстве места, как минимум на тысячу домов. Да Белтайн с меньшим размахом праздновали!
Многие волшебники вложились в строительство, рассчитывая через пару-тройку лет жить в месте, свободном от маггловского присутствия. Иные заплатили за это последние деньги. И можно было представить всеобщий ужас, когда организаторы строительства внезапно исчезли вместе с собранными галеонами. На месте, предназначенном для будущего городка, осталось несколько огромных камней и дюжина разъярённых великанов. Министерству магии срочно пришлось организовывать ураган, чтобы скрыть разрушение нескольких деревень и перемещение этих огромных агрессивных существ по стране.
- Догадайся, какую фамилию носило трое из девяти совладельцев «Магического города»? - усмехнулся Люциус Малфой и торжественно провозгласил. - Уизли!
Когда обманутые волшебники стали искать сбежавших, то выяснилось, что все они покинули страну, прихватив семьи. Все кроме Уизли, клан которых был довольно велик. Вот когда рыжеволосые волшебники узнали, что такое всеобщая ненависть и семейная ответственность. Они не смогли отказаться от сбежавшей троицы. Да и чтобы это изменило? Визенгамот обязал семью Уизли возместить убытки, понесённые волшебниками-вкладчиками.
Уизли были богаты на тот момент и считались одной из самых состоятельных семей страны. Именно из-за галеонов в многочисленных сейфах их терпели на балах и приёмах и не обвиняли в открытую в «дурной крови». Но всего их состояния оказалось недостаточно, чтобы вернуть золото нескольким сотням волшебникам. Сейфы опустели, артефакты были проданы с торгов, а родовое поместье «Логово ласки» разрушено взбешенными магами, которые не получили компенсации. Попытки членов семьи Уизли помешать разрушению родового гнезда успеха не имели. Это единственный совершенно уникальный случай, когда родовая магия, хранившая семью почти девять веков, ушла от носителей крови и фамилии.
Нельзя точно определить причину подобной «обиды», но маги единодушно определили Уизли в категорию «предателей волшебной крови». От замка после магических атак остались лишь остовы двух подсобных помещений и часть стены.
Семья Уизли была вынуждена использовать развалины в качестве основы для своего нового дома. Родовая магия ушла почти полностью, хотя и обещала в будущем восстановиться не меньше чем наполовину. А пока этого не произошло, покинуть единственное место силы для обанкротившейся семьи было невозможно. Исчезновение последней защиты стало бы для всех детей Уизли стаканом яда.
- Уизли должны были радоваться, что их не убили. Все взрослые члены клана сохранили свои жизни, а детям не было отказано в праве на обучение в Хогвартсе. Им повезло.
Возмещение убытков вогнало всех Уизли в страшную бедность, в которой они и пребывали до недавнего времени. Нельзя сказать, что сами представители семьи Уизли не пытались исправить своё бедственное положение. С одной из таких попыток и была связана вражда семей Блэк и Уизли.
Некто Септимус Уизли попытался откусить кусочек от состояния семейства Блэк, обманом женившись на колдунье по имени Цедрелла.
Цедрелла Блэк родилась в одна тысяча девятьсот восемнадцатом году и с двенадцати лет была предназначена в супруги Элгеру Блетчли, наследнику древнего рода, красивому волшебнику всего двумя годами старше невесты. Она была красивой и воспитанной в духе семейных традиций девушкой. За последним родственники следили отдельно. Цедрелла училась на факультете Слизерин и пропала сразу после экзаменов за шестой курс. Причём исчезновение её было обставлено очень аккуратно - больше двух недель семья думала, что девушка находится во Франции, в гостях у клана Розье.
Но когда срок поездки подошел к концу, и родители волшебницы приехали за дочерью, недоумевающие Розье показали письмо с гербом семьи Блэк, в котором Арктурус Блэк просит принять извинения за то, что его дочь не посетит этим летом Францию. Печать на письме была подлинной, поэтому Розье не подумали ничего плохого, когда давние знакомые внезапно поменяли планы.
Потом выяснилось, что печать была аккуратно снята с какого-то давнего документа и приклеена к пергаменту свежим воском. Подделка!
К поиску Цедреллы подключились все члены семьи Блэк и их друзья. Её искали по всей стране и Европе. Но поисковые заклинания практически не действовали. Родовой знак оказался бесполезен. Предполагалось, что из-за артефакта. Все Блэк с ужасом гадали, что же это за вещь такая - чудовищной силы, что рассеивает древнюю семейную магию. Но в реальности оказалось, что Цедрелла стала супругой этого Септимуса. И носит его ребёнка.
- Брачные обряды, Грейнджер, это что-то такое сложное и простое сразу, - женщина задумалась. - Это ведь только магглы друг другу обещают на словах и верность, и любовь до гроба. Однажды нас авроры загнали в маггловский храм. Помнишь, Руди? - обернулась она к мужу. - Мы целый день смотрели, как простецы женятся. Не спорю, что красиво. Платья эти белые, цветов много и девочки разбрасывают лепестки роз перед невестой. Вот только клятвы у них смешные. Просто слова - никакой магии. Как можно на словах любовь обещать? И как вообще можно любовь обещать? Руди, ты мне обещал любовь?
- Я обещал не причинять тебе вреда, уважать твоё мнение, заботиться о твоём физическом и душевном здоровье и о здоровье наших общих детей, - скучающе ответил мистер Лестранж. - Также я клялся не покидать тебя на срок более полугода, жить с тобой под одной крышей, делить с тобой семейное имущество, все доходы и плоды. Ты обещала тоже самое. И не делай вид, что не помнишь.
- А супружескую верность куда? - удивлённо воскликнул мистер Эйвери. - Отец мне заливал, что Лестранж в супружестве верны, как.... как фестралы!
- Нет, физическую верность обещал отец нашей матери. Вот и сидел всю жизнь около неё, как привязанный. Не скажу, что плохо. Если есть теплые чувства и жена не бесплодна, то почему бы и не посидеть? Но моя невеста пыталась меня напоить слабительным перед церемонией, поэтому клятву супружеской верности я решил опустить, - Гермиона видела, что Рудольфус Лестранж улыбается. Видимо, теперь это казалось ему милой шуткой.
- И трясся потом целый год, ждал, что магия накажет, - хмыкнул Рабастан Лестранж. - А уж как papa на тебя кричал! Нарушение традиций! То да это!
- Если опустить все сентиментальные подробности, то свадебная клятва имеет много общего с Нерушимой клятвой, - строгий голос Люциуса Малфоя разрушил хрупкую тишину, установившуюся в Коридоре Смертников. - Два волшебника попеременно произносят заранее обдуманные слова обещаний. Очень важно не допустить игры слов. Можно обещать супружескую верность. Но что это такое? Просто физическая близость? А может знаки внимания? Заигрывание? Одобрение? Улыбка? Я читал о случае, когда влюблённые волшебники поклялись не сводить друг с друга глаз. Два идиота! Подразумевали, что всегда будут вместе, а в реальности стали сквибами. Потому что «не сводить глаз» означает, то, что слышится, а не думается. То есть «постоянно смотреть». А человек просто физически не способен не моргать до конца дней своих. Отсюда урок - в клятве должны быть только конкретные обещания, не допускающие разного толкования. Иные волшебные семьи прописывают тексты клятв в кодексах. Другие - делают частью брачного контракта. Третьи - обсуждают клятву отдельно. Это немаловажный вопрос, - мистер Малфой слегка поморщился, словно вспомнив что-то неприятное. - Первое отличие брачных клятв от Нерушимой состоит в том, что жених и невеста клянутся своей магией, а не ставят жизнь в залог. Например, если один из супругов обещал хранить верность, не допускать физической близости с другим человеком, то он вполне может пойти против своих слов. Но при этом он должен быть готов на то, что станет сквибом дней на десять. Также можно дать обещание сохранять физическое и душевное здоровье детей, а потом жестоко пороть их за провинности. Главное при этом искренне верить, что желаешь ребёнку добра.
Второе отличие было в том, что Нерушимую клятву можно разорвать. Когда обязательство выполнено, то узы исчезают сами. Еще можно обратиться к гоблинам - они немало золота зарабатывают на разрушении заклятий и клятв. Брачные клятвы теряют силу только со смертью одного из супругов. К тому же брачная клятва не может быть сотворена на волшебника повторно, пока не исчезла предыдущая.
Третья же граница, отделявшая Нерушимую клятву от Свадебной, воля человека, дающего обещание. При брачном обряде не имеет значения, добровольно или насильно он совершается. Чарам супружеских уз всё равно, что один из волшебников находится под Империусом или опоен любовным зельем. Они будут наложены и без этого. Понятия незаконного или насильного брака у волшебников не существует. Как не существует и развода. Последнее - исключительное изобретение маггловского мира, которое у волшебников не прижилось.
Четвёртое отличие можно и отличием не считать - Брачную клятву скрепляют только старшие маги, то есть волшебники старше пятидесяти лет. Причем недостаточно просто держать волшебную палочку у рук жениха и невесты. Необходимо произносить достаточно сложную магическую формулу. В среде волшебников сложилась особая профессия - брачный церемониймейстер. Эти волшебники не только налагают необходимые заклинания, скрепляющие обещания, но и вычисляют благоприятный день для свадьбы. Самые совестливые ещё и проверяют жениха и невесту на предмет подавляющих волю заклятий и зелий, чтобы потом донести в Аврорат. Плата услуги церемониймейстера варьируется от пятидесяти до двухсот галеонов. Свадьба - удовольствие дорогое. Те же кто наскрести пятидесяти галеонов не может, скрепляют брак в Министерстве Магии, где лет шестьдесят назад учредили специальный Отдел семейных состояний. Но особой популярностью эта процедура не пользуется.
Совершенно непонятно где Септимус Уизли нашел галеоны на оплату услуг церемониймейстера. Где он вообще нашел такого мага, который осмелился связать девушку из семьи Блэк, явно опоенную чем-то, и нищего ублюдка?! Впоследствии этого волшебника искали по всей стране, но так и не нашли. Между тем Брачная клятва была скреплена всеми необходимыми заклятьями.
Все волшебники семьи Блэк были уверены, что Цедреллу опоили сильнейшим приворотным зельем, чтобы добиться покорности. И, надо сказать, их подозрения большей частью подтвердились, когда спустя несколько лет выяснилось, что два старших сына Септимуса Уизли сквибы.
- Когда выяснили, где прячут Цедреллу.... Этого предателя крови шли убивать. Никто бы не стал с ним разговаривать. Наши дедушки, прадедушки, родственники из других семей. И пара авроров из Министерства Магии, которые должны были подтвердить, что Уизли преступник - похитил чистокровную ведьму, а при аресте оказал сопротивление, - Беллатрикс нахмурилась. - Но убить тогда Уизли не получилось. Предполагалось, что Цедреллу держат насильно. Никто и предположить не мог, что она стала женой этого ничтожества. Да ещё и носит в своём теле его икру.
Поллукс Блэк рассказывал потомкам, что когда на защиту предателя крови бросилась сама Цедрелла в одежде, которая нисколько не скрывала её беременность, избиение моментально прекратилось. Нет, сердца волшебников семьи Блэк не дрогнули от сочувствия к будущей матери. Просто все волшебники поняли, что оказались в тупике.
Они шли убивать похитителя, зловредного колдуна. Но оказались совершенно не готовы узнать, что Цедрелла стала женой Уизли и будущей матерью рыжего ублюдка. Авроры были не настолько лояльно расположены к семье Блэк, чтобы смотреть сквозь пальцы на убийство. Да и проверялось все очень просто - многочисленные родственники Уизли вряд ли стали бы молчать. По магическому законодательству, убийство законного супруга, а не похитителя, было преступлением. За это полагался Азкабан.
Септимуса Уизли могли бы вызвать на дуэль. Но не в том состоянии, в каком на тот момент находился этот волшебник. В его теле целых костей было меньше, чем переломанных. К тому же древние правила запрещают вызывать на смертельный бой волшебника, который не обзавелся наследником волшебной крови. В то время маги ещё чтили старинный кодекс магических сражений.
Родители также не могли забрать Цедреллу. Во-первых, они ясно видели, что девушка повредилась в уме и находится под действием сильного приворота. Неизвестно было постоянного действия приворот или временного. Если её внезапно увести от предмета страсти, то смерть была бы неминуема. Во-вторых, Септимус Уизли мог в любое время забрать супругу обратно. Один иск в Визенгамот, который в силу объявленного равенства волшебников перед законом не мог отказать «предателю крови», и поднялся бы скандал. Ехидные заголовки статей в «Ежедневном Пророке», шепотки и смешки в спину, грязные сплетни, разрастающиеся как снежный ком. Семья Блэк не хотела подобного.
Им пришлось проглотить своё позорное бессилие, и молодоженов Уизли оставили в покое на какое-то время.
По возвращении был созван семейный совет, на котором присутствовали все члены семьи Блэк и их родственники до третьего колена из других семей. После рассказа о печальной участи, постигшей Цедреллу, всем разом стали понятны мотивы рыжеволосых предателей крови. Золото. Волшебные монеты, которых достаточно в сейфах семьи Блэк - вот что было целью Уизли.
Одна седьмая часть состояния любой колдовской семьи должна идти на приданое. В семействе Блэк хватало дочерей, но даже малая часть, причитающаяся Цедрелле - это приличное состояние по меркам простых волшебников, бедняков наподобие Уизли.
В то, что в скором времени Септимус Уизли потребует приданое Цедреллы, было понятно всем без исключения. И, скрипя зубами, всем пришлось признать, что оснований для отказа нет.
- Да демоны с этим приданым! - сердилась Беллатрикс. - С этими коврами, подсвечниками и сервизом! И с сейфом! Двенадцать тысяч галеонов - не слишком-то и обеднели. Хуже было то, что Блэк стали посмешищем. Ещё бы! Ведь их обманули нищие Уизли.
Но помимо покосившейся репутации семья Блэк могла столкнуться с ещё большей проблемой. Отныне довольно многочисленный клан Уизли был связан с ними родством через Цедреллу. В чистокровных семьях родство ценят очень высоко. Не помогать близким родственникам в трудное время, игнорировать их считалось в высшей степени неприличным. Другое дело, что далеко не все просили помощи у старшей семьи, храня свою гордость и самостоятельность.
- Понимаешь, Грейнджер! Это же неписаный кодекс взаимопомощи. Он сложился в древние времена, когда волшебников преследовали жестокие магглы. Уизли в любой момент могли воспользоваться древними правилами! Честно говоря, не все Уизли. Но сам Септимус, его братья и родители. Они могли даже отправить нам своих детей на воспитание. Из-за этой маггловской войны подобное практиковалось - чистокровные семьи собирали детей в самых укреплённых поместьях.
Но больше всего волшебников семьи Блэк беспокоило, что отныне Уизли имели полное право говорить о своих крепких связях с Древнейшим и Благороднейшим домом. Одно, когда глава чистокровной семьи Крэбб небрежно заметит в разговоре:
- Моя дочь Ирма связала свою судьбу с Поллуксом из семьи Блэк.
И совсем другое, когда о родстве с «теми самыми Блэк» заявят предатели Уизли, которых подозревают в «дурной крови».
- Семья Блэк никогда не связывалась с ничтожествами, - фыркнула Беллатрикс.
Чтобы не допустить спекуляции фамилией Блэк, которая много стоила на тот момент в волшебном мире, Цедреллу решили изгнать за «недопустимый брак» и «нарушение интересов семьи». В конце концов, родителям девушки пришлось долго мириться с кланом Блетчли, которые считали себя оскорбленными и требовали компенсации. Почему-то исключительно в золоте - ни Кассиопея, ни Вальбурга в качестве замены Цедреллы их не устраивали.
- Но она же не виновата! - не сдержавшись, воскликнула Гермиона. - Вы сами говорили, что её опоили зельем!
- И что? - безразлично откликнулась Беллатрикс. - На одной чаше весов безумная Цедрелла, а на другой положение семьи. Для любого волшебника выбор очевиден.
К тому же заколдованное генеалогическое древо показывало, что девушка не ушла из-под покровительства родовой магии Блэк полностью, как это было в своё время в Каллидорой и Дореей. Между семьями Блэк и кланом Уизли Цедрелла находилась где-то посредине. Возможно, это было связано с почти полным отсутствием родовой магии у Уизли - мисс Блэк просто некуда было переходить.
И с этой «двойственностью» было связано больше всего проблем. Почему не изгнали Ислу Блэк, когда она вышла замуж за маггла? Да потому, что супружество с простецом не нанесло никакого вреда «покрывалу» семьи. В том, что Боб Хитченс в маггловском храме надел своей невесте кольцо на руку не было никакого волшебства - до конца своих дней Исла магически принадлежала своей семье, хотя и «уехала с глаз долой».
Цедрелла же была замужем за волшебником. И при должной сноровке Уизли вполне могли начать тянуть магию из Древнейшего и Благороднейшего дома - латать собственное «покрывало».
- Изгнание волшебника или отречение - это декларация всего волшебного клана об отказе общаться и иметь что-то общее с данным представителем рода и его потомками, а также завещание этого же самого трём следующим поколениям рода, - торжественно провозгласила Беллатрикс. - Отречение выражается в удалении волшебника из генеалогии семьи. Его выжигают с родословного гобелена, стирают его имя в фамильной книге - если таковая имеется, и чистят семейный архив. Любые изображения изгнанного подлежат уничтожению. Семья прекращает всякое общение с ним, его избегают упоминать в разговорах. Изгнанный не имеет права требовать себе ту часть семейной собственности, что числилась за ним до изгнания. Он и его потомки не могут наследовать членам семьи.
Но самая главная часть изгнания состоит в магическом лишении. От родственника отрекаются на уровне крови - его лишают родовой магии. Со дня проведения ритуала изгнанному становятся недоступны любые формы семейной магии, чары, завязанные на кровь, рушится волшебная защита. Однако фамильные проклятия остаются, и сила воздействия их значительно увеличивается.
- Впервые за пять веков из семьи Блэк изгнали кого-то, - скучающе сообщила Беллатрикс. - И это притом, что как раз в то время в семье уже была внушительная дыра в виде сквиба по имени Мариус.
Отречение сильно повлияло на состояние Цедреллы и превратило пагубный эффект приворотного зелья в постоянный. А длительное применение приворотов, как известно многим, делает из жертвы слабоумного.
Конец у этой истории более чем грустный. Приданое, выданное семьёй Блэк, было быстро истрачено многочисленными Уизли и уже через десять лет они вернулись всё к той же нищете. Об изгнании Цедреллы было известно всем - Арктурус Блэк позаботился об этом. Старый волшебник даже дал объявление в газету «Ежедневный Пророк». Так что рыжие предатели крови не могли более извлечь выгоды из брака Цедреллы Блэк и Септимуса Уизли.
Изгнанная колдунья прожила после описанных событий очень мало по меркам волшебников - всего семнадцать лет. Из-за своего умственного состояния она не была пригодна ни к какой работе, даже самой простой. От бедной жизни её красота быстро поблекла. Вскоре волшебница стала обузой - существом, пригодным только для одного занятия. И Септимус Уизли обеспечил ей его. Бесконечные беременности и роды и вовсе превратили Цедреллу в развалину.
За семнадцать лет волшебница произвела на свет двенадцать детей. Двое старших родились сквибами. Их судьба никому не известна. Из оставшихся десяти четверо умерли в младенчестве. Уизли то ли не могли, то ли не хотели платить целителям и покупать в аптеке лекарственные зелья и отвары для новорожденных. Последних детей Цедрелла рожала с помощью сельской повитухи, которая обладала минимальными навыками и однажды не справилась с открывшимся кровотечением. Септимус Уизли своей куцей родовой магией не смог спасти слабоумную жену.
Цедрелла Уизли умерла, рожая двенадцатого ребенка. Мальчика, которого назвали Артуром. Артуром Уизли.

Глава 6

Соблюдая «правила приличия», принятые в Азкабане, Гермиона старательно пялилась на трубку, из которой тонкой струйкой текла солоноватая вода.
Не оборачиваться. Ни в коем случае. А если сильно любопытно, то не оборачиваться слишком часто. Не больше одного раза за пять минут. А как считать время? Как обычно. Один, два...
О чём можно беседовать с гоблинами почти час? И самое главное никто из сопровождавших служащих банка «Гринготтс» надзирателей не пытался прервать приглушенную артефактами беседу.
Строго говоря, чета Лестранж беседовала не только с гоблинами. Сначала они не меньше двадцати минут ругались между собой. И победила в споре Беллатрикс. Сейчас она что-то втолковывала «серокожим», отмахиваясь от возражений супруга.
Гермиона начала пересчитывать царапины на стене, краем глаза продолжая наблюдать за камерой напротив. Чем же так довольна Беллатрикс? А у Рудольфуса Лестранжа лицо человека, испытывающего самые сильные в жизни сомнения.
Палочек оказалось больше трёхсот. Скоро уже год, как она находится в Азкабане. Первый год. Осталось еще четырнадцать. Вряд ли она выдержит свой срок. Гермиона приблизительно представляла, как выглядит сейчас. Худая... нет, не просто худая, а костлявая. Кожа плотно обтягивала лицо и была странно шершавой на ощупь. Может быть, у неё сыпь или какая-нибудь экзема? А никто из узников не говорит об этом? Волосы существенно отросли, хотя на ощупь напоминали плотно скатанные жгуты. Гермиона перевязывала их обрывком балахона, чтобы в лицо не лезли.
Самое страшное творилось с зубами. Несколько коренных с правой стороны просто развалились на части, а правый клык подозрительно шатался. Будет большой удачей, если после Азкабана ей не понадобится вставная челюсть.
- Ну, вот и всё! - довольный голос Беллатрикс заставил всех вздрогнуть. - Ну что же ты, Руди? - она шутливо толкнула мужа в бок. - Не переживай. Всё получится!
- Надеюсь, - Рудольфус поднял голову и посмотрел прямо на Гермиону. - Очень на это надеюсь.

***
Ромуальд Брайан Эйвери, Уильям Трэвэрс... ушли. В Коридоре Смертников остались лишь те, кого должны были казнить тридцать первого июля и осужденные на разные сроки заключения.
Чем ближе подходил день казни семьи Лестранж, тем больше нервничала Беллатрикс. Она не плакала, но нервозность проявлялась в резких движениях. Рудольфус впал в своеобразный транс. И только Рабастан вел себя, будто ему предстоит поездка куда-то. Но что-то горькое все же проскальзывало в его смехе и шутках.
Настоящие аристократы, они хотели сохранить лицо до самого конца.
Гермиона до конца своих дней запомнила слова Рудольфуса Лестранжа. Дементоры, которых стало значительно меньше, ушли, а девушка всё ворочалась, не в силах задремать. Она думала о том, что свадьба Гарри и Джинни состоялась совсем недавно. Молодожены, наверное, отправились в медовый месяц за границу. Или куда там ездят маги? Девушка тщетно пыталась унять собственную злобность, но получалось плохо. В кого же она превратится в Азкабане?
Узник из камеры напротив пошевелился и тихо вздохнул.
Рудольфус Лестранж не спал в отличие от своей супруги, чей силуэт, закутанный в одеяло, Гермиона видела в глубине камеры. Волшебник сидел рядом с решеткой, обняв колени. Скорее всего, до Азкабана он был крупным мужчиной мощного сложения, как тяжелоатлеты из маггловских спортивных клубов. Даже в тюремном балахоне, болтающемся как мешок на палке, старший мистер Лестранж казался массивным.
- Знаешь, ни о чём не жалею, - вдруг жарко прошептал мужчина. - Если бы мне дали шанс прожить заново, я бы прожил также. С теми же людьми, совершая те же ошибки. Потому что в моей жизни не было ничего неправильного!
Он горько улыбнулся.
- Род Лестранж велик и тёмен, но он прервётся на нас. Наше наследие, наши традиции - всё исчезнет. На континенте еще осталась наша кровь - семья Л'Эстранг. Но они другие. Не такие. Чужие, хоть и родственники.
Рудольфус прижался к решетке.
- Гермиона, - девушка вздрогнула, услышав своё имя. - С нашей смертью закончится эпоха в волшебном мире. Почти сорок лет, два поколения, сотни жизней, две войны... Что получим мы за это? Две строчке в справочнике по истории? Несправедливо, - ухмылка этого человека была безумна. - Никакой славы побежденным. Но нужна ли нам слава? Нам нужна память. Ты будешь нас помнить, Гермиона?
Растерянная девушка кивнула.
- Ты выберешься отсюда. Обязательно. Появится цель - появится дорога.
Спустя десять дней за семьёй Лестранж пришли надзиратели. Возможно, Гермиона пропустила в своём календаре несколько палочек, потому что по её расчетам было всего лишь двадцать пятое июля. Видимо, также думала и Беллатрикс, потому что лицо её вдруг стало как у потерявшейся маленькой девочки.
Надзирателей было шестеро - по двое для каждого заключенного. Пока пятеро с волшебными палочками готовились вскрывать решетки, шестой перебирал «сбрую» - так заключенные именовали конструкцию из кандалов на руки и ноги и ошейника, соединённых цепочками.
Первым вывели и заковали Рабастана Лестранжа. Потом освободили Рудольфуса и Беллатрикс. Но заковать их в кандалы не успели. Один из надзирателей получил страшный удар, отшвырнувший его к стене. Скованный Рабастан сбил с ног двух надзирателей, прежде чем они смогли заколдовать его брата. Беллатрикс вывернулась из рук другого волшебника и рванула к решетке.
Гермиона впервые видела её так близко. Их отделяло всего несколько дюймов и эта проклятая решетка! Вблизи оказалось, что у Беллатрикс не глаза, а адские провалы, в которых плещется безумное Дьявольское пламя. И у неё были очень горячие руки. Просто раскалённые щипцы, которыми она вцепилась в горло Гермионы.
- Блэк! Семьи больше нет, но кровь их в тебе! - это был не шепот, а какой-то страшный клёкот. - Клянись, что создашь свой род! Свою волшебную семью! Клянись, что назовёшь... назовёшь дочь моим именем! Клянись!
От нехватки воздуха у Гермионы перед глазами плыли красные пятна. Яркий цвет - очень необычный для серо-черного Азкабана.
- Клянись!
Крики Рабастана и Рудольфуса, заклинания надзирателей, слова Беллатрикс...
- Клянусь! - выдохнула она, и руки на шее исчезли.
Беллатрикс оттащили прочь и с силой швырнули на каменный пол. Гермиона сквозь шум в ушах услышала хруст костей. Рудольфус лежал рядом с решеткой, замерев в последнем движении. Из разодранного горла толчками выходила кровь, растекаясь на неровном полу. Темно-бордовая, почти черная жидкость красиво блестела в свете факелов и ламп. Рабастан, прижатый двумя надзирателями к стене, хрипел. Лицо его было залито кровью.
- Мать вашу! - один из надзирателей с силой пнул Беллатрикс. - Чтоб вас демоны сожрали, ублюдки....
- Ты что делаешь? Что делаешь?! - к поверженной колдунье подскочил тот стражник, что перебирал «сбрую». - Ты ей грудину сломал, недоумок! Нам же их к дементорам вести! Эти сдыхают уже! Быстро! Быстро их вниз!
Безвольные окровавленные тела узников поволокли прочь по коридору. Через несколько минуту шаги и всякий шум стихли. После маленького сражения остались следы - выломанная решетка, несколько камней и лужа крови. Камни, повинуясь странной магии Азкабана, займут своё место в стенах уже через час, решетку вернут на место на следующее утро, а лужа выморозится от холода дементоров, оставив после себя едва заметное серое пятно, на которое Гермиона будет смотреть и иногда даже здороваться.

***
- Никогда не думал, что они пойдут на такое, - внезапно сказал Люциус Малфой спустя несколько дней.
- На что пойдут? - спросила Гермиона, даже не уточнив, кто такие «они». И без того ясно.
- Попытаются найти смерть от руки надзирателей. Их ведь явно не донесли до дементоров. Руди уже был мёртв, а Беллатрикс и Рабастан умирали. Место казни, говорят, находится где-то внизу. Сколько же туда тащиться. Не донесли.
Гермиона слабо улыбнулась. Это ведь хорошо, правда?
- Ты знаешь, - мистер Малфой чуть помедлил. - Когда ты клялась, появилось свечение. Я могу поклясться чем угодно, что это была магия. В Азкабане очень трудно колдовать даже с волшебной палочкой в руке. Замок вытягивает силы из магов. А Беллатрикс удалось.... Она тебя связала.
- Связала?
Гермиона оторвалась от вычерчивания квадратиков на полу камеры. Двое суток назад они с Долоховым договорились играть в шахматы. И теперь подготавливали будущие «доски».
- Обязательством создать свою магическую семью и назвать.... назвать дочь её именем.
- Я, - Гермиона растерялась. - Я такое пообещала? Я не помню.
- Беллатрикс едва тебя не придушила, - усмехнулся Люциус. - Но это была магия. Я не мог ошибиться. Беллатрикс, наверное, долго копила силы. Хотела убить напоследок кого-нибудь, но почему-то использовала резерв на тебя.
- Я... я не выживу в Азкабане. Как я могла такое обещать?!
- Теперь-то ясно, что выживешь, - весело сказал Антонин Долохов. - Дать клятву подобного рода это всё равно, что выпить Феликс Фелицис. Сама магия тебе поможет, сохранит.
- Вот только не выполнить клятву нельзя, - улыбнулся мистер Малфой. - Иначе конец будет ужасен. Очень.

***
В первых числах сентября за Юлиусом Ноттом пришли надзиратели, чтобы увести на свидание с сыном. Другие заключенные затаили дыхание, слушая, как стражники пытаются надеть на узника «сбрую», а кандалы просто соскальзывают с тонких рук. Юлиус Нотт не был здоровяком, а после года Азкабана и вовсе превратился в скелет. В конце концов, надзиратели надели только ошейник.
Когда шаги надзирателей стихли Гермиона и Антонин Долохов продолжили свои «занятия». Русский язык был очень необычным. Гермиона неплохо говорила по-французски и знала несколько общеупотребительных фраз из болгарского языка, но родному языку Долохова они и в подметки не годились. Удивительно сложное наречение, где смысл каждого слова может измениться в зависимости от его места во фразе или конкретной жизненной ситуации. Некоторые слова звучали мягко и протяжно как часть прекрасной песни, другие напоминали короткое грязное ругательство.
Гермиона лишь надеялась, что Долохов, в самом деле, учит её русскому языку, а не каким-то затейливым оскорблениям.
Юлиус Нотт вернулся через несколько часов. Дождавшись, когда надзиратели уйдут, он хрипло сообщил:
- Теодор восстановил финансовое ядро, Люциус. И вернулся в Совет магов. И твой сын вернулся. Они будут держаться вместе на случай проблем.
- Прекрасно. Хорошая новость, Юлиус, - оживился волшебник.
- Жене когда-то кузен маггловскую забегаловку оставил в наследство. Балласт. А потом выяснилось, что это единственное, что Министерство конфисковать не может. Теодор им занялся. Быстро наловчился с магглами управляться. Наживаться на простецах совсем не зазорно. Особенно в эти времена. В семье с золотом не густо, но на приличную жизнь хватает. Отправил девочек на учебу. В Хогвартс, к сожалению. Хотел, чтобы они учились в Шармбатоне. Но наша семья в списках «неблагонадежных». Нельзя выезжать за границу еще лет пять. Это распространяется даже на девочек. Хотя они-то нисколько в моих ошибках не виноваты. Одно хорошо - обе в Слизерин попали. Факультет, конечно, в осаде, но там не выдают своих на расправу.
- Теодор женился? - осведомился Люциус Малфой. - А может, присмотрел кого-нибудь?
- Нет. Слишком много, - мистер Нотт начал кашлять. - Слишком много времени занимают дела. Но он постарается... Найдет себе хорошую чистокровную... Так много семей обеднели и потеряли всё. Выбор велик!
Он засмеялся тихим безумным смехом.
- Я велел ему... я приказал ему не приходить больше. Велел убираться и не тратить больше золота.
- Мерлин... почему, Юлиус?! - спросил мистер Малфой. - Ведь твой сын....
- Теодор не должен видеть, как я умираю, - неожиданно четко и ясно сказал мистер Нотт. - Он не поможет и не спасёт меня. Будет лишь терзаться от своего бессилия. Ты сам знаешь, куда ведёт безысходность. В его положении на счету каждая монета.
Юлиус Нотт умирал долго. Вскоре его надрывный кашель сменился тихими хрипами, словно волшебнику не хватает воздуха. Гермиона слушала эти ужасные звуки, и сердце её сжималось от жалости. Пусть этот человек Пожиратель Смерти, убийца, ненавистник магглов и магглорожденных, шпион Темного лорда в Министерстве магии. Но он не должен так умирать - в каменной клетке, с лёгкими, разорванными в клочья.
Останавливать и просить старого надзирателя с тележкой о помощи, было бесполезно. На оклик Гермионы этот волшебник даже не обернулся. Заключенным не полагается целитель или лечебные зелья.
Дементоры, посещающие Коридор Смертников, явно предчувствовали скорую смерть Юлиуса Нотта. Они кружили рядом с решеткой его камеры, впитывали каждый хрип, каждый вдох, который мужчине удавалось сделать. Они наслаждались затянувшейся агонией.
Когда наступила зима, и по коридорам и переходам Азкабана заметался ледяной ветер, Юлиус Нотт умер. Проснувшись утром, Гермиона и Антонин Долохов услышали лишь тишину в левой части коридора. Люциус Малфой, которому была видна часть камеры болеющего узника, сказал, что Нотт лежит на одеяле и не шевелится.
В тот день надзирателя ждали больше, чем когда бы то ни было. Старик, разложив кашу по подставленным к решеткам мискам, остановился около камеры Юлиуса Нотта и вытащил длинную гладкую палку. Через несколько секунд все узники услышали равнодушный вердикт:
- Мертв.
Когда тело волшебника забрали, Гермиона прижалась лбом к холодной стене и прошептала слова молитвы, которые когда-то давно слышала на похоронах бабушки:
- Покой Господи душу раба твоего...Юлиуса.
И совершенно неожиданно вырвалось:
- Сбереги нас от такой смерти!

***
Коротких царапинок на стене при подсчете оказалось ровно тысяча двести двадцать четыре. Не доверяя себе, Гермиона пересчитала их два раза. Всё равно получалось, что она находится в Азкабане именно тысячу двести двадцать четыре дня. Благодаря Люциусу Малфою, который со свиданий с сыном приносил информацию о времени и дате, календарь был довольно точен.
Больше трёх лет...
Впрочем, осталось еще в четыре раза больше - целых двенадцать лет.
Дни в Азкабане напоминали друг друга, как песчинки на большом пляже. Когда проснулись после «посещения» дементоров тогда и утро. Обязательное умывание. В Азкабане можно легко опуститься, если позволить себе зарасти грязью. Об этом говорила Беллатрикс, когда объясняла, почему Пожиратели Смерти, получившие пожизненный срок после первого падения Волдеморта, умудрились сохранить в Азкабане разум и, в гораздо меньшей степени, здоровье.
Так что Гермиона каждое утро добросовестно умывалась ледяной водой, а раз в несколько недель мочила кусок тюремного балахона и обтирала тело. Холодно после такой процедуры было неимоверно.
Работы для разума, которая, по словам других узников, спасает от безумия и пагубного оцепенения, у Гермионы тоже хватало.
Она неплохо изучила русский язык. Хотя Антонин Долохов заявлял, что акцент просто ужасен, и девушке лучше не составлять самостоятельно длинных фраз, а говорить короткими предложениями из трёх-пяти слов. Иностранцам подобное позволено.
Гермиона рассказывала узникам о современном маггловском мире. Оказалось, что объяснить реалии простецом двум волшебникам гораздо легче, чем двум дюжинам чистокровных колдунов. Работа почты, маггловской таможни, многоступенчатая система образования - нашлось много такого, что «внезапно открылось» и стало понятным.
- А я всё недоумевал, почему магглы постоянно замирают на перекрёстках и выглядят так смешно, - задумчиво проговорил мистер Малфой после своеобразной лекции о светофорах и их значении в дорожном движении. - Нет, эти механические повозки просто ужасны. Попасть под их колеса никому не хочется. Но неясно было, почему они останавливаются, когда людям нужно было перейти дорогу. И что на этих столбах всего три цвета? А если я наколдую синий?
Помимо обсуждения недостатков и редких, по мнению чистокровных магов, достоинств маггловского мира, рассказов Антонина Долохова об учебных реалиях Дурмстранга, школы волшебников, в которой ему довелось учиться, были еще и новости из мира за стенами Азкабана. Последние Люциус Малфой регулярно получал от сына.
То, что Драко сможет видеться с отцом, как минимум, раз в месяц было небольшим преувеличением. На самом деле, с большим трудом, да ещё и с помощью постоянных финансовых вливаний, ему удавалось добиться четырёх свиданий в год.
Через Драко заключенные узнали, что Совет магов уже целый год рассматривает законопроект с названием «О защите волшебных детей». По словам младшего Малфоя никто из членов Совета магов не видел полного текста будущего закона. На руках волшебников какие-то отрывки о программах ассимиляции магглорожденных в волшебном мире, правах сквибов и детей с примесью крови волшебных существ. Чего ждать от полного текста непонятно. Но то, что готовился он «лордом Дамблдором» наводит на мысль, что ничего хорошего.
Показное благоволение к выходцам из семей магглов, по словам Драко Малфоя, - это часть новой политики Министерства магии. Довольно ожидаемо, надо сказать. Пожиратели Смерти, которых заклеймили «темными магами», заявляли о вредоносности грязнокровок. Новая же политика, тон которой большей частью задаёт именно Альбус Дамблдор, стоит на том, что магглорожденные это «возвращение волшебной крови», «новые идеи и замыслы, которые принесут процветание волшебному миру».
Но благоволение напускное. По-прежнему, никто из работающих в Министерстве магии магглокровок не занимает должности выше старшего клерка. За исключением двух колдунов. Один прикрывается поддельной родословной - все об этом знают и все молчат, а второго берегут родственники чистокровной супруги.
Хотя кое-какие полезные идеи действительно есть. Драко Малфой стал тайным совладельцем небольшого магазинчика в Косом переулке, который предлагает волшебникам заколдованную маггловскую технику. Музыкальные плееры с наушниками, фотоаппараты, совсем не похожие на уродливые треноги, которыми пользуются «волшебники старой закалки» и карманные фонарики для тех, кто предпочитает не занимать волшебную палочку заклинанием Люмос, пользуются устойчивым спросом.
Гарри Поттер стал отцом малыша по имени Джеймс Сириус. Рождение ребенка седьмого января одна тысяча девятьсот девяносто девятого года лишь подтвердило слухи о том, что брак был заключен, как говорят невоспитанные магглы, «по залёту». Спустя еще полгода молодой лорд Поттер успешно прошел вступительные испытания в Аврорат и стал рядовым сотрудником.
- Это ненадолго, - сказал Люциус Малфой. - Любимая пешка Альбуса Дамблдора. Его герой. Он недолго пробудет мальчиком на побегушках.
Еще раньше аврором стал Рональд Биллиус Уизли, принесший, как написали в «Ежедневном Пророке», «в жертву магическому правосудию свой талант вратаря сборной по квиддичу». Младший Уизли женился на Лаванде Браун и в феврале одна тысяча девятьсот девяносто девятого года стал отцом двух девочек - Розы и Гиацинт.
Драко Малфой не специально следил за своими героическими недругами. Магический мир невелик по сравнению с маггловским. Вести и слухи в нём разносятся с пугающей быстротой, чему немало способствует каминная сеть в каждом доме. К тому же Гарри Поттер и Рональд Уизли отличились в прошедшей войне. Первый ко всему прочему еще и глава древнего магического рода, несмотря на то, что сам не может похвастаться идеальной чистокровностью.
С последнего свидания с сыном Люциус Малфой вернулся довольным как кот, одновременно поймавший двух мышек.
- Нет, мы знаем, что ты через два месяца выходишь на свободу! - тут же возмутился Долохов. - Но ты бы мог не так открыто радоваться? Некоторым здесь еще кучу лет куковать!
Люциус Малфой только усмехнулся. Устроившись удобнее на своём одеяле, он изрёк в пустоту:
- Через пять месяцев я стану дедом. Если судьба будет благосклонна, то буду присутствовать при рождении.
- Ocherednoe izvrashenie anglichan! Pri kuche naroda roqayt. Kak ne studno? - пробормотал Долохов. - И кто будет? Мальчик?
- Мальчик, - кивнул мистер Малфой. - И Драко с супругой не собираются останавливаться на одном ребёнке. Необходимо обеспечить наследником фамилию Паркинсон. Насколько я понял, то Панси готова рожать столько, сколько позволит её тело. В этом я её поддерживаю.
У Гермиона тогда начали появляться мысли, что Люциус Малфой что-то задумал. Возможно что-то, связанное с её приговором и заключением. Не доверяя календарю, он заранее расспросил девушку обо всех событиях дня, когда убили её родителей. К собственному удивлению, Гермиона смогла вспомнить всё до мельчайшей детали. Она даже воспроизвела список покупок, который ей вручила мама.
С лицами и именами авроров было гораздо сложнее. Череда пыток, которая именовалась «допросом» не задержалась в памяти. Просто клубок красно-черной из тьмы и боли, на поверхности которого изредка проявляются обрывки фраз и чьи-то лица.
Не сумев вспомнить ничего существенного, Гермиона рассвирепела и отказалась разговаривать на эту тему. Впрочем, мистер Малфой и не настаивал.

***
После того, как надзиратели забрали Люциуса Малфоя на свободу, Гермиона осталась наедине с Антонином. Их разделяла стены приблизительно в фут толщиной, пустая камера и еще одна стена. Но это не мешало им разговаривать и играть в шахматы и шашки.
У них не было шахматных фигурок, но, имея перед глазами нацарапанную на камне шахматную доску и пару тройку камешков, нетрудно было представить их. Камешки эти, по словам Антонина, самое настоящее чудо. Стены Азкабана крепки и напитаны странным волшебством, от них ничего нельзя отковырять. В Азкабане невозможно сделать подкоп или разобрать стену. Но эти камни откуда-то появились. Возможно, из внешнего мира. Их пронесли с собой узники или посетители. А может это и не камни вовсе.
Поднеся три камешка, когда-то найденных в углу камеры, ближе к свету коридорного факела Гермиона с облегчением разглядела, что это морская галька - все камни имели характерную обкатанную форму. И это действительно были камни, а не что-то... хм... окаменевшее.
Шахматы были их основным занятием, но между делом, Антонин Долохов рассказывал Гермионе о местах, где он побывал, о людях, с которыми ему довелось встречаться, событиях, которым он был свидетелем.
Антонин рассказал, что во время склоки в Отделе Тайн именно он был тем волшебником, который швырнул в неё темное проклятье, которое имело вид пурпурного пламени. Сама Гермиона об этом не знала. Она лишила голоса Пожирателя Смерти, лицо которого было скрыто маской. Когда маска слетела, девушка уже была без сознания.
- Честно говоря, целился я в этого очкастого недоноска. Но упал кто-то с каштановыми волосами. Этот мелкий сразу попал в меня обездвиживающим заклятьем и я когда лежал на полу видел, коричневые кудри. Значит, это была ты.
Антонин Долохов видел Гелерта Гриневальда на расстоянии в десять ярдов.
- Красивый. По любым меркам красивый человек. Немного напоминает Люциуса, но черты лица не такие резкие и волосы... как там Мартин говорил? Липовый мёд? Вот именно что такого цвета. И вьются. Я сразу понял, почему его фотографии так и не появились в волшебных газетах. Обычно когда ловят преступников, то всегда публикуют фото, чтобы волшебники знали, кого обезвредили доблестные герои. А когда победили Гриневальда, причину ужаса всей волшебной Европы, газеты шли без фотографий. И не потому что фотоаппарата не было. Был. Просто.... Все кричали, что Геллерт Гриневальд чудовище, безумец и психопат, жаждущий крови магглов и волшебников, изнывающий от желания разрушить мир. Но на вид в нём не было ничего безумного. Просто человек. Спокойный, вежливая улыбка... Я уже говорил, что он был красивый? У зла должно быть особое лицо, Гермиона. Нет не так. У зла должна быть рожа. Приблизительно как у нашего Темного лорда. Чтобы тошнило и передергивало. А если бы опубликовали фото Гриневальда, то половина всех волшебников, даже пострадавшие не поверили бы, что такой человек организовал самую крупную войну магглов в истории и уничтожил их руками десять тысяч волшебников. Почему-то считается, что красота есть добро и свет. А там где есть неверие, всегда начинается повод виноватых. Кто мог гарантировать, что волшебники Великобритании не стали бы таковыми? Ведь у англичан была возможность остановить войну, когда она еще толком не началась. Европа лежит в руинах, а Королевские острова почти целы. Чем не повод для ненависти? А так... преступник есть. И есть тюрьма, в которой он сидит. Всё просто.
За игрой и разговорами они даже не сразу заметили, что тележку с тюремной едой возит совсем другой надзиратель. Пожилой сгорбленный волшебник то ли умер, то ли ушел в долгожданную отставку. Вместо него скрипучее железное чудовище на колёсиках таскал по тюремным уровням молодой колдун. Некрасивое лицо с угрями на лбу и щеках, шея с торчащим кадыком и короткие рыжеватые волосы. Форма надзирателей - темно-коричневая мантия с красной повязкой, висела на нём мешком и явно была велика на несколько размеров. Он показался Гермионе смутно знакомым и, порывшись в памяти, она вспомнила, что этот парень учился несколькими курсами старше на факультете Гриффиндор.
На узников надзиратель косился с ненавистью. Словно они были его главными врагами.
Антонин потом сказал, что «этот прыщавый упырь» самое плохое, что только могло с ними здесь случиться. Ну, за исключением дементоров. И оказался прав - на следующий день разносчик так и не появился. О двух узниках в дальнем тюремном коридоре просто забыли. А может, разносчик просто поленился тащиться наверх с тяжелой тележкой ради двух явно сумасшедший преступников. Не появился он и через сутки.
- Этот упырь решил нас уморить голодом, - вяло прошептал Антонин. - Svolota. Гермиона, лови!
Раздался скрежет металла по камню, и у решетки камеры Гермионы появилась миска, наполненная склизкой тюремной кашей.
- А ты? - нервно спросила Гермиона. После двух суток без обязательного пайка в ней проснулось что-то вроде голода.
- У меня ещё есть немного. Как только рожу эту увидел - сразу о кладовой подумал, - отозвался волшебник. - Выгребай всю. Одной магией сыт не будешь. Ты нашей великой леди девочку обещала.
Гермиона переложила кашу и отправила миску в обратное путешествие. Благо Долохов сидел недалеко. Девушка подумала, что ей тоже нужно делать запасы. На случай если их вот так «забудут».
Надзиратель появился на следующие сутки и явно расстроился застав их живыми. Швырнул в тюремные миски по комку каши, запнулся о подол собственной мантии, едва не опрокинул тележку, наехав на неровность в тюремном коридоре.... В общем, опыта передвижения в Азкабане ему явно не хватало. Хотя, как заметил Антонин, остатки совести у парня ещё подают признаки жизни.
Впоследствии молодой надзиратель не раз «забывал» об их существовании на день-два. Узники выживали лишь благодаря собственной предусмотрительности и «кладовой». Главной трудностью было спрятать еду от дементоров. Если волшебный страж Азкабана касался пищи, на ней появлялась отвратительная плесень.
Они разговаривали, играли в шахматы или маггловскую русскую игру под названием «бой моряков» еще целый год. Гермиона не было уверена в точности своих отметок - частенько она не могла вспомнить чертила ли палочку на стене или забыла сделать это. Узники общались между собой на странной для стороннего уха смеси русского и английского языков. То есть на смеси говорила Гермиона, а Долохов изъяснялся исключительно на русском. Он утверждал, что родной язык помогает ему легче переносить присутствие дементоров и тюремный холод. Возможно, это было правдой.
Но русский язык не сберёг Антонина Долохова от смерти. День, когда его душа покинула Коридор Смертников, Гермиона запомнила на всю жизнь.
Холодная зима. Даже не холодная, а ледяная. Это ощущалась даже в Азкабане - по коридорам то и дело проносился пробирающий до костей ветер, а вода в миске покрывалась корочкой льда. И дементоры были в этом совершенно не виноваты, ведь лёд и иней были белыми, а не серыми.
Они играли в шахматы. Волшебник выигрывал уже третий раз подряд, и Гермиона с досадой размышляла, как бы так переставить свои фигуры, чтобы прекратить избиение. Антонин начал озвучивать свой ход:
- Конь ходит....
И вдруг замолчал.
- Что? - переспросила Гермиона, поднимая голову и прислушиваясь. - Куда идёт эта демонова лошадь?
Но ей никто не ответил. В Коридоре Смертников воцарилась абсолютная тишина. Ни звука дыхания, ни шуршания, ни скрежета камня о камень. А ведь обычно они прекрасно слышали друг друга.
- Антонин, что случилось? - девушка перешла на русский язык, даже не заметив этого. - Почему ты молчишь? Антонин!
Гермиона начала паниковать.
- Антонин! Антонин! - эхо множило её крик и оглушало. - Почему ты молчишь? Долохов! Очнись!
Глазам вдруг стало больно, и горячие слёзы потекли по щекам и подбородку. Впервые за несколько лет она плакала. В Азкабане не рекомендуется испытывать слишком сильные эмоции. Они обессиливают человека. Но в день смерти Антонина Долохова Гермиона забыла об этом правиле. Срывая голос, она звала замолчавшего волшебника. Замирала, надеясь услышать отклик. Но тщетно.
Тихий горький плач превратился в рыданья. Когда слезы иссякли, а горло болело так, что с трудом можно было сделать вдох, она свернулась на одеяле и заскулила, как раненый зверёк.
Антонин Долохов молчал. Сердце его перестало биться.
Надзиратель забыл о заключенных Коридора Смертников на целых два дня. А на третий просто прошёл мимо мертвеца, приняв его за спящего. Он не имел полезной привычки тыкать палкой в неподвижных узников.
На четвертый день Гермиона почувствовала сладковатый запах. Тошнотворный аромат тления. Несмотря на холод, тело Антонина разлагалось. Гермионе казалось, что она находится с ним в одной могиле и это её запах тоже. Впрочем, Азкабан и был их могилой.
Объявившийся на пятые сутки надзиратель тоже почувствовал запах, грязно выругался и ушел за помощью, оставив тележку в коридоре. Гермиона лежала на своем одеяле, слушая, как вытаскивают из камеры тело Антонина Долохова. Затем несколько человек остановилось около её камеры. Острое обоняние уловило редкостные для этих мест запахи - кофе, чего-то мясного, табака и чистой одежды.
- Эта жива ещё? - раздраженно осведомился надзиратель с хриплым, как будто простуженным, голосом. - Лежит и не шевелится.
- Она того... тронулась, - раздался подобострастный голос разносчика. - Может её того... не кормить? Все равно ведь...
Смачный хлопающий звук - оплеуха. Разносчик тихо заскулил.
- Не выдумывай! Еще раз узнаю, что ты уровни пропускаешь, получишь по мозгам. Забыл, кто здесь премии и отпуска распределяет?
- Нет, что вы..., - залепетал парень. - Я никогда...
- Молчи уж! - резко оборвали его. - Иди, отрабатывай золото. Половина Азкабана без жратвы сидит! Когда Патронус научишься создавать, бестолочь? Шагай!
Голоса начали отдаляться. Вскоре всё стихло. Гермиона выбралась из-под своего одеяла и села. Голова кружилась от слабости. Все же четыре дементора - это перебор. Волшебные стражи прибыли к двум узникам, а нашли в живых только одного. Неприхотливые создания - они попытались удовольствоваться той едой, которая нашлась. Если этой ночью их вновь будет четверо, она, пожалуй, не выдержит и сойдёт с ума.
И как тогда выполнять данную Беллатрикс Лестранж клятву? Если надзиратели всё-таки не донесли волшебников семьи Лестранж до подземелий. Если Беллатрикс, Рудольфус и Рабастан действительно умерли по дороге, как утверждал мистер Малфой, то.... То они обязательно встретятся. На том свете, конечно. И как тогда спрашивается смотреть Беллатрикс в глаза? Как отвечать ей за невыполненное обещание?
Ползком Гермиона добралась до трубки с водой и умылась. Лицо на ощупь казалось опухшим. Если только череп, обтянутый кожей, может опухать. Щеки ввалились просто до неприличия. Но это понятно - за четыре года она растеряла все коренные зубы. Родители были бы в ужасе.
Опустошив миску с кашей наполовину и, на всякий случай, припрятав оставшееся, девушка укуталась в колючее тюремное одеяло и села перед нацарапанной на полу шахматной доской. После смерти Антонина Долохова, оставшись в полном одиночестве, она может играть лишь с призраками своего воображения.
Горестно вздохнув, узница представила перед собой шахматное «поле битвы» с выстроившимися в ровные ряды фигурами. Жаль, что нельзя так же легко представить человека в соседней камере, с которым можно поговорить или хотя бы поругаться.
Дементоры в тот вечер явились в прежнем составе. Четыре жутких твари наполнили опустевший Коридор Смертников холодом и смрадом. Да от волшебных стражей изрядно попахивало падалью - Гермиона начала чувствовать запах несколько месяцев назад. Антонин тогда изрядно удивился - для него дементоры пахли дымом, сгоревшей плотью и раскалённым камнем. Этот запах запомнился ему со времён войны с Гриндевальдом, когда волшебники навидались ужасов маггловской войны.
Амортенция наоборот.
Четыре существа теснились около её решетки. Будь у них локти, они толкались бы, пытаясь отвоевать себе место. Гермиона забилась в угол камеры и мелко дрожала. Накинутое на голову одеяло от дементоров не спасало. Это она выяснила ещё в первую неделю своего заключения. Против них нужны стены и крепкие двери.
Натиск в эту ночь оказался очень агрессивен. Словно стражи были голодны и сильно недовольны чем-то. Гермионе казалось, что она видит те счастливые воспоминания, которыми питаются дементоры. Это тонкие нити жемчужного цвета, которые вылетают из её рта вместе с дыханием. И нельзя ничего сделать, чтобы остановить это воровство. Потому что невозможно постоянно не дышать.
Но потом случилось страшное.
Дементор, которому не досталось место у решётки, вдруг оттолкнул двух собратьев и протиснулся в камеру почти наполовину. Существо вытянуло костлявые руки, пытаясь дотянуться до сжавшейся в углу девушки. Несколько раз покрытым струпьями пальцам удалось коснуться её.
Этого оказалось достаточно.
В голове Гермионы вдруг раздался треск, словно кто-то разодрал напополам кусок старой ткани. Мысли заполнились событиями, звуками и ощущениями, которых, она была уверена, раньше не было в памяти. Она начала падать.... Но не в привычную тёмную бездну, наполненную болью, криками и запахом крови. Вовсе нет. Будто она нырнула в думосброс - артефакт, предназначенный для хранения и воспроизведения воспоминаний. Вот только этим думосбросом была её собственная голова.
Она стояла на песчаной дорожке, ведущей к маленькой волшебной деревеньке. Это были пасхальные каникулы на её шестом курсе. Всю неделю, что они гостили в Норе, было удивительно тепло для середины весны. Жаркие лучи высушили все лужи, растопили последний лёд на берегах маленькой речки, разбудили садовых гномов и привели в какое-то неистовство всех окрестных пернатых. Жители дома семьи Уизли просыпались от оглушающего чириканья в саду.
Гермиона смотрела как дым, идущий из затейливо украшенных кирпичных труб, завивается кольцами и спиралями. Сразу понятно, что в этих домах живут волшебники.
- Гермиона! Идём!
Она повернула голову, услышав чей-то недовольный голос.
Молли Уизли.
Миссис Уизли, одетая в лоскутную юбку с оборками и красную вязаную кофту. Круто завитые рыжие волосы окружили раскрасневшееся от быстрой ходьбы лицо. В руках у ведьмы была большая корзина.
Корзина.... Да, она вспомнила....
Они пошли в магическую деревню за покупками. Далеко не всё можно вырастить на огороде или наколдовать. В Норе закончился сахар, приправы для мяса и сливочное масло. Ещё нужно пополнить запас дымолётного порошка. А миссис Уизли нужно зайти к целителю. В последнее время головная боль просто невыносима и колдунья боится, что это связано с тёмным заклятьем, под которое она попала, когда Пожиратели Смерти напали на Нору.
Зачем она пошла с ней?
Миссис Уизли идёт за покупками. Ей нужно помочь. И быт волшебников - это всегда интересно. Гермиона никогда не была в Отери-Сент-Кечпол. Родители всегда подъезжали по другой дороге - той, которая не прикрыта антимагловскими чарами. Она согласилась пойти в магическую деревню с радостью.
В одном из дворов за перила крыльца привязан серый оседланный гиппогриф. Гермиона загляделась немного на зверя, но миссис Уизли одернула её, сказав, что таращиться через забор неприлично.
В волшебной лавке пахнет специями - нерадивый помощник продавца опрокинула на пол целый ящик. Миссис Уизли покупает сахар. Порошок четыре фунта, сахар-рафинад три фунта и коричневый сахар, цена которого больше на шесть сиклей. Она покупает перец в трёх холщовых мешочках, лавровый лист и много базилика. Куски сливочного масла очень желтые и формой похожи на кирпичи. В корзинке миссис Уизли нашли пристанище четыре кирпича.
Жестяная коробка с дымолётным порошком оттягивала Гермионе руки, когда они свернули с главной улицы деревни к дому целителя.
Волшебник уже стар, но его глаза похожи на спинку докси - черные и блестящие. Миссис Уизли рассказывала за дверью о своих болячках, а Гермиона осталась в приёмной - просторной комнате, украшенной горшками с пышно цветущей Звёздной канителью. Исключительно полезное магическое растение. Семена используются в половине всех известных снотворных зелий, а корни в универсальном обезболивающем эликсире. Частнопрактикующий целитель. Он, наверное, сам варит зелья.
Когда Гермиона входит в кабинет, то сразу понимает, что они говорили о ней. Улыбка в миссис Уизли слишком широкая и жизнерадостная. Так улыбался Рональд, когда залил чернилами её работу по зельеварению и не знал, как об этом сказать. Целитель рассматривает её и качает головой. Гермиона пытается убежать, но Инкарцерус настигает её на пороге.
Больно.... Больно! Больно! Больно! Не надо! Прошу....
Ей удалось порвать верёвки на правой руке. На белой коже остались отметины. Попыталась оттолкнуть или остановить целителя, но.... Миссис Уизли ударила её раскрытой ладонью по лицу. Что-то говорит. Слов не разобрать, потому что в голове звон.
Больно...

***
Ночь, когда дементоры вскрыли её память как консервную банку, вытащив наружу воспоминания, прикрытые довольно-таки мощным заклинанием Обливэйт, едва не стала для Гермионы последним.
Очнувшись, она долго не могла понять, где находится. Мысли путались, напоминая клубок флоббер-червей. Почему-то чудилось, что она заблудилась в подземельях Хогвартса и потеряла волшебную палочку. Под Хогвартсом настоящий лабиринт, рядом с которым меркнут владения Минотавра. Комнаты факультета Слизерин, учебные классы и кладовые занимают едва ли десятую часть всего этого великолепия.
Она лежала на одеяле и скулила. Так страшно ей никогда не было. Она потерялась....
Мысли и воспоминания вернулись далеко не сразу. В какой-то момент Гермиона вдруг начала умирать. Симптомы у смерти были очень схожи с симптомами пищевого отравления. В желудке не могла удержаться даже вода, а голову хотелось разбить о стены - лишь бы перестала болеть. Под конец у неё начался жар, сопровождаемый галлюцинациями.
Гермиона лежала на каменном полу, пытаясь хоть как-то освежить пылающее тело, когда к камере подошла Беллатрикс. Ведьма явилась ей в тюремном балахоне, со спутанными темными космами и в ножных кандалах с разорванной цепью. Оскалилась злобно и рявкнула:
- Прикройся, дура! Простынешь!
Гермиона поспешно перекатилась на одеяло и натянула на себя край. Беллатрикс ухмыльнулась и исчезла.
В конце концов, она оправилась от той ночи. Хотя долгое время ощущала себя слабой как новорожденный котёнок. И знала, что если как следует не поберечься, то слабость станет началом агонии.
Пожиратели Смерти были правы. Не во всём, конечно. Но её лучшие друзья, люди, которых она считала семьёй.... Они предали её. Предали магглорожденную Гермиону Грейнджер.
Гарри Поттер и Рональд Уизли - те, кто утверждал, что их с трудом разлучит даже смерть. Они забыли её. Радуются жизни, женятся, заводят детей, играют в свой дурацкий квиддич. А она... она в Азкабане. Как там это называли? «Гнить заживо»?
Миссис Уизли.... Девушка зашипела сквозь зубы, пытаясь справиться с охватившей её ненавистью. Эта женщина убила её!
Хороший огородник внимательно следит за своими грядками. Если среди морковки появляется росток чертополоха, он вырвет его, чтобы не дать испортить ценный овощ. Миссис Уизли оказалась отличным огородником. Она нашла чертополох по имени Гермиона, но почему-то вырывать не стала. Зато залила корень кипятком. Ей оставалось только дождаться, пока оно рассыплется в прах. Зачем? Зачем она это сделала? Разве Гермиона давала когда-нибудь повод для такой ненависти? Разве она не уважала эту рыжеволосую ведьму?
Беллатрикс.... В загробном мире придётся просить прощения за невыполненную клятву. И попадёт Гермиона в этот мир очень скоро. Сколько там дают на выполнение клятвы? Год? Два? Максимум три, если верить мистеру Малфою. А потом магия начнёт терзать её, пытаясь заставить выполнить обещание. Будет больно.
Но прежде чем начнётся агония, она доберётся.... Обязательно доберётся до них всех. Даже если не будет волшебной палочки, то можно применить любые маггловские средства. Она уничтожит их всех.

Глава 7

Гермионе с большим трудом удавалось избежать того пагубного умственного оцепенения, которое часто настигает заключенных в Азкабане и предшествует безумию. Она ела, спала, чертила палочки на стене, изредка их пересчитывала и пыталась не утонуть в собственных мыслях и переживаниях. Иногда Гермионе казалось, что она слышит голоса. Словно приговорённые Пожиратели Смерти вдруг вернулись в свои камеры и переговариваются между собой.
Узница старалась придумывать себе занятия. Она сточила один из камней, углубляя контуры шахматной доски на полу. И, однажды, потратила несколько недель, вычерчивая на стене рядом с решёткой план библиотеки Хогвартса. Проведя в этом месте, по крайней мере, треть своей школьной жизни, она даже сейчас помнила расположение всех книжных стеллажей и шкафов. Вот только.... На вычерченном плане всё равно получалось, что между отделом с книгами по Истории магии и отделом Арифматики находится небольшая потайная комната. Жаль, что она не может проверить её существование.
Изредка в Коридоре Смертников появлялись другие заключённые. Видимо, Визенгамот продолжал осуждать волшебников на пожизненное в «строгих» условиях и на Поцелуй дементора. Вот только теперь совсем за другие преступления.
Один колдун сидел далеко слева - камер пять или шесть. Он быстро сошёл с ума, но умирал долго. Гермиона прислушивалась к безумному бормотанию. Волшебника звали Алексус Сметвик. И он был аптекарем.
- Вам жуков, сэр? У нас свежая поставка из Египта. Прошу вас, сэр, - повторял он бесконечно, словно стоя за прилавком. - Всего три галеона за пинту драконьей крови, сэр. Благодарю вас, мадам. Мы примем ваш заказ. Доставка совой.
От этих слезливых причитаний у Гермионы мороз шёл по коже.
А приблизительно в декабре две тысяче второго года камеру напротив заняла колдунья лет шестидесяти. О, это была такая злыдня. Почему её сразу не приговорили к Поцелую дементора?
Гермионе она напоминала старуху Вальбургу с портрета в доме на площади Гриммо. Легко представлялось, как она, одетая в черное платье и чепец, истошно кричит и оскорбляет кого-то. За пять месяцев, проведённых в этой сомнительной компании, девушка так и не узнала её имени. Только фамилию - Бёрк.
- Бёрк - чистокровные колдуны в двадцать третьем поколении, - самодовольно говорила последняя представительница этой семьи, осуждённая за убийство родной дочери, зятя-маггла и полукровного внука трёх лет от роду.
Это было оскорблением памяти Беллатрикс Лестранж - посадить в её камеру эту безумную старуху. Бёрк использовала собственную систему «противодействия» дементорам - она засыпала до их прихода. Гермиона попыталась объяснить ей, что этого делать ни в коем случае нельзя, но получила в ответ резкую отповедь, в которой «грязнокровная мразь» упоминалась шесть раз, а «шлюха» девять. У старой колдуньи совершенно не было фантазии. Потом-то старая ведьма поняла, что спать при дементорах нельзя, но было уже поздно - волшебные стражи сковырнули всю защиту с её сознания, как сухую шелуху с луковицы. Она полностью сошла с ума за месяц.
Сириус рассказывал, что безумные узники в Азкабане умирают, потому что прекращают есть. Бёрк смерть не грозила. Женщина раскладывала кашу на десяток маленьких кучек и устраивала «приёмы» и «чаепития». Слушать, как она разговаривает с несуществующими и, возможно, давно умершими людьми было странно, но занятно. Если из обсуждения новинок волшебной моды, воспитания детей и чьих-то адюльтеров состоит жизнь чистокровной колдуньи, то Гермиона никогда бы не хотела ею стать.
Был апрель или даже начало мая, когда в камеру Гермионы внезапно влетела свёрнутая в рулон газета, перевязанная ярко-красной лентой. Девушка встрепенулась и недоумённо посмотрела вслед разносчику еды, принёсшим «посылку».
Ленточка была очень яркой для Азкабана. И шелковой. Гермиона долго наслаждалась ощущением гладкой скользкой ткани под пальцами. Тот, кто прислал газету, знал, какая это радость для узников.
В развёрнутом виде оказалось, что это шесть листов из «Ежедневного Пророка» за шестое февраля две тысячи третьего года. Буквы во всех статьях были увеличены в два раза и слегка светились.
Люциус Малфой.... Люциус Малфой, клявший мелкий газетный шрифт, почерк сына и слабое освещение, на чём только свет стоит. Это он прислал газету! Собственно больше некому.
Поначалу буквы никак не узнавались и отказывались складываться в слова. В своём воображении Гермиона перечитала сотни книг заново. Но одно в мыслях и совсем другое в реальности. Не сразу по постепенно дело пошло на лад.
Заголовки статей на первых страницах заставили её сердце испуганно сжаться.
«Скандал в Министерстве магии».
«Невинные души Азкабана».
«Проведенная в январе этого года плановая проверка всех работников Аврората на предмет должностных преступления явила магической общественности шокирующие результаты. Применение Непростительного заклятья «Круциатус» и иных пыточных заклинаний, уклонение от расследования, подлог доказательств, применение физического насилия к обвиняемым и свидетелям, фальсификация дел всех уровней. Это лишь малая часть того, что удалось обнаружить независимой комиссии при тщательной проверке отдела дознания...»
«По самым скромным оценкам экспертов в период с одна тысяча девятьсот девяносто пятого по одна тысяча девятьсот девяносто девятый в Азкабан было отправлено более семидесяти человек, чья вина так и не была доказана либо не доказана на должном уровне. Тридцать девять из них были казнены через Поцелуй дементора».
«Подтасовка доказательств, использование пыток, побои, проведение судов без присутствия адвоката, в отсутствие самого обвиняемого - так называемые «заочные суды». Так Аврорат в сговоре с некоторыми судьями Визенгамота создавал видимость активной деятельности по поимке опасных преступников».
«Более двадцати человек были арестованы в течение суток после проведения проверки. Семнадцать объявлены в розыск. В их числе известная магической общественности ведьма Долорес Амбридж. Именно её подпись стоит на подавляющем большинстве незаконных приговоров. Редакция призывает откликнуться всех волшебников, когда-либо пострадавших от действий следующих работников Министерства магии...»
Далее шел внушительный список имен, котором Люциус Малфой зачем-то подчеркнул несколько строк.
«Вольф Артур Аркин».
«Стивен Киан Макги».
«Мойра Мэдлин О'Райан».
Странно. Гермионе эти имена были незнакомы.
«Комиссия независимых волшебников-экспертов, о создании которой объявил Совет магов, в самое ближайшее время займется исследованием дел, рассмотренных усеченным составом Визенгамота в период с девяносто пятого по двухтысячный года. Лорд Симус Флеминг, член Совета магов с одна тысяча девятьсот девяносто седьмого года, высказал своё мнение о сложившейся ситуации:
- На многих пергаментах, которые были изъяты из архивов и где, якобы, содержатся признательные показания, без всякой магии видны следы крови и кровавые отпечатки. В одном свитке был даже обнаружен фрагмент мизинца. Жестокость и цинизм авроров просто не знают границ! Корявые подписи обвиняемых и свидетелей ясно показывают нам, что совершены под принуждением. Авроры, волшебники, поклявшиеся защищать магический мир от зла, использовали откровенно темную магию и физическое насилие, чтобы получить лишнюю пригоршню галеонов.
Не сомневаюсь, что после пересмотра дел множество колдунов и ведьм вернется на свободу. И это будет их право - потребовать с министерства магии компенсацию за страдания».
Рядом с этой статьей было крупно начертано одно слово - «жди!».
Ждать. Люциус Малфой предлагает ей ждать. Гермиона тихо рассмеялась и тут же испугалась этого звука. Бред! Бред! Она наконец-то сошла с ума!
Но газета по-прежнему была в её руках, и буквы мягко светились в полумраке. Магический мир гудел, как потревоженный улей. В «Ежедневном Пророке» даже не было обычных рекламных объявлений на каждой странице - всё место занимали статьи и публикации писем волшебников, в разное время притеснённых аврорами. Незаконные обыски, откровенные кражи, избиения и оскорбления. Одна ведьма даже отважилась написать о сексуальных домогательствах.
Ох, вряд ли профессия авроров будет такой популярной следующие несколько лет.
С того дня её существование стало невыносимым. В Азкабане и так тяжко находится, а находиться в состоянии ожидания неизвестно чего ещё хуже. К тому же непонятно было чего ждать. Казни? Освобождения? Того, что её отвезут в Министерство магии? Просто смерти?
Гермиона не раз ловила себя на мысли, что немного завидует Бёрк, на которую в её безумии даже дементоры не действовали.
Часто она прислушивалась к звукам в коридоре. Но... по-прежнему ничего не происходило. Надзиратель с тележкой вёл себя как обычно. То есть морщился брезгливо и торопился уйти из Коридора Смертников. Как заметила Гермиона, он теперь всюду таскал длинную гладкую палку для проверки жизнеспособных узников.
И всё-таки за ней пришли. Примерно в первых числах июня.
Гермиона ожидала, что это произойдёт «днём», до прихода дементоров. Так всегда забирали Пожирателей Смерти на казнь и Люциуса Малфоя на свидания с сыном.
Но за ней пришли поздно ночью, когда дементоры вовсю «лакомились» счастливыми воспоминаниями узников. Бёрк скулила, как побитая собачонка. Один из волшебных стражей почти залез в её камеру и тут же оказался схвачен. Эти твари вовсе не приведения, вполне материальны. Безумная ведьма вцепилась в край темного плаща, визгливо уговаривая «девочку» отдать её «любимую шаль». Вид вырывающегося дементора был великолепен! Одно из самых положительных воспоминаний, полученных Гермионой в Азкабане.
Хорошее воспоминание, связанное с дементорами. Мерлин, это какое-то извращение!
Внезапно Коридор Смертников залил серебряный свет и спустя мгновение четырёх дементоров просто снёс Патронус, имеющий вид огромного тигра. Сияние ослепляло глаза, привычные к полумраку.
Когда Гермиона проморгалась, но увидела, что с решёткой её камеры возятся два надзирателя. Невысокий коренастый мужчина шептал заклятья, и прутья послушно отщёлкивались от стены. Уже знакомый разносчик тюремной еды трясущейся рукой держал волшебную палочку. Его Патронус напоминал густой серебристый туман. У ног волшебников скрючилось тело в изодранном тюремном балахоне.
- Готово! Иди сюда! - Гермиона пискнула от ужаса, но сильные руки схватили её за шиворот и выволокли из камеры. - Быстрее!
Тело какой-то старой узницы несколькими пинками запихнули в камеру, и решётка тут же встала на место.
- Уходим!
Двенадцать шагов. Длина её камеры всего двенадцать шагов. А там, где она оказалась, было гораздо больше места. На тринадцатом шаге ноги отказались служить и старший из надзирателей, грязно ругнувшись, закинул её на плечо.
По коридорам и переходам Азкабана они бежали быстро, как только могли. Серебряный тигр нёсся впереди, разгоняя дементоров, которых было великое множество. Это был разгар «ужина».
Разносчик начал плакать, и старший волшебник прикрикнул на него:
- Не скули, падаль! Шевелись! Экспекто Патронус!
Тигр засиял ярче.
В конце концов, они выбрались в коридор, где не было дементоров. Железная дверь с лязгом захлопнулась за их спинами. Это были помещения, где обитал человеческий персонал Азкабана.
- Ну, вот и всё, - облегченно выдохнул надзиратель, спуская Гермиону на пол. - Проверь их!
- Д-да, - хлюпая носом, пробормотал разносчик. - С-спят.
- Не ной, слизень! Идём, - он подхватил девушку за шиворот и поволок в темноте.
В Азкабан можно попасть не только через главные ворота, которые напоминают парадный вход в демонический замок. В волшебной тюрьме есть жилые помещения для надзирателей и целителя, есть кухня, что вполне ожидаемо - заключенным нужно где-то готовить еду. И все эти помещения имели свой выход из Азкабана.
В свете плавающих под сводом желтых огней Гермиона увидела огромную кухню. Закопченные котлы на слабом огне. В каждом из десяти котлов можно без особого труда сварить целого гиппогрифа. Мешки и ящики. Несколько свиных туш, подвешенных к потолку и запах прокисшего вина. На полу в разных позах спали несколько волшебников. Надзиратель поднял Гермиону на руки, чтобы она не запнулась о тела.
- Мерлиновы штаны... ну и воняет же от тебя! - сморщился он. - Выходим!
В первую минуту Гермиону просто оглушило. Столько пространства, столько свободного холодного воздуха и запахов. Над островом царствовала глубокая ночь, но молодой месяц и странного вида туман давали достаточно света, чтобы ориентироваться без Люмоса. Прямо перед ними было море. Огромное темное пространство, пахнувшее водой, солью и водорослями. Гермиона могла поклясться на чём угодно, что никогда не чувствовала аромата прекраснее. На берегу был устроен маленький причал, к которому её повели надзиратели.
В ноги впивались острые камни, но девушка почти не обращала внимания на боль. Огромное пространство, раскинувшееся перед ней, пугало до дрожи в коленях. К тому же она ещё ничего не знала о намерениях волшебников.
Плиты причала оказались мокрыми и скользкими. Запаха близкой воды кружил голову. Они хотят утопить её? Поддерживающие руки исчезли, и Гермиона опасно покачнулась, но сумела не упасть.
- Ну,... вроде всё, - старший волшебник запнулся. - Вещь, которую дали, с собой?
- А? А, да. Вот.
Гермиона почувствовала, что в её руку вкладывают какой-то свёрток.
- С Мерлином! Счастливой дороги!
Гермиона даже не успела, удивилась, почувствовав рывок. Необычным пожеланием волшебник активировал портал. Миг - и её закружило в волшебном вихре.
Когда маленький причал опустел, молодой волшебник, осмелился задать вопрос:
- Сэр... а разве кодовым словом было «Счастливой дороги»? Кажется, тот колдун говорил, что нужно сказать «Удачной дороги».
- Сам помню... Вырвалось просто. Но ведь он и без этого сработал.

***
Ночной охранник, осматривавший автостоянку близ престижного офисного комплекса, почти наступил на тело человека в лохмотьях. От неожиданности мужчина шарахнулся в сторону и выдал пространную нецензурную тираду.
- Чертовы бродяги! - прошипел он, пнув бездомного в бок. - Всюду норовят пролезть! Эй, ты! Здесь приличное место. Вали в свою помойку!
Бездомный пошевелился. Охранник с отвращением понял, что когда-то это была женщина. Свалявшиеся космы, костлявое тело и лохмотья, едва прикрывавшие наготу. Еще и запах - словно из выгребной ямы.
- Катись отсюда! - он добавил к словам хороший пинок.
Бездомная завозилась и отползла к бордюру, огораживающему стоянку. Перевалилась через него как гусеница и скрылась в кустах. Это было уже лучше. Насвистывая популярную мелодию, охранник продолжил обход.
Фигура в лохмотьях проползла сквозь кусты и выбралась в переулок.
Вокруг быстро светлело. Еще час-два и всё будет залито ярким солнечным светом. Гермиона помнила рассказы Сириуса о том, что труднее всего после Азкабана привыкнуть к нормальному свету и обычной человеческой пище. Можно даже ослепнуть или умереть от желудочных колик.
Портал выбросил её в совершенно незнакомом месте. Судя по возвышавшимся вокруг зданиям с вывесками и малому количеству машин, это была деловой центр какого-то крупного города. Всего несколько часов и он заполнится людьми. Гермиона судорожно сглотнула, поняв, что вряд ли сможет избежать внимания полиции. Она посмотрела на сверток, врученный аврором. Оказалось, что в ткань завёрнуто удостоверение личности - документ, который Гермиона умудрилась оставить в «Дырявом котле». Тогда она надеялась, что его найдут при уборке и можно будет забрать потерянное совой, а не проходить нудную скучную процедуру по получению нового. Это удостоверение сильно отличалось от предыдущего. Кто-то сделал ей новый маггловский документ?
Помимо этого в свёртке обнаружилось несколько бумажек по десять фунтов, блистер с таблетками от желудочной боли и простенькие очки с затемнёнными стёклами, которые Гермиона немедленно одела. Глазам сразу стало легче.
Стараясь держаться как можно незаметнее, она пробиралась в направлении, как ей казалось, окраины города. Но люди всё равно замечали её. Некоторые испуганно шарахались в сторону, другие просто морщились брезгливо и старались пройти мимо как можно скорее. Этих людей можно было понять. Да и сама Гермиона, наверняка, поступила бы также.
Скорее всего, её путешествие окончилось бы в каком-нибудь полицейском участке, если бы не встреча с полной добродушной женщиной по имени Роуз Хадсон. Точнее Гермиона её не встречала. Роуз сама догнала медленно бредущую вдоль бетонного забора девушку и придержала за ветхий рукав балахона. Женщина ничем не рисковала, имея на руках перчатки из клетчатой ткани.
- Милая, - мягким голосом сказала она и Гермиона едва не подпрыгнула от испуга. - Мне хотелось бы помочь тебе.
Гермиона тупо смотрела на женщину, с трудом понимая смысл слов. Больше всего в этот момент ей хотелось забраться в какую-нибудь тёмную нору и отлежаться там до ночи.
Но Роуз не дала ей уйти. Обхватив руку девушки выше локтя, женщина почти волоком потащила бывшую узницу в переулок.
- Здесь неподалеку есть место, где вам обязательно помогут, - щебетала она. - Меня зовут Роуз Хадсон. Я волонтёр центра «Милосердие и сострадание». Наш центр помогает всем людям, попавшим в беду. Мы не можем дать денег, но в нашем центре есть душ, горячая еда и одежда из фонда «Армии спасения».
При слове «душ» у Гермионы даже спина зачесалась. Сразу вспомнились жесткие струи горячей воды, кубы пара и теплота. Она любила водные процедуры, но заключение в Азкабан лишило её этой скромной радости. Обтирания ледяной водой, текущей в углу камеры, помогали не зарасти грязью, но их было недостаточно.
Вскоре Роуз вывела её к трёхэтажному кирпичному зданию. На ступеньках крыльца сидели разномастно одетые люди, но женщина-волонтёр потянула Гермиону к боковому входу.
- Вот, Алекс, принимай ещё одного клиента, - торжественно объявила она одышливому мужчине с внушительной плешью. - Этой даме необходима наша помощь.
- Имя? - строго спросил мужчина, раскрывая толстую тетрадь.
- Гермиона Грейнджер, - прошептала девушка, глядя на пол. Теперь она поняла, почему ступням так больно и неудобно. На ней не было обуви.
- Понятно, - кивнул мужчина. - Душевые направо по коридору.
Он потянулся к ящику и выложил на стол несколько серых полотенец, ярко-розовый кусок мыла и круглую пористую губку.
- Иди-ка, вымойся, как следует. Я пока постараюсь найти подходящую одежду, - заметив её нерешительность, он добавил. - Нет там никого. Рано ещё.
Душевая оказалась большой комнатой с выложенными кафелем стенами и полом. Кое-где кафель был отбит. Вдоль стены, на расстоянии фута располагались распрыскиватели. Гермиона стянула с тела лохмотья и подошла к самому дальнему. Нерешительно повернула оба крана и вода едва не сбила её с ног. Гермиона присела на корточки, не в силах выдержать тяжесть упругих струй. Так она сидела довольно долго. Когда привыкла к горячей воде, то взяла мыло и губку и попыталась отчистить кожу от многолетнего налета Азкабана. Получалось неплохо.
Пока она купалась, Алекс забрал щипцами лохмотья и оставил стопку найденной на складе одежды.
Свалявшиеся волосы Гермиона промыть и не пыталась. Они давно превратились в ужасное подобие маггловских дредов. В этой печальной ситуации мыло и расческа не помощники.
- Мистер Алекс, - она нерешительно выглянула из-за двери, завернутая в полотенце. - Не мог ли бы вы...хм, - нормальный голос вновь сорвался на отвратительный хрип, но её удалось продолжить. - Дать мне ножницы.
- Зачем? - подозрительно осведомился мужчина.
Девушка жалко улыбнулась, указывая на свои волосы. Мужчина вздохнул и подошел к двери с мусорной корзиной и большими ножницами в руках. Несколько быстрых движений и большая часть волос оказалась в мусоре.
- Одевайся, - велел он, возвращаясь к столу. - Потом Роуз пострижет лучше.
Одежда в фонде оказалась неплохой. Синие джинсы, застиранные до тканевой мягкости. И хлопчатобумажная рубашка с длинными рукавами. В треснутом зеркале душевой отразилось худое бесполое существо с лицом-черепом, глазами в обрамлении темных синяков и неровно подстриженными волосами. Но, в целом, вид Гермионы уже не должен был внушать страха или отвращения.
Помимо рубашки и джинсов её снабдили длинными носками и вполне приличными на вид кроссовками. Нижнего белья то ли не было в наличии, то ли предполагалось, что у неё есть своё. Впрочем, Гермиона могла обойтись и без нижнего белья. Особенно без лифчика - поддерживать и прикрывать у неё нечего. Грудная клетка плоская, как у мужчины.
Мистер Алекс и Роуз Хадсон разговаривали достаточно громко, чтобы их можно было услышать.
- Ты суп ей не давай пока, - озабоченно говорил мужчина. - Видно, что она голодала очень долго. Попробует сытной пищи и долго ли до беды. На кухне вроде бы немного бульона слабенького оставалось. И нужно попросить пюре и горячего чая с сахаром. И, по-моему, что-то не так у неё с глазами. Может она из тех, кто под землёй окопался? Ты только посмотри! Ей же двадцать три, а выглядит как сорокалетняя.
Он нашел её удостоверение, поняла Гермиона. Раздеваясь, она оставила свёрток поверх балахона. Алекс, видимо, поинтересовался.
- Гермиона, - мягко окликнула её женщина. - Алекс сказал тебе нужно подстричься? Я помогу. Пойдём.
В маленькой комнате, где до одурения вкусно пахло едой, Роуз усадила девушку на стул и бодро защелкала ножницами. В результате на голове Гермионы осталось не больше дюйма волос, и она совсем перестала походить на существо женского пола.
После стрижки Роуз отвела девушку в столовую и попросила подождать немного. В большом зале, уставленном шаткими столиками, было довольно много народа в этот ранний утренний час. Гермиона заметила, что большинство посетителей центра мужчины, одетые в бедную потрёпанную одежду. У окна сидели несколько пожилых женщин, переговаривающихся на иностранном языке и с ними маленькая темнокожая девочка в ярко-розовом платье с блёстками.
Роуз вернулась минут через десять с тремя чашками на подносе - с горячим бульоном, пюре и крепким чаем. Для того, чей рацион в течение шести лет состоял из воды и комковатой каши, это был невиданный пир. Но Гермиона едва осилила половину. Её желудок давно перестал нормально работать. Алекс был абсолютно прав. Любая пища, которую обычные люди употребляют ежедневно, могла отправить её на больничную койку. После чудесного крепкого чая Гермиона едва не заснула прямо в столовой, но Роуз успела увести её в общую спальню. Обычно постояльцы центра спали ночью. А в теплое время года спальни и вовсе пустовали наполовину. Гермиона, кажется, заснула ещё до того, как голова коснулась тонкой подушки.
Волонтёр центра «Милосердие и сострадание» немного постояла около кровати, прислушиваясь к тихому дыханию. Вид этой девушки внушал почтенной женщине ужас. За годы работы она навидалась всякого, но подобного встречать не приходилось. Несчастное создание напоминало измождённого узника из немецкого концлагеря. Истощение и затравленный взгляд. Роуз задумалась, не стоит ли сообщать об этом случае полиции. Ведь не может человек сам довести себя до такого состояния? Возможно, имело место какое-то насилие. Но потом решила, что стоит подождать заключения Клаудии, врача центра.
В центре «Милосердие и сострадание» Гермиона Грейнджер провела целую неделю. По правилам этого заведения нельзя было задерживаться больше трёх дней подряд, но за бывшую узницу вступилась Роуз Хадсон.
- О чём ты говоришь? - возмущённым шепотом говорила она полной женщине-администратору, напомнившей о правилах центра. - Ты предлагаешь отпустить её в таком состоянии? - она ткнула пальцем в спящую девушку. - У этой мисс истощение. Её качает ветром! Тебя совесть не заест, если она умрёт, не получив помощи?
Недели Гермионе вполне хватило, чтобы немного восстановить силы и определиться с дальнейшими действиями. В волшебном мире и в мире магглов её не к кому было обратиться. Родственников у неё не было, а о друзьях, так легкомысленно оставивших её умирать, даже думать не хотелось. Пока её поддерживало провидение в лице Роуз Хадсон, но дальше нужно было действовать своими силами.
Своими силами. Конечно, её уже не шатает из стороны в сторону как пьяного матроса, но до полного избавления от слабости ещё очень далеко. В том состоянии, в котором она сейчас находится, даже некрупная собака станет серьёзный соперников. Врач центра, светловолосая женщина по имени Клаудия, давала ей какие-то лекарства и поила травяным чаем, но помогало плохо. Это всё-таки были не волшебные зелья, которые действуют почти мгновенно.
В этом гостеприимном месте нельзя было надолго задерживаться. То, как действовали надзиратели, не походило на официальное освобождение. Её помогли сбежать. Скорее всего, её сейчас ищут авроры. Сириус Блэк смог скрываться целый год в своём анимагическом образе. А Гермиона постарается затаиться в огромном маггловском мире. Волшебники считали простецов кем-то вроде разумных животных и слабо ориентировались в мире, к которому не принадлежали. К тому же она сильно изменилась за шесть лет. Кто узнает в ней Гермиону Грейнджер?
Но чтобы найти себе тихую гавань среди магглов нужно было больше, чем желание. Нужны были деньги, чтобы снять жильё, купить еду, одежду и оплатить услуги врачей. К счастью, Гермиона приблизительно представляла, где ей взять необходимую сумму. И для этого не требовалось работать или кого-то грабить.
Нужно было только добраться домой.

***
Утро шестнадцатого июля застало Гермиону на городском автовокзале. Большой автобус с мягкими сиденьями и телевизором отправлялся ровно в восемь часов. Приблизительно в два пополудни он должен был сделать остановку в городке Деренпорт графства Девоншир, где когда-то жила девушка.
Фунтов, которые доброжелатель положил в свёрток, с трудом хватило на билет. Добросердечная Роуз Хадсон добавила несколько фунтов и дала Гермионе спортивную сумку, в которой оказалось несколько бутербродов, бутылка с травяным чаем и лекарства. Она же помогла девушке добраться до автовокзала и посадила на автобус. После прощания Гермиона мысленно пообещала отплатить этой женщине за доброту.
Устроившись на своём месте, бывшая узница задремала. Автобус шёл почти шесть часов, и времени было достаточно. Некоторые пассажиры шумели, устраивая на полках ручную кладь или переговариваясь. Но большинство явно собиралось проспать если не весь путь, то большую его часть.
Несколько раз автобус делал остановки, чтобы пассажиры могли размять ноги. Но Гермиона каждый раз оставалась в салоне. Она спала, удобно устроившись в мягком кресле. В обволакивающей сознание темноте ей виделись странные картины. Гермионе снилась Беллатрикс Лестранж. Не та исковерканная Азкабаном колдунья из камеры напротив, а молодая девушка, отмеченная темной царственной красотой. Как на старых фотографиях из особняка на площади Гриммо. Длинное платье из мерцающего в свете свечей синего шелка и ожерелье «Глаза моря» на шее. Надменная и равнодушная к миру юная колдунья танцевала с молодым Мариусом Грейнджером, поразительно черно-белым. Словно он только что появился из фотографии в семейном альбоме. Ведьма и сквиб исполняли свой танец не под музыку, а под шепот множества голосов. Голоса нашептывали нечто тайное, соблазняли, уговаривали. Гермиона силилась различить хотя бы слово и была готова завыть из-за бесполезности попыток.
В конце концов, Гермиона проснулась. И надо сказать вовремя. Автобус как раз миновал указатель с надписью «Деренпорт. Добро пожаловать». Число жителей, как успела заметить девушка, увеличилось на пару сотен человек.
Выйдя из автобуса, Гермиона удивленно огляделась. Автовокзал, знакомый ей в детстве, можно было узнать с большим трудом. Появился крытый перрон, расширенная стоянка, а фасад превратился в стеклянную гладь, в которой отражался мир. В отражении мир казался чище и прекраснее, чем на самом деле.
Сердце сжалось в нехорошем предчувствии. Её дома могло уже не существовать. Его могли снести. Дом мог сгореть в пожаре. Мало ли какие события произошли в городке за шесть лет.
Конечно, на первый взгляд жилые кварталы почти не изменились. Дома остались такими же. Разве что кое-где обновили краску на фасаде, черепицу на крыше или поставили новые ворота. В родном городке Гермионы не было низеньких заборов. Жители отдавали предпочтение зеленым изгородям и кованым воротам. Из-за зеленых стен из жимолости, боярышника или сирени казалось, что находишься в большом лабиринте. Хозяева домов соревновались друг с другом в красоте изгородей. В своё время даже родители Гермионы участвовали в этом необъявленном конкурсе.
Гермиона дважды перешла дорогу и остановилась около старого вяза, которому, если верить табличке, установленной муниципалитетом, было более ста лет.
Она никогда не рассказывала, а друзья просто не обращали внимания, когда бывали в гостях, но по какой-то шутке судьбы, название её родной улицы тоже было связано с деревом. Да и номер был как у дома Гарри Поттера - улица Вязовая, дом четыре.
Потребовались силы, чтобы сделать ещё десяток шагов к знакомой калитке, устроенной между зелеными стенами из кустов боярышника.
В памяти неожиданно всплыл жуткий скандал, устроенной матерью из-за этой калитки двенадцать лет назад. Отец увидел её на какой-то выставке и тут же купил. Не хотел мучиться с доставкой, ждать целую неделю. Привез покупку на машине, привязав к крыше спортивными тросами. В конце пути отец получил царапины, несколько вмятин на крыше автомобиля и кучу штрафов, выписанных всеми встречными полицейскими. Да еще и семейный скандал. Но его это особо не огорчило. Когда отец Гермионы хотел получить вещь, то шел на любые расходы.
Новые хозяева оставили чудесную калитку, обвитую железной виноградной лозой в целости и сохранности.
Да, у дома были новые хозяева. Гермиона ясно видела это. Они перекрасили стены в белый цвет и переложили каминную трубу. Словно рассчитывали, что по ней будет спускаться очень толстый Санта Клаус. Отец никогда бы не поставил на крыше такой вычурный флюгер - в виде замка с тремя флагами.
Калитка была не заперта и протяжно скрипнула, когда Гермиона толкнула её. Сад, за которым так трепетно ухаживала мама, выглядел запущенным, словно у хозяев не хватало времени на него. И понятно почему - в доме жило несколько маленьких детей. Посреди дорожки стояли два маленьких велосипеда розового цвета. На месте любимой маминой клумбы установили небольшие качели. Неподалеку стоял надувной бассейн, рядом с которым лежали опрокинутые ходунки для подросшего младенца.
Гермиона, стараясь ступать как можно тише, поднялась на крыльцо. Ей не повезло - жильцы были дома. Но они оставили дверь открытой нараспашку. Беспечные.
Внутри конечно всё изменилось - мебель, обои, светильники и даже лестница на второй этаж. Хотя стены ломать не стали и это благо. Два их трёх тайников мистера Грейнджера были устроены в стенах дома. Гермиона повернула в сторону кухни и нос к носу столкнулась с молодой женщиной, держащей на руках маленькое человеческое существо в голубом комбинезоне.
Господи, как она кричала! Словно увидела в своей прихожей Джека Потрошителя со скальпелем наготове. От истошных криков голова немедленно загудела, как будто над ухом ударили в бронзовый гонг.
Гермиона отправилась на кухню. Хозяйка поспешно отскочила с её дороги. В принципе было известно, что делать. Перед отъездом отец положил часть сбережений в тайник под кухонным подоконником. Новая семья почти уничтожила кухню, переделав всё, что только можно. Но подоконник не тронули, хотя его и не было видно под множеством горшков с цветущими фиалками. Гермиона бы восхитилась красотой цветов, если бы не кричащая женщина за спиной.
Женщина истошно голосила о вызове полиции, маленький ребёнок на её руках громко заплакал.
- Генри! Генри! На помощь!
По лестнице словно прогрохотал бизон. Молодой мужчина в очках ворвался на кухню. В руке он сжимал внушительный револьвер. Гермиона к собственному удивлению совсем не испугалась оружия. На подсознательном уровне она отметила, что мужчина слишком легко размахивает рукой. Значит, револьвер не тяжелый. Скорее всего, фальшивый. Отец как-то рассказывал её про зажигалки, которые внешне напоминают оружие. К тому же производители детских игрушек тоже делают очень убедительные пластмассовые пистолеты.
Мало обращая внимание на вопли новых хозяев, Гермиона смахнула горшки с растениями на пол и поискала глазами острый нож, чтобы расковырять штукатурку.
- Убирайтесь немедленно из нашего дома! - крикнул мужчина. - Анна, вызывай полицию. Я его задержу!
Мерлин великий... как же надоели!
- Вызывай полицию, Анна, - негромко повторила Гермиона. - Я с удовольствием поздороваюсь с констеблем Кларком. Заодно выясним, на каких основаниях вы живете в этом доме.
Эдмунд Кларк пять лет назад возглавлял полицию их небольшого городка и был постоянным клиентом родительского стоматологического кабинета. Из-за постоянного курения сигар с зубами у него было неладно. К тому же он, как и отец Гермионы, был ярым футбольным фанатом. Для мистера Грейнджера и Эдмунда Кларка поездки на игры местной команды и посиделки в баре во время матчей Евролиги были святейшей обязанностью.
Констеблю было не больше сорока лет. В отставку он не собирался. Свой родной город любил и выезжал из него только в случае крайней нужды. Или если были билеты на хороший матч. Именно на его внимательный глаз и память надеялась Гермиона, если дело дошло бы до полиции и ареста.
Крики смолкли, словно на магглов наложили заклятье Молчания. Они испугались?
- Кто вы такой? - испуганно спросил мужчина, опуская револьвер. - Вы из прежних владельцев?
- Я из нынешних владельцев! - огрызнулась девушка.
Крошечный замочек был замазан штукатуркой и заклеен обоями. Расковырять его было невозможно. Разозлившись, Гермиона рванула подоконник вверх. Дерево скрипнуло протестующе, и открылась небольшая ниша, в которую отец когда-то вмонтировал деревянный ящичек. Сейчас в нём лежало несколько пачек банкнот. Фунты сохранились прекрасно. Лишь слегка запылились. Кроме денег в тайнике нашёлся конверт с документами и маленький фотоальбом. Магглы молча следили, как Гермиона опустошает тайник.
Помедлив, девушка положила на край стола половину пачки.
- Это вам за потраченные нервы.
- Я... там... фиалки, - глупо улыбаясь, произнесла женщина. - А там оказывается деньги, лежали всё это время.
Гермиона прошла мимо них в гостиную. Роскошный камин с мраморной отделкой и двумя бюстами известных поэтов был нетронут. Отец очень гордился механизмом, который открывал тайник, если повернуть бюст Байрона по часовой стрелке шесть раз и два раза против.
Уезжая в США, родители сняли все деньги с банковских счетов, но взяли с собой только половину. Остальное было спрятано в доме «на всякий случай». Кроме денег Гермиона нашла в тайниках документы, немудрёные семейные драгоценности и те вещи, которые миссис Грейнджер считала ценными. «Ценными» оказались шкатулка с пачкой любовных писем, несколько фотоальбомов, награды за стрельбу из классического лука, которые отец получил в колледже и набор вышитых платков.
Опустошая тайники, Гермиона совершенно не страшилась магглов. Эти люди сами боялись её до дрожи в коленках. Хотелось бы знать почему? Неужели она такая страшная?
- Как вы купили этот дом? - спросила девушка, застёгивая молнию на тяжелой сумке.
- Нам, - мужчина по имени Генри замялся с ответом и признался смущенно. - Продал его один старик. За десять тысяч фунтов.
- За сколько?!
- Я тоже удивился, - залепетал испуганный мужчина. - Но у него были в порядке все документы. Я даже расспросил соседей. В этом доме жила семья стоматологов. Они уехали в Австралию лет шесть назад. Конечно, десять тысяч это очень мало, но мы бы никогда не смогли позволить себе такой дом. Если только влезать в ипотеку на много лет и вечно жить в долгах. Поэтому решили рискнуть...
- Как выглядел старик? - перебила его лепет Гермиона.
- Очень высокий, с длинной бородой и в очках, - начала торопливо перечислять Анна, вцепившаяся в рукав супруга. - Добродушный и обходительный. Одевается немного старомодно, но для человека его возраста это простительно. Он представился адвокатом хозяев этого дома.
Гермиона устало закрыла глаза. О, Моргана.... Неужели Пожиратели Смерти были правы? Под описание этого «адвоката» подходил только один человек - Альбус Дамблдор.
Ничего больше не сказав, она развернулась и направилась к выходу. Взволнованная Анна догнала её уже у калитки.
- Стойте! Подождите! - женщина пыталась отдышаться. - О звере я вам не сказала!
- О звере? - удивилась Гермиона.
- Мы как сюда переехали, то сразу заметили, что в саду живёт какое-то животное. Вызывали службу по отлову, но они не смогли его поймать. Большой кот. Рыжий. Я оставляю ему еду на заднем дворе, если от ужина что-нибудь остается. В доме мы нашли большую перевозку. Может это ваш зверь? Уехали, а он вас до сих пор ждёт.
Мерлин, как она могла об этом забыть?! Словно на неё вновь наложили Обливэйт.
- Перевозку выкинули? - отрывисто спросила девушка.
- Нет. Я отнесла её на чердак.
- Принесите!
Женщина умчалась к дому, словно ей начали поджаривать пятки. Гермиона нерешительно огляделась. Сад разросся просто безобразно, и лазить по кустам в поисках любимца бесполезно. Если он вообще на участке, а не отправился добывать пропитание в другое место. Разве что позвать....
- Лапс... Косолапус... Иди ко мне! - она не повышала голоса, чтобы не сорваться на хрип и шипение, но всё равно была услышана.
Находясь в стенах Азкабана, Гермиона меньше всего думала о домашнем любимце, рыжем полуниззле. Она считала, что такой умный и красивый кот легко найдет себе новых добрых хозяев и дом с солнечной верандой. Но, как оказалось, Косолапус ждал её возвращения и никуда не ушёл.
Вдалеке раздалось взволнованное мяуканье и вскоре худой, оборванный кот вылез из своего убежища на лужайку. С первого взгляда было заметно, что прошедшие годы дались полуниззлу нелегко. Разорванное левое ухо, шрамы на плоской морде и хромота на левую лапу.
Но к хозяйке он побежал легко и радостно. Потерся о ноги и протяжно мяукнул. Гермиона, вспомнившая важного, уверенного в своей абсолютной исключительности кота, подумала, что в этом звуке слышны свои кошачьи слезы.
- Здравствуй, милый, - прошептала она и погладила выгнутую дугой спину.
Пальцы ощутили шероховатость ран, украшавших шкуру любимца. Да и шерсть была не такой уж густой и пушистой. Глаза защипала от слёз. В первую очередь она отнесёт его к хорошему ветеринару и накормит досыта.
- Сейчас мы уйдем отсюда, Лапс. Я никуда от тебя не денусь, обещаю.
Из всех... всех существ на свете только кот сохранил Гермионе верность. Только он помнил о ней. Правильно говорили в Азкабане - нельзя верить людям, потому что они люди.
Анна принесла потрёпанную перевозку, в которой Гермиона три года подряд возила любимца в Хогвартс. Косолапус без возражений забрался внутрь и свернулся в клубок.
- Какой необычный кот, - протянула Анна задумчиво. - Кисточка на хвосте. Разве персы бывают такого размера?
Гермиона подняла перевозку. Пожалуй, она немного погорячилась. Даже после шестилетних испытаний кот весил очень прилично. Анна, постоянно оглядываясь на крыльцо, мяла в руках край передника.
- Не волнуйтесь так. Я не собираюсь претендовать на дом, - как можно мягче сказала Гермиона. - И не собираюсь выгонять вас с семьёй на улицу. Живите, как жили.
- Тот адвокат... Он сказал, чтобы мы позвонили по этому номеру, если вдруг случится что-нибудь странное, - прошептала молодая женщина. - Нам ведь не нужно этого делать?
- Не нужно, - согласилась Гермиона и взяла мятую визитку, которую Лиза вытащила из кармана.
Гермиона не солгала. Она, в самом деле, не собиралась никогда сюда возвращаться. Только не в то место, где её мог легко найти Альбус Дамблдор.
Вернувшись на вокзал, Гермиона купила билет на первый же автобус. Ей был безразличен маршрут и конечный пункт. Просто хотелось уехать подальше. Желательно туда, где не будет знакомых лиц.
Для волшебников приемлемее было бы аппарировать. В конце шестого курса Гермиона как раз прошла испытания и получила лицензию. Но в нынешнем состоянии аппарировать, означало искренне желать немедленного расщепа на несколько частей. И дело было даже не в физической слабости, хотя и в нёй тоже. У Гермионы полностью отсутствовала необходимая концентрация. К тому же она не ощущала своей магии. Она могла стать сквибом и даже не почувствовать этого.
Привычно пользуясь надежным маггловским транспортом, Гермиона искала место, где сможет с доброй человеческой помощью восстановить здоровье. Пусть даже это будет помощь, полученная за деньги.
На одной из остановок, во время перерыва между посадками, Гермиона положила большую часть денег в банк и оформила карточку, которую при оплате использовать было удобнее, чем наличные.
Косолапус путешествовал инкогнито. Гермиона купила матерчатый мешочек для посылок и укутала в него перевозку. На вопрос кондуктора и пассажиров девушка серьезно отвечала, что везет фарфоровый сервиз в подарок родственнице, очень боится разбить его и потому держит коробку на коленях. Кот же, явно чувствуя серьезность ситуации, никак не выдавал своего присутствия.
Гермиона пропутешествовала почти два дня, пересаживаясь с автобуса на автобус на крупных вокзалах. И, в конце концов, очутилась в Брайтоне, с его фешенебельными отелями и любопытными туристами из разных стран.
На улицах частенько звучала русская речь, которая вдруг начала причинять Гермионе неудобство. Может быть, потому что она всё прекрасно понимала? Или потому что на веки вечные этот язык будет ассоциироваться у неё с Антоном Долоховым? Человеком, которого она горько оплакивала?
Стремясь найти тихое местечко, она наткнулась на лечебный пансионат «Серебряный источник». Довольно дорогое место с безупречной репутацией, расположенное за городом. Кто-то из пассажиров оставил на скамейке глянцевый журнал, в котором была рекламная статья о пансионате. Гермиона прочла статью в ожидании посадки на очередной автобус. Прочла и решила никуда не ехать. Потому что «Серебряный источник», судя по описаниям, был именно тем местом, которое больше всего подходило под определение «тихая гавань». В реальности же он казался ещё лучше. Несколько больших зданий из белого камня в окружении высоких елей и ровных лужаек.
Гермиону сначала не хотели пускать в эту обитель покоя и комфорта. К собственному сожалению она не озаботилась сменить одежду после путешествия. Джинсы и рубашка из фонда «Армии спасения» не внушали уверенности в её платежеспособности. И только после проверки баланса на ее банковской карточке, убийственно вежливая администратор пансионата смилостивилась и позволила занять один из номеров в дальнем, лечебном корпусе.
Там жили действительно те, кому постоянно требовалось внимание врачей. В коридорах этого корпуса было пустынно и тихо. Лишь из-за плотно прикрытых дверей доносились бормотание телевизора и сдержанные голоса врачей, проверяющих подопечных.
Оплата номера на первом этаже и полного комплекта услуг сроком на два месяца уничтожила половину родительских накоплений. Оказалось, что пока Гермиона царапала стены в Азкабане, мир потрясло несколько крупных финансовых кризисов. Так что на руках у нее была внушительная сумма денег, но отнюдь не состояние, как она думала поначалу.
Впрочем, мысли о необходимой для существования работе, девушка отложила до момента выздоровления.
Первые недели она, казалось, только и делала, что спала, ела и наслаждалась обычными человеческими благами. Удобством широкой постели, теплотой коврика под ногами, телевизором, с помощью которого можно было узнать, насколько сильно изменился мир. А он изменился. Чего только стоило введение единой европейской валюты. Англия счастливо избежала введения этого, но швейцарские доллары, немецкие марки и французские франки ушли в небытие.
Первое же медицинское обследование, проведенное врачами пансионата, выявило неприятные для Гермионы вещи. Азкабан, вернее последствия пребывания в его стенах, останутся вместе с ней навсегда. До конца дней её рацион будет состоять только из строго определенных продуктов и блюд. Ничего жирного, сладкого или острого.
- У вас не желудок, а дуршлаг, - заявил врач, составляя записку диетологу пансионата.
Гермиона некстати вспомнила трапезы в доме на площади Гриммо. Сириус, игнорируя уговоры миссис Уизли, всегда оставлял тарелку полупустой. Он отказывался от бифштексов с жареной картошкой, от пирогов с почками и пирожных, утопающих в сгущенном молоке. Сириус ещё мог употреблять алкоголь. Но Гермиона, не обладавшая «собачьим» желудком анимага, была лишена и этого.
Целители из клиники святого Мунго, возможно, могли бы помочь её атрофированной пищеварительной системе. Скорее всего, существовали какие-то зелья или даже заклятья, помогавшие в подобных случаях. Но обращаться к магам Гермиона не могла. Даже если опасности не будет, она никогда не сможет обратиться к целителям. Воспоминание, всплывшее после визита дементоров, навеки лишило ее доверия к магическим эскулапам.
Магия клятвы, которой пугал её Люциус Малфой пока не ощущалась. Честно говоря, никакая магия не чувствовалась. Вполне возможно, что после Азкабана она превратилась в сквиба или сильно ослабела. Пожирателям Смерти понадобилось около полугода, чтобы восстановить магические силы. Но это они... чистокровные маги. А Гермиона магглорожденная. Много ли ей нужно?
Но даже если магия и вернётся к ней, вряд ли получится исполнить клятву Беллатрикс. Она просто физически не сможет сделать этого. А значит, придётся умереть. Можно медленно и мучительно, агонизируя от невозможности исполнить обещанное. А можно и быстро - пустить себе пулю в лоб или принять смертельную дозу яда. Гермиона даже начала прикидывать, где взять первое или второе и что быстрее отправит её на тот свет.
Но прежде чем совершить самоубийство ей нужно разобраться, кто и за что отправил её в Азкабан. И... нужно встретиться с Молли.

Глава 8

В третьей палате на втором этаже лечебного корпуса умер пациент, долгое время находившийся в коме. Врачи старались изо всех сил поддержать в нём искру жизни, но сердце пятидесятилетнего мужчины перестало биться ночью двадцатого июля. Все усилия реанимационной бригады были тщётны.
Травмы этого несчастного человека вызывали у всех врачей недоумение. Непонятно как он вообще умудрился получить их и остаться в живых. Сын покойного объяснял раны серьёзной автомобильной аварией, последствия которой не могут устранить даже лучшие врачи Европы. Но лечащий врач мистера Финнигана подозревал, что это лишь малая часть истории. Судя по повреждениям, мужчина угодил в автомобильную катастрофу, в пожар и в сельскохозяйственную зернодробилку одновременно. К тому же анализ выяснил отравление организма какими-то ядами или токсичными веществами. Из-за этого внутренние органы пациента постепенно переставали работать. Сначала отказали почки, потом печень, а несколько месяцев назад в палате установили аппарат для искусственной вентиляции лёгких.
Лечащий врач переминался с ноги на ногу, искоса поглядывая на сына покойного. Молодой человек уставился на тело на кровати влажными от слёз глазами и уже несколько минут не шевелился. Возможно, он испытывает шок и ему самому необходима помощь.
- Он мучился перед смертью? - шепотом спросил молодой мужчина.
- Нет. Совсем нет. Его мозг умер задолго до этого, - поспешно сказал врач. - Строго говоря, он вообще ничего не мог ощутить. Примите мои соболезнования.
- Оставьте нас. Мне нужно... нужно попрощаться.
Врач кивнул и вышел за дверь. Он когда-то работал в отделении скорой помощи муниципальной больницы Брайтона и навидался там смерти и горя. Невооруженным взглядом было видно, что молодой человек держится из последних сил, стыдясь плакать перед посторонним человеком.
В коридоре около двери шепотом переговаривались люди, прибывшие вместе с сыном пациента. Врач, в который раз, отметил некоторую необычность их одежды. Длинные приталенные сюртуки, жилеты с низким вырезом и шелковые платки вместо привычных галстуков. Возможно, эти люди члены какого-то оригинального клуба или сам врач в который раз отстал от моды.
- Как он? - сдержанно спросил ближайший к двери молодой мужчина с пепельными волосами, убранными в короткий хвост. Прямоугольные очки в тонкой золотистой оправе сползли на кончик длинного острого носа, и он поправил их указательным пальцем.
- Просил оставить его для прощания, - ответил врач.
Мужчина нахмурился.
- Посторонитесь, - попросил он и зашел в палату.
Врач краем глаза заметил, что темнокожий молодой человек в темном костюме гораздо более скромного покроя рефлекторно дернулся в сторону двери, но остался на месте. Его положение, как немедленно определил врач, было ниже, чем у остальных членов компании. Наёмный работник. Скорее всего, водитель или личный помощник.
- Здесь не курят, молодой человек.
Светловолосый посетитель, чей серебристо-серый шейный платок был украшен мелким рисунком оскаленных черепов, скривился, но сигареты не убрал.
- Драко, - мужчина средних лет издал тихий смешок. - Потерпи, это же медицинское учреждение.
Врач с трудом подавил желание протереть глаза кулаками. Говоривший, судя по внешнему сходству приходившейся курильщику близким родственником, сидел в глубоком кресле. Этого массивного чудовища в стиле «Людовик Пятнадцатый» не было, когда он сопровождал сына покойного в палату. Во всём пансионате не нашлось бы подобной мебели. «Серебряный источник» современное учреждение, а не антикварная лавка.
Словно не замечая растерянно хлопающего глазами медика, мужчина достал из кармана массивные золотые часы и уставился на циферблат.
- Судьба располагает, - пробормотал он, улыбнувшись.
Улыбка эта смотрелась на бледном лице странно неестественно. Как гримаса. Возможно у него паралич лицевых нервов как последствие инсульта или же просто осложнения после неудачной пластической операции. Когда же мужчина поднялся, то стало понятно, что толстую трость с серебряным набалдашником он носил не для красоты. Сильная хромота на левую ногу. Сложный перелом, неправильно сросшаяся кость, поставил второй за последнюю минуту диагноз врач. Травма открытого типа, какие бывают у сноубордистов или альпинистов.
Мужчина удобнее перехватил трость и побрел в противоположную от выхода сторону.
- Папа! - окликнул его мучающийся курильщик. - Куда ты?
- Пройдусь по делам, - откликнулся мужчина, даже не обернувшись. - Ждите меня у фонтана.
- Сэр! По корпусу запрещено передвигаться без сопровождения, - строго сказал врач.
Мужчина горестно вздохнул и, не оборачиваясь, бросил:
- Драко, разберись!
Врач обернулся к курильщику, который носил это необычное латинское имя, и увидел, как с кончика какой-то витой веточки слетает небольшая вспышка.
- Конфундус!
Глаза пожилого маггла в белом халате как будто затянуло туманом, лицо стало рассеянным.
- Ах, да-да... конечно, сэр, - пробормотал он, отходя к стене.
Драко Малфой спрятал волшебную палочку в рукав и зевнул, прикрыв рот узкой ладонью. Заколдовывать магглов не рекомендовалось всеми известными правилами. Это грозило наказанием от штрафа в двадцать галеонов до заключения в Азкабан. Но это если кто-то донесёт на него. Молодой волшебник внимательно посмотрел на темнокожего секретаря, который старательно изображал из себя пустое место.
Хм... этот точно не донесёт.

***
Руки тряслись так, что ему пришлось сжать их в кулаки, чтобы постыдная дрожь была не так заметна. Глаза болели от слёз. Он не плакал уже довольно давно, попросту запретив себе заниматься этим малоэффективным занятием. Слова клокотали где-то в горле, а наружу выбиралось только одно:
- Прости... папа. Прости.
Прости. Прости. Прости. Прости меня.
- Себя-то не обвиняй, - мягко попросил его товарищ, чьё ненавязчивое присутствие ощущалось где-то за спиной. - Не изводи себя. В этом не ты виноват.
Многие волшебники говорили, чтобы он прекратил взращивать и лелеять свой стыд. Симус соглашался с ними, но ничего не мог поделать. С детства, с самого рождения, он был виноват перед отцом. Виноват за то, что родился волшебников, как мать и дед. Отец завидовал магам, хотя, естественно, не показывал этого.
Но маленький Симус чувствовал некоторую напряжённость, когда мать начинала колдовать в присутствии супруга. Постоянно казалось, что отец и завидует и боится той силы, которая содержалась в теле жены и сына. И горд, тем, что немного причастен к такому чуду.
Симус всегда старался защитить отца всеми доступными средствами. Он рассказывал о школе только хорошие вещи, игнорируя ироничное хмыканье матери. В его рассказах и враги становились друзьями. Он опасался, что иначе отец будет переживать за него. Тогда Симусу и в голову не приходило, что офицер полиции, каким был его отец, давно раскусил всю немудреную ложь, но молчит, разрешая сыну и дальше рассказывать сказки.
Когда началось открытое противостояние между Волдемортом с его безумными Пожирателями Смерти и всем остальным миром, Симус прекратил лгать. Отец читал волшебные газеты, которые захлёбывались паникой и слезами. Он знал, что Пожиратели Смерти зачастую метят в семьи нечистокровных волшебников, но покидать страну или прятаться в убежище отказался.
- У меня в разработке несколько убийств, Симус, - заявил он, когда сын заикнулся о переезде. - Думаешь, преступники будут ждать, пока я отсижусь в безопасном месте? А если они еще раз убьют? Я не могу этого допустить. Ваша война - это ваша война. Ничего со мной не случится. Я же маггл!
Но отец ошибся. Беда с ним всё-таки случилась. Когда полицейская машина прибыла на место очередного вызова, веселье было в самом разгаре. Два Пожирателя Смерти изображали средневековых инквизиторов. А маггловская семья из трех человек, соответственно, жертв на костре.
Полицейский патруль открыл огонь без предупреждения. Тёмные маги схватили по несколько пуль, не успев поставить щиты. К несчастью ранения маггловским оружием оказались слишком лёгкими для них. Круциатус, Костеломное заклятье, Огненная плеть и еще дюжина страшных для хрупкого человеческого тела чар.
К месту «инцидента», как его называли в «Ежедневном Пророке», в конце концов, подоспели авроры и схватили приспешников Волдеморта. Но для маггловских служителей правопорядка было уже поздно. Вызванные кем-то из жителей окрестных домов медики кружили вокруг разрушенного дома, не имея возможности подойти и оказать помощь умирающим людям - авроры выставили магглоотталкивающий барьер и искажающие зрение чары.
Два полисмена умерли от ран и ожогов. Отец Симуса сумел выжить лишь благодаря защитному амулету, который давным-давно подарила ему жена.
«Ежедневный Пророк» и другие волшебные называли захват двух Пожирателей Смерти, «крупной победой», а авроров «лучшими боевыми магами Министерства магии». Но ни в одной газете не упомянули, что «лучшие боевые маги», чиновники Министерства магии, прибывшие вслед за ними, не потрудились оказать помощь нескольким умирающим магглам. Жертвы Пожирателей Смерти получили обширные ожоги всего тела и умерли от болевого шока. Полицейские истекли кровью. Несколько лечебных заклинаний могли спасти пять жизней, но никто не потрудился поколдовать над простыми людьми. Авроры и чиновники из Отдела Обливиаторов, Группы ликвидации последствий магических происшествий были заняты восстановлением дома и изменением памяти немногочисленных свидетелей.
Неизвестно, что случилось с маггловской полицией, когда в абсолютно целом доме, без следов пожара нашли три сильно обгоревших тела. Скорее всего, Министерство магии придумало для них какое-то дикое объяснение.
Симус лучше помнил тот переполох, который поднялся в госпитале, когда выяснилось, что одно из тел, отправленных в морг, подаёт признаки жизни.
Эдвард Финниган был жив, несмотря на многочисленные травмы. Сердце его билось, а мозговая деятельность, как установили дрожавшие от благоговения врачи, соответствовала норме для человека в коме.
Вот только маггловские хирурги вряд ли могли помочь с магическими ранами. Эрин Финиган покупала лечебные зелья в магической аптеке и старалась тайком лечить мужа. Но получалось плохо. Она не была целителем, да и зелья из аптеки были слишком слабыми для таких повреждений.
Поняв, что травмы супруга не вылечить своими силами, колдунья обратилась за помощью в клинику святого Мунго. В этом заведении лечат только колдунов и ведьм, не делая исключений даже для сквибов. Но Эрин каким-то образом удалось договориться с главным целителем Отделения магических травм и уговорить его совершить должностное преступление - начать лечить маггла. Сейф в банке «Гринготтс» опустел, немногочисленные драгоценности были заложены в ближайшем ломбарде. В случае необходимости миссис Финиган была готова подписать купчую на дом в пригороде Лондона.
Отца поместили в маленькую одноместную палату на пятом этаже здания. Покои, размещенные рядом с отделением для сумасшедших магов, раньше были чуланом, из которого вынесли все коробки и занесли кровать и узкую кушетку для супруги пациента. Эрин старалась ни на минуту не покидать мужа, выполняя работу сиделки и помощника целителя. Душ она принимала ночью в комнате целителей, когда большая часть персонала расходилась по домам, а еду брала из буфета клиники.
Постепенно слабые «специально для простецов» заклинания, сильнодействующие лечебные эликсиры из лабораторий клиники и самозабвенный уход начали действовать. Состояние Эдварда улучшилось. Кости срослись, раны затянулись, оставив шрамы. Несколько раз отец приходил в сознание, узнавал жену и немного разговаривал. Эрин даже начала планировать их возвращение домой, когда для семьи Финиган всё закончилось в один миг.
Эрин находилась при больном муже практически постоянно. Она спала на кушетке, умывалась и принимала душ в комнате для персонала, когда все сотрудники расходились по домам. Но в тот день ей нужно было спуститься вниз, потому что навестить родителей приехал сын, несколько дней назад участвовавший в «Последней битве». Аврорский патруль, охранявший клинику, отказывался пропускать молодого мага на верхние этажи.
Симус часто видел тот день в кошмарах. Как они с матерью шли по коридору. Эрин старательно прятала слёзы испуга, увидев, что у сына правая рука на перевязке, а лицо запятнано ещё не сошедшими ожогами. В заботах о муже она совсем не следила за новостями волшебного мира и пропустила сообщение о нападении Пожирателей Смерти на Хогвартс. Несколько дней назад Эрин могла потерять единственного сына.
Симус помнил, что, увидев открытую настежь дверь палаты, мать остановилась как вкопанная и тут же побежала. Занятый своими размышлениями он не сразу понял, что случилось. И только услышав крик, полный ужаса и боли, понял, что, вряд ли что-то хорошее. В палату он влетел как раз, когда работники клиники святого Мунго заканчивали свой «эксперимент».
Незнакомый целитель и несколько стажеров отодвинули кушетку, чтобы освободить место. Они стояли вокруг кровати, наблюдая за бьющимся в судорогах мужчиной. Помощник целителя записывал свои впечатления в блокнот. Отец вдруг перестал двигаться, вытянулся на кровати и замер. Уже навсегда.
Эдвард Финниган в тот день ушёл навсегда, оставив жене и сыну изломанное тело, которое из-за какой-то дикой прихоти природы жило - дышало и реагировало на простейшие раздражители.
Целители, решившие провести «эксперимент» над беззащитным магглом, влив ему изменённый Костерост, не понесли никакого наказания. Кроме физического, конечно. Очнувшись от шока, Симус набросился на них с кулаками. Его оглушили заклятьем, но прежде он успел сломать челюсть целителю, который задумчиво вертел в руках полупустой флакон, пока Эдвард Финниган мучился от боли.
Дело, как сказал бы отец, «спустили на тормозах». Отец Симуса находился в клинике святого Мунго незаконно. Официально его просто не было. Какое наказание может последовать за вред несуществующему пациенту? Прячущий глаза главный целитель сообщил, что больше они помогать семье Финниган не смогут и лучше им покинуть клинику в самое ближайшее время.
В Хогвартс Симус Финниган так и не вернулся. В приемном покое клиники, пока мать собирала вещи и заколдовывала носилки, он написал два письма. Первое - профессору МакГонагалл с сообщением, что не сможет вернуться в Хогвартс из-за проблем в семье. Второе - лучшему другу Дину с просьбой выслать совой вещи.
Для многих волшебников все беды закончились с «Последней битвой», а для Симуса война началась спустя неделю, когда с неподвижным телом отца на заколдованных носилках, они вернулись в пустой холодный дом. Дом, в котором отключили свет и воду за неуплату. Отцу нужен был уход и лекарства, капельницы и регулярные осмотры врачей. На это нужны были деньги, которых вдруг не оказалось. Пенсия, которую платило государство бывшему констеблю Финнигану, покрывала едва ли половину всех расходов.
Родители никогда особо не баловали Симуса, но все же он был «домашним» мальчиком, который редко сталкивался с серьёзными проблемами. Война с Волдемортом не в счет. Именно в те дни перед Симусом впервые в жизни встала проблема заработка. В мире волшебном он был недоучившимся полукровкой с посредственными отметками по С.О.В. и мог рассчитывать только на самую низкооплачиваемую работу. В мире магглов дела обстояли еще хуже - с образованием начальной школы можно было устроиться только чернорабочим. Да и то не всегда.
От матери не было никакой помощи. Эрин Финниган после возвращения из клиники святого Мунго быстро начала сходить с ума. Словно муж, сознанием ушедший в загробный мир, потянул и её за собой. Поначалу это было незаметно, но прошло время, и женщина стала вести себя более чем странно - ждать супруга, который «вот-вот должен вернуться с дежурства», готовить обеды и ужины из несуществующих продуктов и утверждать, что её сыну всего шесть лет. Через несколько дней Симус уже не рисковал оставлять мать одну больше чем на пару часов. Волшебную палочку он забрал у неё сразу же, но бед можно натворить и без неё.
Самое ужасное, что плачевное состояние Эрин Финниган нисколько не разжалобило чиновников из Министерства магии, которые вознамерились упечь колдунью в Азкабан на пять лет за «незаконный оборот защитных амулетов». Пять лет за то, что она подарила мужу заколдованную подвеску на серебряной цепочке. Тот самый амулет, который спас Эдварду жизнь.
Угрозы авроров и проверяющих из Министерства магии, безумие матери, состояние отца, полное безденежье - всё это приводило Симуса в отчаянье. Однажды он всерьёз задумался о самоубийстве, потому что не видел иного выхода из ситуации. Казалось бы, нет ничего проще, чем заткнуть в комнате все щели и повернуть клапан на баллоне с газом для походной плитки. Лёгкая смерть для всех троих.
К счастью, до такого всё же не дошло. Симус напомнил себе о том, что гриффиндорцы не боятся трудностей. В его случае гриффиндорцы также не боятся унижений.
Он написал письмо отцу матери, человеку, которого ни разу в жизни не видел.
Арчибальд Флеминг. Маг в тридцать четвёртом поколении. Член Совета магов. Человек, который из дома единственную дочь за связь с магглом и на двадцать лет забыл о существовании родной крови.
Честно говоря, когда Симус писал ему, то не надеялся на участие и прощение предавшей семью дочери. Он надеялся на жалость к сошедшей с ума колдунье, которую вот-вот должны были отправить в Азкабан. Может этот лорд Флеминг проникнется бедой настолько, что пришлёт немного золота. Симусу намекнули, что дело по незаконному обороту защитных артефактов можно легко закрыть, если найдётся, чем заплатить за проступок Эрин. В «Последней битве» он отличился, но все же не настолько, чтобы, как Уизли и Поттер, получить многотысячное вознаграждение и орден Мерлина. Ста галеонов на взятку у него не было.
К удивлению Симуса отец матери явился лично. Визит пришелся на время ужина, когда юноша пытался накормить мать овсянкой с молоком. Овсянка была последней, а молоко юноша притянул заклятьем с крыльца дома напротив, решив, что пропажа одной бутылки не станет для соседей трагедией.
Высокий пожилой маг в дорогой бархатной мантии смотрелся на скудно обставленной кухне довольно странно. Симусу он тогда показался сильно похожим на Люциуса Малфоя. Гордая осанка, надменное выражение лица, длинные белые волосы, стянутые в хвост и даже трость с серебряным набалдашником, в которой пряталась волшебная палочка, - все атрибуты чистокровки в понимании полукровного гриффиндорца.
Представившись, пожилой волшебник брезгливо посмотрел на Эрин, которая с задумчивым видом размазывала овсянку по тарелке. Сразу стало понятно, что каких-либо теплых чувств он к дочери не испытывает.
Разговор, состоявшийся в тот вечер, был ужасен. Собственно и разговора никакого не было - лорд Арчибальд Флеминг излагал свои требования, а Симус внимательно слушал.
Дело Эрин Финниган будет закрыто в самое ближайшее время. Супружество с Эдвардом Финиганом расторгнут в обоих мирах. У лорда Флеминга были большие связи в Министерстве магии, которые ничуть не пострадали из-за недавней войны.
Сама безумная колдунья отправится в дом семьи Флеминг в Италии, где будет находиться под присмотром лучших целителей до конца своих дней. Если судьба будет благосклонна, и она вдруг излечится от умственной болезни, то лорд Арчибальд оставляет за собой право устроить её дальнейший брак с выгодным для семьи волшебником.
Эдварду Финнигану будет оказана возможная помощь. Надежды на его выздоровление не было никакой, но эвтаназия запрещена в обоих мирах, поэтому телу обеспечат самый лучший уход. Маггловский, конечно. Эдвард Финниган - маггл. Самая дорогая клиника, лучшие врачи - лорд Флеминг согласен оплатить последние годы ненавистного зятя.
Взамен устройства родителей Симус Финниган отправляется в родовое поместье семьи Флеминг, и будет подчиняться лорду Арчибальду как деду, сюзерену и маггловскому Господу Богу. То есть беспрекословно. Чтобы внук понял, на что соглашается, пожилой волшебник кратко рассказал, на что и как он собирается влиять.
Симус отринет фамилию Финниган и войдёт в чистокровную семью Флеминг. Наследником рода он не будет - лорд Арчибальд заявил, что не настолько выжил из ума, чтобы оставить своё место полукровке. Но он станет представителем этого достойного колдовского рода, и будет представлять его интересы в магическом мире.
Симус Финниган не стал таким же героем, как Гарри Поттер, Рональд и Джиневра Уизли, Невилл Лонгботон и Майкл Корнер. Но все же отличился достаточно, чтобы его имя было упомянуто в учебниках по новейшей истории Великобритании. Лорд Флеминг поговорит с издателями и авторами и фамилия «Финниган» будет исправлена на «Флеминг».
Об учебе в Хогвартсе на «неприличном» факультете Гриффиндор Симус может забыть. Равно как и о профессии аврора. Лорд Флеминг лично подберёт ему учителей и наставников по важным для колдуна наукам. Впоследствии юноша будет работать на благо семьи.
Круг общения сузится до той части магического «света», в которой вращается лорд Флеминг. Симусу предстояло быть готовым к общению с элитой магического мира, в которую входили не только чистокровные волшебники. Все прочие связи юноша должен безжалостно разорвать.
Лорд Арчибальд подберет ему спутницу жизни на своё усмотрение. Пожилой волшебник уточнил, что супруга прибудет из другой страны - к чистокровным ведьмам Великобритании у него более нет доверия. Симус обязан обеспечить семью как минимум тремя детьми мужского пола со способностями волшебников.
Симус согласился со всем, не раздумывая. Он был не в том положении, чтобы отказываться. Даже если за помощь ему предстояло стать рабом выжившего из ума старика.
Конечно, как всякий достаточно поживший на свете человек, лорд Арчибальд не доверился простому слову и взял с него Нерушимую клятву. Через несколько лет обязательство сняли, потому что юноша «выдержал испытание». Но Симус никогда больше не чувствовал себя свободным человеком.
В тот же вечер их забрали в родовое поместье Флемингов - «Золотые поля». «Их» - это Симуса и Эрин. Тело Эдварда Финнигана отправили в лечебный пансионат «Серебряный источник» под присмотр маггловских специалистов. Лорд Арчибальд разрешил навещать его, но не чаще двух раз в месяц.
Свой первый год в «Золотых полях» Симус вспоминал как непрекращающийся кошмар. Он сразу понял, почему мать сбежала из родительского дома и заговаривала о своей семье очень неохотно. Лорд Арчибальд Флеминг был деспотом. Тираном. Человеком, который не приемлет ошибок и никому не даёт второго шанса. На территории «Золотых полей» он обладал высшей властью. Держал всех волшебников в когтях. И если многочисленные арендаторы просто подчинялись установленным в поместье правилам, практически не чувствуя давления, то Симус нахлебался неприятностей.
Лорд Арчибальд Флеминг переделывал его на свой лад. Он превращал полукровного волшебника с факультета Гриффиндор в другого человека. При этом пожилой колдун, безусловно, понимал, что слизеринца вроде Драко Малфоя из Симуса не выйдет. Слишком разный нрав, воспитание и убеждения. Но лорд Арчибальд не прекращал попыток исправить «недостатки» внука. И от этих стараний Симус иногда начинал сходить с ума.
Его тошнило от страха, когда в конце каждой недели лорд Арчибальд вызывал его в кабинет «на беседу». Он ненавидел эту просторную комнату, обставленную массивной темной мебелью, к которой приходилось стоять часами и слушать, как дед зачитывает вслух отчеты репетиторов и учителей.
В классных комнатах замка Флемингов толпилось немало колдунов и ведьм. Они учили Симуса сложным и зачастую ненужным на первый взгляд вещам. Трансфигурация предметов из воздуха, превращение живого в неживое, распознавание чар и проклятий, основы целительства, ядоварение и лечебные зелья, искусство дуэлей, этикет волшебников и магическое законодательство. Такие науки как арифматику и древние руны Симусу пришлось изучать с самых азов - учась в Хогвартсе, он никогда не считал эти предметы необходимыми для волшебника. Тонкости обращения с нечеловеческими расами преподавал волшебник из Отдела по регулированию магических популяций. Об устройстве Министерства магии и Совета магов, о чистокровных семьях страны рассказывал сам лорд Арчибальд.
Несколько раз из Хогвартса приходили письма - от директора и профессора МакГонагалл. Последняя однажды приехала, чтобы лично поговорить со своим студентом. Лорд Флеминг, конечно, не допустил этого. Неизвестно что и в каком тоне он сказал декану факультета Гриффиндор, но старая колдунья выглядела разгневанной, когда шла к воротам замка. Симус видел её из окна своей комнаты.
Спустя неделю после визита его исключили из школы чародейства и волшебства Хогвартс за пропуск занятий. Уведомление об исключении было единственным письмом, которое лорд Арчибальд позволил прочитать. Все прочие, в том числе письма Дина Томаса, отправлялись в огонь нераспечатанными.
Через полгода муштры начались «выезды в свет». Званые ужины, приёмы, несколько балов, благотворительные праздники, которые устраивались Министерством Магии, собрания арендаторов «Золотых полей».
- Хочу представить вам моего внука, - говорил лорд Арчибальд. - Симуса Флеминга.
Простая фраза, имеющая для «посвященных» большой смысл. «Мой внук» - это, конечно, родственник, но вовсе не наследник семьи и преемник старого лорда. Мальчишка, которого выделило среди прочих родственников близкое родство. Это несколько усыпило бдительность некоторых волшебников, которые надеялись, что престарелый лорд будет расширять свою семью за счет усыновления и установления опеки над дальними родичами.
Носящих фамилию Флеминг волшебников можно было перечесть по пальцам одной руки. Но через четырёх сестёр, через кузенов и почивших тётушек пожилой волшебник был в родстве со многими чистокровными семьями. И вся эта орава разновозрастных волшебников жаждала получить свою долю в состоянии чистокровной семьи Флеминг.
«Золотые поля» - самая большая в Европе латифундия волшебников. Больше только в России, где даже во времена маггловского засилья хватало места. Сто двадцать квадратных миль, окруженных чародейским барьером, который защищает столь огромную территорию не только от внимания простецов, но и от датчиков Министерства Магии. Только хозяева этих земель могли беспрепятственно узнать о магии, творящейся в «Золотых полях». Они же могли легко запретить аппарацию и перемещение порталами.
Волшебные леса, по изобилию нисколько не уступающие Запретному лесу близ Хогвартса, шесть озёр с магической живностью, чистая река, которую пять веков назад облюбовал малочисленный русалочий клан, и множество полей и лугов, переданные в аренду семнадцати почтенным магическим семействам. А в центре земель возвышалось средоточие власти - замок семь Флеминг, грозное сооружение постройки четырнадцатого века. Несмотря на то, что все магические войны лет шестьсот как отгремели, а о нападениях магглов не может быть и речи, крепостные стены замка остались в целости и сохранности, а в глубоком рву всегда кипела вода.
- Мой замок ничуть не хуже Хогвартса, - гордо говорил лорд Флеминг.
И Симус был склонен верить этому утверждению. В замке было множество портретов, двигались лестницы, пропадали и вновь возникали двери, комнаты и странного вида артефакты. Родовое гнездо семейства Флеминг было таким же источником магии, как и школа чародейства и волшебства. Из него можно было черпать силы практически бесконечно.
«Золотые поля» были сладчайшим пирогом, которого, если поделить на кусочки, хватит, чтобы обеспечить безбедную жизнь половине магической Великобритании. Родственники Флемингов составляли гораздо менее половины страны, поэтому могли бы претендовать на что-то получше, чем просто безбедная жизнь. Лорд Арчибальд Флеминг был.... преклонного возраста маг. Родственники из обширного клана Лонерган, шумного семейства Лафкин, которые настолько гордились тем, что их родственница когда-то стала Министром Магии, что это было просто нестерпимо, рода Ваффлинг, имевших в последнем поколении нескольких азартных и невезучих игроков - все они полагали, что стоит лишь немного подождать. Может быть пару-тройку лет...
Появление Симуса расстроило множество чужих планов. Первое время его не воспринимали всерьёз. Юноша большей частью молчал и от лорда Арчибальда старался не отходить далеко и надолго. Он давал на вопросы очень расплывчатые ответы, говорил дежурные комплименты волшебницам всех возрастов, мог поддержать разговор на модные в сезоне темы «О Гарри Поттере», «О падении нравов», «О магических новинках из Арабских Эмиратов». Все шло боле менее гладко, если не принимать во внимание, что на первом балу Симус опрокинул столик с пуншем, когда его пригласила на танец вейла, приведённая кем-то из гостей.
Но, всё изменилось, когда лорд Арчибальд выкинул, иного слова просто не подберёшь, Симуса в Совет магов. Многочисленным родичам старый лорд показал, что Симус всё-таки нечто большее, чем тень в семье. А для самого Симуса вступление под свод зала Совета магов стало началом новой жизни.
Древний орган управления магического общества в то время был в плачевном состоянии. Часть лордов погибла во время войны, кто-то дожидался приговора в Азкабане, другие находились в бегах. Многие почтенные маги, имевшие такую возможность, забирали золото из так называемого «финансового ядра», чтобы выплатить штрафы, наложенные Министерством Магии, и лишались права заседать в магическом парламенте. Симус помнил, что последнее приводило лорда Арчибальда в ярость. Власть медленно и мерно уходила из рук тех, кого он знал и ценил. Из рук чистокровных семей.
Совет магов не функционировал больше двух лет, собираясь лишь не традиционные банкеты по случаю праздников Белтайн и Самайн. Глава Совета магов погиб во время Последней битвы. О, нет, он не защищал Хогвартс! Он был среди Пожирателей Смерти.
Когда же Совет впервые собрался после войны, то на повестке стояло огромное количество вопросов. Несмотря на бесконечные разговоры о том, что Совет магов следует ликвидировать, потому что «он и только он» тормозит развитие магического общества, никто не собирался делать этого в действительности. «Пакт защиты» одна тысяча четыреста пятьдесят третьего года - обращение более трёх тысяч простых магов к Совету магов, многочисленные договоры с гоблинскими кланами, с маггловской королевской властью, соглашение об учреждении Министерства Магии - это не просто слова на пергаменте. Это кровь, чары и ещё раз кровь. Это не Сектор в Министерстве Магии, который Министр может ликвидировать росчерком пера.
Совет магов - это организационная основа магической Великобритании.
И в первые послевоенные годы главной задачей Совета магов стало изменение существующих законов и принятие новых. Законы «О служебной ответственности работников Министерства магии», «О целительстве и связанных с лечебной помощью услугах», «О волшебных игрищах» и множество иных правил, которые требовалось пересмотреть или принять.
Для окружающих было очень странно, что лорд-консерватор Арчибальд Флеминг бросил в вертеп Совета магов своего полукровного внука. Симус и сам этому удивлялся.
Но причины подобной выходки оказались просты. Министерство Магии, лишив многих чистокровных магов их семейных состояний, обратило внимание на «Золотые поля». Лорд Арчибальд, к несчастью, общался со многими колдунами, коих впоследствии обвинили к причастности к лагерю Пожирателей Смерти. При обыске в доме семьи Флинт обнаружилась деловая переписка о поставке лекарственных трав и несколько личных записок. Глава семьи Флинт и его сыновья погибли по время Последней битвы. Все они были Пожирателями Смерти.
Под лорда Арчибальда Флеминга, как выразился бы отец Симуса, начали «копать». И очень энергично. Взвесив на весах важности борьбу за своё состояние, землю, репутацию и многочасовые заседания в Совете магов, бесконечные склоки, дрязги, сплетни и бессмысленные пересуды, дед Симуса выбрал первое.
Однако не являться на заседания лорд Флеминг не мог, поэтому назначил представителя, сославшись на собственную дряхлость и болезнь сердца.
Симусу, возможно, и польстило бы такое «назначение», если бы перед первым своим выходом в Совет магов он не трясся как осиновый листок на ветру. Только что он собирался на урок, досадуя, что волшебники вынуждены учиться ездить верхом на фестралах и гиппогрифах. Как будто нельзя обходиться аппарацией, каминной сетью или метлой. Но уже через минуту аппарирует вслед за дедом в Министерство Магии и спускается на самый нижний уровень, где, оказывается, и находится зал Совета магов.
Молодого волшебника снабдили тяжелой пурпурной мантией с золотым подбоем и оставили...
Всё сразу как-то пошло не так. Неправильно, с точки зрения Симуса.
Половина находившихся в зале Совета магов была знакома ему по приемам, на которых бывал лорд Флеминг. Лонерган, Ковач, Пэриш... Альбус Дамблдор, победитель Гриневальда, «современный Мерлин», как называли его в волшебных газетах. Почему же знакомые лица показались ему звериными рожами, а приветливые улыбки оскалами? Почему, едва переступив порог, он почувствовал чью-то ненависть? Почему испугался внимания Альбуса Дамблдора?
- Ах, Симус Флеминг, если не ошибаюсь, - женским голосом произнесла гора надушенного мяса, затянутая в блестящее платье. - Наслышаны. Как ваша матушка?
- Прекрасно, благодарю вас, - от улыбки свело скулы. Мадам, которая так и не соизволила представиться, пользовалась отвратительно пахучими духами.
- Я рада, что она одумалась, - любезно заметила женщина. - Никогда не думала, что она опустится до такой мерзости, как муж-маггл. Конечно, она вряд ли найдёт себе достойного супруга после подобной выходки, но вполне можно попытаться.
Симус вздрогнул, словно от удара электротоком и быстро отошёл прочь от этой «леди». Это было явное нарушение этикета. По правилам он должен был выслушать, что желает сказать эта жирная женщина и ответить что-нибудь вежливое. Но Симус не мог. Он слишком любил своих родителей, чтобы выслушивать любезные оскорбления.
- Симус, как я рад вас видеть, - мягким голосом произнёс Альбус Дамблдор.
Фальшь. Директор Хогвартса был насквозь пронизан притворством. Сверкающая белым инеем борода и волосы, блеск ярко-голубых глаз за стеклами очков, роскошная синяя мантия, расшитая звёздами и рунами. Старый волшебник не утруждал себя пурпурной мантией Совета - она небрежно свисала со спинки его стула.
Альбус Дамблдор напомнил Симусу детскую игрушку - ярко раскрашенную фигурку волшебника. Такие продают на сельских рынках. Кустарная поделка из воска, раскрашенная гуашью. Забава для самых маленьких.
- Я был очень огорчен, узнав, что вы не продолжите обучение в Хогвартсе.
Огорчен? За всё время обучения в Хогвартсе директор ни разу не выделил Симуса Финнигана из толпы прочих студентов. С чего ему огорчаться?
- Я, конечно, наслышан о трагедии, произошедшей с вашей семьёй. Мои соболезнования. Но ваш почтенный родственник принял заботу о вас. Очень похвально.
Ничего не значащие фразы и любезное сочувствие. Симус знал, что история его отца не пошла дальше архивов Министерства Магии. Но каким-то образом все эти волшебники знали о констебле Финнигане и безумии Эрин. Эта жалость, деланное сочувствие, витиеватые соболезнования и острое любопытство к полукровному Флемингу просто пригибали его к земле.
Заседания в Совете магов, действительно, оказались нудными и долгими. Но, к удивлению Симуса, далеко не всё на них оказалось непонятным. Неужели дед и наставники все же добились своего? Научили его понимать людей без слов? Симус, сидя на противоположном ряду, смотрел на жесты и мимику лордов Совета и легко определял в каких они отношениях. Как лорды Ковач и Лонерган едва терпят друг друга. Как сильно стесняется своей скромной одежды волшебник с фамилией Шилдс.
В бурных обсуждениях закона «О служебной ответственности» Симус тоже увидел что-то знакомое. Он помнил жалобы отца на домогательства отдела собственной безопасности маггловской полиции. Тестирования, собеседования, проверки - волшебники собирались ввести подобное в Министерстве Магии. Честно говоря, Симус был удивлён, что подобного еще не существовало в волшебных учреждениях.
Его положение в Совете магов практически ничем не отличалось от позиции лорда Арчибальда Флеминга. Тот, по его словам, также «сидел в углу, открывая рот только при вынесении решений». Но у деда были другие причины - Совет магов в его время был многочисленным и шумным. Участвовать во всех спорах означало лишь портить себе нервы. В случае Симуса, проголосуй он даже против чего-то, это вряд ли бы изменило окончательное решение. В уменьшившемся более чем в пять раз Совете магов верховодил Альбус Дамблдор. Ни один закон, ни одно правило, не могли избежать его пристального внимания. «Главу Визенгамота, победителя Гриневальда и прочее» поддерживало двадцать магов. В том числе Лонерган, Ковач и та толстая дама, носившая красивое имя Ивэнджелин. Симус от имени лорда Арчибальда Флеминга и еще четверо волшебников старались занять нейтралитет или, хотя бы создать впечатление нейтралитета. Оппозиционной партии не было вовсе.
Не было.... пока в октябре одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года в Совете магов не появился Драко Малфой. Точнее, вернулся, когда прекратил действовать запрет на посещение Министерства Магии.
В бывшем сокурснике всё было абсолютно неправильно. Научившийся видеть Симус заметил это сразу же. Он прекрасно помнил сына Люциуса Малфоя в Хогвартсе. Самая лучшая одежда, обувь, драгоценности, родовое кольцо на пальце, идеальная прическа и выражение скучающей брезгливости на лице. Принц. Слизеринский принц.
Они не виделись всего полтора года, но Драко Люциус Малфой изменился также сильно, как и сам Симус. Надменное, но, в общем-то, человеческое лицо сменила непроницаемая маска, словно черты свело судорогой, зафиксировав выражение холодного спокойствия. На этом лице жили лишь глаза - светло-серые и оценивающие. Приемлемая для чистокровного волшебника прическа - волосы ниже плеч, уложенная в «голубиное перо», исчезла. На голове Драко Малфоя красовались волосы от силы дюйм длиной. Сверкающие перстни, браслет на левой руке, запонки, булавка для галстука, фибула, удерживающая воротник мантии, - всё это исчезло. Лишь серебряное кольцо со странным светящимся камнем осталось на его руке. Знак наследника и временного Главы семьи. Одежда....
Нет, Драко Малфой не прятал под пурпурной мантией Совета залатанное одеяние, как это делал «лорд» Шилдс. Его мантия была новой и благородно-серого цвета, а обувь из драконьей кожи. Но это были не те роскошные наряды, в которых слизеринец блистал в Хогвартсе. Симус упрямо не верил слухам о разорении семьи Малфой, но они оказались правдой.
Драко Малфой занял кресло рядом с ним. Между ними было всего одно свободное место.
- Молодой мистер Малфой, поздравляю вас с возвращением.
Симус ненавидел престарелого лорда Ковача. При виде этого человека у него во рту появлялся отвратительный гадкий привкус. Ковач не сделал лично ему ничего плохого или оскорбительного, но молодой волшебник почему-то доверял своей интуиции. Кассиан Ковач был опасен и жесток как мантикора. К тому же лорд Арчибальд Флеминг отзывался о нём как о неприятном типе.
- Был счастлив увидеть вашу мать вчера в Косом переулке, - добродушно проговорил лорд Ковач.
Мышцы на шее Малфоя напряглись.
- Просто удивительно, что в сложившихся обстоятельствах ей удалось сохранить свою изысканную внешность.
Драко Малфой молчал.
- Насколько я слышал ей необходимо занятие, - улыбка Ковача стала откровенно издевательской. - Хотел бы сообщить, что в одном из моих магазинов как раз свободна вакансия продавца...
- Благодарю, мы в этом не нуждаемся, - голосом Драко можно было резать металл. - Спасибо за участие, мистер Ковач.
Семья Малфой впала в бедность и была вынуждена распродавать имущество, вплоть до мебели. Нарцисса Малфой, «ледяная леди», даже стала работать. Но Симус не знал, насколько правдивы эти сплетни. Учитывая реакцию Малфоя - близки, но не настолько, чтобы быть соответствовать действительности полностью.
- Мистер Флеминг, не хотите ли сменить место? - участливо поинтересовался Ковач, обратившись к нему.
Симус ответил быстрее, чем успел подумать.
- Благодарю вас. Мне удобно и здесь.
Ковач улыбнулся оскалом голодной гиены и вернулся к своему месту.
Это было началом всего. В первую очередь, конечно, началом сотрудничества Симуса Флеминга и Драко Малфоя.
- Ты Флеминг? - спокойно уточнил Малфой и, дождавшись кивка, продолжил. - Никогда бы не подумал. Ты, в самом деле, не хочешь пересесть?
- Здесь невысоко и прохладно, - ответил Симус, не добавляя, что рядом с Ковачем ему придётся нюхать ароматическое зловоние, исходившее от Ивэнджелин Срирдак и разговаривать с Дамблдором. - И близко к двери. Мне удобно, Малфой.
- Драко. Это моё имя.
Драко Малфой. Отголосок счастливой школьной жизни. Белокожий, светловолосый, сыплющий острыми словами, привычный, как небо над головой.
Когда Симус вернулся в замок и привычно слил воспоминания о заседании в думосброс, разразился скандал. Лорд Арчибальд начал кричать сразу же, как только выбрался из артефакта.
- Кретин! Идиот! Слабак! Как тебе только в голову пришло связаться с Малфоями? Я... я бьюсь изо всех сил, чтобы сохранить наследие предков. А ты рушишь всё одним словом! Жалкий полукровка! Малфои прокляты! Глава семьи сидит в Азкабане. Они разорены и уже не поднимутся!
Но дело было сделано, потому что тем же вечером в «Ежедневном Пророке» был опубликован отчет о заседании Совета магов. Пускать в древний зал репортёров волшебных газет изначально было отвратительной идеей. Ушлые писаки назвали Драко Малфоя и Симуса Флеминга «близкими друзьями».
Эта газетная статья имела ужасные последствия - в «Золотые поля» зачастили авроры с обысками, несколько раз Симуса вызывали «на беседу» в Аврорат. Это оказалось, по меньшей мере, неприятно, но винить было некого.
Земли семьи Флеминг, в конце концов, удалось сохранить в целости. Лорд Арчибальд заплатил множество тысяч галеонов чиновникам Министерства Магии, чтобы они прекратили проверку. Один из немаленьких сейфов семьи опустел полностью.
Симус остался представлять интересы семьи Флеминг в Совете магов, несмотря на то, что лорд Арчибальд порывался лишить его этого права. Порывался... но пришлось ему ограничиться поркой. Оказывается, как глава семьи он имел право на физические наказания. Симусу после этого несколько месяцев снился свист кнута и красные полосы на коже.
Изнеженный, как всем казалось, Драко Малфой сумел вывернуться из лап Министерства Магии, сохранить родовое поместье и даже какое-то прибыльное дело. Он вертелся, как уж на раскаленной сковороде. По крайней мере, раз в неделю его вызывали в Аврорат на допрос. Симус видел, что он скрывает следы от кандалов на запястьях и ходит, как сильно побитый человек.
Министерство Магии накладывало на семью Малфой какие-то штрафы, исчислявшиеся сотнями галеонов. Драко беспрекословно выплачивал их все. Симус старался не думать, откуда он берёт деньги. По слухам Малфоям пришлось продать всё и даже библиотеку. Драко имел право забрать часть «финансового ядра». Из ста тысяч галеонов он мог беспрепятственно взять половину и лишиться права заседать в Совете магов. Кресло и ничего не значащий голос против кучи золота. Это решило бы множество проблем.
Но Драко Малфой не искал легких путей. Он бледнел, терпел оскорбления и никогда не пропускал заседаний в Совете магов. Он стал оппозицией Альбусу Дамблдору и большинству магов. Симус без колебаний присоединился к нему.
Нет, Драко Малфою он не верил нисколько. Между ними сложились неплохие приятельские отношения, но без особой теплоты. Для дружбы Малфой был слишком слизеринец и «проклятый», а Симус слишком гриффиндорец и под Нерушимой клятвой.
Присоединение к Драко Малфою было для Симуса своего рода протестом, который дозволялся условиями клятвы. Актом восстания против своей жизни, которую на годы вперёд расписал лорд Флеминг. И особенно против навязанной супруги - Катарина Кнеллер. Ведьмы старой колдовской крови из Германии.
Представляя её будущему мужу, лорд Арчибальд пошутил, что «искал как будто себе».
Не слишком-то у деда хороший вкус, подумал Симус, оглядывая спутницу жизни.
Фройляйн Кнеллер не отличалась особой красотой. Она даже не была симпатичной или очаровательной. Не уродина, но внешне довольно неприятная особа. Маленькое личико, острый нос, мелкие зубы, темные глаза и русые волосы с рыжиной. Крыска, да и только. Приданого, как узнал Симус, у неё не было. Из всех вещей только два чемодана с мантиями. Одно только и достоинство, что древность рода.
Лорд Арчибальд отвесил внуку полновесный подзатыльник, заявив:
- Тебе полукровному кретину и своей красоты достаточно! Гордиться должен! Катарина из тех самых Кнеллеров! - фамилию лорд произнёс с особым значением. - Знатоки рунической магии, идиот. Знаешь, сколько мне пришлось умолять главу их рода и сколько платить, чтобы они младшую дочь грязнокровке отдали?
Симус не стал уточнять, насколько в очередной раз опустел сейф и поспешил прикусить язык. Иногда он просто физически ощущал тиски Нерушимой клятвы. Это был как ошейник, сжимавшийся в минуты сомнений.
К счастью, их общение до свадьбы ограничивалось приветствиями за общими трапезами, на которые мисс Кнеллер спускалась как принцесса из башни - нарядно одетая и в сопровождении тощей мрачной дамы. Последнюю к Катарине приставили родители, чтобы не случилось «добрачного падения». Симус мрачно думал, что и «послебрачное падение» вряд ли состоится. Если только лорд Арчибальд не приберёг какой-нибудь афродизиак на этот случай.
На свадебной церемонии, состоявшейся в первый день весны одна тысяча девятьсот девяносто девятого года, руки у молодого волшебника тряслись как после пьянки.
Это конец, почему-то думал Симус, надевая на вялую сухую руку Катарины свадебный браслет. В брачную ночь ему, в самом деле, понадобилось зелье. Во все последующие он просто закрывал глаза. Катарина девственницей не была, чтобы там ни заявляли её родственники при составлении контракта. Очнувшись наутро после свадьбы чуть раньше, чем положено, Симус сквозь ресницы наблюдал, как она пачкает простыни кровью из порезанной ладони. Деду говорить он не стал, зная, что в лучшем случае огребёт еще один подзатыльник. Да и зачем? Не разведут же их после такого? У волшебников понятия развода просто нет.
Через полгода тошнотворных усилий молодая жена, наконец, стала полнеть, а Симус переселился в отдельные покои и с облегчением занялся Советом магов и всем, что там творилось. По непонятной причине лорд Арчибальд мешать ему не стал.
Возможно, дед понял, что ошибался, говоря «они разорены и уже не поднимутся!». Малфои не тонут и с чем бы их не сравнивали!
Откуда-то у Малфоев появилось золото. Очень много золота. Ходили слухи, что казнённые в Азкабане родственники оставили им огромное наследство. Учитывая, что очень близкими родичами светловолосой семейки были Лестранжи, легко в это верилось. В Министерстве Магии встрепенулись было, рассчитывая вновь начать налагать «штрафы» и склонять к благотворительности, но было поздно. Драко уже точно знал, кому и сколько нужно регулярно отдавать, чтобы никаких «штрафов» и «пожертвований» не было. И этот неизвестный миру взяточник был достаточно высокопоставлен, чтобы уберегать семью Малфой от опасности, и достаточно жаден, чтобы отказаться делить ежемесячную... а возможно, и еженедельную взятку с другими волшебниками.
Постепенно положение семьи начало выравниваться, а в глазах Драко порой светилось самое настоящее довольство. Особенно ярко это проявилось, когда Совету магов представили полный текст закона «О защите волшебных детей». Симус еще не знал, что означает этот блеск, но весь внутренне подобрался. В опасности Малфоя он уже не сомневался и на всякий случай решил быть ближе к нему. Тем более что лорд Арчибальд это одобрил.
- Малфои всегда плавали хорошо. Хоть в болоте, хоть в реке. Вот ещё Люциус выйдет...
Поговаривали, что у старшего Малфоя в одном из сейфов банка «Гринготтс» хранятся папки с позором всего Министерства Магии. Даже на самого мелкого чиновника есть информацию, крупицы которой достаточно для отправки в Азкабан. Сказки вроде детских историй про говорящих зайцев, как считал Симус. Но почему-то многие недоброжелатели Малфоев вдруг примолкли. Может быть, потому что аврорам отправили в Азкабан богатых Пожирателей Смерти из известных семей, но почему-то забыли о том, что в том же Лютном переулке хватает волшебников, которые считают идеи темного мага Волдеморта просто отличными. Колдовское дно. Собрание великолепной в своей мерзости швали. И Люциус Малфой знал, с какой стороны и с чем к ним подходить.
Малфои все ещё были опасны.
Волшебные газеты уже в открытую называли их оппозицией «великому Дамблдору». Симуса Флеминга, Драко Малфоя и Теодора Нотта.
С последним Симус сдружился так же крепко, как в своё время с Дином Томасом в Хогвартсе. Он не понимал, как это могло вообще произойти. Просто однажды Теодор Нотт появился в зале Совета магов и занял место между Драко Малфоем и Симусом. После заседания они сидели в маггловском ресторане, хрустели жареной картошкой и разговаривали о том, как давно не виделись.
История Теодора была обычна для чистокровного волшебника, чья семья оказалась уличена в принадлежности к Пожирателям Смерти. Приговор Визенгамота, конфискация имущества в пользу «жертв действий Пожирателей Смерти».... Никто никогда не видел этих «жертв». Потом многочисленные штрафы, ограничения на волшебную палочку, запрет на аппарацию, запрет на использование порталов, запрет занимать любые должности в Министерстве Магии, запрет....
Но Теодор Нотт выплыл из своей ямы. Причем сделал это другим способом, нежели Малфой. По слухам он завел в маггловском мире своё дело. Очень немногие чистокровные волшебники могли общаться с простецами. Единицы могли зарабатывать на этом общении золото. И Теодор Нотт принадлежал к их числу.
Чьё-то прыткое волшебное перо поставило их на одну линию и они стали держаться вместе, как будто так и было запланировано изначально.
Когда об этом узнал лорд Арчибальд, а узнал он почти сразу, в замок вызвали мага, который несколько лет назад скреплял Нерушимую клятву.
- Я оставлю твою обязанность действовать во благо семьи, - говорил старый волшебник. - В остальном... у тебя и своя голова на плечах есть. Сдохнешь - сам виноват будешь. Но не вздумай семью за собой тянуть.
Собственная голова у Симуса действительно была. И водились в ней порой интересные мысли. Он доверял своей интуиции, которая твердила, что находиться рядом с Дамблдором просто опасно. Это всё равно, что залезть в логово к мантикоре - станешь едой. И Симус не лез. Он стал частью оппозиции.
Оказалось, что по древнему правилу член Совета магов может выдвигать на обсуждение любые вопросы, касающиеся устройства и благополучия магического общества, если его поддержат, как минимум, еще двое волшебников. Ни Драко, ни Теодор, ни, тем более, сам Симус этим правом так и не воспользовались. Но со стороны семьи Малфой явно что-то готовилось. Оставалось только ждать.
Так и жили. В замке, где он до сих пор чувствовал себя гостем, его всегда ждала супруга, к которой удалось привыкнуть со временем, маленькие, ещё не узнающие своего отца, дети и строгий дед, всё еще требующий ежедневного отчета. Раз в месяц с помощью портала Симус перемещался в Италию, где в уединённом доме под присмотром двух целительниц жила Эрин Флеминг. Несмотря на благоприятные прогнозы, мать так и не оправилась от потрясения. Иногда у неё бывали просветления, когда она узнавала окружающих, задавала вопросы о том, где она и что случилось, но вскоре колдунья вновь погружалась в тихое безумие. Под присмотром посторонних ей предстояло жить до конца жизни.
Один раз в неделю, как правило, по вторникам, он появлялся в «Серебряном источнике». Отец остался единственной ниточкой, которая связывала его с прошлым. С беспечным детством, в котором самой большой бедой была потеря кубка по квиддичу.
Нет, едва избавившись от давления Нерушимой клятвы, Симус попытался восстановить связи с прежней жизни. Окончившие Хогвартс волшебники ежегодно собирались на встречу в одном из волшебных питейных заведений. Хорошая традиция, пришедшая их маггловского мира. Симус побывал на празднике, посвященном четырёхлетию выпуска, и понял, что любые его попытки обречены на провал.
У волшебника, которого считают другом Драко Малфоя, не может быть ничего общего с прежней гриффиндорской жизнью. На том вечере Симус пробыл от силы час. Пошатался по скромному залу ресторана для волшебников, чувствуя, как чужая ненависть, зависть и любопытство прожигают его насквозь. Конечно, никто не спросил напрямую:
- Зачем ты сюда явился?
Но невысказанное «что он здесь делает?» витало в воздухе. Разговоры замолкали, стоило ему подойти ближе.
Конечно, не все вели себя враждебно. Джастину Финч-Флетчли было безразлично, чем занимается Симус и с кем. Магглорожденный выпускник факультета Хельги Хаффлпаф, сын известного в мире простецов политика, был мало озабочен делами магического мира. Его больше волновала карьера отца, который мог стать в скором времени премьер-министром Великобритании. Они превосходно поболтали об изменениях маггловского мира и важности общественного мнения.
И Парвати Патил.... Симус никогда не общался близко с этой девушкой. Слишком красивая, слишком гордая в своей чистокровности, чтобы иметь дело с полукровкой. Не только в Слизерине гордятся своей родословной. Просто на всех прочих факультетах расслоение по степени чистокровности не так заметно и вроде как считается дурным тоном его демонстрировать.
Симус был ошеломлен, когда Всё-Ещё-Патил вдруг завела с ним разговор. На пятой минуте разговора намерения молодой колдуньи стали ему понятны. «Ежедневным Пророк» то и дело называл его «наследником семьи Флеминг». Журналисты редко вникают в тонкости магического этикета и общения. И, конечно же, ни в одной газете так и не появилось упоминаний о его браке с Катариной Кнеллер и об ожидаемом через три месяца втором ребёнке. Год назад Катарина родила девочку, которую назвали Эстир. Рождение первого ребёнка женского пола не было у волшебников дурной приметой, но всё же лорд Арчибальд был заметно раздосадован, когда ему сообщили пол младенца. Сейчас Катарина была беременна во второй раз и дед, да и сам Симус надеялись, что это будет мальчик.
Симус обещал обеспечить семью Флеминг тремя детьми мужского пола. И собирался выполнить свою клятву. В конце концов, это несложно. Не он рожает.
Но пока.... пока жена не может принимать его в своей спальне...
Нет, он же тоже человек! Молодой волшебник послал кокетке свою самую обаятельную улыбку. Красивая любовница в его положении совсем неплохо. Хотя сначала необходимо посоветоваться с дедом.
Немного лучше дела пошли с Дином Томасом, хотя о возрождении крепкой дружбы говорить не приходилось. Дин тоже был полукровкой, сыном волшебника, который погиб, не зная, что любимая девушка беременна. Более того, он даже не рассказал своей волшебной семье об экзотической любовнице-маггле. На пятом курсе Хогвартса Дин прошел дорогостоящую процедуру определения родства у каких-то магов и нашел родственников. Но они, конечно, от него открестились. Темнокожий полукровка плохо вписывался в философию семьи О'Коннор.
Дин трудился в Министерстве Магии в Департаменте Магических Происшествий и Катастроф. Он занимал должность старшего секретаря одного из многочисленных отделов. Подобная должность - высшая планка для магглорожденных волшебников, которые существуют в магическом мире без поддержки чистокровных покровителей. Конечно, Симус мог бы по старой памяти поговорить со старым другом деда, который занимал должность главы этого самого Департамента. Но зачем?
Вместо этого Симус решил, что компетентный секретарь семье Флеминг не помешает. Лорд Арчибальд к предложению отнесся скептически, но особо не возражал. Дин же согласился на новую работу с радостью, беспрекословно подписал строгий магический контракт и оставил опостылевшее Министерство Магии.
Секретарём он оказался хорошим - исполнительным и неболтливым. К тому же прекрасно разбирался во всей этой чиновничьей волоките обоих миров.
Жизнь Симуса, за исключением некоторых мелочей, стала сильно похожа на жизнь состоятельного чистокровного мага - семья, дела и любовница. Теодор как-то обмолвился, что до первой и второй войны многие так жили. Собственно на такую участь могли спокойно рассчитывать и сам Теодор и Драко, если бы не случилось возрождения Волдеморта и последующей войны. Немного похоже на болото, но выбирать Симусу не приходилось. За бунт легко можно было получить по шее от лорда Арчибальда.
Смерть отца, о которой сообщили утром, стала для молодого волшебника шоком. Словно его выдернули за шкирку из того болота, в котором он мирно существовал, и вновь ткнули в кровь и в грязь. Страшные месяцы после Последней битвы вспомнились очень отчетливо. Страх, стыд, раскаянье.... Мерлин, чем же он занимается? Ведь есть деньги и уже кое-какие связи. Свои собственные, между прочим. Так сколько же будет пылиться в тайнике эта проклятая папка? Та самая, с досье на целителей и авроров?
- Эй, не смей себя мучить, - Теодор осторожно дотронулся до его плеча. - Тсс...
Симус вытащил из кармана платок и вытер влажные щеки. Он всё же начал плакать, хотя обещал себе сдерживаться.
- Он вообще-то уже давно умер, - вдруг поделился он. - Я ведь даже как-то целителя сюда приводил. Он сказал.... Сказал, что тут даже души нет. А я... всё приходил сюда и приходил. Разговаривал...
Это было неправильно - скидывать на Теодора Нотта свои переживания. Симус знал, что у этого волшебника и своих трагедий хватало. Смерть отца в Азкабане, леди Нотт по слухам покончила с собой, получив уведомление из Министерства Магии о конфискации дома, две младшие сестрёнки, которых нужно защищать, выучить в Хогвартсе и где-то изыскать приличное для чистокровных колдуний приданое. Ещё была семейная честь, которую придётся отмывать долгие годы и финансовые дыры, исчезающие, несмотря на все усилия, очень медленно.
- Чёрт! - по-маггловски выругался Симус, вытирая глаза.- Как малолетка расплакался. Стыдно.
- Слёзы - это не так уж и плохо, Симус, - вздохнул Тео и прошептал. - Особенно если есть над чем плакать. Давай, приведём себя в порядок сейчас. Найдём какой-нибудь бар и как следует выпьем. Хорошо?
Симус кивнул.
- Остальные скоро на стенку полезут. Надо им хотя бы показаться.
«Остальные» - это секретарь Дин, Драко и Люциус Малфои. Известие о смерти тела отца получил Дин, державший с маггловским миром какую-то связь. Принёс он её как раз к окончанию очередного бесполезного заседания Совета магов. Дебаты по поводу закона о пошлинах на ввоз товаров из магической Европы всех уже изрядно утомили.
Наверное, выражение его лица вызвало у «союзников» тревогу, раз они решили не оставлять его в ближайшую пару часов. Симус был благодарен им за молчаливую поддержку.
Выйдя из палаты, Симус немедленно попросил секретаря заняться организацией похорон. Все эти гробы, цветы, свидетельство о смерти - у него не было сил и желания заниматься подобным. Дин кивнул и тут же потянул с собой любопытного доктора - разбираться с бумагами.
- Хм... Драко, а где твой отец? - спросил Теодор, заметив, что одного мага в их компании не хватает.
- Куда-то пошёл, - слегка поморщившись, ответил светловолосый маг. - Сказал, что по делам.
- Какие здесь могут быть дела? - удивился отходивший от потрясения Симус. - Это же маггловская больница.
- Понятия не имею!
Едва очутившись за пределами лечебного корпуса, Драко поспешно закурил. Длинную белую сигарету производства магглов он зажег обычной бутановой зажигалкой, а не волшебной палочкой, как делали другие курильщики-маги.
Драко Малфой, чистокровный волшебник в семьдесят третьем поколении, философия семьи которого отрицала любые связи с простецами, был подвержен самой распространённой вредной привычке магглов. Страсть к никотину он приобрёл в то время, когда ему в буквальном смысле пришлось считать кнаты и туже затягивать ремень на брюках. Пять с половиной лет назад Драко Малфой продавал в маггловском ломбарде один золотой галеон, а на вырученные деньги покупал в магазинах простецов одежду, обувь и продукты для себя и матери. Сигареты в ярких заманчивых пачках стали для него единственным недорогим способом расслабиться.
В конце концов, лучшие времена наступили. Семья Малфой медленно, но верно восстанавливала своё влияние и финансовое состояние. Драко вновь мог посещать дорогие волшебные магазины Косого переулка и платить сорок галеонов за перчатки из кожи гиппогрифа, не морщась. Но курение осталось. Сигареты, правда, стали более дорогими, и на зажигалке красовался герб Малфоев и вензель «ДМ».
В семье Драко его привычку не слишком жаловали. Достаточно было видеть выражение лица Нарциссы Малфой всякий раз, когда она заставала сына с сигаретой или просто видела окурок. На территории Малфой-менора война с сигаретами велась не на жизнь, а на смерть.
Впрочем, сигареты Драко Малфоя не слишком выделялись на фоне необычных пристрастий других «союзников».
Теодор Нотт, успешно руководивший рестораном в маггловском мире, предпочитал исключительно неволшебный шоколад. В карманах любого его костюма или мантии можно было найти несколько плиток в ярких обёртках. Размышляя о чем-то важном, молодой волшебник всегда начинал шуршать фольгой. За шоколад в карманах его очень любил Скорпиус - старший сын Драко Малфоя. Своё пристрастие молодой лорд Нотт оправдывал тем, что волшебный шоколад всегда чуть горчит и вообще напоминает лекарство из школьного лазарета.
Сам Симус практически постоянно носил при себе пистолет, тщательно пряча под мантией или сюртуком ремни от наплечной кобуры. Последний подарок отца, врученный перед началом шестого курса со словами: «Я знаю, что ваша волшебная палочка куда как эффективнее, но это тоже неплохая вещь. Надеюсь, он тебе поможет».
Через пять месяцев этот пистолет выстрелил во время Последней битвы. Коротышка в темной мантии и белой маске, посылающий в несовершеннолетних студентов Непростительные заклятья, был безмерно удивлен, когда маленький кусок металла пробил ему грудную клетку. Симус так и не узнал имени своей первой и последней жертвы. Но он и не считал, что это необходимо. Пистолет молодой волшебник считал своим талисманом.
А у лорда Люциуса Малфоя была, пожалуй, самая полная в магическом мире библиотека маггловской художественной литературы, как классической, так и современной. Драко даже упоминал один раз, что под «книжки простецов» пришлось дополнительно выделить большой двухуровневый зал и завести специального домовика, обученного библиотечному делу.
Откуда у него такой интерес к книгам простецов глава семьи Малфой никогда не рассказывал. Но Нарцисса, сама отдающая должное любовным романам, сказала на одном из весенних чаепитий, что увлечение проявило себя сразу после освобождения из Азкабана.
- Интересно, кто здесь может быть? - Драко задумчиво окинул взглядом ровные ряды окон. - Любовница?
- Вряд ли, - Симус пожал плечами. - Здесь лечат людей, а не развлекаются. Вот и лорд Малфой.
Люциус ходил довольно медленно. Нога, плохо сросшаяся после отвратительного двойного перелома, последнего подарка авроров, полученного на выходе из Азкабана, доставляла множество неудобств. В сырую погоду боль была просто невыносима, и магу приходилось пить обезболивающие зелья пинтами.
Волшебник сильно припадал на ногу, но вместо болезненной гримасы на его лице была довольная улыбка.
- Случилось что-то хорошее, лорд Малфой? - вежливо спросил Теодор, мысленно отметив, что вряд ли старший Малфой записался в мазохисты.
- Да, - Малфой оглянулся, окидывая корпус последним взглядом. - Очень хорошее.
Молодые мужчины задавать вопросов не стали. Драко активировал портал, который за долю секунды перенес их в холл Малфой-менора. А оттуда, через каминную сеть, волшебники разошлись по домам.

Обучаем разработчиков с нуля в Яндекс.Практикуме. 20 часов практики - бесплатно.Глава 9

В час послеобеденного отдыха Гермиона лежала на кровати и смотрела... вернее, пыталась смотреть телевизор. За несколько прошедших лет маггловские технологии шагнули в немыслимую даль, и висящая на стене плоская пластина мало напоминала тот телевизор, что стоял в гостиной дома Грейнджеров. Процесс переключения каналов с помощью маленького пульта иногда был занятнее, чем сами новости.
Щелк. Серьёзные как чистокровные бульдоги финансисты обсуждают возможный курс фунта к евро. Любопытно, коснулось ли введение единой европейской денежной единицы волшебного мира? В Азкабане Люциус Малфой как-то пытался рассказать о сложной системе взаимодействия гоблинов и маггловских банков, но Гермиона почти ничего не поняла.
Щелк. Репортаж о постройке мемориала на месте теракта в Нью-Йорке. Теракт... кромешный ужас. А ведь в этом вполне могли быть замешаны волшебники. Или драконы.
Щелк. Толпа довольно-таки симпатичных мужчин проповедует однополую любовь. Империуса на них нет. В мире волшебников гомосексуализм жестоко порицался. Правда, Гермиона не слишком разобралась в причинах этой ненависти. Что-то там такое было сложное и не только с проблемами демографии связанное.
Щелк. Черный экран. Всё. Хватит.
Гермиона села на кровати и придвинула к себе стопку ярких цветных буклетов с изображениями счастливых родителей и пухлых голубоглазых малышей. Этот ворох, еще пахнущий типографской краской, ей вручили в одной из клиник Брайтона.
Сложное и, с точки зрения волшебников, очень унизительное обследование бывшая узница прошла в одной из клиник Брайтона. Гермиона не знала, является ли эта клиника «лучшей», как утверждал её лечащий врач, но количество процедур и анализов, которые ей пришлось пройти, удивило. Еще три дня пришлось ждать заключения. И вот вчера утром, наконец, состоялась беседа с врачом этой клиники.
Женщина с пшеничного цвета косами, уложенными короной вокруг головы, предложила клиентке зелёный чай с мёдом и долго листала пухлую желтую папку, наполненную разноцветными листками с записями. Врач честно пыталась объяснить специальные термины простым человеческим языком, а Гермиона была сосредоточена на том, чтобы не сжимать чашку с чаем слишком сильно. Порезы от фарфоровых осколков очень неприятны.
Волшебник-целитель рассказал бы обо всём гораздо короче. Возможно, он бы даже назвал заклятье, которое привело к такой травме. Магглы же растянули диагноз на несколько страниц непонятных слов, хотя и сделали правильные выводы. И именно простецы дали ей не призрачную, а вполне осязаемую надежду. Ведь в устах женщины-гинеколога диагноз звучал как «невозможность выносить», а не «бесплодие».
Судя по анализам, Гермиона сможет стать матерью. Её яйцеклетки в полнейшем порядке. Природа и магия сберегли их и от заклятий седовласого старика-целителя и от холода и голода Азкабана. Но, имея здоровые яичники, Гермиона просто не сможет выносить своего ребенка и даже не сможет зачать его обычным путём.
- Вас поразил редкий недуг, - говорила гинеколог, постукивая пальцем по столу. - Синдром Ашермана третьей степени. Иначе говоря, «матка просто слиплась», срослась как заживший порез на пальце. Такое бывает при инструментальных повреждениях. В обычных случаях образуется небольшой участок сращивания и, как правило, нам требуется пара-тройка небольших операций, чтобы исправить этот дефект. Но, боюсь, в вашем случае всё гораздо сложнее. Насколько нам удалось увидеть, в сращивании участвует больше трёх четвертей матки, и в нижней доле образовалась перегородка. Я с трудом представляю, какая травма могла привести к такому. Судя по вашей анкете, вы не переносили ни абортов, ни выскабливаний, а это самые распространённые причины синдрома.
У Гермионы начали трястись руки, и она поставила чашку на край стола, а ладони зажала между колен.
- Вам не стоит так переживать, - заметила гинеколог. - В наше время гинекология добилась небывалых успехов в области лечения бесплодия. Как я уже сказала, ваша травма вполне поддается лечению. Правда, это займет несколько больше времени.
- Сколько? - хриплым голосом спросила Гермиона.
- Год или два, самое меньшее, - ответила женщина. - Необходимо провести исследование, подобрать методику. Вам предстоит несколько сложных операций. В моей практике не встречались такие тяжелые случаи, но я свяжусь с коллегами из других клиник. Возможно, лет через пять вы сможете не только зачать естественным путём, но и выносить ребёнка под врачебным присмотром. Вы сможете, стать мамой, - она тепло улыбнулась.
- Только одного?
- Простите?
- Я смогу родить только одного?
- Эм... а сколько вы бы хотели? - удивилась гинеколог.
- Троих.
- Хм... к сожалению, даже при благополучном излечении от синдрома Ашермана возможно рождение только одного, в лучшем случае двух детей. К тому же ваша... ваше сложение вряд ли позволит выносить троих детей, - врач окинула Гермиону сомневающимся взглядом. - Вы очень худая.
Гермиона поникла. Значит, всё-таки нужно будет достать пистолет или яд. У неё не было двух лет. Магия, которой связала её Беллатрикс уже начала действовать - последние несколько недель девушка чувствовала легкое покалывание руках. А это, как известно, первый признак.
- Конечно, если вы так хотите обзавестись большим количеством детей, то есть и другие способы, - после паузы продолжила врач. - Усыновление. Нет? Ах, только свои. Вполне ожидаемо. Тогда, - она выдвинула верхний ящик своего стола и начала копаться там. - Мы часто советуем обратить внимание на вспомогательные репродуктивные технологии тем, кто отчаялся.
У тонкой книжки, которую она протянула Гермионе, была глянцевая обложка с изображением счастливой беременной женщины и надпись крупными буквами «ЭКО. Ваш путь к счастью».
Гермиона не знала, что это такое «ЭКО». Встречавшееся рядом с этой аббревиатурой словосочетание «Суррогатное материнство» вызывало какие-то смутные воспоминания о беседах родителей и серьёзных передачах по телевизору. Но постепенно всё стало понятно.
Тонкую книжку и с десяток брошюр, которые вместе образовывали весьма приличную стопку, Гермиона читала всю дорогу от клиники до пансионата, остаток дня и большую часть ночи. К утру у неё были очертания плана по выполнению клятвы, данной Беллатрикс.
Почему-то подавляющее большинство волшебников относится к магглам, как к дрессированным обезьянам - зверюшкам забавным, но глупым. Причем своё пренебрежение они объясняют одной фразой «Они же не умеют колдовать». Как будто размахивание волшебной палочкой - это мгновенное решение всех проблем. Гермиона помнила, как на младших курсах её бесило подобное отношение. Особенно высказывания мистера Уизли «О, как интересно! Навыдумают же магглы всяких штук. Но что еще им делать, если волшебства нет». Потом она привыкла, поняв, что чистокровных волшебников не переделаешь. Пока Гермиона так и не встретила колдуна или ведьму, которые не только боялись, но и с уважением принимали бы изобретения магглов.
Привыкшие все проблемы решать с помощью магии, волшебники недооценивают умения и остроту мысли обычных людей. Пути решений с помощью магии - это грунтовая дорога по полю. Где-то она изовьётся прихотливо, но большей частью идет прямо. Заклятье - щит, яд - противоядие. У магглов пути как лесная тропинка - петляют и закручиваются в спирали. Прямого участка длиннее пяти ярдов не встретишь.
Волшебники провели бы диагностику, пару минут помахав палочкой, и вынесли бы приговор. Не моешь родить, значит бесплодна.
Магглы же, одержимые неизвестно чем, придумали такую любопытную вещь, как «суррогатное материнство». Не имеющие возможности зачать естественным путем супружеские пары ищут женщин, которые как инкубаторы выносят биологически чужого им ребенка за определённую плату. Мерзко, но только на первый взгляд и только для фанатично верующих в бога людей.
Извлечение яйцеклеток, эмбрион in vito, суррогатные матери - ни один маг до такого не додумался. Им, наверняка, и в голову не приходит такой изощрённый обман человеческой природы. Какая колдунья согласится с ролью суррогатной матери, если в волшебном мире, как в средневековом обществе, есть только два пути - либо рожать своего собственного ребенка, либо оставаться без детей совсем.
Если волшебники искренне считают каминную сеть, когда сажа и пепел сыплются за шиворот, лучшим средством путешествия и общения, удобную телефонную связь «нелепой выдумкой», что говорить о таких сложных вещах как «суррогатное материнство» и «ЭКО».
Гермиона сразу же подумала, что вполне могла бы стать первой в истории ведьмой, которая прибегнет к технологиям магглов для продолжения своего рода. Для создания своей семьи, как обещала Беллатрикс.
Но едва она приняла это решение, как перед Гермионой во всей красе появилось несколько проблем. Где найти биологического отца, который обязательно должен быть чистокровным магом, чтобы не появились сквибы? Где найти надежного маггловского врача?
Но самый важный и больной вопрос - деньги. Маггловские шуршащие бумажки, которых у Гермионы было недостаточно. Несколько недель назад она полагала, что родители спрятали в своих тайниках целое состояние. Но оказалось, что это не так. Пока Гермиона сидела в Азкабане, мир простецов потряс финансовый кризис. Цены в магазинах были выше, чем она помнила. К тому же проживание в «Серебряном источнике» было недешевым. Так что на руках у неё скромная сумма, которой не хватит на необходимые операции.
Гермиона как раз с грустью раздумывала, не съехать ли из пансионата на месяц раньше, сохранив тем самым часть денег, когда в дверь деликатно постучали. Вышколенный персонал начал развозить послеобеденный чай и лекарства.
Девушка набросила на буклеты край одеяла. Не хотелось, чтобы другие знали, о чем она думает.
- Войдите!
Но вместо младшей медсестры за дверью оказался высокий мужчина. Светлый сюртук со множеством пуговиц, длинные светлые волосы и трость. Люциус Малфой собственной персоной.
- Вы...
- Я, - спокойно отозвался волшебник, закрывая за собой дверь.
Не дожидаясь приглашений, он направился к единственному в палате креслу и скинул плед и свитер на пол. Гермиона заметила, что мистер Малфой сильно хромал и при ходьбе опирался на трость. Толстая палка нужна была ему не для красоты. Девушка могла бы поклясться на чем угодно, что в Азкабане у него хромоты не было.
Но в остальном Люциус Малфой выглядел так, словно в его жизни никогда не было Азкабана. Гермиона тут же задавила вспыхнувшее чувство зависти, напомнив, что у волшебника было два года свободы и услуги целителей.
- Мистер Малфой, - от волнения голос моментально сел на хрип. - Что вы здесь делаете?
- Меня вела сама судьба. Поверишь? - он насмешливо улыбнулся.
Судьба? Что за чушь?
- Всё ещё плохо выглядишь, - задумчиво произнёс волшебник. - Почему ты не обратилась к волшебникам, Гермиона? Или в клинику святого Мунго? Магглы твоё состояние не улучшат.
- О чём вы? Меня же... меня...
- Не ищут, если ты так боишься преследования.
- Почему? - быстро спросила Гермиона. - Я... я же сбежала из Азкабана!
- Сбежать - это неверное слово, - волшебник откинулся на спинку кресла и вздохнул. - Видишь ли, дорогая моя, тебя не ищут. Нет ни авроров, ни листовок с обещанием вознаграждения. Официально из Азкабана никто не сбегал. Министерство Магии в неведенье.
- Но как же...Вы...
- Нет. Не я, - мистер Малфой улыбнулся, показывая белые острые зубы. - Я лишь обеспечил тебе выход. Большего и не потребовалось. Даже этот шум с фальшивыми доказательствами и пытками в Аврорате не моих рук дело. И Драко не имеет к этому отношения. Кто-то из проверяющей комиссии ошибся с вопросом, как мне известно. Задал не предусмотренный списком вопрос, а все отвечающие под действием Веритасерума....
Когда начали пересматривать дела узников, я искал твоё имя. Но, - он развёл руками. - Оказалось, что Гермиона Грейнджер никогда не попадала в поле зрения Аврората. Её не арестовывали, ни допрашивали, не судили и тем более не отправляли в Азкабан.
Гермиона оцепенела. «Не отправляли»?
- Никто не проверял авроров, но сомневаюсь, что они помнят о тебе. Некто, нам обоим известный, ловко подчистил следы твоего существования. Так что ты примерно представляешь, к чему это привело бы, - он пояснил. - Тебя бы просто не выпустили. Нет дела - нет приказа от Министра Магии на освобождение. Всё просто.
Девушка молчала.
- Но есть и плюсы. Никто не упрекнёт тебя за преступление. Что ты там совершила? Гермиона Грейнджер чиста пред магическим законом. Это не плохо. Из-за этого и вытащить тебя было не сложно. Раз в месяц узников проверяют по официальным номерам. Нельзя хватиться того, кто номера не имеет. Подкупить надзирателей было несложно. Они люди и хотят сладко пить и мягко спать. И желательно подальше от Азкабана, где-то в теплых краях. Я немало заплатил им за то, чтобы тебя вывели из тюрьмы. В твою камеру должны были посадить какую-то безумную колдунью. Подмена должна обмануть Дамблдора. Старый ублюдок за всю свою жизнь ни разу не появился в Азкабане. Чем-то ему не нравится это место, - фыркнул Люциус. - Он предпочитает полагаться на слова других. И другие скажут ему, что узница по-прежнему находится в камере. Может быть, эта ведьма умрёт и старик успокоится.
Единственное в чем ошиблись эти два идиота, - мужчина поморщился. - В активации портала. До сих пор непонятно как он вообще сработал. Не иначе как из-за влияния Азкабана сместились чары. Ты должна была переместиться в защищённое место, где тебя ждал целитель и уход.
Это просто чудо, что мы встретились. Я предполагал, что тебя придётся либо долго-долго искать, либо хоронить. Всякое могло случиться. Ты могла отправиться прямиком к Поттеру или Уизли. Или кто там ещё числился твоим другом? К счастью, этого не случилось.
- Как же вы меня нашли? - удивленно спросила Гермиона.
- Кровь. Чему ты удивляешься? В Хогвартсе, в лазарете Помфри хранятся образцы крови всех студентов за последние лет тридцать. Брались этим подобием целительницы в разное время якобы для лекарственных целей. Якобы. На самом деле, - мистер Малфой сделал неопределённый жест. - Цели бывают разными. То же зелье Поиска, которым я пользовался. И не дёргайся так. Твоей крови у Помфри больше нет. Так же как моей, как крови Драко, Нарциссы и ещё многих других волшебников. Дамблдору придётся довольствоваться куриной кровью, если он захочет найти кого-то.
Только сейчас Гермиона заметила, что Люциус Малфой держит в руке прибор похожий на старинные часы на цепочке. Только вместо циферблата стрелка, как у компаса и ярко-красный кристалл, отбрасывающий на руку волшебника блики. Какой-то мудрёный артефакт, с помощью которого магу удалось найти её.
- Зачем?
- Зачем что? - деланно удивился мистер Малфой.
- Зачем вы меня вытаскивали из Азкабана? - повторила свой вопрос девушка.
- У меня есть причины, поверь.
Причины? Как интересно. Наверное, что-то очень важное и выгодное, раз Люциус Малфой решился обеспечить ей свободу. В альтруизм светловолосого мага как-то не верилось. Скорее уж Далай-ламу признают содержателем борделя.
- Но вижу, что и без волшебной помощи ты неплохо устроилась, - Люциус внимательно осмотрел палату. - Когда ты собираешься посетить Косой переулок?
Не ожидавшая вопроса, девушка вздрогнула.
- Зачем мне туда?
- Я думал, ты догадалась, - усмехнулся волшебник. - Беллатрикс. Ты уже чувствуешь её магию? По времени тебе пора бы биться в судорогах.
Против воли её ладони сжались в кулаки. Чувствует ли? Да.
- Беллатрикс всегда была себе на уме. И даже Рудольфус не мог ничего исправить, - вздохнул мистер Малфой. - Половину своего состояния она оставила семье Малфой, а вот вторую почему-то тебе. Да и Рудольфус не остался в стороне - отписал пару мелких сейфов.
- Мне?
- Вряд ли в мире существует ещё одна магглорожденная по имени Гермиона Джин Грейнджер. Лично я не нашёл, - усмехнулся Люциус. - Даже не знаю, что на них нашло перед смертью. Впрочем, сейчас уже и не спросишь.
- Много? - хрипло спросила Гермиона.
Не сдержавшись, она бросила взгляд на край кровати, где, закрытые одеялом, лежали книги и брошюры из клиники. Её возможный путь к будущему. Теперь вполне реальный.
- Я не осведомлен точно, - ответил волшебник. - Но порядка двухсот тысяч галеонов там наберется. Хватит до конца дней, если, конечно, не покупать Министерство Магии.
Люциус Малфой выдержал паузу, наблюдая за своей собеседницей. Она так трогательно обрадовалась известию о наследстве. И всё косилась на угол своей кровати. Люциус не мог отказать себе в удовольствии немного поиздеваться над бывшей узницей. В конце концов, ему пришлось немало потрудиться, чтобы вытащить её на свободу. Он имел право на маленькую моральную компенсацию.
- У меня есть деловое предложение. И касается оно твоего наследства.
Гермиона испугалась так явно, что это было даже неприлично.
- П-предложение?
Образ будущих детей, появление которых можно было бы оплатить из средств неожиданного наследства, стремительно потускнел.
- Мне пришлось немало потрудиться, чтобы вытащить тебя из Азкабана. Время, расходы и риск, недопустимый в моём положении. Всё это требует компенсации.
Образ детей не просто потускнел - он покрылся трещинами и осыпался.
- Ну и что ты сжалась? - вдруг ухмыльнулся Люциус, изо всех сил стараясь не расхохотаться. - Думаешь, что я собираюсь отобрать у тебя наследство Беллатрикс? Хотелось бы - это большие деньги. Но.... Милая свояченица снимет с меня кожу в загробном мире за это. Их же так и не донесли до дементоров. Мы в любом случае встретимся.
- Не донесли? - встрепенулась Гермиона. - Это точно.
- Абсолютно. Они умерли до прихода дементоров. Все трое, - вдруг резко стал чрезвычайно серьёзным мистер Малфой. - Семья Лестранж сумела сохранить свои души. Очень похвально, не правда ли? Надзиратели до конца дней не забудут тот случай. Три... три голодных дементора, не получивших награду в виде душ. Нет, кого-то им всё-таки скормили... Мир их праху.
Но в любом случае разговор сейчас не о смерти. Причины, по которым Беллатрикс оставила тебе такой внушительный куш, меня не особо интересуют. Может быть, перед смертью она стала сентиментальной и решила помочь дальней родственнице. Может, Белла просто сошла с ума. Не всё ли равно? Меня больше интересует, как ты отплатишь мне за усилия. Свобода в наше время дорогого стоит.
Гермионе побелела.
- Деньги я требовать не буду - об этом можешь не волноваться. В кабалу загонять не собираюсь. Я не Уизли и не Дамблдор, чтобы так поступать, - волшебник улыбнулся, глядя на перепуганную девушку. - Моё предложение тебе даже понравится. Ты ведь помнишь наши беседы о великом и презренном Совете магов? О «толстосумах» и наследных лордах? - дождавшись кивка он продолжил. - Вышло так, что Совет сильно оскудел в последние семь лет. Всего двадцать семь волшебников и в ближайшее время не предвидится изменений. Наследных лордов осталось очень мало. Тех, что на свободе. Остальные либо казнены, либо бежали, спасая свою жизнь и свободу. Наследники умерших слишком малы, чтобы даже ходить в Хогвартс. Их матери и опекуны умнее, чем притворяются и не хотят привлекать к себе внимание. Что касается «толстосумов», - Люциус развёл руками. - Их появления также не предвидится. Все денежные потоки волшебников находятся под контролем либо Министерства Магии, либо, не к ночи упомянут, Дамблдора и его сторонников. Очень трудно разбогатеть в наше время. Можно заработать десять-двадцать тысяч галеонов. Но не сто тысяч, необходимые для финансового ядра.
Сейчас власть в Совете магов находится в руках Альбуса Дамблдора и то, что моему сыну удалось отвоевать себе малый кусочек пространства, иначе как чудом не назовешь. Думаю, будет неплохо, если ты поможешь Драко укрепить своё влияние в Совете магов, - он усмехнулся. - Гермиона Грейнджер - первая магглорожденная в Совете магов. На мой взгляд, звучит очень неплохо.
- Но... я же...
- Не знаю точно, сколько тебе оставила Беллатрикс, но там явно больше двухсот тысяч галеонов. На безбедную жизнь хватит с лихвой. Финансовое ядро гоблины сформируют за пару-тройку месяцев. Пока они работают, можно подготовить необходимые документы. К Йолю... да, для Дамблдора и Уизли твоё появление будет неожиданностью.
- Мистер Малфой, я же...
- Надеюсь, мне не придётся тебя уговаривать? - голос мага ощутимо похолодел. - У меня нет времени на такие глупости. Поэтому позволю тебе напомнить, что Альбус Дамблдор вряд ли примет тебя с распростёртыми объятиями. Или ты хотела сразу же отправиться к своим драгоценным дружкам? Тем самым людям, которые радовались жизни, пока ты замерзала в Азкабане? Воистину гриффиндорская наивность границ не знает!
Гермиона закрыла глаза и вздохнула. Нет, она не собиралась идти к Дамблдору или Поттеру, или Уизли. Это было бы смертоубийственно глупо.
У неё будут деньги.... Как же хорошо. Вот только в услужение к Малфою идти не хочется. Но что собственно делать? Как легко он вытащил её из Азкабана. С такой же лёгкостью может избавиться от неё. Наверняка, у него в рукаве есть волшебная палочка. Пара безобидных заклинаний и она отправится к предкам. Она - это Гермиона Грейнджер, которую всё еще шатает от сильного ветра.
- Мистер Малфой, - Гермиона облизала пересохшие губы. - Послушайте. Я понимаю, что должна вам. Много. И вовсе не собираюсь увиливать. Но мне нужно время.
- Время? - язвительно осведомился волшебник.
- Я хочу выполнять обещание, данное Беллатрикс. Завести детей и создать свою магическую семью.
- Что? - недовольно поморщился Малфой. - Дети. Не меньше трёх, если я правильно помню лекции Мартина. Ты хотя бы представляешь, сколько это времени займет? Годы. А их нет ни у меня, ни у Драко.
- У меня их тоже нет! - огрызнулась Гермиона, поднимая руки вверх.
Едва заметная искра проскользнула по коже - с указательного пальца вниз по ладони к запястью. Магия. Люциус нахмурился.
- Боли появились?
- Нет, - Гермиона положила ладони на покрывало. - Но до этого не так уж и долго. Мне нужно время и... хотя бы один ребёнок. Это... это обманет магию на несколько лет. Должно обмануть.
- Обманет, - согласился мистер Малфой. - А что потом? Беременность каждые несколько лет? Леди Совета магов с круглым животом - какая лакомая тема для газетных писак! К тому же, разве ты в состоянии, - он с сомнением оглядел хрупкую фигуру на кровати. - Стать матерью?
- Это уже мои проблемы, мистер Малфой. И я хочу как можно скорее начать их решение, - видя, что Малфоя явно смягчился, Гермиона продолжила. - Я в самое ближайшее время отправлюсь в Косой переулок и обращусь к гоблинам. Но насчет Совета магов...
Люциус Малфой едва заметно нахмурился.
- Нет, я не собираюсь отказываться! - поспешно заверила волшебника Гермиона. - Но как вашему сыну поможет ведьма, которая искрит от магии и начнёт биться в конвульсиях... к декабрю? Мне нужно время, мистер Малфой.
- Сколько?
- Несколько лет.
- У тебя, самое большее, год, - отрезал маг.
- Но...
- Год! И руку протяни.
- Зачем? - Гермиона попыталась спрятать руки под покрывало. - Ай!
Со скоростью, которой нельзя было ожидать от хромого человека, удобно устроившегося в глубоком кресле, Люциус кинулся к ней и схватил за руку. У одного из перстней, красовавшихся на руку волшебника, была очень острая грань. Резкое движение и из ладони девушки потекла кровь.
- Не дёргайся! - шипящим от злости голосом предупредил мистер Малфой.
Короткая схватка показала, насколько слаба Гермиона. Против полного сил мужчины у неё просто не было шансов. Люциусу Малфою быстро надоели попытки вырваться. Он ткнул Гермиону носом в покрывало и больно заломил руки за спину. Ткнув кончик волшебной палочки прямо в кровоточащий порез, он зашептал заклинания. Порез сильно жгло, но вырваться Гермиона не могла. К счастью, болезненные ощущения быстро прекратились.
- Вот и всё! - Люциус Малфой выпустил её руки и вернулся в кресло.
Сесть на кровати Гермиона смогла не сразу. Уткнувшись лицом в гладкое покрывало, она пыталась остановить злые слёзы. Этот беловолосый... svolot! И она не будет плакать в его присутствии.
- Надеюсь, ты понимаешь, что это вынужденная мера? - холодно осведомился Люциус Малфой. - И прекрати, Мерлина ради, реветь. Всего лишь следящие чары, чтобы ты не потерялась....
- И не сбежала? - Гермиона рывком села на кровати, уставившись на мага покрасневшими от слёз глазами. Порез на ладони уже затянулся, у её удивлению, не оставив шрама.
- Я никому не верю на простое слово, - тихо сказал мистер Малфой. - Разве что жене и сыну. Но они моя семья.
Гермиона молчала, дрожащими руками пытаясь пригладить волосы.
- Чары тебя не сковывают и не связывают. Я уже говорил, что не сторонник магической кабалы. Их задача лишь отслеживать твоё место нахождение. Но специально следить за тобой я не буду. Об этом не волнуйся, - Люциус вздохнул и продолжил. - Кстати, могу тебя порадовать. Волшебной силой ты по-прежнему обладаешь. В Косом переулке зайди к Оливандеру и купи новую волшебную палочку. Нужно много тренироваться, чтобы восстановить старые навыки. Когда соберёшься туда, то прикрой лицо. Авроры тебя не ищут, но легко можно столкнуться с кем-то знакомым. А там и Дамблдору доложат. Купи плащ или используй какую-нибудь маггловскую мазь для сокрытия внешности. Узнать тебя сложно, но наблюдательных людей хватает. Ясно?
Девушка кивнула.
- Когда соберёшься в «Гринготтс», то обращайся к гоблину по имени Ург-хварт. Он ведает делами наследования состояний. Беллатрикс указала его в качестве душеприказчика. Приёмные покои этого гоблина сразу за стойкой для обмена денег в общем зале. Почему ты молчишь?
- А что я должна говорить? - усмехнулась Гермиона. - Мне всё ясно и понятно.
- Ты можешь обращаться ко мне со своими вопросами и проблемами, - медленно произнес маг. - Если вдруг что-то случится. Если тебе понадобится помощь хорошего целителя, защита или убежище. Как только возникнет такая необходимость, не тяни.
Вполне ожидаемо, рассеянно подумала Гермиона. Люциус Малфой всего десять минут назад сказал, что она будет очень выгодной фигурой в интригах его сына. Значит, отличное самочувствие и свобода Герм ионы Грейнджер для него важны. Это утешает. Но воспользоваться такой помощью можно только в самом крайнем случае.
- Только, прошу тебя, не связывайся со мной совиной почтой. Совы... за ними следят. Малфои так и остались в категории «неблагонадёжных». К сожалению, - мужчина горестно вздохнул. - У Беллатрикс, насколько я помню, хранились Сквозные зеркала. Несколько комплектов размером с женскую пудреницу. Даже если не найдешь, можно взять в аренду у гоблинов. Они предоставляют подобные за пару десятков галеонов в месяц. Попросишь уважаемого Ург-хварта передать второй комплект мне. Это и будет нашим средством связи.
- Ясно, - кивнула Гермиона.
- Тогда на этом наша встреча закончится. Думаю, мои спутники скоро начнут волноваться, - мистер Малфой тяжело поднялся, опираясь на трость. - До встречи, Гермиона.
- До свидания, мистер Малфой, - вяло ответила Гермиона.
Дверь за светловолосым магом тихо закрылась. Звукоизоляция в пансионате была прекрасной - обитателей палат никогда не беспокоили звуки из коридоров. Но сейчас Гермионе очень хотелось услышать, что происходит за дверью. Ей нужна была уверенность, что Люциус Малфой действительно ушел.
О, Цирцея, она не так представляла свою встречу с Люциусом Малфоем. Честно говоря, совсем не представляла. В ближайшие лет пять. Ей всё казалось, что удастся избежать внимания волшебников. Собственно кому она нужна? Всего лишь магглорожденная колдунья, лишившаяся всех сил после Азкабана?
Нет, она была благодарна ему за освобождение. Пусть он и сделал это ради своих далеко идущих планов. Гермиона признавала, что он в своём праве требовать от неё ответной услуги. С этим тоже лучше согласиться, хотя ей и не хотелось быть зависимой от этого человека.
Сейчас, когда напряжение начало спадать, Гермиона испытала острую благодарность Беллатрикс. Пусть колдунья поставила её в сложнейшую ситуацию, заставив извиваться как ужа на раскалённой сковородке. Связала магией клятвы. Но разве можно сказать, что она не попыталась помочь ей выполнить эту клятву? Беллатрикс Лестранж, урождённая Блэк, оставила ей половину своего состояния. Ей... Гермионе Грейнджер. А ведь семья Малфой имела куда больше прав на это золото. Беллатрикс была родной сестрой Нарциссы Малфой, а братья Лестранж приходились Люциусу кузенами со стороны матери.
Мистер Малфой мог потребовать завещательного отказа. Он мог потащить её к гоблинам немедленно. Но не сделал этого.
Предложение мистера Малфоя стало чем-то неожиданным и невероятным. Вступить в Совет магов? Мерлин....
Гермиона вдруг тихо засмеялась. Магглорожденная колдунья, которая в Совете магов будет поддерживать Малфоя. Какой необычайный финт ушами! Она противопоставит себя всесильному Дамблдору, будет заниматься созданием своей магической семьи. И всё это под неусыпным контролем Люциуса Малфоя. И он ещё говорит, что не сторонник кабалы?!

***
В последний год всю их семью в буквальном смысле преследует удача. Словно кто-то из высших сил начал покровительствовать семье Малфой. Наследство семьи Лестранж, которое после полной ревизии сейфов оказалось немногим меньше того, что конфисковало Министерство Магии. Панси благополучно родила второго сына, которого назвали Салазаром. Молодая колдунья слегка пополнела после родов.... Если быть честным, то далеко не «слегка». Но особого значения это не имело. Младшая чета Малфой совершенно не собиралась останавливаться на двух детях. И это правильно.
За прошедший год Люциус почти полностью восстановил свои связи в Лютном переулке. Министерство Магии лишило подонков волшебного мира львиной доли финансирования. Самые выдающиеся экземпляры нашли свой конец в Азкабане или кладбище. Нынешний Министр Магии, бывший глава Аврората, Руфус Скримжер не слишком церемонился с теми, кого считал опасным. В лице Люциуса Малфоя остатки волшебного преступного мира нашли патрона. Оборотни, вампиры, гоблины-отступники, порядком потрёпанные аврорами контрабандисты, скупщики, незаконные зельевары и производители артефактов. Люциус не мог предложить им слишком многого, потому что сам находился под наблюдением. Но кое-какая финансовая поддержка и информация, исходившая от светловолосого мага, - уже немало. Когда-нибудь штат тренированных убийц и профессиональных пакостников семьи Малфой будет восстановлен полностью. И те, кто издевался над Драко, оскорблял Нарциссу.... Они поплатятся!
И Грейнджер....
Мысленно Люциус уже попрощался с планами относительно этой магглорожденной. Неверно активированный портал мог сотворить с ней что угодно. Развеять тело в пространстве, рассыпав кровавую крошку по всей Англии. Перенести её в толщу океанской воды, на глубину мили. Или в центр какой-нибудь горы. Люциус раз в неделю обращался в банк «Гринготтс» с запросом о втором наследнике Беллатрикс Лестранж и таскал в кармане артефакт с кровью девчонки, особо ни на что не надеясь.
Каково же было его удивление, когда в маггловской лечебнице артефакт вдруг нагрелся так, что едва не прожег карман сюртука. А Гермиона Грейнджер, вполне живая, обнаружилась через два коридора и шестнадцать дверей. Происки древних богов! Выглядела девчонка отвратительно плохо. Но это можно было из-за того, что не обращалась к нормальным целителям.
Видимо, он ухитрился застать бывшую узницу врасплох. Потому что она не только согласилась на его условия, но и не слишком-то сопротивлялась, когда он накладывал на неё следящие и ограничивающие перемещение чары.
Оказавшись в коридоре, Люциус не пошел дальше. Привалился к стене и попытался отдышаться. Нога после прыжков по палате болела неимоверно. Но, несмотря на боль, на лице мужчины блуждала довольная улыбка.
Гермиона Грейнджер никогда не узнает о содержимом его части завещании, об истинных мотивах освобождения. И слава Салазару!
Беллатрикс, его безумная свояченица, в своей жизни доверяла только нескольким людям. И Люциус не входил в этот узкий круг. Семья Лестранж оставила семье Малфой почти полмиллиона галеонов - в золоте, артефактах. А также доли в волшебных предприятиях, которые приносили десятки тысяч дохода в год.
Беллатрикс завещала все свои драгоценности Нарциссе и Панси, коллекцию волшебных палочек Драко, а охранительный браслет из Древней Скифии ещё не родившемуся тогда Скорпиусу.
Но глава семьи получил отдельное распоряжение. Свояченица оставила в наследство лично Люциусу Абраксасу Малфою сумму в сто сорок тысяч галеонов.... Салазар знает, откуда у Беллатрикс вообще взялись подобные суммы! И почему она с такой легкостью распоряжалась ими. Но факт оставался фактом - ему была завещана огромная сумма. На это золото можно было бы восстановить Малфой-мэнор в прежнем блеске и великолепии, решить «проблемы» в Лютном переулке, начать прикармливать чиновников в Министерстве Магии....
Сделать можно было многое, но до определённого момента Люциус не только не мог использовать эти галеоны, но даже посетить унаследованный сейф. И причина этого в том, что Беллатрикс поставила условие - «Люциус Абраксас Малфой получит право и возможность распоряжаться указанными денежными средствами на следующий день после дня, когда магглорожденная колдунья по имени Гермиона Джин Грейнджер вступит в права наследования по завещанию за номером тридцать шесть».
Все просто и ясно. В мире существовала только одна магглокровка с подобным именем. И она сидела в Азкабане за убийство собственных родителей.
Намек был более чем прозрачен.
Нет, от ста сорока тысяч Люциус не отказался бы никогда. И вытащить Грейнджер из волшебной тюрьмы оказалось не так уж и сложно. Но раздражало неимоверно, что он вынужден быть частью далеко идущих планов умершей колдуньи! А то, что существует какой-то план - в этом старший Малфой был уверен.
Отыгрался, как мог. Внушить, что Грейнджер кругом должна ему, было легко. Гриффиндорцы вообще очень легковерны. И жизнь их нисколько не учит.
Грейнджер станет членом Совета магов. Капля, добавленная к упрочившейся власти его сына. Но какая капля! Магглорожденная, которая поддерживает сына Пожирателя Смерти, каково? Сколько умов это смутит, сколько образов разобьёт вдребезги.
Она же совершенно не понимала своей ценности. Какое же это благо! Нет, Гермиона Грейнджер не пешка. Скоре уж ладья. Не самая плохая фигура. Как бы ни старался Дамблдор убрать упоминания о магглорожденной гриффиндорке из хроник Последней битвы, ему это не удавалось. Слишком многие помнили эту девчонку. Особенно родители и родственники тех младшекурсников, которых Грейнджер увела из опасного места во время нападения. Её искали, чтобы поблагодарить. Искали очень активно. Дамблдор изолгался насквозь, уверяя окружающих, что «мисс Грейнджер вынуждена была покинуть страну из-за семейной драмы». Каким же шоком будет для него появление девчонки в зале Совета магов!
Люциус предвкушающее улыбнулся.
Но пока этого не случилось, следовало предпринять кое-какие меры предосторожности. Особо опекать Гермиону Грейнджер он не будет. Но пару надежных магов из должников нужно приставить. На всякий случай. Пусть скрываются в тенях, ползают следом, охраняют. И лекарственные зелья ей нужны, конечно. Маггловские средства затянут выздоровление еще на пару-тройку месяцев, да и не излечат до конца. Но сама девчонка к целителям не обратится. Из страха или из упрямства. Придётся действовать самостоятельно. Подменить её лекарства эликсирами из собственной кладовой довольно легко. Обычный домовик справится с этой задачей.
Снаружи, куда Люциус смог выбраться только спустя десять минут, оглушила жара. Что-то странное творится в этом году с погодой. Идёт второй месяц как вся Европа и, Великобритания заодно, загибаются от солнечных лучей. А на востоке, говорят, не знают, куда деваться от дождей. Магглы мечутся, пытаясь объяснить аномалию. Не знают, бедолаги, что кто-то из волшебников просто перемудрил с сильнейшими ритуалами.
Сын и остальные нашлись около фонтана. Охлаждающих заклятий они не использовали, пытаясь спастись от жара без волшебства - встали с подветренной стороны, ловили слабый холодок, идущий от воды. Драко спешно докуривал длинную белую сигарету. Люциус усмехнулся, вспомнив как с поистине гриффиндорским упрямством, сын отстаивал своё право курить сколько угодно и не по расписанию. В итоге Нарцисса завела пепельницы по всему дому и раз в неделю готовила травяную смесь, над которой сын дышал не менее часа, чтобы очистить легкие от копоти.
Молодые волшебники увидели его, и Люциус получил сразу три недоумённых взгляда.
- Случилось что-то хорошее, лорд Малфой? - вежливо спросил молодой Нотт. Точнее единственный Нотт, но Люциус всё равно мысленно называл его «молодой» или «младший».
- Да, - Люциус на ходу обернулся, окидывая ровные ряды окон внимательным взглядом.
Гермиона Грейнджер - это сейчас не человек. Это карта, которую нужно выгодно разыграть. И он разыграет.
- Очень хорошее.

Глава 10

В банк «Гринготтс» Гермиона выбралась уже через две недели, когда её тело практически пришло в норму. Многочисленные лекарства, процедуры пансионата, наконец, начали давать положительный результат. Девушка чувствовала себя значительно здоровее, и отражение в зеркале перестало пугать. Конечно, ей еще нужно набрать, как минимум, фунтов двадцать-двадцать пять, чтобы перестали торчать кости. И всю жизнь придётся трястись над собственным здоровьем - беречься от сквозняков, холодной воды, спать только на специальных матрасах, есть только строго определённую еду. Но могло быть и хуже, рассудила Гермиона.
Последний день перед поездкой Гермиона провела в салоне красоты пансионата. Хороший парикмахер и косметолог помогли превратить восковую маску в человеческое лицо. Та, кто после их усилий смотрела из зазеркалья, была... поразительна. В этом... этой ещё можно было узнать Гермиону Грейнджер. Но только если сильно присматриваться.
У новой Гермионы были довольно короткие волосы, которые полагалось укладывать с помощью специальной пенки и геля, очень светлая кожа, тонкие губы и тяжелый взгляд. Карие глаза заметно потемнели, став цвета красного чая. На бледном узком лице они почему-то казались почти темно-красными. Испугавшись рубиновых отблесков, Гермиона попросила что-то сделать. После недолгих препирательств и увещеваний ей нарастили ресницы, сделав их гуще раза в три и длиннее в два. Лицо стало кукольным и совершенно неузнаваемым. Белое лицо с черными глазами.
Впоследствии, в одном из магазинчиков вокзала Брайтона Гермиона купила очки с простыми стеклами и цветные линзы, от которых чесались глаза. На всякий случай.
На знаменитый лондонский вокзал «Виктория» она попала в пять утра. Посмотрела как люди, приехавшие из Брайтона, разделились на два потока - к станции метро и остановке автобуса, и побрела в сторону противоположную. Туда, где дремали таксисты.
К углу, где находился знаменитый паб волшебников «Дырявый котёл» Гермиона приехала очень рано. На часах ещё не было семи. Дверь, конечно, была заперта, а над дверью горел тусклый ночной фонарь.
Молодая колдунья нервно поглядывала на часы, ожидая, когда заскрипит большая дверь, и можно будет заходить. Таксист дремал, откинув голову на подголовник сиденья. Пару раз он выходил покурить, со сдержанным интересом косился на молчаливую пассажирку, но от глупых вопросов воздерживался. Гермиона щедро заплатила ему и за поездку и за ожидание. Втрое больше против обычной платы.
Наконец, без четверти восемь, нисколько не изменившийся за пять лет Том, бармен и хозяин паба, распахнул дверь. Отлично зная, что никто из магглов его не увидит, старик взмахнул палочкой и погасил фонарь.
- Подождете меня пару часов, - попросила Гермиона, протянув водителю две крупных купюры. - Не хочу потом искать такси в утренний час пик.
Водитель кивнул и закрыл двери изнутри, собираясь немного подремать, пока клиентка будет бегать по делам.
В бар как раз входили два колдуна и ведьма, одетые в яркие, даже вычурные мантии, украшенные блестками и вышивкой. Гермиона в своей мешковатой маггловской одежде смотрелась на их фоне мутным пятном.
- Явились гуляки, - проворчал бармен, когда яркие утренние гости громко потребовали себе пива. - Утром не продаю! Чай хлебайте. Чего вам, мисс?
- Эм... вы не могли бы открыть мне вход....
- Открыт он уже, - ворчливо прервал Гермиону бармен. - Каждое утро открываю.
Задний дворик паба, когда-то заставленный мусорными бачками, был расчищен. Несколько чалых кустиков в деревянных кадках изо всех сил изображали зелёную клумбу.
Гермиона сделала глубокий вдох, прежде чем шагнуть через невысокий порожек. Выдохнула она уже на мостовой Косого переулка.
Волшебная улочка заметно изменилась за шесть лет. Многие магазины и лавки поменяли вывески, расширили и очистили от хлама витрины. На месте лавки, где она когда-то запасалась пергаментом и перьями, красовалась золоченая арка. Косой переулок расширяли несколько лет назад. Видимо это и был вход в жилые магические кварталы.
Магическая торговля, как и маггловская, начиналась с девяти, и Косой переулок был практически пуст. Несколько магов, встреченных Гермионой на пути к банку «Гринготтс», явно спешили к камину в волшебном баре.
У золочёных дверей банка Гермиона ждала несколько минут. Гоблины чрезвычайно пунктуальны. Они никогда не задерживали открытие банка, но и раньше положенных восьми часов не открывались. Минутная стрелка над помпезным парадным входом учреждения остановилась на цифре двенадцать, и двери бесшумно распахнулись для возможных посетителей. Два гоблина-охранника в красных камзолах заняли место у дверей.
Слегка поежившись, от внимательных взглядов, которыми поприветствовали первого клиента представители «второй магической расы», Гермиона проскользнула внутрь. В общем зале банка пахло пылью и полиролью для дерева, за высокими столами восседали гоблины, не обратившие на девушку в маггловской одежде никакого внимания. Она подошла к стойке, где когда-то обменивала маггловские фунты на галеоны и дрожащим от волнения голосом спросила, как она может увидеть гоблина по имени Ург-хварт. Не отвлекаясь от заполнения толстой потрёпанной книги, служащий ткнул корявым пальцем в маленькую дверь.
За низкой дверью, гравированной рунами и гоблинскими письменами, оказалась маленькая комнатка с вытертым ковром и мигающими под потолком волшебными светильниками. В тесное пространство едва впихнули два высоких стола-тумбы для служащих и жесткий стул с вытертым бархатным сиденьем. Последний, видимо, для клиентов. Когда Гермиона увидела табличку с надписью «почтенный Ург-хварт, управитель состояний и заведующий делами наследования», то почти поверила, что Люциус Малфой жестоко над ней пошутил. Не мог этот пожилой гоблин со слезящимися глазами, в потертом бархатном балахоне, заниматься делами магических семей. Даже тот служитель, что обменивал маггловские деньги на золото, выглядел приличнее.
- Могу я узнать ваше имя? - проскрипел гоблин, не глядя на неё. - И цель визита.
- Меня зовут Гермиона Грейнджер...
Старый служитель не дал ей договорить:
- Протяните руку, мисс. Ладонью вверх.
Что-то слишком часто в последнее время ей делают кровопускание, мелькнула шальная мысль, когда указательный палец прокололи длинной медной иглой. Несколько капель крови упали на подставленный гоблином пергамент, по которому немедленно побежали тонкие линии. Наклонив голову, Гермиона узнала... план. План комнатки, в которой она находилась. Четыре стены, два выхода, едва заметные абрисы столов и стульев, а посредине чернильного контура находилась точка с надписью «Гермиона Джин Грейнджер».
Крошечный аналог Карты Мародеров, изобретения, секрет которого так и не смогли раскрыть полностью. А может всё наоборот? Карта Мародёров была аналогом гоблинского изобретения?
- Садитесь на стул, - велел гоблин, убирая пергамент в шкатулку. - И ожидайте.
Управитель состояний ткнул ногтем в медный колокольчик на краю стола. В ответ на раздражающий звон явился другой «серокожий», тут же получивший приказ на грубом гортанном языке. Спустя пару минут служащий вернулся с большой шкатулкой, заполненной тонкими свитками.
- Ну что же. Приступим, - гоблин водрузил на нос пенсне с толстыми стеклами и взял первый свиток. - Сообщаю вам, что в отношении Гермионы Джин Грейнджер в настоящее время составлено три завещания. Каждое требует рассмотрения.
- Три? - удивилась Гермиона, но ей не ответили.
Гоблин откашлялся и начал чтение:
- Завещание самое раннее за номером четыре тысячи сорок семь составлено от имени и подтверждено кровью и подписью простеца по имени Роберт Мариус Грейнджер двадцатого мая одна тысяча девятьсот девяносто шестого года. Данный человек приходится магглорожденной колдунье по имени Гермиона Джин Грейнджер отцом.
- Как? - растерянно спросила девушка. - Папа обращался к вам?
До совершеннолетия магглорожденные, в отличие от магов других статусов крови, не могли завести собственные сейфы. Гоблины не считали простецов, родителей детей, своими клиентами. Ведь «Гринготтс» был банком исключительно для колдунов, ведьм и ограниченного круга волшебных существ.
Время составления завещания - весна пятого курса обучения в школе «Хогвартс». Гермиона была полностью погружена в подготовку к экзаменам С.О.В. И писала домой приблизительно раз в две недели. Волдеморт и его последователи себя никак не проявляли, и девушка не волновалась о родителях. Её больше занимали пакости Долорес Амбридж, странные сны Гарри Поттера, обязанности старосты, подготовка к экзаменам....
- Простецы не являются клиентами банка «Гринготтс», - церемонно сообщил гоблин. - Однако маггл с фамилией Грейнджер прибыл положить на хранение ценные магические артефакты, которые, по словам его, были законным наследством. Экспертиза и чары подтвердили, что все вещи попали к нему в руки путём добросовестным - не были украдены, найдены или выманены. Поэтому в тот же день был открыт сейф номер шестьсот десять на имя магглорожденной колдуньи по имени Гермиона Джин Грейнджер.
Все артефакты, помещённые в сейф, должны были быть переданы указанной ведьме по достижении двадцати лет. В случае смерти наследницы они должны храниться в течение ста лет и, при отсутствии наследников крови, стать собственностью банка. В качестве платы за открытие сейфа и его содержание был изъят один из артефактов. Также по просьбе простеца с фамилией Грейнджер было проведено исследование свойств и назначения каждого предмета и определена стоимость, как в денежном измерении простецов, так и в волшебном золоте. Прошу вас ознакомиться со списком, - гоблин протянул Гермионе пухлую папку.
Под черной кожаной обложкой с тисненым золотом номером сейфа оказалась пачка бумажных листов с гербом банка. Перечень артефактов в шестьдесят семь пунктов. Свойства каждого магического предмета описаны, самое малое, в двадцати строчках. К некоторым прилагались изображения.
«Сфера обмана» - хрустальный шар размером со среднее яблоко. Скромная пометка - «не действует на простецов». Магический медальон в виде раскинувшей крылья серебряной совы, - «рассеивает магический след, искажает точки аппарации». «Корона вечного сна» - диадема, вызывающая летаргию. Тело при этом не стареет.
Её дед, наверное, был очень сильным человеком, раз сумел унести столько вещей за один раз. Хотя.... «Шкатулка с расширенным пространством, глубина семь футов, автоматическое снижение веса». Вот что ему помогло.
Отдельно был приложен перечень неволшебных драгоценностей, в начале которого Гермиона сразу же наткнулась на «ожерелье сапфировое «Глаза моря».
Остается только поражаться смелости её отца, который не побоялся один отправиться в Косой переулок с ценной ношей в руках и обратиться к гоблинам. Отец был магглом и не мог надеяться на волшебство. Только на кулаки и собственную удачу. И он никогда не боялся рисковать. Когда он пришёл сюда? Утром или в разгар торгового дня? И как вообще увидел вход в паб «Дырявый котёл»?
Родители иногда заговаривали о том, на какие средства ей придется жить в магическом мире. Они всегда беспокоились за неё.
Странно, но артефакты действительно были получены добросовестным путём. Кража - это когда тайно берут то, что не принадлежит. А Мариус был Блэком, когда сбежал из родительского дома. Каждый из семьи Блэк мог воспользоваться сокровищами. Дед Гермионы всего лишь взял то, что принадлежало и ему тоже.
- Время, указанное в завещании простеца с фамилией Грейнджер наступило, - продолжил гоблин. - Таким образом, вы вступаете в права владельца сейфа номер шестьсот десять немедленно.
К папке прилагался маленький золотой ключик, который девушка спрятала в карман. Жаль, что она не догадалась взять с собой сумку - папку придётся тащить в руках.
- Завещание за номером тридцать шесть от шестого июня одна тысяча девятьсот девяносто седьмого года. Составлено со слов, заверено кровью и подписью волшебницы Беллатрикс, в девичестве Блэк, в замужестве леди Лестранж, дочери Сигнуса и Друэллы, супруги Рудольфуса, - голос стал спокойным и размеренным, словно принадлежал человеку, а не старому гоблину. - Гермионе Джин Грейнджер, рожденной девятнадцатого сентября в одна тысяча девятьсот семьдесят девятом году, магглорожденного происхождения, завещаются сейф номер сто три, содержащий золотых галеонов - шестьдесят три тысячи девятьсот семь, серебряных сиклей - тринадцать, бронзовых кнатов - пять. Также сейф содержит волшебных изделий и артефактов в количестве девятнадцать экземпляров. Перечень приложен. Сейф номер сто десять, содержащий золотых галеонов - сто тридцать тысяч, серебряных сиклей - три, волшебных изделий и артефактов - девять. Перечень приложен. Также завещается содержимое сейфа номер четыреста двадцать один, содержимое которого не подлежит оценке. Гермиона Джин Грейнджер вступает во владение и распоряжение указанным сейфом при условии появления кровно родственного ребёнка женского пола, именованного Беллатрикс.
Гоблин замолчал, и Гермиона вдруг поняла, что всё это время не дышала. Воздух, которому разрешили поступать в лёгкие, пьянил как магия.
И это было ещё не всё.
- Также надлежит передать Гермионе Джин Грейнджер в собственность долю в размере семнадцать процентов без права участия в управлении магической компании-мастерской «Голдштейн и Суссекс, производители метел». «Ведьмы и колдуны, первый магический развлекательный журнал» долю прибыли в размере восемьдесят три процента. Сеть магических аптек «Слеза единорога» долю - двадцать пять процентов. Радиовещательная компания «Я волшебник» - долю в размере тридцать семь процентов. Питейное заведение для ведьм и колдунов «Три метлы» в волшебном поселении Хогсмит - доля в прибыли составляет восемьдесят процентов. Прошу вас свитки и владетельные ключи.
Оглушенная сказанным, Гермиона крепко сжала в ладони витые цепочки, на которых были подвешены круглые печати. Знак, подтверждающий собственность.
Ей завещали всё это? Мерлин великий, неужели Беллатрикс принадлежали «Три метлы», бар мадам Розмерты?!
- Завещание номер тридцать семь от шестого июня одна тысяча девятьсот девяносто седьмого года. Составлено со слов, подтверждено кровью и подписью волшебника Рудольфуса, лорда Лестранжа, главы семьи. Гермионе Джин Грейнджер, магглорожденной колдунье, завещается сейф номер пятьсот пятьдесят пять со всем содержимым. Она имеет право использовать всё, что находится на хранении в указанном сейфе, за исключением сундука номер семь, который запрещается выносить.
Некоторое время в маленькой комнате было слышно только тиканье маленьких часов на столе гоблина. Гермиона перебирала цепочки в руках, лихорадочно размышляя, что делать дальше. Наконец, она решилась:
- Эти сейфы... они уже мои?
- С момента прочтения завещания они перешли в вашу собственность, - ответил Ург-хварт. - Поскольку имущество является более чем значительным, вам будет назначен отдельный управитель состояния. В его обязанности будет проверка сейфов и замков, предоставление отчетов, исполнение распоряжений по расходам. Грипух! - вдруг громко воскликнул он, и Гермиона вздрогнула.
Вошедший в комнатку банковский служитель был молод. По-крайней мере, так казалось Гермионе. Он был больше похож на невысокого человека, а не на гоблина. То, что на нём был наряд, сильно напоминающий маггловский деловой костюм, только усиливало первое впечатление.
«Изменение формы носа, цвета кожи, утолщение ногтевых пластин - все эти внешние изменения настигают представителей гоблинской расы после сорока лет. До этого срока гоблины в значительной мере напоминают людей низкого роста» - так было написано в одной книге. Кажется, она прочитала об этом на третьем курсе.
- Гоблин Грипух, - представил вошедшего почтенный Ург-хварт. - К нему вы будете обращаться со всеми вопросами.
На этом приём у гоблинского начальника была закончен. Гермиона с сопровождающим её управителем вернулись в общий зал и оттуда, по главной лестнице, поднялись на второй этаж.
- Отдел управления семейных состояний, - объявил Грипух, открывая перед девушкой дверь.
Это была какая-то пародия на офис большой маггловской компании, каким его изображают в фильмах. Большой зал, заполненный служащими. Поначалу Гермионе показалось, что их больше сотни, но на деле гоблинов вряд ли было больше пятидесяти. Каждый сидел за столом настолько высоким, что мог смотреть на стоящего человека сверху вниз. Все стулья управителей были с приставными лесенками. Словно у всех гоблинов существует какой-то неприятный комплекс насчет своего роста!
На столах громоздились толстые книги расходов, кипы свитков, потрёпанные папки, печати, весы... Шум в помещении стоял невообразимый.
Следуя за Грипухом по проходу, Гермиона краем глаза замечала вырезанные на столах гербы или фамилии. Уже гораздо позже она узнала, что все без исключения клиенты банка «Гринготтс» находятся в строгой иерархии. На самом дне располагаются магглорожденные, магические существа и те, для кого волшебное золото не является чем-то привычным и постоянным. Прочие клиенты разделены в зависимости от количества золотых в сейфе. Когда состояние клиента или семьи начинает превышать десять тысяч галеонов, ему назначают управителя. Как правило, один управитель занимается делами трёх-четырёх состояний. При условии, конечно, что общий размер не превышает полумиллиона галеонов.
Грипух был не просто молод. Его банковская карьера только начиналась - на его столе красовалось свежевырезанное «Грейнджер» в овальном круге, а на столешнице стояла только чернильница и подушечка для печатей. Но важности и сознания собственной исключительности ему было не занимать. Впрочем, это одна из черт гоблинов.
Перед Гермионой появилось невысокое кресло, а вокруг стола вдруг появились стены из матового стекла, отгородившие их от остального мира.
Не дожидаясь вопросов, Грипух разразился монологом о правилах владения волшебных состоянием. Он рассказал, как ухаживают за сейфами, как их проверяют, как взимают плату за содержание, как волшебник может распоряжаться своим золотом...
Прервать его удалось с большим трудом. Чего Гермиона от себя не ожидала, так это того, что повысит голос и хлопнет ладонью по краю стола. Грипух замолк.
- Я бы хотела... хотела, чтобы из наличных золотых галеонов сейфа сто десять сформировали финансовое ядро, в размере достаточном для вступления в Совет магов.
Ей показалось или в темных глазах гоблина промелькнула радость? Нет, не показалось. Грипух извлек из ящика стола пергамент и застрочил что-то с сумасшедшей скоростью.
- На чьё имя будет заложено финансовое ядро? - деловито осведомился гоблин.
- На имя Гермионы Джин Грейнджер, - Грипух кивнул, внося соответствующую запись. - А если я... если я стану главой магической семьи, что будет с золотом?
- Всё ваше состояние, равно как и финансовое ядро Совета магов, будет переведено в статус собственности семьи. Происходит это автоматически. Если же вы станете членом чужого колдовского рода - выйдете замуж либо будете удочерены, то ваше состояние вольётся в состояние этого рода, но финансовое ядро по-прежнему останется на вашем имени.
Дальше разговор пошел более спокойно и результативно. Гермиона спрашивала, а Грипух отвечал.
Каждый унаследованный сейф, кроме четыреста двадцать первого, полагалось посетить. Владелец должен знать дорогу к своей собственности. При желании Гермиона могла бы даже пересчитать монеты в каждом сейфе. Вот только, сколько времени уйдёт на это?
Отдельно обговорили вопрос перевода волшебного золота в маггловские фунты. Деньги родителей когда-нибудь должны были закончиться. Курс перевода составлял семь фунтов против одного золотого галеона. Гоблины настоятельно рекомендовали не переводить в маггловскую валюту золото. Особенно если предстояли большие траты. Уровень цен в мире простецов и мире волшебников разнился очень значительно.
Но выход всё же существовал. Натуральный жемчуг, драгоценные камни и золото у магглов ценились очень высоко. Гермиона могла бы продать любое украшение из своих сейфов и получить очень большую сумму в фунтах. Гоблины, как посредники и организаторы продажи, взимали небольшой процент.
В конце концов, девушка махнула рукой на ожидавшего её таксиста и вплотную занялась вопросами наследства.
За несколько часов она посетила все четыре сейфа. Номер сто десять ничем не поразил кроме огромных груд золота. Комната, по размеру похожая на класс трансфигурации в Хогвартсе, была заполнена до потолка. Девять артефактов, хранившиеся в этом сейфе имели одно назначение - защиту. Браслеты, мужские и детские, возводящие вокруг носящего средний по силе щит, три кольца с теми же функциями и кулон Отравителя. Отдельно стояла полированная колода в половину человеческого роста - она скрывала волшебство в радиусе пятидесяти футов.
В сто третьем сейфе Гермиона долго рылась в большом ящике, наполненном зачарованными предметами. Артефакты исключительно для детей. Серебряный шарик, напоминающий погремушку на цепочке, позволял определить наличие магии в младенце всего нескольких дней от роду. Его Гермиона сразу же забрала с собой. Грубо выструганные деревянные куколки отгоняли от детей дурные сны и успокаивали их. Несколько толстых книжек с волшебными сказками были упакованы в пергамент. Когда-то Гермиона читала «Двенадцать лебедей» Ганса Андерсена. Теперь же она действительно увидела книги, где персонажи покидали пределы своих иллюстраций, чтобы вернуться на место когда начинаешь переворачивать страницу. Для кого Беллатрикс хранила подобное? Ведь детей у четы Лестранж никогда не было.
В сейфе, куда гоблины поместили наследство её отца, лежала одна единственная шкатулка. Та самая - с расширенным пространством. Гермиона натянула предложенные Грипухом перчатки и начала осторожно выкладывать артефакты и драгоценности на каменный пол. Ей предстояла выбрать, что из сокровищ семьи Блэк станет чьей-то статусной игрушкой в мире простецов. После долгих мучений она остановилась на «кулон с сапфиром шесть карат на цепочке из белого золота» и «золотой браслет, выложенный рубинами». Грипух одобрительно кивнул, когда она передала ему эти украшения.
Но, что удивительно, лучшим содержимым обладал сейф номер пятьсот пятьдесят пять. Эта часть наследства не оценивалась гоблинами по распоряжению предыдущего владельца и Гермиона думала, что там явно хранится что-то опасное. Она ошибалась. Это была кладовая. Ей не хотелось знать, ради каких дел Рудольфус Лестранж собирал все эти сокровища. Нет, она даже думать об этом не хотела!
В сейфе стояли запечатанные воском флаконы с Оборотным зельем. Галлонов, наверное, двадцать общей сложностью. Оборотное зелье не имеет срока годности, хотя знающие зельевары не рекомендуют использовать состав, сваренный более чем пятьдесят лет назад. Гермиона прочитала об этом на втором курсе в книге из Запретной секции.
В лаковой шкатулке в дальнем углу обнаружились крошечные флакончики с зельем, которое сияло как солнечный свет, пойманный в ловушку. Гермиона узнала его сразу же. Феликс Фелицис. Живая удача. Во время нападения на Хогвартс Пожирателей Смерти профессор МакГонагалл раздавала защитникам это зелье. По одной маленькой ложечке на человека. Даже такой крохи хватило на пару часов. И скольким оно спасло жизнь....
«Пять часов», «девять часов», «два часа» - гласили этикетки на крошечных склянках. Удачи в этом ларце, как минимум, на целую неделю. Прежде чем положить «шесть часов» в карман юбки, Гермиона спросила Грипуха, действуют ли какие-нибудь новые правила относительно Феликс Фелицис.
Гоблин ответил, что всё по-прежнему. Нельзя регулировать оборот того, чего почти нет. Живая удача готовится два месяца из редчайших ингредиентов, большинство которых нельзя купить без специального разрешения Министра Магии. К тому же в стране известно лишь трое зельеваров, способных приготовить это зелье. Двое работают в Министерстве Магии - снабжают Феликс Фелицис Аврорат и высокопоставленных колдунов. А третий... третий в Хогвартсе. Изредка в Лютном переулке появляются капли этого зелья, стоящие бешеных денег. Но они расходятся быстрее, чем можно сказать слово «квиддич».
Так что в руках Гермионы самое настоящее сокровище. Видимо, этот ларец сохранился еще с восьмидесятых годов.
Рудольфус Лестранж, бывший хозяин сейфа, был маниакально аккуратен и педантичен. По самым скромным прикидкам в сейфе хранилось с тысячу флаконов самых разнообразных зелий на все случаи жизни - Оборотное, Феликс Фелицис, Веритасерум, Костерост, Нектар Афродиты - приворотное в разы сильнее известной миру Амортенции, несколько ядов, среди которых Гермионе было известно лишь Дыхание Смерти. Каждый флакон был снабжен этикеткой с надписью - название, назначение, дата изготовления, срок годности и дозировка.
Нашлись даже три очень старые на вид волшебные палочки. К ним Гермиона прикасаться не стала. Она наслушалась рассказом о том, что специально изготовленные палочки могут оторвать руку чужаку. Ей конечности пока были дороги.
Сквозные зеркальца лежали под какими-то полуистлевшими пергаментными свитками. Восемь пар. Каждое зеркальце размером с пудреницу, но тяжелое как булыжник с мостовой Косого переулка. Повертев одно в пальцах, Грипух сообщил, что изделие на редкость сильное и качественное. Действует на очень большие расстояния и передаёт не только звук, но и изображение. Гермиона взяла с собой три пары.
Сундук номер семь, который не полагалось выносить, был битком набит книгами. Гермиона осторожно взяла лежащую сверху. Древнегерманские руны долго не складывались в название. «Сказание о некро...». О, Мерлин! Девушка уронила книгу обратно и захлопнула крышку сундука. Подобной гадости даже в Запретной секции Хогвартса не водилось!
В итоге девушка обзавелась сумкой из драконьей кожи, которая вмещала в десять раз больше, чем казалось на первый взгляд, и защищала предметы от любой магии. В сумке нашли пристанище склянки с зельями Феликс Фелицис, Веритасерумом, Дурманящим эликсиром и самый маленький флакончик Оборотного зелья. Оставалось надеяться, что её не задержат с такой запрещённой ношей авроры. Несколько разномастных драгоценностей Гермиона взяла с собой «на всякий случай». А может просто из жадности.
Но даже после осмотра сейфов дела не были закончены. Помимо хранилищ в собственность девушки поступили доли в прибыли магических компаний. По вполне понятным причинам Беллатрикс Лестранж не получила от них ни кната за последние двадцать лет. Эту ситуацию, конечно, следовало исправить. Вот только банк «Гринготтс» занимался оборот и хранением денежных средств с артефактов, а не истребованием долгов. Последнее - прерогатива специальных компаний.
- Контора «Стеббинс и сыновья» по адресу Косой переулок, дом шестнадцать имеет прекрасную репутацию, - сказал Грипух, протягивая ей визитку с адресом. - Они работают как в мире волшебников, так и в мире магглов очень эффективно.
Грипух заверил Гермиону, что формирование финансового ядра займёт не более четырёх недель. И он будет регулярно сообщать ей о состоянии сейфов. В качестве способа связи гоблин предложил зачарованный пергамент или Сквозное зеркало.
- Совами банк «Гринготтс» пользуется лишь в исключительных случаях, - банкир скорбно поджал губы. - В исключительных.
В итоге Гермиона отдала ему одно из зеркал, написав на парном «Гринготтс» чернилами, чтобы не перепутать. Ещё одно зеркальце было упаковано для Люциуса Малфоя. Управители состояний общались между собой. Когда глава семьи Малфой прибудет в банк «Гринготтс» по делам ему передадут посылку от «мисс Гермионы Грейнджер».
Напоследок Грипух отдал ей безразмерный кошелёк и волшебную чековую книжку, которой можно пользоваться для крупных покупок, и посоветовал не затягивать с покупкой волшебной палочки. Этот предмет необходим любой ведьме, а магазинчик Оливандера работает до позднего вечера и без выходных.
Когда Гермиона вышла из банка, то почти сразу же очутилась среди шумных колдунов и ведьм всех возрастов. Главные часы показывали час дня, и в Косом переулке было полно народу. Шла первая неделя августа, и большая часть толпы состояла из школьников и их родителей, решивших приобрести школьные принадлежности.
Мимо Гермионы пронёсся мальчик в черной школьной мантии с гербом Равенкло, тащивший на буксире женщину откровенно маггловского вида.
- Не, мам! - говорил студент своей замученной спутнице. - Галеон - это золотой с портретом мужика. В нём семнадцать серебряных с драконом, а в драконе двадцать девять с оленем!
- Почему цифры такие некруглые? - изумилась маггла.
Гермиона проводила парочку взглядом. В свой первый визит в Косой переулок она задала точно такой же вопрос профессору МакГонагалл. Но что же ей ответили? Не помнит....
Девушка обошла колдунью, что-то грозно втолковывавшую двум перемазанным в саже мальчишкам, волшебника с кучей свёртков в руках, и направилась к знакомой с детства лавке Оливандера за самой важной на данный момент покупкой - волшебной палочкой.
Магию после перенесённых испытаний не ушла от неё. И Люциус Малфой подтвердил это. Но уровень сил, наверняка, сильно упал. Ведь Азкабан - это проклятое место. Он не только забирает счастливые воспоминания, «питающие» дементоров. Крепость стен магической тюрьмы поддерживает магия узников, которую замок незаметно ворует у людей.
Гермионе еще предстояло узнать, насколько слабее она стала.
В лавке мастера палочек пахло пылью и свежим деревом. Казалось, что здесь ничего не изменилось с того дня, как она покупала свою первую и единственную палочку. Даже кособокий стул, на который предлагалось садиться посетителям, выглядел таким же ненадежным.
На звук дверного колокольчика из задних комнат магазина вышел сам Октопурус Оливандер.
- Мисс Гермиона Грейнджер, не так ли? - мягко произнес волшебник. - Виноградная лоза и сердце дракона, одиннадцать дюймов, очень гибкая и послушная.
- Э-э.... Да. Добрый день, мистер Оливандер, - кивнула Гермиона. Она некстати вспомнила слова Гарри о том, что проницательность и память Оливандера могут испугать кого угодно.
- Ваша палочка погибла к моему великому сожалению.
Прежде чем Гермиона успела как следует испугаться волшебник продолжил как ни в чем ни бывало:
- Я имею возможность следить за судьбой каждого из своих творений, знаете ли, - он направился к высокому шкафу у стены, заполненному множеством узких коробочек. - Когда я узнал о судьбе палочки из виноградной лозы, то ожидал вашего скорого визита. На вас не было... долго. Попробуйте эту. Американский клён и волос единорога, десять дюймов. Хлёсткая.
Подбор палочки не занял много времени. Уже десятая из предложенных отозвалась теплотой и красивыми золотыми искорками. Гермиона смогла левитировать стул на середину комнаты и поменяла цвет старой вазы на краю прилавка с серого на голубой.
- Двенадцать дюймов. Жасмин и сердце дракона, - старый волшебник довольно улыбался. - Редкое сочетание, но для вас вполне ожидаемое. Жасминовое дерево довольно легкомысленно и, бывает, конфликтует с серьезным и воинственным драконом. Но в нужный момент эта палочка никогда не подведёт.
- Спасибо.
- С вас двадцать галеонов, мисс Грейнджер. И удачи вам во всех начинаниях.
Из лавки Оливандера Гермиона направилась сразу в контору «Стеббинс и сыновья». По учебе в Хогвартсе она помнила нескольких школьников с фамилией Стеббинс. Студенты Равенкло и Хаффлпафа, ничем не примечательные на её взгляд. Контора располагалась на втором этаже, над лавкой «Барджман и Липман, письменные принадлежности». Судя по резной лестнице красного дерева и зачарованной двери со сложным замком клиентами «Стеббинс и сыновья» были исключительно состоятельные волшебники и брали за услуги здесь соответственно.
Домовой эльф в полотенце-тунике, открывший дверь, предложил взять её сумку, но девушка покачала головой.
- Мисс Грейнджер, - пожилой колдун, встретивший Гермиону в просторном кабинете, сдержанно поклонился. - Уважаемый Грипух предупредил о вашем визите. Позвольте представиться - Себастьян Стеббинс, финансист и исполнитель поручений.
Какие у всех звучные должности, подумала Гермиона.
- Гермиона Грейнджер, приятно познакомиться, мистер Стеббинс.
- Прошу вас присаживайтесь, - Стеббинс указал на мягкое кресло. - Чай, кофе, сок?
- Нет, спасибо, - девушка осторожно опустилась на мягкое сиденье. - Мне нужно как можно скорее закончить с делами.
- Понимаю. Грипух предупредил, что вам требуется решить множество проблем, связанных с наследством, - мигом стал серьёзным маг. - Могу я предложить вам ознакомиться со стандартным договором?
Прежде чем начать разговор о серьёзных вещах они заключили магическое соглашение. О подобных контрактах Гермионе приходилось читать когда-то. Чем-то он был схож с теми чарами, которые она сама связала всех членов Отряда Дамблдора на пятом курсе Хогвартса.
Полная конфиденциальность, действия исключительно в интересах клиента, безоговорочное предоставление полной достоверной информации о делах и строгое наказание в случае отступления от условий. Стеббинс не отделается одними лишь прыщами, если вдруг решит пойти против воли и интересов клиента. Нарушение ударит по нему самому, по его здоровью и уровню магических сил. Столь серьёзное обязательство без лишних слов доказывало как ответственно в «Стеббинс и сыновья» относятся к интересам клиентов. Скорее всего, это и было залогом их процветания.
Гермионе же в случае нарушения сроков и размера оплаты, грозил лишь денежный штраф. Проверив все условия, девушка поставила подпись и приложила волшебную палочку. Её слабенькой силы хватило для скрепления уз.
- Как интересно, - пробормотал Стеббинс, изучая документы, переданные гоблинами. - Всегда считалось, что паб для волшебников «Три метлы» полностью находятся в собственности Розмерты Бабкок, а аптеки «Слеза единорога» принадлежат исключительно семье Хиггинз. Вы желаете получить прибыль за последние.... Сколько лет?
- Пятнадцать, - ответила Гермиона.
- Мы запросим у всех компаний финансовые отчеты за эти годы, - кивнул Стеббинс. - А также учредительные контракты, чтобы выяснить можно ли с таким размером доли участвовать в управлении. Но это займет время.
- Сколько?
- Не менее месяца. Люди, волшебники или магглы, не стремятся расставаться с деньгами. Возможно, придется пройти не одно судебное заседание.
- Судебное заседание? - испугалась Гермиона. - Нужно будет обращаться в Визенгамот?
- Нет, - Себастьян слегка нахмурился. - К нашему счастью, Визенгамот не занимается решением финансовых споров. В последние годы учреждена специальная комиссия вне юрисдикции Министерства Магии. Наполовину она состоит из волшебников, наполовину из гоблинов. Туда мы и обратимся в случае проблем. Но пока об этом рано говорить.
Гермиона кивнула и уточнила:
- Вам ведь не понадобится моё личное присутствие? Я могу выписать доверенность.
- Этого не требуется. Достаточно будет волшебного договора. Ваше имя также останется неизвестным. В судебных делах такого рода достаточно упоминания «совладелец» и представления необходимых доказательств.
- Ещё... у меня есть денежные средства. Я хочу, чтобы они приносили доход. Можно через вас найти варианты выгодных вложений?
- В мире магглов или в мире волшебников?
- Волшебников.
Неужели кого-то интересует бизнес в маггловском мире? Обычно волшебники стараются не иметь никаких дел с простецами. Стеббинс уточнил несколько вопросов, заполняя свиток перед собой.
- Сразу хочу обсудить вопрос связи с вами. Каминная сеть, совы, личные визиты?
- Сквозное зеркало, - Гермиона выложила на стол последнюю из «пудрениц».
- Серьёзно, - Стеббинс улыбнулся, принимая артефакт и взвешивая его на руке. - В наше неспокойное время это самая надёжная связь. После введение налога на сов....
- На сов ввели налог? - изумилась Гермиона. Но на невоспитанность ей пенять не стали.
- Налог и обязательную регистрацию, - ответил финансист. - Три года назад Совет магов принял закон о средствах связи. Каминная сеть, аппарация, порталы, совы - всё должно проходить контроль в Министерстве Магии. Каждая птица регистрируется в особом Отделе, получает специальную бирку. Владелец платит шесть сиклей в месяц. Мерлин с ними, с этими сиклями. Страшнее всего чары на птице - с их помощью чиновники могут призывать почту и посылки для досмотра. Как только об этом стало известно - популярность совиной почты катастрофически упала. Все поставщики пернатых в стране терпят значительные убытки. Поэтому это, - он указал на зеркальце. - Переживает пик своей популярности. А ведь еще лет пятьдесят назад Сквозное зеркальце считалось детской игрушкой. Помнится, его изобретатель развернул производство и разорился года через два.
Вот почему Люциус Малфой не советовал использовать птиц. Разумно. Теперь-то Гермиона поняла, по какой причине торговый центр «Совы», мимо которого она проходила сегодня дважды, был закрыт.
- Я лично проведу исследование наиболее выгодных вложений и сообщу вам, - Стеббинс улыбнулся. - Ещё какие-то вопросы?
- Мне понадобится дом в волшебном мире. К началу следующего года, наверное.
- Какого размера жильё вы планируете приобрести? - сразу спросил волшебник. - И в каком городе? Сразу предупреждаю, что недвижимость Косого переулка находится под наблюдением Министерства Магии. Клиентам я там селиться не советую.
- Мне подойдёт Лондон или Брайтон. Дом или небольшой особняк. Хорошо бы с магической защитой. Но я рассмотрю любые варианты.
- Сейчас выставлено на продажу много домов. Волшебники не держатся за свои имения. К большому сожалению. Найти подходящее несложно.
Подписав необходимые документы, Гермиона решилась спросить:
- Мистер Стеббинс, скажите, а как можно найти дом по Косому переулку, номер сорок четыре с литерой «Ц»?
Этот адрес Мартин Булстроуд повторял раз десять. «Косой переулок, дом сорок четыре «Ц». Двухэтажное здание из светлого мрамора. Кованые перила на крыльце. Дверная ручка в виде протянутой для пожатия руки».
Но, пройдясь утром по всему Косому переулку, Гермиона не увидела нужного номера. Номера с первого по пятьдесят шесть существовали, но никаких зданий с дополнительными корпусами она не обнаружила.
- Сорок четыре «Ц»? - на лице Себастьяна появилось странное выражение. - Конечно же....
Он ткнул палочкой в колокольчик на столе и четко произнёс:
- Максимус, зайди ко мне!
Молодой колдун в серой мантии появился в кабинете через десять секунд.
- Прошу тебя, проводи нашу клиентку к дому сорок четыре литера «Ц» по Косому переулку. Ты знаешь, где это? До свиданья, мисс.
Идти за юношей с именем римского императора было несложно. Дорогу к беломраморному зданию он, в самом деле, знал прекрасно. От Гермионы требовалось лишь не отставать.
Арка с ржавыми воротами располагалась между магазином подержанной одежды и лавкой старьевщика. Узкий проход между домами, заставленный поцарапанными мусорными бачками. Под ногами валялся мусор, а обоняние подтвердило, что несознательные волшебники используют этот закуток в качестве туалета.
- Раньше здесь был другой вход, - вдруг сказал Максимус, словно извиняясь. - Но его ликвидировали из-за строительства жилого квартала.
Двадцать ярдов по помойке и они очутились в дворе-колодце, центром которого был пересохший фонтан. Каменный маг, из кончика поднятой палочки которого когда-то била струя воды, смотрел прямо на нужное здание. Дом под номером сорок четыре, литера «Ц».
Мерлин великий....